Посмотрев на часы, Бет вздохнула. Она просидела в частном зале ожидания аэропорта уже три часа. На одной из объездных дорог Милана произошла авария, и пилот застрял в пробке.

Ее телефон завибрировал.

Миранда прислала ей сообщение, спрашивая, как у нее дела.

Бет снова вздохнула и потерла глаза. Она так устала.

Она переполнялась гневом и обидой, когда вошла в детскую, чтобы взять Доменико из кроватки и сразу же уехать. Но потом она увидела его крошечную спящую фигуру и поняла, что должна обладать таким же холодным сердцем, каким обладает мужчина, за которого она вышла замуж. И решила не будить малыша.

Она легла у его кроватки и стала ждать, когда он проснется.

Потом она одела его и переоделась в джинсы и легкий джемпер.

На рассвете она покинула виллу в такси.

Кроме Миранды, которая выглядела как привидение, Бет ни с кем не встретилась.

Доменико, сидящий на высоком стуле, бросил на пол кусочек круассана.

На глаза Бет навернулись жгучие слезы, когда она посмотрела на его счастливое личико и задалась вопросом, как Алессио сумел так легко с ним расстаться.

Она знала причину. Алессио не хотел ее. Она не вписывалась в его мир.

Она была права по этому поводу с самого начала.

И она правильно делала, когда ни на что не надеялась. Потому что все проявления заботы Алессио были связаны не с тем, что он испытывает к ней реальные чувства как к женщине и любовнице, а с тем, что он видит в ней только делового партнера.

У нее сильнее сдавило грудь.

Она приложила руку к груди в области сердца и постаралась отдышаться.

Алессио не хочет ее. Он должен был жениться на женщине, которая вписалась бы в его жизнь и была бы счастлива играть любую роль, которую ей дали.

Она вспомнила его слова: «Я хочу, чтобы ты была счастлива, красавица».

Глубоко вдохнув через нос, она постаралась вспомнить все, о чем он ей говорил.

Доменико был единственным поводом жениться на ней. Алессио стремился, чтобы его племянник занял свое место в семье и был готов к тому, чтобы в один прекрасный день заняться бизнесом. Все было связано только с бизнесом.

Алессио знал, что Бет может забрать Доменико и спрятаться с ним где-нибудь, где их будет невозможно найти.

Ее сердце забилось чаще. Она наклонилась под стол, чтобы поднять пластиковую чашку, которую мальчик бросил на пол в придачу к кусочкам круассана. У нее зазвонил телефон.

Бет удивилась, увидев на экране имя Джины.

– Алло? – осторожно сказала Бет.

– Это Джина.

– Привет!

– Я хочу поздравить тебя.

– С чем?

– С вечеринкой. – Джина рассмеялась, она говорила искренне. – Это был мастерский удар. Ты проделала невероятную работу.

Бет так удивилась ее комплиментам, что ответила не сразу:

– Спасибо.

Джина заговорила громче:

– Я должна извиниться перед тобой.

– Что-что?

– Я плохо относилась к тебе, поэтому я прошу у тебя прощения. И прости за то, что я сомневалась в успехе твоей вечеринки. Мне надо было верить мнению Алессио. Он не должен был угрожать уйти в отставку из-за этого.

К голове Бет прилила кровь. Алессио пригрозил уйти в отставку?

– Бет? Ты меня слышишь?

– Да-да, – рассеянно ответила она.

– Я думала, ты повесила трубку. Мне пора идти. Увидимся утром. Пока!

– Пока, Джина, – прошептала она.

Бет положила телефон на стол и уставилась на своего малыша, отчаянно пытаясь понять смысл короткого разговора с Джиной.

Она сидела так целую вечность, пытаясь соединить кусочки головоломки вместе.

Алессио сказал ей, что она не вписывается в семью Палветти.

Если он был уверен в этом до такой степени, чтобы расторгнуть их брак и потерять опеку над Доменико, тогда почему пригрозил уйти из бизнеса из-за вечеринки?

Ее телефон снова зазвонил.

Это был бортпроводник. Пилот приехал.

Пора оставить Милан и обрести свободу.

Алессио сел на выгоревший на солнце диван, которым не пользовались четыре года, и наклонил голову.

Музыка звучала через громкоговорители на первом этаже студии Доменико, где Алессио включил звуковую систему. Она тоже не использовалась четыре года.

Он закрыл глаза и позволил музыке окутать его.

Но она не притупила мучительную боль в его сердце.

Бет права: его брат был талантливым человеком.

Но Алессио сделал о нем поспешные выводы, не удосужившись послушать музыку, которую создал Доменико. Если бы он забыл о своей гордыне, то, возможно, сблизился бы с Доменико.

