Почувствовав на себе взгляд Джефа, Катрин подняла голову, стараясь вести себя естественно и непринужденно. Вежливость требует поинтересоваться его делами.

- Как прошла поездка?

- Успешно,- прозвучал короткий, без эмоций ответ.

Обычное дело. Всегда все успешно. Мистер Томпсон неизменно полон энергии и вдохновения. Женщина улыбнулась.

- Значит, теперь часто будешь летать на Восток?

Ответ прозвучал лаконично:

- Нет.

Он полуприкрыл глаза, опустив густые черные ресницы. Эти глубоко посаженные глаза поначалу можно принять за темные, и всякий раз их яркий серебристо-серый цвет оказывался для собеседника неожиданностью. Удивляло новое выражение лица, отражающее твердую решимость. Для нее неожиданности не было - привыкла. Вернее сказать, подобное выражение было свойственно ему при разговоре с другими. Но никогда в беседе с ней. Что-то задумал. Ну и шут с ним! Лишь бы его новости не мешали ее собственному обновлению. Надо выразить вежливое любопытство. Не совсем же они чужие друг другу, в конце-то концов.

- Что-то случилось, Джеф?

- Я продаю компанию, Катрин. Она перейдет к консорциуму, который хочет распространить сферу влияния за пределы своих границ. Если, конечно, все получится.

Господи, от этого человека просто голова кругом! С бухты-барахты в новую авантюру! Неожиданно кольнуло беспокойство за него.

- У тебя неприятности с деньгами, Джеф? Ты же выплатил мне долю Гордона...

- Нет,- коротко ответил он.- Я уже говорил тебе, хотя это и звучит жестоко, но смерть Гордона...- Он вдруг запнулся.

- Смерть мужа разрешила твои финансовые проблемы,- закончила Катрин за него. И не только финансовые, подумала про себя. Впрочем, и "предоплата" с ее стороны тоже была достаточно щедрой.

- Совершенно не собирался вновь поднимать эту тему, - холодно возразил Томпсон.

- Ты не должен продавать компанию из-за меня,- запротестовала женщина.Если есть нужда, мне ничего не стоит вернуть тебе деньги. Я к ним даже не притронулась.

- Деньги тут ни при чем. Просто я хочу выйти из дела, только и всего.

- Но почему? Ты же превосходный работник, и...- Новая мысль, пришедшая только что, заставила ее замолчать. А вдруг все произошло из-за того, что Гордона больше нет? Томпсон - прирожденный бизнесмен, прекрасный специалист по продаже новейшей бытовой техники, умеет уладить любое дело с клиентом. Но генератором идей всегда являлся Гордон; своим процветанием компания в первую очередь обязана его хватке и таланту.

- Мне трудно одному.- Голос Джефа звучал ровно и безжизненно. Остались умелые работники, огромный накопленный опыт, наш бизнес по-прежнему очень перспективен. Но мне недостает Гордона, его острого ума, умения быстро принимать решения. Все напоминает мне о нем, ведь это было наше общее детище.

- Да. Да, я понимаю тебя.

Друзья были очень близки - ближе, чем братья. Это не значит, что они никогда не ссорились, наоборот, порой сцеплялись, как кошка с собакой. Но по большому счету всегда действовали заодно. Они были безгранично преданы друг другу, и нередко от этой преданности страдали другие. И в первую очередь она, Катрин.

Официант принес коктейли и меню. Женщина смотрела на отпечатанный листок невидящим взглядом. Ей впервые открылось, что скорбь Джефа так же глубока, как ее собственная. Ему даже тяжелей. Ведь он был там, возле обрыва,- беспомощный свидетель гибели сперва Рона, а потом Гордона, когда тот пытался спасти ребенка. Ужасно стать очевидцем подобной трагедии. Слава Богу, ее миновала чаша сия.

Катрин справилась с подступившими слезами. Да, ее ребенок погиб, и уже ничего не поправишь. Но пусть отчаяние останется в прошлом. Хватит с нее скорби, она и так уже едва не поставила крест на собственной жизни. Однако больше не позволит себе потерять уверенность в своих силах.

Женщина остановила выбор на салате и лососе, запеченном со специями, и отложила меню.

Джеф внимательно следил за ее лицом. Ничего, дорогой, ты на лице моем не прочтешь. Я научилась скрывать свои мысли. Испугался вести дела без Гордона- твои проблемы. И мнения моего не прочтешь по глазам. Хотя бы потому, что нет у меня мнения о том, как тебе поступать, как жить. Впрочем, не дадим иссякнуть беседе. Мы же нечто вроде "двоюродных" друзей. Пока есть силы на вежливость в общении, будем вежливыми.

Она подняла бровь, выказывая интерес к судьбе собеседника.

- И что же ты собираешься теперь делать?

Он вздохнул.

- Еще полгода поработаю в компании, чтобы помочь людям приспособиться к переменам. После этого по условиям договора я не должен заниматься подобной работой три года.

