Напрасно Прыгун опасался путешествия с маленькой Принцессой. Девочка оказалась совсем не капризная и ни на что ни жаловалась. В дороге она либо читала книги, либо играла с лохматым белым псом капитана. Выехали из столицы они довольно скромно, Принцесса ехала в большой просторной карете, запряжённой шестёркой лошадей, больше напоминавшей маленькую комнатку на колёсах. Следом ехали две большие повозки: одна с вещами Принцессы, другая с оружием гоблинов, их щитами, копьями, шатром, припасами и большим котлом. Четверо гоблинов шагали впереди процессии, четверо – сзади. Сам капитан Прыгун правил каретой Принцессы, гоблины Молчун и Ведун – повозками. Часто Прыгун передавал управление каретой гоблину Говоруну, который веселил Принцессу и Нянюшку бесконечными историями. Сам же Прыгун тогда стягивал с ног свои длинные сапоги и вприпрыжку быстро обегал всю маленькую процессию, проверяя всё ли в порядке, а потом убегал далеко вперёд посмотреть, не виднеется ли какое селение. Его огромный белый пёс был особенно рад таким прогулкам, с радостью разделяя их с хозяином. Ехали неспешно, с остановками в каждой встречной деревне и в городе. В дорогу старый гном Казначей передал гоблину Молчуну искусно выполненные гномами-чеканщиками медали с профилем Принцессы, разной величины из серебра и золота. И строго указал, где и какие подарки нужно оставлять в зависимости от величины города и времени остановки в нем. А для больших городов полагались большие золотые кубки, украшенные витиеватыми узорами и профилями Мудрого короля с одной стороны и Принцессы – с другой. Множество запасов круп для готовки солдатской каши для гвардейцев оставались нетронутыми. Где бы они ни проезжали, везде стояли накрытые для них столы, ломившиеся от вкусной и разнообразной еды. Дорога вела их на восток, а города и селения по этому пути по праву считались очень богатыми, нападение волколаков, разорившее север страны, их не затронуло.

Слава о капитане Прыгуне и его воинах в серебряных плащах давно достигла этих мест, и все стремились увидеть вживую великого героя. Что до Принцессы, то все просто не знали, как и угодить маленькой дочери Мудрого короля. Даже то, что девочка никогда не улыбалась, давало всем повод для восхищения, потому что сразу видна была будущая серьёзная великая правительница, истинная наследница Мудрого короля и Прозорливой королевы. Многие же молодые девушки отметили себе, что платья должны быть не яркие, но красивого, строгого покроя, а при встрече с юношами надо гордо, серьёзно проходить мимо, а не хихикать и оглядываться на их взгляды. Хотя чем дальше отъезжали они от столицы, тем реже попадались им придорожные деревни. И вскоре добрались они до последнего крупного города в этих местах – Грандиса, за которым раскинулась степь, до самой переправы реки Быстрой, а за ней начиналось Редколесье, переходящее в Зелёный лес, упиравшийся в Скалистые горы, где и заканчивались границы королевства.

Грандис был старым, большим и богатым городом, а жители его считали, что он мало чем уступает самой столице королевства. К встрече гостей город украсили цветы. А сразу от городских ворот до ратуши возвели большие нарядные арки из дерева, бумаги, пёстрых лент и цветов, с искусно сделанными статуями, в которых легко угадывались Мудрый король, Принцесса, люди, эльфы, гномы. В фигуре великана с огромным мечом в одной руке и волчьей головой в другой, по серебряному плащу, к своему удивлению, Прыгун узнал и себя. Весь город встречал гостей, забрасывая их путь цветами. Перед городской ратушей играл оркестр, а Градоправитель с женой одарили гостей подарками, и в ответ Прыгун вручил ему большой золотой кубок. Горожане пришли в полный восторг, гости прошли в ратушу, у входа в которую остались двое гоблинов-гвардейцев. Остальные гоблины отряда, сопровождаемые радостными жителями, предлагавшими любую помощь, поставили в отведенное им место повозки, распрягли лошадей, уселись за щедро накрытые прямо на улице столы и принялись за пир, а гоблин Говорун устроил целый пир для ушей собравшихся горожан, рассказывая им о славных подвигах отряда капитана Прыгуна. Особенно на таких пирах много вкусного перепадало огромному белому псу капитана, вокруг которого всегда собиралась шумная стайка любопытных детей.

