Впервые за много лет Клео проспала практически до полудня. Отказавшись искать причины блаженной истомы, она резко села, спустила ноги на прикроватный коврик и потрясла головой. На нее сразу нахлынули мысли и переживания. Клео с трудом приняла вертикальное положение и, накинув розовый халатик, с фальшиво-бодрым выражением лица направилась к свекрови на кухню. Пилигрим лежал рядом, но при появлении Клео поднялся и поприветствовал ее активными взмахами огромного коричневого хвоста.

— Как ты сегодня, хороший мальчик? — Клео потрепала его за ушами, и Дорин тут же развернулась к ней с любопытным блеском в глазах.

Клео подавила вздох. Она знала, что свекровь начнет задавать вопросы — много вопросов, — но не горела желанием на них отвечать… да и никак не могла сообразить, говорить правду или нет.

— Кофе?

— Да, пожалуйста.

Клео села, и на этот раз ей не удалось подавить вздох.

— Кажется, ты устала. — Дорин поставила чашки на стол.

— Не привыкла к роли светской львицы, — попыталась сбить ее со следа Клео.

— Наверное, хорошо провела время, раз засиделась допоздна? Ночью я вставала в туалет и смотрела в окно. Байрон Мэддокс как раз целовал тебя на прощание.

Клео поняла, что попалась.

— Это… хм… не выглядело как невинный поцелуй.

Боже. Лучше тогда не лгать, иначе станет еще хуже. Придется выбрать честность — до определенного предела. Особенно учитывая тот факт, что она приняла предложение Байрона поужинать с ним сегодня.

— Он очень мил.

Слабая попытка оправдаться.

— Да. Мне он очень нравится. Сперва я считала его заносчивым, но это типично для мужчин с его состоянием. Стоило сразу поверить тебе, сейчас ты бы не промахнулась с выбором.

Конечно, Дорин понимала, каким был Мартин. Сын пошел в отца. Но они никогда не обсуждали, насколько плох он был в качестве мужа. Не при его жизни, и уж точно не после его смерти.

— Но что по поводу его матери? Как она к тебе отнеслась?

— Очень мило, я даже не ожидала.

— Ну и зря. Ты выглядела прекрасно, да и Байрона Мэддокса твой макияж явно впечатлил. Он наверняка пригласил тебя снова, не правда ли?

— Да. — Клео прикладывала все усилия, чтобы голос не выдавал ее эмоции.

— Когда?

— Сегодня. На ужин. — Ужин обещал быть не слишком долгим. Байрон быстро затащит ее в свой пентхаус.

Клео не сожалела о прошлой ночи. Не сожалела она и о том, что не может противодействовать чарам этого мужчины. И сколько бы она ни твердила, что хочет только сексуальных отношений, это была наглая ложь. Любая нормальная женщина захотела бы большего от Байрона. Скрывая свои истинные чувства, Клео просто защищала себя от возможной боли.

Невозможно было винить себя за это, но как жаль, что приходилось притворяться и лгать. Если бы она была как те создания, что используют мужчину только ради секса. Но за внешним спокойствием Клео скрывалось очень чувствительное сердце, и это сердце пело рядом с Байроном. Трепетало, когда он был внутри ее. Стучало, когда она ласкала его губами.

Клео продолжала находить некоторое удовлетворение в том, что настаивала на своем. Со смерти Мартина она прошла долгий путь и не собиралась снова становиться жертвой авторитарного мужчины. А Байрон был авторитарным. Не так как Мартин — в Байроне не было жестокости. Но он любил, чтобы все было как он хочет.

— Он хорошо выглядит, не правда ли? — Дорин отпила кофе.

Клео кивнула. Мягко сказано, Байрон исключительно хорош.

— Говорят, что встречают по одежке. Но Байрон прекрасен и без нее.

— Клео, мне нравится, что ты начала с кем-то встречаться. Но, пожалуйста, не нужно надеяться на серьезные отношения с Байроном. Такие, как он, строят отношения с супермоделями и светскими львицами, не с девушками из среднего класса.

— Я знаю это, Дорин. — Клео и самой было трудно это признать, а слышать от другого еще больнее. И уже никуда не спрятаться от горькой правды.

