Наша добыча составила пятьдесят одну тысячу триста четыре доллара. Мы пересчитали ее за закрытой дверью личного кабинета инспектора Вебера в Сити-Холл. Вебер, Рис, Пратт, Дауни, Джинкс и я, работы хватило всем. Потом разделили на три части: одну получил инспектор со своими людьми, вторую – я с Джинксом, и еще одна часть досталась Мэндону. Всем по семнадцать тысяч сто долларов.

– Ну, ребята, – сказал я полицейским, – на этот раз мы сработали неплохо.

Из своей стопки я отсчитал пять сотенных купюр для Мейсона: двести баксов составлял мой долг и еще триста за трейлер, который так и не понадобился. Оставшиеся деньги завернул в газету и передал Джинксу. Доля Мэндона тоже была завернута в газету. Я взял этот сверток и повернулся к Джинксу:

– Отвезешь меня в контору Мэндона, а нашу долю заберешь домой.

Он бросил сверток в сумку и направился к выходу.

– Джентльмены, – напутствовал я оставшихся в кабинете, – по-моему, наше сотрудничество начинает приносить неплохой доход…

В приемной конторы Мэндона оказалась только одна блондинка, самая молодая.

– Проходите, мистер Мэрфи, вас ждут… – сразу же сказала она.

Я миновал барьер и постучал в дверь его кабинета. Та тут же отворилась, и я увидел Мэндона с погасшей сигарой в зубах. Он сразу заметил сверток и бросил настороженный взгляд на свою секретаршу, которая не обращала на нас никакого внимания. Не дожидаясь приглашения, я прошел внутрь.

– Остынь, – посоветовал я.

Чероки наконец закрыл дверь и повернулся ко мне.

– Как прошла операция? – выпалил он.

– Нормально. – Я похлопал по свертку. – Как ты думаешь, сколько мы взяли?

– Понятия не имею.

– Ну все-таки.

– Штук двадцать.

Я рассмеялся:

– Черт побери, твоя доля ненамного меньше. Здесь семнадцать.

– О Господи!

– Семнадцать тысяч и немного мелочи – это твоя доля. – Я бросил пакет на стол.

– Уму непостижимо! – простонал Мэндон, разворачивая сверток.

– Это еще только начало, – заверил я. – Кстати, дележка была абсолютно справедливой. Там присутствовали Вебер, Рис, Джинкс и ваш покорный слуга.

– Я и так тебе верю. – Он похлопал меня по плечу.

– Знаю…

– Все прошло гладко? – наконец улыбнулся Чероки. К нему постепенно возвращалось самообладание.

– Неплохо задумано, хорошо сработано плюс немного везения. – Тут я вспомнил грохот отбойных молотков и того парня на заднем сиденье. Он мог доставить массу неприятностей. Все произошло как нельзя вовремя. – Ты отменил мой заказ на трейлер?

– Да, я звонил Мейсону.

– Он не очень разорялся по этому поводу?

– Только до тех пор пока я не сказал, что все будет оплачено. Его буквально распирало от любопытства.

– Хуже старой бабы, – взорвался я. – Кстати, идею насчет заброшенной каменоломни подал Рис. Мы сильно заблуждались на его счет, сметливый парень. Иметь с ним дело гораздо лучше, чем с Вебером, об этом надо подумать.

– Почему не оставить все, как есть? Пока все идет неплохо…

– Дело терпит, я просто думаю о будущем. Ты же видишь какой он зануда, каждый раз дело доходит чуть не до драки.

– Но ты же доказал ему, на что способен. В следующий раз он станет сговорчивее.

– Посмотрим. Не хочешь присоединиться к нам? Я обещал Холидей отметить это событие. Разопьем бутылочку «Лакрима Кристи».

– Или шампанского?

– И шампанского, – подтвердил я. – Традиционный напиток победителей.

– Ты заслужил это, – расчувствовался Чероки. – Но на сегодняшний вечер прошу на меня не рассчитывать. Увидимся завтра утром.

– Не знаю, не знаю. Завтра я собирался заняться кое-какими покупки и подыскать приличную квартиру. Мне уже осточертела наша захудалая меблирашка.

– Еще парочка таких дел – и ты сможешь купить свою собственную, – посоветовал Мэндон.

– Я уже подумывал об этом.

Он одобрительно кивнул.

– У нас подобралась неплохая команда – ты да я.

– Осталось только достать тебе оружие и взять на дело, – ухмыльнулся я.

Чероки весело рассмеялся, провожая меня.