Подъезжая к городу, Прыгун втайне надеялся, что здесь застанет их Мудрый король или Волшебник передаст какую-либо весть о своём приближении, но Грандис встречал их, как все остальные города, цветами, и музыкой, и полным неведением о Мудром короле, а небо было чистое, и не кружил нигде старый одноглазый седой ворон. За городом уже начиналась степь, и Прыгун тревожно размышлял, дожидаться новостей о короле или продолжить путь. Пока они путешествовали от города к городу, всё шло по плану гнома Казначея: Принцесса знакомилась со своею страной. Но после Грандиса трудно уже было объяснить всем путешествие Принцессы через степь к реке Быстрой и далее. Неопределённую остановку в городе в ожидании короля было ещё труднее объяснить, так как пришлось бы посвящать горожан в план Мудрого короля, связанный со старым пророчеством. Одно только и радовало Прыгуна, что в зале ратуши, где накрыли стол для торжественного пира в честь Принцессы, ему поставили большое и крепкое кресло от самого господина Градоправителя. Обычно ему приходилось устраиваться на небольших стульчиках, годных для людей, но мелковатых для гоблина. Градоначальник же был весьма внушительных размеров, и при первом взгляде на него издалека Прыгун даже принял его за отъевшегося гоблина. А госпожа Градоначальница была, напротив, полненькая маленькая дама ростом немногим выше Принцессы. Так и не решив, как повернуть с горожанами разговор о дальнейшем пути, Прыгун уселся в кресло, решив помолчать и послушать. Три года службы в королевском замке не прошли для него впустую. Даже самые капризные эльфийские кокетки, кичившиеся возрастом своих древних лесов, признавали, что капитан Прыгун со столовыми приборами обращается так же ловко, как и со своим мечом, и ведет себя как весьма учтивый кавалер.

Но пир шёл своим чередом. Поднимали бокалы за Мудрого короля, за горожан, землепашцев, отважных пограничных героев, эльфов, гномов и, конечно, за бесстрашных гоблинов, сопровождающих Принцессу, и их славного командира. Но, когда дело коснулось Прыгуна, маленькая пухленькая госпожа Градоправительница как можно учтивее, по её мнению, спросила:

– А скажите нам, любезный наш господин капитан, правда ли, что на последнем большом королевском совете произошла у вас какая-то история с господином Горожанином от горожан?

– Да ничего особенного не произошло, – даже растерялся от такой осведомлённости Прыгун. – Сделал я ему замечание, не более того.

И тут весь зал разразился хохотом. Смеялись и хозяева, и гости, и слуги, и только Прыгун и Принцесса со своей Нянюшкой сидели, сохраняя серьёзный вид. Грузный Градоправитель хохотал так, что, казалось, все стеклянные сосуды на столе полопаются, но, заметив серьёзность Прыгуна, тотчас перестал и вежливо извинился. Извиняться кинулись и остальные гости. А госпожа Градоправительница, едва сдерживая смех, извинившись, рассказала:

– Не извольте, ваши милости, на нас сердиться, мы хоть и далеко от столицы проживаем, но последние новости до нас доходят быстро. Не далее как пару дней назад изволили у нас гостить два весьма почтенных гнома проездом по торговым делам. Так вот они уверяли, что своими ушами слышали от самого Гнома от гномов, что во время большого королевского совета этот Горожанин от горожан вскочил и стал кричать самому Мудрому королю всякие дерзости. Но не успел никто и глазом моргнуть, как вы, господин Прыгун, изволили схватить его за шиворот и швырнули в окно так, что летел он от королевского замка до самой городской башни, пока не свалился, переломав себе ноги.

– Старый мой знакомец, главный Страж городских башен… – начал было оправдываться Прыгун, но понял, что в уже придуманную историю, соединившую разные события, в которую все уже поверили, если он и попытается ввести нового героя, то рассказчики всё одно её переиначат по-своему. Поэтому замолчал. Он всегда считал себя виноватым за мальчишескую выходку и искренне жалел, что так задел самолюбие старого орка, поэтому решил не раскрывать все подробности происшедшего.

Градоправитель же понял это его смущение по-своему и стал извиняться:

– Дорогой наш гость, капитан Прыгун, вы уж простите нас, мы понимаем, что такому великому герою куда сподручнее на поле боя рубить мечом головы разным вражеским королям. И вам даже вспоминать не хочется, как вы испачкали ваши геройские руки о такое ничтожество, как нынешний Горожанин от горожан, но вы и представить не можете, какую вы доставили всем нам радость и веселье, наказав этого распоследнего из негодяев.

– Отчего же вы, горожане, выбрали тогда его своим представителем? – удивилась Принцесса.

– Ах, ваша королевская милость, знать бы нам заранее, каким он станет, – всплеснула руками госпожа Градоправительница, – Как змея, пролез он к старому Горожанину от горожан и уж так ему угождал во всём, что тот вскоре без него и пальцем пошевелить не мог. Просто его правой рукой стал во всём. А уж сколько всего он всем наобещал и как из кожи вон лез, чтобы каждому угодить, и вспомнить всего нельзя.

– Да, что верно, то верно, – вздохнул господин Градоначальник, – и мне чего только не обещал, а жену всю подарками завалил. И старый Горожанин от горожан за него просил, мы и послушались старика, выбрали его помощника, думая, что он продолжит дело предшественника. А как стал он сам Горожанином от горожан, сразу надулся, как пузырь. Совсем старика позабыл, как и всё то, что всем обещал. Мало того, принялся всех со всеми ссорить, наговаривая гномам на эльфов, а землепашцам на горожан. Взять те же мельницы, которые решено было строить сообща, как дело, выгодное всем – и эльфам, и гномам, и землепашцам, и нам горожанам. Так он принялся каждого обхаживать отдельно. Тому муку помелет в долг под расписку, тому отпустит муки опять же под расписку. Так всех расписками запутал, что все его же расписками и расплачиваются с ним за строительство мельниц и амбаров, а куда делось отпущенное от королевской казны серебро – загадка для всех.