— Ты будешь осторожна, правда? Мне бы не хотелось видеть, как тебе причиняют боль. Повеселись с ним, но не впускай его в свое сердце.

Зазвонил телефон, и Дорин подняла трубку.

— Слушаю, — проворковала она и покраснела. — Как мило с твоей стороны, Харви.

Клео подняла брови. Боже, что происходит? О Харви можно было многое сказать, но «мило»? Да и Дорин не из тех, кто воркует или краснеет.

— Нет, нет, сегодня будем только мы с Пилигримом. У Клео свидание с Байроном Мэддоксом.

Клео не успела попросить свекровь сохранить это в тайне. Как жаль, что она не слышала реакцию Харви.

— Выбирай по своему вкусу, в еде я не привереда. Вино я предпочитаю белое, но не слишком сухое.

После еще пары минут этого похожего на флирт разговора Дорин попрощалась и повесила трубку.

— Харви сегодня привезет китайской еды.

На лице Дорин было слегка глуповатое и в то же время удивительно довольное выражение.

— Он очень любит собак и теперь беспокоится за нашего мальчика и хочет его проведать.

— Ты правда думаешь, что он приедет за этим?

— По крайней мере, так он сказал. — У Дорин никак не получалось сохранить невозмутимый вид.

На этот раз Клео не сдержала улыбки.

— Если бы Харви обожал собак, то не жил бы в квартире, в которой нельзя завести животных. С зарплатой, которую ему платит Скотт, он может позволить себе дом. Дом с садом. С садом, в котором будут привольно чувствовать себя даже собаки больших размеров. Он приезжает, чтобы повидаться с тобой, Дорин, не с Пилигримом.

— Ох.

Клео покачала головой и направилась в душ. Странная это штука, жизнь. Странная, но временами прекрасная. Кто мог представить, что Харви будет покорен Дорин? Не то чтобы Дорин нельзя назвать привлекательной, да и Харви выглядит почти как мачо… но все же забавно, как иногда складывается судьба.

Клео подставила лицо теплым струям и откинула назад волосы. Так прошлой ночью Байрон не давал им упасть на лицо и скрыть ее движения. От воспоминаний, как она стояла перед ним на коленях, все сжималось внутри. Когда они растянулись на кровати и она получила доступ ко всему его телу, он не стал ее останавливать. Как же ей нравилось слышать его стоны. Невозможно поверить, что, лаская его там, она испытывала радость, что может доставить ему удовольствие, и пьянящее чувство силы, наполняющее ее по мере того, как он терял контроль над собой.

Любовь ли это? Или просто влечение вкупе с сошедшим с ума либидо? Клео читала, что ближе к тридцати женщины достигают пика сексуальности. А она как раз была в этом возрасте…

Как же ей не хотелось сомневаться. Прошлой ночью она была уверена, что влюбилась в Байрона, но что вообще она знала об этом чувстве? Клео могла только точно сказать, что ее чувства к Байрону отличались от чувств к мужу. Конечно, соглашаясь выйти замуж за Мартина, она была полностью уверена, что без ума от него, но сейчас понимала — эти чувства были плодом ее фантазии. Она нуждалась в любви, и Мартин дал ей это почувствовать своей лестью и постоянными комплиментами. Но как только закончился медовый месяц, он полностью изменился и подчинил ее себе. Внезапно их совместная жизнь наполнилась бесконечными ограничениями и правилами, комплименты уступили место критике, а лесть — поиску недостатков, которые он находил в огромном количестве.

Однажды утром Мартин накричал на нее за то, что она не умеет правильно заправлять постель. Ему казалось, что Клео не хочет даже учиться этому, хотя она честно пыталась следовать его инструкциям. Она вообще пыталась быть ему хорошей женой, но скоро стало понятно, что удовлетворить его невозможно.

В отличие от Байрона. Прошлой ночью она смогла удовлетворить его и планировала сегодня закрепить успех.

Закрутив кран и выйдя из душа, Клео попыталась запретить себе думать о любви. Только о сексе. И о том, чтобы Байрон снова потерял контроль.

Это была пьянящая мысль, в которой она хотела купаться до конца дня.