Взгляните на её лицо. Это ваше лицо. Она маска, которую вы носите. Взгляните, и вы увидите в её чертах отражение нерождённого фильма, который она хочет снять. В ваших собственных чертах. Ничего ещё не произошло; у фильма даже нет названия. Он не заслуживает называться полноценной идеей. Но он там, в её упрямом подбородке и прищуренных глазах. Она язвительно хмурится на чёрно-белом, и её неодобрение таких фантазий — отцовских фантазий: исчезнувших героинь и жутких местечек, где безусловно произошло нечто ужасное — проступает в морщинке на её лбу, в том, как она постукивает ноготками по распылителю, пока бурлящие шторма лижут стеклянный купол, а бронированные покаянные рыбки с фонарями в челюстях ложатся на курс.

«Где есть молоко, там есть спаривание, не так ли? Там есть дети». Призрачный голос Амандины витает над фонографом, когда последний кадр «И море в тот же миг припомнило…» переходит в серебристо-чёрное мерцание, в котором растворяются плавучие нептунианские купола удовольствий. Все знали, куда Северин собиралась направиться потом, задолго до того, как начались главные съёмки. Это было написано у неё на лице. На Венеру, в Адонис; в маленький посёлок, где текли реки молока, где было много детей, которые исчезли через двадцать лет после его основания, пока с воды за происходящим наблюдали мальцовые киты, безмятежные и невозмутимые. Вы бы и сами туда отправились. Вы бы изнывали от желания туда отправиться. Погнаться за финалом истории, которая уже находится в развитии. Финал означает, что во вселенной есть порядок, что у событий имеется цель. Что есть причина, по которой надо делать то и это, ответ, который можно отыскать, ключ к поставленным задачам, напечатанный на последней странице книги. Найди один финал, настоящий финал — искупи грехи вселенной, освободи её от смерти… но смерть ни в коем случае не может быть финалом. Это жульничество, моментальное потрясение, но ни одна история по-настоящему не заканчивается смертью. Смерть лишь выклянчивает новые вопросы и новые рассказы.

Поперёк ваших рёбер её корабль спешит по ледяной дороге так быстро, как только может. Вам почти хочется его подбодрить — но он мчится к прекращению, к отрицанию, к звуку, тьме и финалу, жуткому изображению, мелькающему в глубине.

Но вы видите, как она размышляет, и её новый фильм, её последний фильм, уже отчасти виднеется в её глазах.

Это всё документальные ленты, да. Но ещё и откровенные стихотворения. Она дочь своего отца, хотя ей бы хотелось, чтобы никто об этом не догадывался.

Северин задала великий вопрос: куда отправился Адонис после смерти? В старых историях был ответ. Но он ни за что не стал бы её ответом. И мы всё равно его предложим.

Адонис вернулся к своей матери: Королеве Тьмы, Владычице Иного Мира, Царице Окончательного Монтажа.