Вспомнил тут капитан Прыгун слова Волшебника об укусе притаившейся змеи и подумал, что и впрямь не так-то прост этот Горожанин от горожан.

– Он и ко мне с расписками подъезжал, да сразу понял, что не на того напал, – продолжал Градоправитель. – Тогда предложил он мне построить возле города ветряные мельницы. Дело, конечно, хорошее, от Грандиса до самой реки Быстрой лежит степь ровнее ровного, не считая Забытого леса, ветер гуляет свободно, да только где взять материала на постройку? А этот Горожанин от горожан возьми и предложи мне срубить на брёвна этот Забытый лес, раз в нём даже нет эльфов.

– Лес без эльфов? – в один голос переспросили Принцесса и Прыгун. И гоблин заметил, что при этом упоминании веселье разом покинуло всех в зале.

– Видите ли, ваши милости, – замялась маленькая госпожа Градоправительница, – никто теперь и не знает толком, то ли жили там эльфы да покинули этот лес, когда объявились там колдовские силы, то ли он уже вырос на древнем колдовском месте. Только сейчас и эльфы, и люди обходят его стороной. Говорят, мало радости тому, кто окажется там днём, а того, кого занесёт туда к ночи, и вовсе потом можно не встретить.

– Зашевелились тёмные древние сущности, о которых и думать забыли? – спросил капитан Прыгун, вспомнив слова Волшебника на совете.

– Вот верно вы по-учёному это сказали, ваша милость, – подхватил Градоначальник. – Самые тёмные и самые что ни на есть сущности! Виданное дело, чтобы люди возле этого леса себя теряли? Рядышком с Забытым лесом замок одного пограничного барона. Хозяин его был славным рубакой и человеком весёлым, а вот оказался ночью в этом лесу, и как подменили его. И ладно бы сидел тихонько в своём замке, так со своим отрядом начал безобразничать с тех пор на дороге. И нападает всё больше на гномов или эльфов, вроде мстит им за что-то. Город наш торговый, нам возле него буяны не нужны. Оружие горожане наши тоже держать в руках умеют. Да и сам я силой не обижен, и любому зарвавшемуся молодцу шею свернуть мне труда не составит, но и радости от этого не испытаю. Потому отправил я письмо Барону от баронов, чтобы он приехал и по-своему приструнил своего вояку.

– Он что-то искал в этом лесу? – спросила тревожно Принцесса.

– Всякое говорят, – растерялся Градоначальник, – Самого-то барона никак не спросить.

– Капитан, передайте своим гвардейцам, – сказала Принцесса, даже не обернувшись к Прыгуну, таким строгим тоном, что он вскочил на ноги, – что ранним утром мы отправляемся в путь.

И сама встала и, слегка кивнув головой, обратилась ко всем присутствующим в зале:

– Добрые горожане славного Грандиса, я благодарна вам за тёплую встречу. Только срочные важные королевские дела вынуждают меня отказаться от вашего радушного гостеприимства и тронуться в путь уже завтрашним утром. Поэтому я прошу вас, как у своих друзей и верных подданных, не провожать нас завтра со всей торжественностью, потому что дела королевства требуют, чтобы выехали мы тихо и по возможности тайно.

Госпожа Градоначальница открыла было рот, но девочка посмотрела на неё таким взглядом, что даже капитан Прыгун удивился, а Градоправительница молча встала, отвесив Принцессе низкий поклон, и все в зале поступили так же.

Половину ночи гоблины не спали, проверяли, готовы ли повозки к новому переходу, грузили корзины с провизией под присмотром госпожи Градоначальницы. А капитан Прыгун ломал голову, что задумала маленькая Принцесса.

Утром маленькая процессия выехала за Восточные ворота Грандиса. По приказу Градоначальника, пока она двигалась по городу, никто не решился даже высунуть голову из окна. Только сам Градоначальник со своей маленькой пухлой женой провожали важных гостей. За городскими воротами, за которыми раскинулось в утреннем тумане ровное пространство степи, Принцесса вышла из кареты попрощаться и поблагодарила радушных хозяев. Хрупкая девочка в дорожном плаще казалась совсем маленькой и беззащитной рядом с огромной фигурой Градоправителя.

– Добрая наша маленькая госпожа, – просил он, – если задумали что-то связанное с Забытым лесом, отчего бы не взять вам в помощь отряд городской стражи, славных ребят? А нет, так пусть ваша милость возьмёт хоть меня проводником, поверьте, я в тягость не буду. Это во всём моя вина, сам не ведаю, что дернуло за язык упомянуть этот треклятый лес. Может быть, вы подумаете…

– Милый господин Градоначальник, я обо всём уже подумала, мягко, но быстро, перебила его Принцесса. – Вы сами недавно рассказывали, что поначалу думали о Горожанине от горожан не то, кем он позднее оказался, а между тем капитану Прыгуну для этого хватило всего одного взгляда.

Градоначальник оторопело посмотрел на девочку и вдруг с силой стукнул себя здоровенным кулачищем в лоб.

– Простите меня, дурака, ваша милость, если можете, – с обидой на себя сказал он. – Как я мог и на секунду приставать к вам со своими глупостями! Как я смел что-то советовать вам – дочери Прозорливой королевы! Простите и меня и жену мою, и единственным оправданием нам пусть будет только то, что мы увидели вас и так же полюбили, как любили и вашу покойную матушку.

