Когда дверь отворилась, я увидел Кейта Мэндона. Передо мной стоял Чероки Мэндон собственной персоной.

«Нет, – подумал я, – это не может быть правдой, столь гротескный символ того инфантильного мира, который я только что покинул».

Это был невысокий человечек, не выше шести футов, с монголоидным носом и густыми бровями, такими густыми, что под ними с первого взгляда можно было и не заметить глаз. Он был одет в хлопковый халат до самого пола и шлепанцы.

– Что вам нужно? – грубо спросил он.

– Мне нужно поговорить с вами, мистер Мэндон…

– У себя дома я не принимаю, увидимся завтра в конторе.

– Извините, мистер Мэндон, но завтра будет уже поздно…

Он неодобрительно хмыкнул и стал закрывать дверь, я подался вперед.

– Пожалуйста, мистер Мэндон, дело очень срочное и огромной важности. Для вас тоже…

– Ну и что же у вас за дело? – спросил он, медленно выговаривая слова.

– Не могу же я вот так обсуждать такие вопросы прямо здесь. Может быть, вы разрешите войти?

Он удивленно поднял брови, лоб, казалось, прогнулся под их тяжестью.

– Входите, – недовольно пробормотал он, делая шаг назад и открывая дверь шире.

Комната была обставлена массивной мебелью, подобранной без всякого вкуса, на ковре, устилавшем пол, были разбросаны коврики поменьше, по стенам висели фотографии и картины. На огромном мраморном камине стояло несколько часов разных размеров и форм. Перед ним – длинный красный плюшевый диван, такой огромный и уродливый, что его не иначе специально делали для какого-нибудь загородного клуба. Около него стоял складной карточный стол, превращенный в журнальный столик простым отпиливанием ножек. На нем – целый набор ударных инструментов: цимбалы, треугольники, барабаны и камертоны. На обтянутом желтой кожей барабане можно было разглядеть выцветшую монограмму. Единственным освещением комнаты служил высокий торшер с желтым шелковым абажуром.

Когда я погрузился в кресло с подлокотниками, он наконец заговорил:

– Так в чем же дело?

– Мне нужна ваша помощь, мистер Мэндон.

– С этим ко мне обычно и приходят. И что за помощь вам потребуется?

– Юридическая помощь, скорее, совет…

– Что-то уже случилось или еще только может произойти?

– И то и другое.

– Сколько у вас денег?

– Дело не в том, сколько у меня наличности, а в том, сколько я могу получить.

– Я не занимаюсь благотворительностью, – поджал он губы.

– Дело в том, что это не та игра, которую мог бы провернуть какой-нибудь сопляк типа Нельсона…

Он внимательно посмотрел на меня, чуть наклонив голову, достал носовой платок и шумно высморкался, поднял со стола визитную карточку и протянул мне. Потом извлек из кармана маленький серебряный свисток и дунул в него. Свиста не было слышно. Не поняв смысла его манипуляций, я на всякий случай расположился в кресле так, чтобы удобнее было дотянуться до пистолета и никто не смог бы захватить меня врасплох. Позади меня раздался шорох, я обернулся и увидел молодого негра футов шести ростом, одетого в белые брюки и серый свитер.

– Почисти эти пепельницы, – приказал Мэндон.

Паренек принес корзину и стал вытряхивать туда пепел и сигарные окурки.

– Не хотите ли выпить? – обратился ко мне Мэндон.

– Нет, благодарю вас.

– Приготовь нам кофе, Хайнес, – снова приказал он парню.

Тот молчал как рыба. Даже не взглянув ни на меня, ни на хозяина квартиры, удалился с корзиной из комнаты и исчез за портьерой. Мэндон снова наклонил голову и принялся меня рассматривать, раскуривая дешевую сигару от зажигалки, такой огромной, что держал он ее двумя руками. Наконец он поставил ее на столик и откинулся в кресле.

– Что вы этим хотите сказать?

– Только то, что этот Нельсон просто болван и подобное дело ему не по зубам.

– Любой, кто нарушает закон – болван, – согласился он.

– Это относится и к полиции?