– Еще увидимся, Спот.

Похоже, ему понравилось, что я вспомнил его кличку, он даже просиял. Я кивнул и вышел из кабинета.

Мейсон заметил меня, когда я еще вылезал из такси, и сразу заковылял навстречу. Он был в брезентовых рукавицах, а на шее болтались защитные очки.

– Почему ты не забрал трейлер? – сразу спросил он.

– Произошла небольшая задержка, и нам пришлось это дело отложить.

– А Мэндон сказал, что все отменяется.

– Ну отменяется, временно. Однажды он нам еще понадобится…

– Ничего не пойму. То у тебя не было сил и часа вытерпеть, а теперь тебе уже ничего не нужно.

– Спонтанное поведение – один из симптомов мании величия. Я же сказал тебе: возникли некоторые осложнения.

Он недоверчиво рассматривал меня.

– Так что же все-таки произошло?

Я вытащил из кармана пять сотен:

– Вот. Здесь мой долг, аренда трейлера, плата за его простой и за моральный ущерб. Остаток отнеси на прокат «зефира». Он мне будет нужен еще несколько дней…

Мейсон снял рукавицы и взял деньги, подмигивая мне правым глазом.

– Так дельце выгорело, – догадался он.

– Черт возьми, – огрызнулся я, – думаешь ты единственный, кто может ссудить мне немного денег?

– Неплохая ссуда. Так что это было за дело? – не унимался он.

– Старый сплетник, – улыбнулся я. – Ты собираешься сегодня в «Персидскую кошку»?

– Может быть…

– Мы с Холидей сегодня кутнем и, может быть, проведаем тебя там.

«Лакрима Кристи» в винных магазинах было в изобилии. На полках с шампанским стояли бутылки половинные, и обычные, и даже двойные «Магнумы», но «Джеробаума» не было. А я искал «Джеробаум». И только в четвертом магазине, именовавшемся «Эпикуреец», удалось разыскать желаемое. Я заставил продавца завернуть его в белую шуршащую бумагу и перевязать красной лентой. Кроме того, были куплены три фужера, и над ними проделали ту же операцию. Шофер такси удивленно разглядывал мои покупки.

– Что это за свертки?

– Подарок самому себе. Жена родила мне сына.

– Подарок самому себе? Она родила, а вы купили себе подарок?

– Каждый раз, когда она рожает, я делаю себе подарок.

– Может быть, в этом что-то есть, – неуверенно протянул он.

Да и что я мог ему сказать? Просто я предвкушал нашу встречу с Холидей. Тень, омрачавшая наши отношения, исчезла раз и навсегда. Прежние призраки меня больше не потревожат. Бледное лицо с черными волосами осталось лишь воспоминанием о ночном кошмаре… Я был счастлив.

Уже наступали сумерки, когда я подъехал к дому. Некоторые магазины, как люди, которые не доверяют расписанию и прибывают на станцию за час до отправления, уже зажгли огни в витринах. Автобусы забиты были людишками, спешившими домой с работы. У некоторых в руках тоже были свертки и пакеты. Интересно, что они празднуют?

Когда я отпер дверь и вошел, Джинкс и Холидей сидели на диване, а между ними лежали пачки долларов. Она сразу вскочила и, широко улыбаясь, направилась ко мне.

– Что это у тебя в свертках?

– Вино.

– Впервые вижу такую большую бутылку.

– Это «Джеробаум». Я видывал и побольше.

Я расставил на столе фужеры и водрузил бутылку.

– А это что? – удивилась Холидей.

– Фужеры. Из них пьют шампанское…

– Не стоило тратиться, у нас же есть стаканы на кухне.

Холидей, Холидей, ну просто ребенок. Что на уме, то и на языке.

– Нельзя пить шампанское из кухонного стакана, – укорил я ее. – Ты самая нецивилизованная пьяница, которую я только встречал.

Я обнял ее и поцеловал. Она ответила мне тем же. Джинкс тупо уставился на эту сцену. У него за ухом торчал карандаш, а на коленях лежал лист бумаги.

– Я готова целыми днями сидеть дома и ждать, когда вы с Джинксом принесете увесистую пачку денег, – прошептала Холидей мне на ухо. – Мы уже все поделили…

Все еще в обнимку мы подошли к дивану. Деньги были разложены ровными пачками из ста-, пятидесяти-, двадцати-, десяти- и пятидолларовых банкнот. На листе у Джинкса было отмечено количество купюр каждого номинала.

– Все сходится? – съязвил я.