– Милый господин Градоправитель, – мягко сказала Принцесса. – Вы очень сильный и очень добрый человек. Скоро наступят плохие времена. И ваши качества сослужат вам и всем горожанам хорошую службу. Берегите ваш город.

Она кивнула головой Градоначальнице, сотрясавшейся от слёз, и села в карету. Капитан Прыгун снял свою шапочку и помахал на прощание, маленькая процессия тронулась и скоро растаяла в облачках утреннего тумана.

***

Целый день ехали они по голой степи, и не было вокруг даже признаков леса или замка. Привыкшие к придорожным селениям гоблины удивлялись окружающей пустоте, которая начинала их тревожить. Капитан Прыгун доверял направлению, выбранному девочкой, но после полудня пожалел было, что они не взяли в Гандисе провожатого. Гораздо больше занимала его перемена в Принцессе, её уверенность, и он подумал, что, пожалуй, знает о ней то, что ещё не известно ни гному Казначею, ни Волшебнику. Мысли о них наполнили его тревогой о не состоявшейся до сих пор встрече с Мудрым королём. Солнце клонилось к закату, пора было делать остановку, дать отдохнуть отряду, распрячь и напоить лошадей. Капитан спрыгнул с облучка кареты, помахав шапочкой, и все остановились. Пока гоблины хлопотали, устраивая шатёр, разжигая костёр, готовясь к дорожному ужину, Прыгун стянул свои длинные сапоги, надел ладные легкие туфли и побежал со своим верным псом оглядывать окрестности. Отбежав немного, он остановился, Забытый лес оказался совсем рядом. Приблизившись поближе, гоблин убедился, что это точно был лес без эльфов, дикий, заросший и неуютный. Большой белый пёс осторожно жался к ноге хозяина. Зная, что тот без особой на то нужды не трусит, а значит, в лесу и впрямь таится какая-то большая опасность, Прыгун побежал назад рассказать об обнаруженном Принцессе. Гоблины уже разбили свой маленький лагерь, но об ужине им помешало думать одно обстоятельство. Бурун сообщил капитану, что невдалеке видели облачко пыли, но никого за ним не увидели.

– Наверняка всадник. Один, видимо, посланный в разведку, – рассуждал Бурун, – увидел наш лагерь и поскакал дать знать своим. Значит, скоро прискачет целый отряд. И откуда только наша Принцесса так верно знала, где разбойничает этот барон? Верно говорил про неё этот здоровенный Градоправитель, – настоящая дочь Прозорливой королевы.

– Верно, – согласился Прыгун. – Всё сходится. По другую сторону от нас Забытый лес, значит, это отряд безумного барона. Пора доставать наши щиты и копья. На свою беду, они нас выследили. Думаю, они постараются напасть сейчас, не дожидаясь темноты. На коне в степи везде удобная дорога, прискачут быстро. Главное – не спугнуть их, пусть ударят разом, поэтому подпустим их под самые наши щиты. Если Принцесса привела нас всех сюда, значит, все и выберемся. Главное – не торопиться и выжидать.

Бурун принялся готовить отряд к бою, а Прыгун подскочил к карете.

– Вы были правы, Принцесса, – поклонился ей гоблин. – По одну сторону от нас Забытый лес, по другую сторону – отряд обезумевшего барона. Не могли бы вы не выходить с Нянюшкой некоторое время из кареты, чтобы наши гвардейцы не боялись за ваши жизни? И возьмите пса в вашу охрану, поверьте, и вам он будет полезнее, и я боюсь, что, увидев нашу схватку, он тоже ввяжется, а не собачье это дело.

– Во время боя мы полностью подчиняемся вам, капитан, – спокойно ответила девочка, пристёгивая ошейник пса к крепкой веревке. – Я нисколько не сомневаюсь в ваших гвардейцах, сколько бы врагов они ни встретили, но постарайтесь захватить обезумевшего барона целым и невредимым.

Предстоящая схватка, казалось, гоблинов совсем не волновала. Они деловито разобрали щиты, короткие копья с замысловатыми наконечниками и выстраивались в линию, прикрывая свой маленький лагерь. Спокоен был и Прыгун. Пограничные бароны воевали по старинке, всеми силами наносили один мощный удар в центр строя противника, а когда он рассыпался, рассыпались и сами, преследуя его. Это всегда приносило им победу в схватках с шайками разбойников, с бандами похитителей людей из соседних земель и с небольшими стаями волколаков. Но они никогда не сталкивались в бою с организованным строем гоблинов. Тем более капитан был спокоен, что враг не сможет напасть на лагерь сзади, так как его остановит страх перед Забытым лесом.

Всадники барона появились, откуда их и ждали. Ровная степь предательскими облачками пыли указывала их приближение. Гоблины выстроили сплошную линию из своих щитов, до времени пряча свои копья. Не сбавляя скорости, всадники в одинаковых куртках поверх кольчуг неслись прямо к центру щитов, на полпути разом, по команде, опустив для удара свои длинные копья. Строй гоблинов даже не шелохнулся, все терпеливо ждали приказа капитана. Когда до страшного удара оставалось десятка два шагов, Прыгун крикнул:

– Беда!!!