– Любой полицейский, нарушающий закон, еще больший болван, – пояснил он.

– Что-то больно много болванов развелось…

– Вы о ком-нибудь конкретно?

– Да, и не об одном.

– У вас есть доказательства?

– Они у меня на крючке.

– Тогда начинайте, – заключил он мрачно.

– Дело не в том, чтобы обнародовать эти факты, которые я собираюсь использовать несколько по-другому и в своих интересах. Это дело – просто динамит, и мне надо представить его тем, против кого они направлены, да так, чтобы эти сведения стали достоянием общественности, если копы выкинут какой-нибудь фокус.

– Что это за свидетельства? И в какой форме?

– В виде записи беседы двух полицейских в штатском, когда они принимали от меня взятку в размере восемнадцати сотен баксов, остаток от ограбления магазина, во время которого я убил шофера грузовика. И к тому же согласились сотрудничать со мной еще в одном подобном деле.

Он затянулся своей сигарой и нахмурился.

– Вы хотите сказать, что я именно тот человек, у которого будет храниться копия этого разговора?

– Да.

– Что вы собирались сказать по поводу того, как будете использовать эти доказательства? Неприкосновенность после совершения других преступлений?

– Что-то вроде этого. Мне пока еще не пришло в голову ничего определенного. Просто не было времени. Дела разворачиваются очень быстро.

– Другими словами, вы предлагаете мне стать вашим соучастником?

– Дело того стоит, – заметил я. – Никакого риска. Вот посмотрите, мистер Мэндон, эти ребята раздели меня до нитки. Ну просто смех – пара копов обчистила меня до последнего цента. Я не собирался здесь надолго задерживаться – только провернуть удачное дельце и смотаться из города. Во всяком случае, у меня были такие планы, но когда я узнал, что один из этих олухов – инспектор полиции, мои намерения изменились. Этот парень может сделать для меня очень много, если мне удастся немного его прижать…

– Так он у вас на крючке? – сухо поинтересовался Мэндон.

– Да.

– Без забот и хлопот вы зацепили его, как будто нажали кнопку и включили свет. Легко и просто. Кролик, победивший волка. Имя его вам известно?

– Вебер, инспектор Вебер, – поправился я.

– Чарли Вебер из отдела убийств? Вы не ошиблись?

– Я знаю, что его зовут Вебер. Невысокий, плотный, под сорок.

Он рассмеялся и хотел что-то сказать, но замолчал при появлении черного слуги. Хайнес принес кофе. Он балансировал подносом в левой руке, причем довольно неуклюже, наконец поставил его на пол у кресла и собрался уходить.

– Хайнес, – позвал Мэндон.

Негр остановился и повернул голову в его сторону.

– Спать пока не ложись, позже ты мне понадобишься.

Парень на это никак не отреагировал, просто повернулся и вышел.

Мэндон отхлебнул кофе из чашечки и посмотрел на меня, когда я поставил свою на поднос, даже не притронувшись к ней.

– На первый взгляд неплохо. Чарли Вебер делит добычу с налетчиком…

– Именно так, – подтвердил я.

– Неплохо вы все обтяпали. Но вам надо было бы еще немного порепетировать.

– Что? – не понял я.

– Я просто удивлен… Они обычно куда лучше готовят своих свидетелей…

– Каких свидетелей? О чем это вы?

– Я имею в виду юристов, которые послали вас ко мне.

– Каких еще юристов? Никто меня не посылал…

Он снова поднес чашку к губам, отхлебнул немного кофе и поставил ее на место.

– Ну-с, молодой человек, я не буду приказывать своему слуге вышвырнуть вас отсюда, но вы все равно вернитесь к тем, кто вас послал, и скажите им, что я разочарован… Обычно они обставляют такие дела гораздо лучше…

– Ничего не понимаю. О чем вы?

– О юристах, которые вас подослали. Если они хотят лишить меня адвокатской практики, им лучше выставить мне обвинения через Ассоциацию юристов. Передайте им мой совет…

– Видит Бог, я не знаю, о чем вы говорите. Просто не знаю, что и подумать.