– Не будь таким занудой, – отозвался Джинкс.

– Это я-то зануда?

– Вечно ты нарываешься на ссору.

– О Господи! И кто бы говорил! Да что с тобой сегодня?

– Я имею полное право сосчитать эти деньги, – набычился Джинкс.

– А кто спорит? Я просто спросил: все ли сошлось?

– Я знаю, что ты имел в виду, – не унимался он.

– А, чтоб мне провалиться! Я прихожу счастливый, как младенец, хочу отпраздновать вместе это дело – и вот награда: я должен выслушивать твои упреки…

Холидей положила руку мне на плечо и заглянула в глаза:

– Ты знаешь, сколько приходится на каждого?

– Приблизительно.

– Приблизительно? – хмыкнул Джинкс. – Да он сосчитал все до последнего цента.

– По пятьдесят семь сотен на каждого.

– Отвяжись ты от меня! – рявкнул я на Джинкса. – Это еще только начало, – повернулся и поцеловал Холидей.

Пусть еще позлится немного, ему это пойдет только на пользу. Я мог целовать ее открыто, а ему приходилось украдкой.

– Может, все-таки займемся шампанским? Джинкс, где здесь можно раздобыть лед?

– Я знаю, где стоит холодильник. Этого достаточно?

– К черту холодильник. Нам нужно ведерко со льдом. Фунтов шестьдесят по крайней мере. Мы начнем отмечать это событие здесь, и одному Богу известно, где мы сегодня можем оказаться.

– Я знаю, где сегодня окажусь. У себя дома, – буркнул Джинкс.

– Может, ты сначала принесешь нам лед? – попросила Холидей.

Он скорчил кислую гримасу.

– Черт с ним! Я сам добуду лед. – Я освободился из объятий Холидей и снял трубку.

– Алло, вы мне не подскажете, где можно раздобыть лед? Фунтов пятьдесят?

– Так много? Здесь есть магазин на углу Трэкс и Юниверс-стрит.

– Это далеко?

– Нет, сэр, всего пара кварталов.

– Благодарю вас. – Я повесил трубку.

Все это время Джинкс пересчитывал свою долю. Он заметил мой взгляд.

– Свою часть я забираю сразу…

– Вижу.

– Будут возражения?

– Действуй.

Я смотрел, как он стал отсчитывать банкноты, постоянно сверяясь с листочком. Позади меня Холидей срывала бумагу с бутылки. Наконец он взял в руку сотенные купюры.

– Тридцать этих и сорок тех, – сказал он, указывая на полусотенные. – Еще тридцать пять двадцаток, и это составит пятьдесят семь сотен. Будешь пересчитывать?

Джинкс встал и начал распихивать деньги по карманам.

– Теперь можно и за льдом сходить, – сказал он.

– Не стоит беспокоиться.

Холидей засмеялась от удовольствия и как куклу взяла на руки большую бутылку.

– Ну, – протянула она, – такой дозы нам на месяц хватит.

– Ты еще удивишься, как быстро она кончится. Стоит только начать.

– Пятьдесят фунтов, я не ослышался, – засобирался Джинкс.

– Не надо. – Я повернулся к Холидей. – Это не сухое шампанское. Я купил его для тебя. Большинство женщин предпочитают сладкие сорта.

Джинкс схватил меня за локоть:

– Так я сбегаю за льдом, а?

В любой другой день я сразу вмазал бы ему по физиономии, но сегодня у меня не было желания продолжать склоку. Сегодня был мой праздник, и не только потому, что мы провернули удачное дельце – было еще что-то, не менее важное для меня.

– Руку отпусти!

– Ну хорошо, если ты так ко мне относишься…

– Именно так, сукин ты сын, – бросил я, выходя…

Я опустил в щель автомата монету и по желобу загрохотала пластина льда, аккуратно упакованная в коричневую вощеную бумагу. Еще одна монета – и я уже относил в «зефир» пару свертков коричневого цвета.

Стояла великолепная ночь. Улицы и автобусы были почти пусты. Работяги уже сидели по домам… Я знал четверых, которые уже никогда не вернутся домой с работы. Роумер, наверно, уже голову сломал, раздумывая, куда они запропастились. Успел ли он связаться с Вебером? Я надеялся, что Вебер сможет заморочить ему голову…

В дверь квартиры я постучал ногой. Открыла Холидей.

– Давай помогу.

– Джинкс ушел?

– Да.

– Отлично. Будем праздновать вдвоем. Только ты и я.

Я отнес лед на кухню, бросил в раковину и сорвал бумагу.