Мгновенно между щитами вырос строй гоблинских копий со страшными причудливыми наконечниками, одинаково пригодными колоть, рубить и стаскивать с лошади, и раздался страшный крик гоблинов на одном им понятном языке. Разгорячённые скачкой лошади едва успели шарахнуться в сторону от внезапной опасности. И многие всадники, уже приготовившиеся к удару копьём, просто не сумели усидеть на внезапно ставших непокорными лошадях и полетели на землю. Гоблины опять что-то прокричали и в такт своим словам сделали шаг вперёд, потом ещё и ещё. Даже те всадники, которые сумели усидеть и сдержать коней, уже не могли рассчитывать на удачный прорыв строя наступающего страшного врага и кинулись наутёк. Вероятно, они были совершенно не готовы к такому внезапному отпору и не имели никакого плана на случай, если их атака окажется неудачной. Строй гоблинов остановился, Говорун и Ведун связали ремнями упавших перепуганных людей и оттащили их к повозкам. Ждали вторую атаку, но всадники не вернулись.

Прыгун оставил двух дозорных и отпустил остальных готовиться к ужину, а сам, вместе с Буруном, отправился к пленным.

– Вероятно, никакого барона с ними не было. Хороший рубака даже при виде гоблина не вывалится из седла, – рассуждал Прыгун, – а если он отступил с остальными, то перестроился бы и повторил атаку. Но на них всех куртки с гербом барона, значит он ещё объявится поутру. Не бросит же он своих людей.

Пленные, восемь человек, сидели связанные под присмотром Говоруна и Ведуна. Ранены они не были, отделавшись синяками и ссадинами. Прыгун сразу увидел, что ни один ни видом, ни одеждой не был похож на пограничного барона, поэтому оставил на них Буруна, а сам подбежал к Принцессе. Та была совершенно спокойна. Но, узнав, что барона среди захваченных всадников нет, казалась раздосадованной, как будто что-то простое и ясное вдруг перестало быть ясным.

– Капитан, попробуйте расспросить захваченных вами людей. Они что-то должны знать и о бароне, и о Забытом лесе.

Прыгун откланялся, забрал своего пса и вернулся к Буруну. Тому нечем было порадовать друга.

– Они молчат, как будто языки проглотили, – вздохнул он. – Особенно тот здоровенный, с седой чёлкой. Видно, он у них был за главного в этой атаке, и они его побаиваются посильнее нас.

– Тёртый калач в отряде барона, – определил Прыгун. – Видимо, он для этих всадников такой же важный чин, как ты для наших гвардейцев. Такими воинами не разбрасываются, а значит, надо нам ожидать скоро и командира. Но хорошо бы хоть что-то узнать у них про безумного барона и Забытый лес.

– Может быть, кто-то и сказал бы, но пока они все вместе, да ещё под присмотром этого рубаки, все будут помалкивать, – сказал Бурун, но тут же усмехнулся, заявив, что Говорун уже что-то задумал.

В это время гоблины уже поставили свой большой котёл на огонь, ожидая, когда он закипит, чтобы наконец без суеты приготовить еду. Говорун тут же стал ощупывать сидящих всадников, заявляя, что гоблинам для ужина нужна пара тощих пленных.

– Почему именно тощих? – криво усмехнулся воин с седой чёлкой волос.

Говорун сделал вид, что даже оторопел от такого невежества:

– Так сегодня мы съедим двух самых тощих. Остальных завтра погоним с собой и будем есть по два пленника. Самые толстые к концу этой очереди как раз тоже отощают.

Он давно приметил двух воинов помоложе и потрусливее остальных и, выбрав их, потащил с Ведуном к котлу. Там Ведун уже разложил свои хирургические инструменты, отчего храбрость совсем покинула вояк.

– Готовьтесь, разбойнички, раздевайтесь, – командовал Говорун. – Не одетыми же вас в котёл засовывать.

– Мы не разбойники! – закричал один. – Мы воины здешнего барона. Посмотрите: у нас и герб его на груди.

– Да ну? – притворно удивился Говорун. – Если вы, разбойники, посмели напасть на самих гоблинов королевской стражи, то и на воинов какого-то пограничного барона тем более могли напасть. Перебили, наверное, всех, да и самого барона вместе с ним, и нападаете на проходящих на дороге. Куда вы дели барона, разбойники?

– Барон в замке! – перепуганно объяснял пленный. – Он не знал, что вы королевские слуги. Нам посланный в разведку сказал, что проезжие на людей не похожи, он нас и послал. Он после того, что случилось с его сыном в Забытом лесу, приказывает нападать на всех, кто на людей не похож…

И тут же замолчал, потому что понял, что наговорил много лишнего, того, что ему велели скрывать ото всех. Но добрый гоблин Говорун весело расхохотался, хлопнул парня по узкой спине, приказав не бояться, а готовиться к скорому ужину, и побежал обо всём рассказать Прыгуну и Принцессе.

***

В сумерках уже прискакал к лагерю одинокий всадник. По его доспеху, висящему на боку рогу и сбруе его коня, сразу было видно, что всадник был не простым воином. Он был без копья, с высоко поднятой правой рукой, говорящей о том, что едет с миром и не несёт оружия.