Жаль, что он пренебрег чувствами своего брата.

Он ошибся по поводу брата, но, по крайней мере, поступил правильно с его сыном. Бет позаботится о Доменико и вырастит его в любви.

Алессио закрыл лицо руками.

Скоро они вернутся в Англию и начнут новую главу своей жизни.

Он простонал от жгучей боли на душе. Вцепившись пальцами в волосы, он не стал сдерживать слезы.

Алессио заплакал впервые в жизни.

Он оплакивал потерю ребенка, которого полюбил всем сердцем.

И потерю женщины, которая завладела его телом и душой.

Один в доме, принадлежавшем брату, которого он отверг, Алессио плакал до тех пор, пока у него не осталось слез.

Бет не могла найти Алессио.

Он не покидал поместье, но никто не знал, где он.

Оставив Доменико с Мирандой, Бет отправилась на поиски мужа.

Ее сердце громко стучало, ей было трудно дышать, пока она бродила по большому саду, оранжереям и осматривала летний дом.

Внезапно она увидела прибрежный коттедж на расстоянии.

Она долго смотрела на него, а потом решила пойти туда.

Почему она здесь? На этот вопрос она не знала ответа.

После того как ей позвонили и сказали, что она может сесть на самолет, Бет положила Доменико в переноску, вышла из здания аэропорта на автостоянку и взяла первое доступное такси.

Подойдя к двери коттеджа, она повернула ручку. Дверь была не заперта.

Бет вошла внутрь.

Сквозь кружащуюся в воздухе пыль она с трудом заметила фигуру на выцветшем диване.

Налитые кровью глаза встретились с ней, а потом закрылись.

Открыв глаза, Алессио медленно сел прямо.

– Бет?

Сердце едва не выскакивало у нее из груди, у нее сдавило горло.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло спросил он.

Она с трудом сглотнула и вздохнула.

– У меня к тебе вопрос.

Он повернулся к ней всем телом.

– Ты вернулась, чтобы задать мне вопрос?

– Один вопрос.

Он поднялся на ноги.

Она посмотрела на его мятую рубашку и темно-серые брюки. Он был в этой одежде на вечеринке. Глаза Алессио были красными, а волосы растрепанными.

Он резко кивнул.

– Один вопрос.

– Ты должен ответить на него честно.

Он слегка прищурился.

– Ладно.

– У тебя есть чувства ко мне? – спросила она.

Стиснув зубы, он отвернулся от нее.

– Задай другой вопрос.

– Нет.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– Ответь, – настаивала она. – Я не уйду, пока ты не ответишь.

Алессио молчал и пялился на стену с невыразительным лицом, скрывая любые чувства.

Бет больше не могла этого выносить. Она подошла к нему и посмотрела на него в упор. Ему пришлось взглянуть на нее.

– Ты ответишь на мой вопрос? – умоляла она. – Разве я о многом прошу? После всего, что ты сделал со мной, это меньшее, чем ты можешь мне ответить.

Внезапно он сжал руками ее плечи, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица.

– Да, – прорычал он, смотря на нее изумрудно-зелеными глазами. – У меня есть чувства к тебе. Ты хотела это услышать? Ты это услышала. Теперь можешь уходить.

Алессио отпустил ее так же внезапно, как и схватил.

Он не понимал, почему она вернулась.

Он едва не завыл от отчаяния, когда Бет отказалась принять свободу, которую он ей дал.

– Какие чувства? – прошептала она. – Скажи мне.

– Что это значит?

– Это важно для меня.

– Бет… – Он стиснул зубы и взмолился, чтобы у него хватило сил. – Я лгал тебе, шантажировал тебя. Я так ужасно поступал с тобой. И я знаю, что после смерти попаду в ад. То, что я чувствую к тебе, не важно. Ты не заслуживаешь той жизни, которую я навязал тебе. Ты заслуживаешь счастья. Я хочу, чтобы ты была со мной, но я знаю, что это невозможно. Я забрал у тебя все. Мой брат правильно поступил, когда спрятал от меня своего ребенка. Я эгоист. Я думаю только о том, что лучше для бизнеса, а не для человека. Впервые в жизни я пытаюсь поступить правильно ради другого человека: ради тебя. И твоего сына. Доменико – твой сын. Мне не следовало угрожать отнять его у тебя.

У него подкосились ноги, и он опустился на диван и обхватил голову руками.

– Тогда зачем ты сказал, что собирался жениться на другой женщине? – Ее голос надломился.

– Я врал, чтобы ты ушла. Но ты по-прежнему меня не слышишь. Пожалуйста, Бет, уходи.

Он вздрогнул, когда ее теплые пальцы обхватили его руки и отвели их от лица.