- Три года - большой срок. Чем ты их заполнишь?

- У меня есть на этот счет кое-какие идеи.

- Какие же?

Он посмотрел на нее выжидающе, будто они способны понимать друг друга без слов.

- А ты не догадываешься?

- Вот уж нет.- Ответ был произнесен намеренно беззаботным тоном.

- Ну что ж, тогда все несколько сложнее, чем предполагалось.

Мужчина немного помолчал, словно заново оценивая ситуацию. Женщина не стала побуждать собеседника к откровенности и сохраняла на лице выражение сдержанной заинтересованности. Тогда Томпсон решил зайти с другой стороны:

- А у тебя какие планы, Катрин? Ты ведь пришла на этот обед с какой-то определенной целью, верно?

И вдруг ее осенило: Джеф посчитал, что ее новый облик - это приманка для него. Думает, что она хочет его соблазнить! Было от чего смутиться. Да как ему могла прийти в голову подобная дикая мысль! Что же, теперь понятно, почему он посмел смотреть на нее с нескрываемым вожделением. Нужно немедленно все расставить по местам, снять с ситуации налет двусмысленности. Светло-карие глаза Катрин засверкали злыми золотистыми искрами.

- Да, я пришла с определенной целью.

- С какой?

- Мне нужно кое-что сказать тебе.

Он подбадривающе улыбнулся, уверенный в том, что наперед знает ее мысли и намерения, и приглашающе развел руками.

- Ну что же, говори, я слушаю тебя.

- Прежде всего, я не хочу, чтоб ты опекал меня, как маленького ребенка.

Улыбка Джефа вмиг увяла.

- Но я только хотел помочь тебе. Ты была такая... потерянная и беззащитная.

- Так вот, теперь я сама могу за себя постоять.

- Замечательно!

- И больше не желаю выслушивать твои советы и замечания. Это моя жизнь, и я буду жить так, как сама того хочу, а не по твоей подсказке.

Томпсон насторожился, взгляд не скрывал тревожных предчувствий. Женщина гордо вздернула подбородок.

- И не хочу больше ничего слышать про Гордона,- добавила она твердо, но запнулась, натолкнувшись на тяжелый, неотрывный взгляд собеседника.

- Это все? - коротко спросил он.

- Более или менее. Но если ты станешь на меня давить, список требований придется продолжить.

- Другими словами, ты хочешь, чтобы меня просто не было в твоей жизни?

- Да.

- Как советчика в делах и как друга тоже?

-Да.

А как еще ответить, если видишь желание мужчины перевести дружеские отношения в интимную близость. Другого ответа и быть не может. Конечно, чувство благодарности за все то, что товарищ мужа для нее сделал, может подвигнуть на многое, но не до такой же степени! И все же Катрин почувствовала внутри какую-то странную пустоту. Слишком долго пришлось держаться за него как за соломинку. Он оказался на время главной поддержкой и опорой в ее жизни. И теперь от избытка самостоятельности слегка закружилась голова. Как странно и непривычно - освободиться от него навсегда! Вот только вопрос: нужно ли ей это на самом деле?

- У тебя есть мужчина? - Вопрос прозвучал резко, почти грубо.

Глаза Катрин вспыхнули.

- Пока нет, но обязательно будет!

На ее вызов он ответил хладнокровным взглядом.

- Скажи мне правду - чего ты хочешь, Катрин?

Как ему удается читать чужие мысли? Возможно, угадал, почувствовал, что ей страшновато вот так враз оборвать былые связи и отринуть сомнения. Нет, нельзя ничем выдать свое смятение. Надо взять себя в руки. Если уж окончательно решено стать самостоятельной, придется без экивоков ответить на его вопрос. Неожиданно пришло осознание того, что именно сейчас необходимо сказать, о чем ее мысли.

- Самое лучшее, что было в моей жизни,- это Рон, мой мальчик, единственный и неповторимый. Но, Джеф, у меня может родиться еще один ребенок. По-своему чудесный и тоже необыкновенный. Вот чего я в данное время желаю больше всего на свете. А здесь не пригодятся ни твои советы, ни твоя помощь.

Потрясенный, Джеф откинулся на спинку стула и посмотрел на Катрин пустым, невидящим взглядом; глаза, обычно живые, полные мысли, потухли. Человек словно замкнулся в себе.

Женщина похолодела. Он покидает ее! И вдруг до боли в сердце захотелось вернуть его, и, не отдавая себе отчета в том. что говорит, она произнесла напористо:

- Разве ты не рад избавиться от меня? Разве не счастлив сбросить с себя груз ответственности?

Упреки достигли цели. Глаза Томпсона, уверенно встретив ее взгляд, снова ожили.

- Нет!

Ответ прозвучал коротко и резко, но это никак не способствовало пониманию его истинных чувств. Как разобраться, что происходит сейчас в душе Джефа? Будь проклят этот мужчина! Ну почему он такой непробиваемо сдержанный? Почему никогда не выдает своих мыслей?