– Я пограничный барон этих земель и замка, – спокойно объявил он дозорным. – Я хочу видеть того, кто командует вашим отрядом.

Капитан Прыгун вышел ему навстречу, и было видно, что барон даже в наступающей темноте сразу узнал серебряный плащ на его плечах. Легко соскочив с коня, он шагнул к Прыгуну и, вынув из ножен, протянул ему свой меч.

– Если вы командуете этим отрядом, то значит, я вижу гоблина Прыгуна, капитана королевской стражи, героя ночной битвы на Снежной равнине, – сказал он. – Рад, что могу отдать свой меч в такие славные руки. Я совершил преступление, напав на королевскую стражу, и только я должен понести наказание. Те люди, которые попали к вам, выполняли мой приказ, и они ни о чём не подозревали. Можете вязать и судить меня, но отпустите их.

И барон протянул к Прыгуну руки. Слушая и разглядывая барона Прыгун не находил в его словах и действиях и тени безумия. Напротив, будь он на месте барона, без сомнения, поступил бы так же. Единственное, что он отметил для себя, наблюдая за бароном, это его спокойствие и безысходность.

– Я не могу ни вязать вас, ни судить, – так же спокойно ответил Прыгун, – Вы напали на карету Принцессы, ей и судить вас. Но послушайтесь меня, говорите с ней обо всём искренно, ничего не утаивая. И главное – расскажите ей подробно о вашем сыне и Забытом лесе.

Спокойствие разом покинуло барона, он сначала резко выпрямился, потом, вспомнив, что безоружен, сник и процедил сквозь зубы:

– Мои воины всё выболтали!!!

– Ваши воины своей способностью хранить чужие тайны сделали бы честь любому командиру, – строго сказал Прыгун. – Вы храбрый человек, барон. Они вас любят и готовы для вас на все, как и вы для них. Но бывают моменты, когда наша храбрость должна склониться перед чужой мудростью. Неужели вы думаете, что что-то может быть скрыто от дочери Прозорливой королевы? Неужели вы думаете, что то, что до сих пор вас не отловили соседние бароны, и то, что вам не свернул шею Градоправитель Грандиса, – это просто случайность? Если в этой степи на этом месте вы повстречались с Принцессой, это только потому, что она так решила. Мне говорили, что вы безумны, но, конечно, люди ошиблись, вы просто очень гордый и хотели справиться со своей бедой один. Но если сейчас вы не сможете быть правдивы во всем с Принцессой, я первый назову вас безумным.

Барон осунулся и, выслушав Прыгуна, тяжело вздохнул:

– Вы даже не понимаете, капитан, какие есть тайны в этом мире. Кто мне поверит?

– Принцесса уже давно поверила вам, при первом же упоминании о Забытом лесе, – успокоил его Прыгун. – Теперь поверьте и ей и расскажите всё, что покажется ей интересным.

И оба воина отправились к королевской карете, где барон рассказал свою историю.

Барон рано потерял жену, и единственным его утешением в замке был сын. Веселый, крепкий мальчик рос среди звона оружия, рёва охотничьих рогов и хвастливых рассказов о подвигах и великих сражениях. Самым мрачным днём в его жизни был отъезд отца и его воинов на север, на войну с вторгшимися волкалаками, когда его оставили в замке вместе со стариками и женщинами. А самым радостным днем – возвращение барона со славой и рассказами о великой ночной битве на Снежной равнине. Но с этого дня мальчика переполняло желание совершить подвиг, достойный славы такого героя, как отец. Когда ему исполнилось двенадцать лет, никто и представить не мог, что он решится ночью проникнуть в Забытый лес. С тех пор никто не видел маленького сына барона.

Никто… кроме самого барона. Измученный мыслями о пропавшем сыне, однажды ночью он сам тайком отправился в Забытый лес. Ночь была лунная, как когда-то во время битвы с волкалаками. Барон не смог въехать в лес, конь что есть силы упирался, да и не смог бы он пройти среди завалов из сухих поваленных от старости деревьев. Оставив коня, барон сам с трудом пробирался в глубь леса и внезапно остановился, увидев проезжающих между древними стволами молодых красивых всадников в блестящих в лунном свете причудливых доспехах, под богато расшитыми плащами с неизвестным барону гербом. Барон хотел окликнуть неизвестных всадников, но, как в детском сне, не смог произнести ни звука. Так и стоял, укрывшись за поваленными деревьями, пока не проследовали все всадники один за одним, и в последнем он узнал своего сына.

Молча слушали Принцесса и Прыгун рассказ барона, потом девочка начертила тонким серебряным карандашом на листе бумаги какой-то рисунок и протянула барону.

– Этот рисунок был вышит на гербе всадников?

Лицо барона так перекосилось от удивления и ужасного воспоминания, что капитан Прыгун на миг даже усомнился, нет ли в рассказах о его безумии доли правды.

– Моя госпожа, – сказал барон, справившись с волнением, – простите меня, и сам я готов был поверить, что увиденное было если не безумием, то тяжёлым сном наяву. Если и нет возможности вернуть мне сына, вы уже вернули мне веру в мой разум. Это тот самый герб, который был вышит на плаще каждого всадника.