– Ну, пожалуйста, мой мальчик. Не надо заставлять меня изменить свое мнение. Эти ловушки начинают меня утомлять. Чарли Вебер. О Господи, сам Чарли Вебер! Они что, за идиота меня держат?

– Я не говорил, что его зовут Чарли, – возразил я. – Просто этого парня зовут Вебер, вот и все.

– Здесь есть только один Вебер. И он не из тех, кто станет якшаться со всякими уголовниками. Ну почему они не выбрали полицейского, у которого рыльце в пушку? О Господи, Чарли Вебер! Главный коп в этом городе…

– Инспектор Вебер, черт побери. Вот это кто, – огрызнулся я.

Он громко расхохотался, извлек из кармана свой бесшумный свисток и подул в него.

– Я передумал, – холодно заметил Мэндон. – Убирайтесь отсюда, вот так-то…

В комнате снова появился черный слуга. Я резко выпрямился, и в руке у меня появился пистолет, которым я целился чуть повыше резинки на сером свитере. Это его остановило.

– Спрячьте оружие, – потребовал Мэндон.

– Скажите ему, чтобы он убрался, черт побери, – приказал я.

Негр весь напружинился и, похоже, ждал только сигнала хозяина, чтобы наброситься на меня. Он действовал мне на нервы, хотя я прекрасно знал, что всего лишь одна пуля в живот сразу выведет его из строя. И все-таки я его побаивался.

– Прикажите ему убраться.

– Иди, Хайнес… – наконец сказал Мэндон.

Лицо слуги по-прежнему оставалось безразличным ко всему происходящему, он даже не глянул в мою сторону. Вместо того чтобы расслабиться, негр еще больше выпрямился, высоко задрал голову и вышел.

– Спрячьте свой пистолет, – попросил Мэндон.

Я стоял к нему вполоборота, чтобы контролировать не только его действия, но и не упускать из поля зрения портьеру в дальней части комнаты, из-за которой появлялся черный слуга. Когда он исчез, мне стало легче на душе.

– Послушай ты, сукин сын, – рявкнул я. – Побереги свой сарказм для кого-нибудь другого. Он тебе еще пригодится. А я сказал тебе чистую правду. Только позавчера мне удалось бежать с тюремной фермы, и единственная причина, по которой я оказался в этом городе, – необходимость возврата автомобиля, на котором мы бежали. На той же самой машине я обчистил ближайший магазин, чтобы раздобыть денег на дорогу. Но прежде чем мне удалось смотаться, этот сукин сын, владелец автомобиля, привел ко мне двух полицейских в штатском. Они вытряхнули из меня все до последнего цента, и я понятия не имел, что один из них инспектор. Когда же узнал об этом, то решил его зацепить, и мне это удалось, но без твоей помощи сделать из этого что-нибудь путное вряд ли удастся. – Я прицелился ему в живот как раз чуть выше чашечки с кофе, которую он держал в руках. – Ну, давай. Свистни своего слугу и прикажи принести твою одежду, мы поедем прослушать запись.

– Могу я допить кофе?

– Давай.

Он закончил пить кофе и тихо, почти бесшумно поставил чашку на блюдечко.

– Если вы впервые в этом городе, то как вышли на меня?

– Док Грин посоветовал.

– Какой еще Док Грин?

– Вы должны его знать, это друг того сопляка Нельсона.

– Имя владельца автомашины?

– Вик Мейсон, колченогий хрыч, стукач.

– Там еще была замешана женщина?

– Холидей Токованда.

– Уберете вы свой пистолет наконец?

Я подчинился, а он достал свой серебряный свисток и подул в него. Из-за портьеры снова появился черный слуга.

– Хайнес, принеси мою одежду…

Джинкс настроил аппарат и проиграл ему запись. Он выслушал ее стоя, ни один мускул на лице не дрогнул. Когда запись кончилась, Мэндон снял свой широкий зеленый пиджак, ослабил узел коричневого галстука и закатал рукава рубашки.

– Я хочу послушать еще раз.