– Господи, – простонал я, – совсем забыл про шило для колки льда.

– Воспользуйся ножом, – посоветовала Холидей.

– Придется. – И я принялся за дело.

А оно продвигалось очень медленно. Проклятый нож все время гнулся и вот-вот грозил совсем сломаться.

– Долго нужно охлаждать шампанское?

– Не больше часа, какая разница? Все надо сделать по правилам. – Я бросил свое занятие и обнял ее. – В эту ночь надо все делать по правилам. Медленно и приятно…

Я только слегка коснулся ее губ своими, улыбнулся и снова принялся за работу.

– Вот это по мне. Было бы неплохо каждый вечер начинать бутылкой шампанского, а заканчивать его бутылочкой хорошего коньяка.

– Может быть, может быть…

– Завтра купим целую корзину, еще кое-что из одежды и подыщем себе новые квартиры. Хорошо, если они окажутся в одном доме…

– Ты хочешь сказать, что мы будем жить отдельно?

– Вот именно.

Холидей нахмурилась.

– Так вот оно что… а я-то думаю, почему ты себя так странно ведешь…

– Странно?

– Все эти шуры-муры, все должно быть по правилам и все такое.

– Зачем ты так говоришь?

– Отдельные квартиры…

– Ну что в этом странного, просто немного личной жизни, и все.

– А здесь у тебя не было личной жизни?

– Зачем ты злишься?

– Я не злюсь.

– Вот и хорошо. Просто у нас одна постель, одна ванная… Мне не хочется запираться каждый раз, когда я в нее захожу, вот и все.

– А ты и не запирайся. Я что, мешаю тебе, когда ты в ванной?

– Не в этом дело, просто я хочу иметь отдельную квартиру.

– Выгоняешь меня?

– О Господи, – простонал я.

– Я тебя вытащила из той вонючей тюряги, а ты при первой же возможности меня выгоняешь…

– Зря я сказал тебе все это. Забудь. Будем считать, что я ничего не говорил.

– Как хочешь. – Она вышла из кухни, а я отшвырнул проклятый нож и бросился следом.

Холидей стояла у дивана спиной ко мне и пересчитывала деньги.

– Какого черта ты взялась за это?

Она даже не обернулась.

– Половина тут моя, и я ее забираю.

Я подошел и положил ей руку на плечо.

– Что с тобой происходит?

– Прежде чем я уйду, я хочу забрать свою долю.

– Ради Бога, хватит злиться. Что это с вами сегодня? Мы же собирались отпраздновать удачу, разве ты забыла? Я вот еще что придумал…

Подойдя к телефону, я снял трубку.

– Алло? Я вам только что звонил. Не могли бы вы соединить меня с отелем «Сен Шале».

Холидей все еще отсчитывала деньги, спиной ко мне. Я прикрыл трубку рукой.

– Сегодня они тебе не понадобятся.

– Отель «Сен Шале», – раздался в трубке женский голос.

– В каком зале играет оркестр Хальстеда?

– В Блоссом-рум, сэр.

– Соедините меня, пожалуйста.

– Блоссом-рум, – послышался мужской баритон.

– Могу я поговорить с метрдотелем?

– Я у телефона, сэр.

– Как вас зовут?

– Джордж, сэр.

– Послушайте, Джордж, это Поль Мэрфи. Могу я заказать ужин на двоих к половине девятого?

– Да, мистер Мэрфи.

– Проследите, чтобы на столике были цветы. До скорого, Джордж.

Холидей все еще считала деньги. Мои действия оставили ее совершенно равнодушной.

– Ты не будешь возражать, если я сам выберу для тебя платье на сегодняшний вечер?

Она промолчала. Насвистывая веселенький мотивчик, я отправился в спальню и открыл шкаф. Вся ее одежда разместилась на паре вешалок. Не густо…

– Холидей! – позвал я.

Ответа не последовало.

– Холидей!

И только тишина в ответ. Я подошел к двери спальни.

– Холидей!

Я вошел в спальню и подошел к ней. Она все еще считала деньги.

– Послушай!

– Заткнись!

Я обхватил ее плечи. Ее руки были полны денег.

– Черт тебя побери! – огрызнулась она, стараясь освободиться из моих объятий.

Я встряхнул ее за плечи, деньги посыпались у нее из рук.

– Послушай! Я был самым счастливым парнем на свете, просто не мог дождаться, когда встречусь с тобой. Дорога назад закрыта для меня навсегда. Мосты сожжены, и ты можешь делать со мной все, что захочешь… Холидей!