– И после этой встречи, – строго спросила Принцесса, – вы стали нападать на всех, кто не был похож на человека, в ком вы подозревали колдовскую сущность?

– Да, моя госпожа, – совсем осунулся барон. – Вижу, что во всём прав капитан Прыгун, ничто нельзя скрыть от дочери Прозорливой королевы. Но поверьте, это было не безумие, скорее, этим я пытался спастись от него.

– Мы отложим разговор на утро, – мягко сказала девочка. – Идите к своим людям и успокойте их. Ни вам, ни им ничто не угрожает, но из-за вашего приказа они все могли погибнуть в бою, не окажись на месте доброго капитана Прыгуна.

Барон низко поклонился, а Принцесса продолжила, обращаясь уже к Прыгуну:

– Вас, капитан, я прошу проводить барона к его воинам и вернуться. Мне нужно, чтобы эту ночь вы сами несли охрану моей кареты.

Прыгун провёл потрясённого всеведением и добротой Принцессы барона к гвардейцам, охранявшим пленных. Тех давно развязали, сытно покормили, но некоторые ещё со страхом поглядывали на гоблинов и здоровенного диковинного белого пса, вспоминая слова Говоруна. Тут и Прыгун вспомнил, что в череде событий дня он ни крошки во рту не держал. Получив от товарищей кусок отварной говядины, сыра и кружку грандисского пива, он вернулся к карете Принцессы, уселся привычно на козлы и принялся есть, размышляя о всём пережитом. Чем больше он думал, тем более непонятной была для него странная уверенность и осведомленность Принцессы. Прибежал белый пёс, ловко запрыгнул на козлы и свернулся возле хозяина. Насытившись и так и не найдя простых объяснений увиденному и услышанному, под мирное посапывание собаки Прыгун прикрыл глаза и совершенно незаметно уснул.

Проснулся Прыгун от каких-то совсем лёгких, но настойчивых толчков. Стояла глубокая ночь, и в свете луны он увидел стоящую рядом серьёзную Принцессу в дорожном плаще. Прыгун едва раскрыл рот, чтобы оправдаться за внезапный сон, но девочка приложила к губам палец, а потом тихо попросила:

– Снимите ваши сапоги, капитан, и тихонько приведите мне хорошего, послушного коня. Отдайте вашу собаку сторожевым гвардейцам и предупредите их не поднимать шума.

Капитан стянул свои огромные сапоги и без них легко и быстро подскочил к охране, шёпотом переговорил с ними, передал им пса, потом выбрал из стреноженных лошадей смирного, покладистого конька, быстро оседлал его и под уздцы подвёл к карете.

Принцесса вновь приложила к губам палец и тихо, но строго спросила:

– Капитан Прыгун, найдёте ли вы дорогу при этой луне к Забытому лесу? Мне нужен в пути надёжный провожатый и охранник, – и на растерянный молчаливый кивок Прыгуна добавила: – Но запомните, что с этой минуты вы должны делать в точности всё, что я вам скажу, иначе вы погубите нас обоих.

Тихонько они покинули лагерь, и гоблин быстро и размашисто зашагал в направлении Забытого леса, держа под уздцы коня с девочкой. Все мысли перепутались в голове Прыгуна, и тогда он разом выбросил их все, решив, что просто будет выполнять просьбы Принцессы, не задумываясь и полностью доверившись её таинственной уверенности. В ночной темноте лес казался ещё более старым, а поваленные от времени деревья, казалось, загораживали вход в него. Принцесса при помощи Прыгуна соскочила с коня и уверенно пошла внутрь леса, уворачиваясь от старых корявых веток и колючек. Прыгун поначалу оторопело постоял в растерянности, но быстро опомнился, привязал коня и кинулся вслед за Принцессой. Конечно, шуму от гоблина было куда больше, чем от девочки, и, обернувшись к нему, она снова приложила палец к губам. Они шли дальше в глубь леса, но Прыгун боялся даже спросить у Принцессы, куда она идёт и долог ли их путь. Внезапно перед огромным дубом девочка остановилась и, повернувшись к Прыгуну, прошептала:

– Что бы ни случилось, молчите. Не смейте ничего делать без моего приказа. И главное – запомните: когда я трижды назову ваше имя, обнажите свой меч. Миленький капитан Прыгун, если вы не сделаете этого, то мы погибнем и даже того хуже.

Прыгун хотел было ответить, но Принцесса вновь приложила к губам палец, и они оба замерли в ожидании.

Но тут луна стала светить как будто ярче, и в нескольких шагах от себя Прыгун увидел бегущего человека. Хотя трудно было понять, был ли это живой человек. Лохмотья одежды почти не прикрывали его бледного тела, Длинные, давно не стриженные и не чёсанные волосы почти закрывали глаза с пустым, безжизненным взглядом, направленным куда-то вверх. Он пробежал рядом с Прыгуном, не замечая его, и, посмотрев ему вслед, капитан увидел странный знак, нанесенный на голой спине, – тот самый знак, который нарисовала барону Принцесса. Гоблин оторопело проводил его взглядом. Следом выбежали ещё насколько человек, все они были разного возраста, совсем молодые и старики, с седыми, обтрёпанными ветвями и кустарником бородами, и все бледные, с безжизненным взглядом, в изодранных лохмотьях, и все помечены странным знаком. Рука Прыгуна невольно потянулась к мечу, но он с трудом сдержал себя, вспомнив приказание Принцессы. Последним бежал совсем мальчик. Было видно, что он не в силах догнать остальных, но, как и у всех, у него был отрешенный взгляд и рваные лохмотья, оставшиеся от одежды.

