После эсэмэски Скотта Байрон не мог отвести взгляд от двери, в волнении ожидая встречи с Клео. Молчание Клео его не удивило — она слишком злилась, чтобы купиться на цветы. Но Байрон не знал, как еще показать свое раскаяние и хоть немного смягчить ее сердце.

Сегодня утром он понял, что больше не может сидеть сложа руки, и направился в главный офис «Макаллистер майнс». Там он внезапно столкнулся со Скоттом.

— Скоро они придут?

— Они уже направляются сюда. Могу я спросить, что ты натворил?

— Нет.

— Что-то настолько ужасное? Ну, это не может быть хуже, чем то, что я сделал некоторое время назад, а мы с Сарой все еще вместе. Если вы действительно любите друг друга, в конце концов все будет хорошо.

— Надеюсь, ты прав.

— Я знаю Клео, в ее сердце живет безграничная любовь. Ты знаешь о ее первом браке?

— Немного.

— Сара думает, что муж не очень хорошо с ней обращался.

— Я начинаю думать так же.

От стука в дверь Байрон оцепенел.

— А вот и они, — прошептал Скотт и встал:

— Входите, дамы.

Сара вошла первой. В светлых брюках и небесно-голубом мохеровом свитере она выглядела восхитительно, но Клео ее перещеголяла. Белый брючный костюм подчеркивал темные волосы и оттенял оливковую кожу, а длинный бирюзовый шарф добавлял цвета. При виде Байрона Клео засияла, и только покрасневшие глаза выдавали недавние переживания.

— Приветствую, Байрон. Я слышала, ты вел себя не очень хорошо.

— Думаю, моя дорогая жена, что Байрон хотел бы поговорить с Клео наедине. Может, оставим их? Мы будем внизу, Клео. Пить кофе. — Не давая Саре запротестовать, Скотт подхватил ее под локоть и вышел с ней за дверь.

— А у тебя тактичный начальник.

Клео молчала и не отводила взгляда от Байрона. Как он очарователен в этом великолепном темно-синем костюме. На его прекрасном лице читались свидетельства бессонных ночей и переживаний. Под красивыми голубыми глазами залегли темные круги, он похудел, и даже щеки слегка впали.

Ее огорчало, что он страдал из-за нее. Клео была чужда жестокость, но она отстаивала себя.

Байрон должен понять, почему его поступок причинил ей такую боль. Даже если это случайность, был момент, когда он мог остановиться и не сделал этого. Если у них и был шанс стать парой, он должен понять, что в их отношениях не может быть места контролю, манипуляции и принуждению. Но, чтобы все было честно, Байрон должен знать о ней все. Абсолютно.

— Мне жаль, Клео.

— Я знаю. И прощаю тебя.

— Правда?

— Да. Но это не значит, что ты был прав. Ты был не прав. Очень.

— Я знаю. Если бы только я мог вернуться назад во времени…

— В этом проблема. Ты не можешь вернуться назад. Но мне тоже жаль. Я слишком остро отреагировала и хотела объяснить почему.

— Я не думаю, что это было слишком. Я…

— Байрон, пожалуйста. Ты можешь просто сесть и выслушать меня?

Он озадаченно сел на ближайший стул, а Клео заняла место Скотта.

— А теперь я расскажу тебе историю юной девушки, которая подростком потеряла своих родителей в автомобильной катастрофе. С тех пор она жила со своими престарелыми бабушкой и дедушкой, умершими еще до того, как ей исполнилось девятнадцать. Не было никого, кто бы мог направлять ее или предостеречь от самой большой ошибки в жизни.

Клео сглотнула и продолжила. Она не смотрела на Байрона, пытаясь сохранить максимально спокойный тон. Было сложно рассказать все и ничего не утаить. Ни единой детали. Она знала, что не виновата ни в чем — обстоятельства сложились так, что из нее вышла идеальная жертва, — но до сих не оправилась от всех унижений, через которые прошла в браке. Слезы покатились по щекам, но Клео не дала Байрону подойти успокоить ее.

— Пожалуйста, нет. Я еще не закончила.

Он опустился обратно на стул.

— После смерти Мартина я поклялась, что никогда больше не позволю мужчине контролировать мою жизнь, что буду действительно независимой. А это означало забыть о мечте иметь детей и быть любимой. Не считая полного отсутствия вкуса, в этом была основная причина, почему я не заботилась о своем внешнем виде. Я думала, достаточно быть опрятной и аккуратной. Но когда появился ты и… и…

Клео прервалась, не в силах продолжить, и потянулась за салфетками.

Сердце Байрона сжалось. Ему хотелось подойти к ней, обнять, успокоить. Но он чувствовал, что это будет неправильно. Нужно дать ей время собраться с силами и самому пока разобраться во всем. Он выслушал историю Клео со смесью печали и восхищения. Как тяжело ей было в первые годы брака, когда она не могла ни к кому пойти и рассказать, какой подонок ее муж. Тот явно получил по заслугам, но Клео была мягче, чем Байрон, и так не считала. Иначе она не осталась бы с Мартином, не заботилась о нем. Она умела сострадать и прощать, но в ее жизни было слишком много боли.

Когда-то Байрон думал, что не хочет жениться на девушке с тяжелым прошлым, но теперь он не мог представить свою жизнь без Клео. И если быть откровенным, у него самого была травма. Развод родителей причинил ему боль. Невозможность доверять матери причинила ему боль. Как и понимание, что его отец тоже человек, а не идол на пьедестале.

Байрон начал осознавать, что свою порцию боли получает каждый. Важнее то, как человек с этим справляет.

— Можно мне сказать?

Клео со вздохом высморкалась:

— Думаю, да.

— Я понимаю, почему ты так отреагировала, и не думаю, что это было слишком. Поверь — я этого не планировал. Конечно, в какой-то момент я осознал, что рискую твоей беременностью, но тогда я просто эгоистично думал, как сильно хочу от тебя ребенка. Теперь я вижу, как бы невыносимо для тебя было знать, что я обманул тебя просто ради получения желаемого. Я думал только о себе, но не о том, чего хотела ты или что ты чувствовала. Я люблю тебя, моя милая Клео, и отчаянно хочу жениться на тебе. Пожалуйста, скажи «да».

Она покачала головой.

— Но почему? Ты сказала, что прощаешь меня.

— Может быть, я люблю тебя. Но что, если это просто страсть? Влечение? Байрон, боже, я ведь знаю тебя всего две недели!

— Для меня этого достаточно. Двух дней уже было достаточно. Но я прошу дать мне три месяца, чтобы доказать искренность наших чувств. Чтобы ты увидела, что я не похож на твоего первого мужа. Я не хочу контролировать тебя, моя дорогая. Мне нравится, что у тебя собственная карьера, и мне нравится твоя независимость. Мне нравится сила твоего характера и твоя целостность. Мне особенно нравится, что ты не ухватилась за шанс выйти за меня замуж. Поверь мне, когда я говорю, что это мне нравится в тебе больше всего. Так что ты скажешь, Клео? Три месяца тебя устроят?

— Три месяца, — медленно повторила она, зачарованная его комплиментами.

— Мне кажется, это достаточно долго, нет?

— Думаю… думаю, да.

— Хорошо. Тогда все улажено.

Байрон резко обошел стол и крепко прижал к себе Клео. Не встретив сопротивления, он ее поцеловал, и против этого она тоже не возражала.