Ни слова в ответ.

– Холидей!

Она опустилась на колени и принялась собирать деньги.

– Иди ко мне.

Холидей медленно встала, в одной руке она держала газету с моей долей, свои деньги она зажала под мышкой.

– Что ты собираешься с ними делать? – наконец спросила она.

– Взять.

Я подошел к комоду, открыл ящик и положил их среди своих рубашек.

– Мне хотелось самому выбрать тебе наряд на сегодняшний вечер. Но у тебя с этим делом не густо… Завтра мы купим тебе какую-нибудь обновку, что-нибудь сексуальное. А что бы ты надела сегодня?

– Вот это. – Она сняла с вешалки цветастое платье. – Как ты считаешь, сойдет?

– Ты заслужила гораздо большего. Завтра этот шкаф будет ломиться от нарядов.

В этот момент кто-то постучал в дверь.

– Джинкс, – сказал я. – Куда ему без нас.

– Со временем мы от него избавимся, – заметила Холидей, – но не выходи из себя сегодня, не надо затевать свару.

– Устроить скандал в такой вечер? Мой первый вечер, когда я по-настоящему чувствую себя свободным?

Стук повторился, и я отправился открывать. На пороге неожиданно появился Мэндон.

– Как раз кстати, мы только что собрались откупорить бутылочку.

– Почему никто не подходит к телефону? – начал он прямо с порога.

– Какой еще телефон? Не было ни одного звонка.

– Не морочьте мне голову. Он не мог не звонить. Чем это вы тут заняты, что даже на звонки не отвечаете? Одевайся, мне надо поговорить с тобой…

– Говори с ним прямо здесь, – раздался голос Холидей из спальни.

– Тебя это не касается, – грубо оборвал ее Чероки.

– Меня касается все, что касается его, – сказал она, появляясь в прихожей.

– Оставим это, – нахмурился Мэндон. – Одевайся, да поживее.

Холидей сложила руки на груди и с ненавистью уставилась на адвоката.

– Чертов сукин сын, ты не имеешь права так со мной разговаривать.

– Не заводись. О Господи, только не сегодня. В такой вечер… – попытался я ее успокоить.

– Хватит болтать, у меня очень мало времени. Я предупреждаю тебя, очень мало, – сказал Мэндон деревянным голосом.

Лицо его сразу приняло озабоченное выражение.

– Что случилось? – заволновался я.

– Много чего…

Чероки нельзя было назвать невротиком, и мне стало как-то не по себе. Роумер? Вебер? Где мы могли допустить ошибку?

– Я вернусь через пару минут, – бросил я, одеваясь.

Когда Мэндон открывал дверь, Холидей схватила его за плечо.

– Я устала от всего этого. Все время какая-то возня за моей спиной. Я иду с вами.

Чероки со злостью стряхнул ее руку и оттолкнул в сторону. Холидей зашевелила губами, собираясь собрать слюну, чтобы плюнуть ему в лицо.

Одним прыжком я встал между ними.

– Если ты посмеешь, я сверну тебе шею. Поверь, я это сделаю. Прекрати истерику.

Холидей закусила губу и зло глянула мне в глаза.

– Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Мне с трудом удалось догнать Мэндона только на улице, у самой машины. Он открыл дверцу и кивком предложил мне лезть внутрь.

– Сначала нам нужно где-то заправиться, – бросил он Хайнесу, усаживаясь рядом. – Эта сука начинает мне действовать на нервы. Пора тебе от нее избавиться, так не может долго продолжаться.

Слуга запустил двигатель.

– Не обращай на нее внимания, – попытался я его успокоить. – Да что, собственно, произошло? Мы где-то прокололись?

Мэндон забился в угол салона и сверлил меня взглядом из-под своих необъятных бровей.

– Если у тебя есть мозги, должен сам догадаться, в чем дело.

– Но черт побери, что же все-таки случилось?

– Я скажу тебе что. Сегодня меня разыскала та девушка…

– Девушка? Какая еще девушка?

– Маргарет Добсон.

– Маргарет Добсон? И это все?

– А тебе этого мало?

– Ты хочешь сказать, что затеял всю эту кутерьму только из-за того, что тебя навестила Маргарет Добсон? О великий Боже! Я-то думал, это связано с нашей операцией, что мы где-то допустили серьезный промах… Мне начинает казаться, я переоценил твои умственные способности.

– Она искала тебя, – бесстрастно констатировал адвокат.