– Стойте на месте и помните приказ, – шепнула Принцесса и выбежала навстречу мальчику.

Едва она дотронулась до его руки, мальчик остановился. Спокойное, ровное дыхание медленно возвращалось к нему после долгого бега, но сознание его всё ещё было где-то далеко, он по-прежнему отрешённо смотрел куда-то вверх, не замечая ничего вокруг. И вдруг Прыгун услышал странный голос откуда-то из пустоты, под корявыми ветвями деревьев, приняв его поначалу за завывание запутавшегося там ветра.

– Как смела ты, безумная смертная, явиться в мои владения?

– Я пришла заявить свои права! – звонко крикнула Принцесса.

– Здесь ни у кого нет прав, жалкая смертная, – шумело в ушах Прыгуна. – Здесь есть только мои повеления.

– Я пришла заявить свои права на этого мальчика, – упрямо повторила Принцесса. – Он мой подданный и сын моего подданного, и я его госпожа.

– Жалкая смертная, – и завывание переросло в хохот. – Я единственная госпожа здесь, и он мой подданный. Поди прочь, если не хочешь вызвать моего гнева.

– Ты вправе распоряжаться каждым поступившим на твою службу, – продолжала Принцесса, – если никто не предъявит своих прав на служащего тебе. Я предъявляю свои права на этого мальчика на основании старых законов, под защитой которых нахожусь.

– Жалкая маленькая смертная думает, что находится под чьей-то защитой на моей земле? – Казалось, завывание разорвётся от сотрясающего хохота. – Я раздавлю тебя, и никто не узнает о твоей глупой гибели и не найдёт твоё жалкое тельце.

И Прыгуну показалось, что завывающее как бы качнулось к Принцессе и даже начало принимать странные очертания.

– Призываю в свидетели третьего и сталь! – отчаянно закричала Принцесса. – Капитан Прыгун!

В тот же миг, одним прыжком, гоблин оказался между Принцессой и завыванием… и увидел её. Прыгун никогда не видел женщин-гоблинов, но перед ним стояла именно она – высокая, прекрасная, могучая воительница, как из древних сказаний. Чешуйчатый доспех облегал стройное сильное тело, чудной работы древний шлем закрывал лицо, но Прыгун был готов поклясться, что оно было прекрасно, а длинные распущенные волосы, как диковинный плащ, спускались почти до земли, и отдельные разлетевшиеся пряди ласкал ночной ветер.

– Что я здесь делаю? – услышал Прыгун чарующий голос. – Что мы здесь делаем с тобой? Что нам этот мир городов, полей, гор и лесов? Что нам вся эта суета людей, эльфов и гномов? Дай мне руку, выведи меня отсюда, мой воин, мне страшно здесь оставаться.

– Капитан Прыгун! – откуда-то издалека донёсся голос девочки, но Прыгун не мог вспомнить, где она и где он сам. Древняя Воительница казалась здесь, совсем рядом, стоило лишь протянуть руку.

– Спаси меня, мой воин, – просила она. – Мы должны быть вместе всегда. Далеко отсюда, в полях, мы обрушимся на наших врагов. Мы будем вместе на поле сражения и на славных пирах. Когда мы умрём, нас погребут в одном высоком кургане, и певцы будут веками петь песню о нашей великой любви.

– Капитан Прыгун! – в третий раз откуда-то издалека раздался чей-то забытый голос, но великий воин со своей прекрасной спутницей уже не помнил, кто и откуда мог знать его забытое имя из прежней жизни.

Но рука солдата, с детства приученная к святости приказа, даже в полусознании вытянула из ножен короткий гоблинский меч. Лунный свет тускло блеснул на стали, и прекрасная воительница исчезла. Вернее, это мириады цветных мотыльков роились на том месте, где она только что стояла, но и они оказались лишь стайкой тусклых ночных бабочек, да и бабочки исчезли. Перед Прыгуном была полная пустота под корявыми ветвями деревьев. И кто-то маленький доверчиво прижимался к нему, всхлипывая:

– Капитан Прыгун, миленький! Как же я испугалась!

***

Когда ночь уже отступила, а рассвет не вступил в свои права, от Забытого леса верхом на коне ехала маленькая девочка в походном плаще, а рядом шагал гоблин, неся на руках спящего мальчика, завёрнутого в серебристый плащ королевского гвардейца.

Прыгун считал себя храбрым воином, но всё же вся его былая храбрость в бою оказалась совершенно бессильна перед чем-то таинственным и жутким, живущим в Забытом лесу. Ему вспомнить было страшно, что он мог бы погубить себя своими же руками. И главное, не смог бы спасти Принцессу. Гоблин подумал, что барону ещё повезло, что он отделался только лёгким помрачением рассудка, и, вспомнив слова Волшебника, поразился тому,