Подняв голову, он увидел, что Бет присела перед ним и пристально смотрит на него добрыми шоколадно-карими глазами.

– Ты любишь меня? – спросила она.

Его переполняло отчаяние.

– Тебе обязательно об этом спрашивать?

– Мне надо это услышать, – ответила она.

– Зачем?

Она встала так, чтобы ее колени были между его ступнями, и положила ладонь ему на грудь. Легкая улыбка коснулась ее полных губ.

– Я слышу, как бьется твое сердце, – сказала она.

Он сдержал стон. Его сердце билось так сильно, что он чувствовал эхо в пульсирующей голове.

Держа одну руку на его груди, она положила вторую руку у основания его горла.

– Когда мои родители умерли, я не просто потеряла их, – сказала она. – Я потеряла единственный дом, школу и всех моих друзей…

Он глубоко дышал, внимательно слушая ее.

– Меня перевели в приемную семью в пятидесяти милях от родного дома. У пары, которая воспитывала меня, было двое собственных детей. Они были хорошей семьей и очень заботились обо мне, но я никогда не чувствовала себя их родней. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он покачал головой. Как он мог понять то, что она пережила?

– Когда мы куда-то шли, они держали своих детей за руки. Они редко брали за руку меня. Они целовали меня в макушку перед сном, а своих детей буквально осыпали поцелуями. Я чувствовала себя лишенной их любви. Их дом никогда не был похож на дом моих родителей. Я чувствовала, что нужна своим приемным родителям, но они не любили меня так, как своих детей. Кэролайн переехала к нам, как только потеряла свою мать. Мы сразу поняли друг друга, и я стала ей старшей сестрой, хотя она была моложе меня всего на три месяца.

Она погладила его по щеке.

– Ты – первый человек, который задумался о моем счастье после смерти моих родителей.

Его сердце сжалось.

– Да, ты лгал вначале и шантажировал меня, но с тех пор ты очень старался сделать меня счастливой. Мое счастье важно для тебя. Я дорога тебе, и ты доказывал это много раз.

На мгновение он забыл, как дышать.

Она приблизила к нему лицо, и ее теплое дыхание коснулось его щеки.

– Я знаю, ты угрожал уйти из компании из-за вечеринки, – сказала она.

– Бет…

Она мягко коснулась губами его рта, заставляя замолчать.

– Последние пятнадцать лет я искала любовь, но боялась ее найти. Жизнь такая хрупкая. Те, кого я любила, либо умерли, либо не отвечали мне взаимностью.

Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза.

– Я приехала к тебе домой, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. Я видела твое богатство и утонченность и считала, что не смогу стать частью твоей семьи. Твои родственники казались мне настоящими айсбергами. А знаешь, что я вижу сейчас?

Он медленно покачал головой.

– Я вижу семью, которая умеет любить, но по-своему. Однажды я обвинила тебя в том, что ты оцениваешь людей по собственным стандартам, и прошу сейчас за это прощения. Знаешь, что я чувствую сейчас, возвращаясь на твою виллу?

Он сглотнул и снова покачал головой.

– Я чувствую себя как дома. – Слезы наполнили ее глаза, она заговорила шепотом. – Я не чувствовала, что у меня есть дом, с тех пор как мне исполнилось девять лет. Ты сделал это для меня, Алессио. Ты привел меня в свой мир и постарался сделать так, чтобы я стала его частью. Вчера вечером ты вернул мне свободу. Я могла забрать Доменико и жить своей жизнью. – Она провела губами по его рту, потом поцеловала в щеку. Ее слезинка упала ему на лицо. – Я выбираю тебя.

Он вздрогнул.

Она выбрала его. По собственной воле.

Наконец он позволил себе прикоснуться к ней. Обнял и притянул к себе, а потом обхватил руками ее щеки.

Он смотрел в любимое лицо, удивляясь тому, что услышал.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он. – Я не подозревал, что так можно любить. Ради тебя и Доменико я сделаю все, что угодно. Я не хочу, чтобы у него было такое детство, как у меня. Я хочу, чтобы у него было детство, о котором мечтал мой брат. Я обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы стать мужем и отцом, которых вы оба заслуживаете. Я буду меньше работать. Больше никакой работы на выходных. Ты заставила меня понять, что наша семья – ты, я и Доменико – важнее всего. Я готов отдать за вас свою жизнь.

Бет была в таком водовороте эмоций, что не могла произнести ни слова.

Но ведь она сказала Алессио все, что требовалось. Кроме одного.

– Я люблю тебя. – Она с радостью смотрела, как сияют его изумрудно-зеленые глаза. От восторга у нее закружилась голова. – Я люблю тебя.

Он долго смотрел ей в глаза, а потом поцеловал, вложив в поцелуй всю свою любовь и нежность.