– Ну и пусть ищет. Между нами все кончено. Отступных я не взял, мы расстались как цивилизованные люди: ни упреков, ни сожалений…

– Даже слишком цивилизованные… Лучше бы ты взял эти деньги, как я советовал, и все тихо бы закончилось. Но нет же, ты испугался его ищеек и решил уйти красиво. Хочешь быть умнее всех. А теперь случилось именно то, чего ты больше всего боялся: его ищейки разыскивают и тебя, и меня. Вот так-то, мальчик.

– Зачем? – изумился я.

– Она ищет тебя, вот зачем.

– На кой черт я ей понадобился? У нас все кончено, и никаких претензий.

– Она хочет предложить тебе работу, вот зачем. Непыльная такая работенка, с перспективой. Не ты ли говорил ей, что мечтаешь заняться серьезным делом?

– Может быть, и так, но это было сказано между делом. Мы только познакомились, надо же мне было о чем-то говорить.

– А теперь ты делаешь открытие, что если знакомиться со всеми, кто подвернется под руку, то рано или поздно одна из этих дамочек привяжется к тебе.

– Привяжется ко мне? Она?

– Так она сказала.

– И только ради этого ты вытащил меня из дому, чтобы рассказать всю эту чепуху? Оторвал меня от празднования нашей удачи, поссорил с Холидей и теперь несешь бог весть что с важным видом.

– Если ты немного попридержишь свой язык, – тут он шумно высморкался в носовой платок величиной с полотенце, – я скажу тебе, почему у меня такой важный вид.

– Давай, только побыстрее. Меня дома ждет девушка и большая бутыль шампанского.

– Боюсь, им придется подождать. Когда ты не взял чек на тридцать пять тысяч у Эзры Добсона, то произвел на него неизгладимое впечатление. Подобного с ним уже давно не случалось. Каждому от него что-нибудь нужно: деньги, протекция и тому подобное. Это он еще способен понять и оценить, а твой отказ от тридцати пяти тысяч переварить трудно. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и обрести дар речи, но к тому времени ты уже исчез и вернуть тебя не смогли.

Он обсудил это с дочерью. Твой отказ ее совсем не удивил, кстати. Она знала твой гордый и благородный характер, видите ли. Так или иначе, ей удалось убедить в этом и его. Теперь они вдвоем пекутся о твоем будущем. Приятная, непыльная работенка…

– Весьма польщен, но работа мне не нужна. Надеюсь, ты сумел им это объяснить?

– Я сказал ей, что у тебя и так блестящая перспектива. Она, зная мою репутацию, не поверила.

– Ну и что же мне делать?

– Все очень просто: скажи ей об этом сам.

– Нет, – отрезал я.

– Придется, – безапелляционно заметил он.

– Пошли вы все к черту.

– Я обещал, что ты позвонишь в течение часа, он уже истекает.

– Ты с ума сошел.

– Все, что тебе нужно, – это встретиться с ней и сказать «нет». У тебя нет выбора… – Он подался вперед и заглянул мне в глаза. – Ты опять весь дрожишь. В чем дело?

– Ни в чем.

– Ты, часом, не заболел?

– Нет.

– Тогда в чем дело? Чего тебе бояться?

Как и что я мог ему объяснить? Я и сам не понимал, что со мной происходит, но встречаться с ней мне не хотелось. Обратной дороги нет, все кончено.

– Я не хочу иметь с ней ничего общего.

– Слушай, – снова нахмурил он свои знаменитые брови, – я обещал ей, что разыщу тебя в течение часа, или это сделают за меня его ищейки. А они могут поставить на ноги всю полицию. Стоит ему только пальцем шевельнуть…

– Это мы быстро уладим, – заверил я.

– И не пытайся. Они вывернут наизнанку все меблированные комнаты в городе. Им же известно, что ты снимал квартиру где-то в центре.

Машина свернула к заправочной станции и остановилась под навесом. Служащий бензоколонки направился в нашу сторону.

– Полный бак, сэр? – обернулся Хайнес.

– Полный бак, и закрой, пожалуйста, окно. – Он снова повернулся ко мне: – Неужели тебе непонятно? Тебя найдут, даже если ты ударишься в бега. Зачем ставить под удар наш союз, не проще ли сказать ей «нет»?

Это вопрос жизни и смерти. Давай позвони ей. – Он протянул мне листок бумаги с номером. – Она ждет.

Почему я весь дрожу? Тени прошлого больше не тревожат меня. Так почему же я весь как в лихорадке?

Я вырвал листок у него из рук и пошел к телефону…