Джинкс снова прокрутил ему запись с самого начала. На этот раз Мэндон оживился – хмурил свои пышные брови, кивал, покусывал губы и кончик языка. Иногда он бросал взгляды на Холидей, лежавшую на кровати в одном халатике так, что все ее выпуклости и впадины ясно проглядывались и под, и над ним, как она очевидно и хотела. Но Мэндон был слишком увлечен содержанием записанной беседы, и взгляд его слишком рассеян. В комнате стояла тишина, и только скрип патефонной иголки и приглушенные голоса с пластинки нарушали ее. Наконец все закончилось, и Мэндон стал расхаживать по спальне.

– Это тот самый Вебер, о котором вы говорили? – спросил я Мэндона.

– Да, это он, Чарли Вебер.

– Ну, теперь вы убедились?

– Да, но я все еще ошеломлен. Вы здесь чужак, вам никогда не понять, как это невероятно и непостижимо.

– Но это случилось…

– Все же я не могу поверить. Чарли Вебер. Не могу этого объяснить.

– И что же мне надо объяснять вам? Я его зацепил, вот все, что мне известно. Да и что тут необычного? Еще один продажный коп, эка невидаль…

– Не будем его недооценивать, это стало бы ошибкой. Он не просто еще один коп…

– Не буду спорить, – возразил я, – но доказательства у нас в кармане. Запись говорит сама за себя…

– Такие вещи случаются в кино или дешевых романах, но не в реальной жизни…

– Как раз в реальной-то жизни все это и происходит, – заверил я его.

Холидей свесила ноги с кровати и села на край.

– Не думала я, что вы приехали сюда спорить, – воинственно заявила она.

Уж я-то знал, чем это вызвано. Никто не обращал на нее ни малейшего внимания, несмотря на ее отчаянные попытки. А Мэндон после нескольких рассеянных взглядов и вовсе забыл о ее существовании. Ну как тут не взбелениться.

– Ну хорошо хорошо, – согласился я с Мэндоном. – Если вы просто хотите выразить свое изумление по поводу того, что какой-то чужак-недотепа поразил местного Ахилла в пятку, то лучше поговорим по-деловому. Отвлечемся на секунду от того, что собой представляет он, а что я, и ответим на один-единственный вопрос. Он у нас в руках?

– Да.

– Тогда, черт побери, мне нужен ваш ответ. Да или нет? Займетесь вы этим делом?

Он снова нахмурился.

– Я просто хотел убедить вас, что все будет очень нелегко. Это большой человек, заметная фигура в городе. Малейший промах с нашей стороны, и пиши пропало…

– Чушь. Лучше ответьте на мой вопрос. Беретесь вы за это дело или нет?

Он повернулся к Джинксу и Холидей:

– Раньше он просил меня, а теперь просто требует…

– Вы неправильно его поняли, мистер Мэндон, – сказал ему Джинкс.

– Я все понял правильно. Уж мне-то ясно, кто он такой и чего хочет.

Я так и не понял, что он хотел этим сказать, но было не до того. Что происходило в душе этого типа? Боялся ли он инспектора до смерти?

– Я ничего не требую. Все, что вы сказали, – это только домыслы насчет того, насколько он заметная фигура в городе. Господи, да тем лучше! Запись вы слышали, доказательства есть, и он у меня на крючке…

– У нас на крючке, – вклинился в нашу беседу Джинкс.

– Большой человек, хозяин, – иронически заметила Холидей.

– Черт побери, а то вы не знаете, чья это была идея. Сколько мне пришлось вам объяснять и разжевывать.

– Ладно, успокойтесь, – сказал Мэндон. – Никто не пытается присвоить себе пальму первенства, тем более что сейчас мы все участвуем в этом деле, неужели это вам не понятно?

– Чего уж тут, и так ясно, – согласился я.

– И вы не возражаете против моего участия?

– О чем речь, ведь я все это время пытался уговорить вас помочь нам.

– Ладно, успокойтесь. Вы слишком близко принимаете все к сердцу… Давайте присядем и обговорим детали. Мне нужно кое-что выяснить, прежде чем в дверь постучит инспектор…