- Скажи, ну зачем нам с тобой видеться? - настаивала она. - Приведи хотя бы одну причину!

- Мы дружили с твоим мужем,- проговорил он медленно, тщательно подбирая слова. - Но как бы он ни любил тебя, другом он тебе никогда не был.

Катрин знала: то, что говорится сейчас, очень важно. Она сидела и слушала, затаив дыхание. Джеф был бесконечно предан Гордону. Неужели сейчас он осмелится открыть правду о своем друге и признается наконец в тех изменах, которые один совершал, а другой покрывал? Догадывается ли Томпсон, что ей давно уже все известно? Или все еще пребывает в уверенности, что ему с его дружком удавалось искусно ее дурачить.

Ох уж эти законы мужской дружбы! Выручают друг друга в делах, далеко не чистых, и гордятся взаимной преданностью. Да приходит ли в ваши глупые мужские, замороченные гордыней головы, что вы лишь множите обман, удваиваете предательство, а значит, усиливаете чью-то боль. Предавал Гордон, покрывал предательство его лучший друг, тихо сочувствующий ей, набивающийся к ней в друзья, и, судя по выражению лица, не только в друзья.

Джеф подался вперед. Теперь, когда он наконец позволил ей заглянуть в свои мысли, его глаза снова загорелись нескрываемой страстью.

- Знаешь, почему я решил продать компанию, Катрин? Я хотел, чтобы у меня появилась возможность доказать тебе, доказать окончательно и бесповоротно, что ты вышла замуж не за того человека. - Его голос, низкий и страстный, вдруг зазвенел взволнованно и убежденно: - Тебе нельзя было становиться женой Гордона. Ты должна была выйти замуж за меня!

2

Вот это поворот! Замуж за Джефа. Ну просто удар в солнечное сплетение! Все мысли в голове перемешались. Катрин изумленно смотрела на взволнованного собеседника, пытаясь связать то, что о нем знала, с этим его заявлением. Мужчина не сводил с нее глаз, словно стараясь подтвердить правоту своих слов настойчивым и убеждающим взглядом.

Наверное, здесь ей следовало почувствовать себя польщенной... Ну еще бы, такой привлекательный во всех отношениях мужчина - и вдруг возжелал ее! Интересно, подумала Катрин, что предопределило подобный выбор. Про любовь даже и не заикнулся. Она не первая женщина, которую он хочет, и уж наверняка не последняя. Так почему прозвучало столь категоричное заявление? Почему адресовано именно ей?

И вдруг в ее потрясенном сознании забрезжил ответ. Причина может быть только одна...

Гордон!

Ее замутило, но тошноту тут же сменила злость.

Катрин наклонилась вперед, в ее глазах сверкали гневные золотистые искры.

- Даже теперь, когда Гордон уже в могиле, ты все еще не можешь успокоиться, да? Все еще соперничаешь с ним и не хочешь смириться! Вот зачем я тебе нужна - чтобы твое болезненное самолюбие было наконец удовлетворено. Хочешь доказать себе и всем, что ты лучше Гордона, не так ли?

Его лицо не скрывало обиды и недоумения.

- Что за глупости, Катрин! Как ты можешь не замечать очевидного?

- Очевидно одно: Гордон все еще не дает тебе покоя,- возразила она.Твоя дурацкая тирада началась с Гордона и закончилась им же. А я ведь просила тебя никогда больше не говорить о нем!

- Вот видишь, человек, которого уже нет, продолжает причинять тебе боль! Черт возьми, Катрин, я и так ждал слишком долго! Неужели ты до сих пор не поняла, какой я на самом деле?

- Как раз наоборот, Джеф. Я прекрасно знаю, какой ты на самом деле! Ты откровенно признался, что продаешь компанию потому, что без Гордона работать тебе невесело. Ведь это было ваше общее дело! Что же теперь? Ага, ведь есть я! Еще одно общее дело! Собственность, которой тоже можно владеть, правда несколько странным и не до конца праведным образом! Ну да покойник здесь не сильный конкурент!

- Ничего подобного! - возмущенно откликнулся Томпсон. - Когда сегодня я тебя увидел...

- ...Ты подумал, что вот тут-то и начнется веселье. - Катрин едва не задыхалась от негодования. Волна жгучего гнева затопила ее. Она вскочила со стула, схватила сумочку и вытащила кошелек.

- А я-то думал, что твоя скорбь уже улеглась, - сказал Джеф.

- Я не хочу иметь с вами ничего общего, мистер Томпсон. - В кошельке отыскалась наконец двадцатидолларовая банкнота, которую она и швырнула на стол.- Это за коктейль. Я не буду обедать. Невыносимо даже находиться рядом с вами, мистер Томпсон! И никогда, слышите, ни при каких обстоятельствах я не стала бы с вами спать! Вы поняли меня?

- Значит, твое внешнее перерождение - только видимость, - зло усмехнулся тот. - Ты все еще боишься взглянуть в лицо новой реальности.