Квартирная хозяйка Ивановна оказалась довольно моложавой теткой с конопатым непроницаемым лицом инспектора отдела кадров режимного завода. Взгляд тетки излучал рентгены. Говорила Ивановна скупо и неэмоционально, порядок отношений устанавливала сразу: утром деньги, вечером стулья. С вопросами к жиличке не приставала, поскольку ко всему была приучена: встречаются жильцы, которых лучше лишний раз не спрашивать. Но разглядывала так, что становилось неуютно.

А сыщица рассчитывала на контакт. На разговор. И суматошно решала вопрос: «На чем же тебя, дорогуша, взять? Чем подцепить…» Осмотр помещения затягивала и никак не могла выбрать верную манеру поведения, не знала, кем прикинуться: простушкой или ретивой девочкой? Какая из личин подмажет разговор?!

Так и не найдя ответа, Землероева прохаживалась по квартире, открывала краны, проверяла, работает ли холодильник, телевизор…

– Чистое белье в комоде, – скупо доложила тетка.

– Да я, по сути, и ночевать-то здесь не буду, – как будто думая о чем-то своем, пробормотала Евдокия. Повернулась к хозяйке и отметила, что у той немного брови вверх пошли. Кажется, получилось-таки слабенько заинтриговать «рентген». Дуся подняла вверх расправленные ладони, потрясла пальцами и сказала: – Не, не! Вы не думайте, Мария Ивановна, я заплачу сполна! Деньги не проблема. Просто… – девушка наморщила нос, – у Пусика своя квартира есть… но мне бы не хотелось с первых дней приезда быть навязчивой.

Евдокия шлепнулась на вполне приличный плюшевый диван, подняла параллельно полу вытянутые ноги, как бы демонстрируя длину и стройность. Улыбнулась строгому «инспектору»:

– Пусть знает, что мы девушки гордые и независимые. Коли что не так – уходим в собственную норку. Так? Мужики лихих наездов не выносят, да?

– Вам виднее, – поджала губы тетя.

– А хотите, я вам Пусю покажу?! – Заговорщицки подаваясь вперед, Землероева вытянула уже шею. И пока тетка не пошла в отказ, подскочила к ней, нашла в телефоне фотографию Паршина и сунула под нос: – Что думаете, а? Вы, сразу видно, женщина умная, людей насквозь сечете.

Первоначально отпрянувшая от напора Мария Ивановна на комплимент попалась. Прищурилась на фотографию. И вынесла вердикт:

– На мента похож.

– Да ладно! – «Простодушная» жиличка развернула телефон к себе и как будто заново присмотрелась к милому. (Паршин на том снимке получился добрым-добрым, серьезно пьяным и веселым, так как на дне рождения Ханькина немало приняли.) – Вообще-то он у меня директор мебельного магазина… – произнесла задумчиво.

– А начинал не с грузчиков? – хмыкнула подобревшая Ивановна.

– Ага. А как вы догадались? – Землероева распахнула во всю бездонную ширь зеленые глазищи и восхищенно покачала головой. – Ну вы даете, Марь Иванна! Все в точку. Был Пуся грузчиком! Вначале в продуктовом, потом в мебельном, потом…

Ни для кого не является секретом старый опробованный финт: дай в человеке блеснуть неординарной личности, и он твой – навеки. Поскольку всякий убежден: есть в нем талант, который не каждый видит.

Радиоактивная тетка моментально превратилась из железобетонного в свинцовой оболочке реактора в плавленый сырок «Виола». Хоть мажь ее на хлеб и угощайся.

Советы начала давать, мол, знаем этих бывших грузчиков. Видали.

Евдокия истово таращилась. Губами восхищенно шлепала. Контакт стремительно налаживался в нужном русле.

Когда над головами шушукающихся уже за чаем дам раздался скрип половиц из верхней квартиры, Ивановна досадливо поморщилась:

– Да уж… слышимость тут у нас…

– И пес с ней! Со слышимостью. – Землероева беспечно отмахнулась. – Я же сказала: жить здесь не буду, хату для отвода глаз сняла, чтоб Пуся не зазнался.

– Молодец, – облегченно одобрила тетя.

Евдокия горделиво распрямила спину.

– Я не содержанка, Мария Ивановна. На свои живу. Дома в Выборге, – понимая, что опытная квартирная хозяйка моментально отметит отсутствие у приезжей всяческого говорка, Дуся выбрала для легенды культурный город Выборг, – я работала секретарем в адвокатской конторе. Заработала. Могу потратить.

Над головой в обратном порядке – от подоконника к коридору – проскрипели чьи-то шаги, и Евдокия, протаптывая прежнее благодатное русло, вновь округлила глаза:

– Мария Ивановна…

– Можешь «тетя Маша», – объявила размягченная тетушка.

– Теть Маш, – тут же сократила дистанцию Дуся, – а вот скажите. Когда ваши соседи жильцов пускают, не просят вас на них взглянуть? Вы же людей – насквозь! Никакого участкового не надо!

– Бывает, бывает, – поглаживая рукой в конопушках белую столешницу, слегка лукаво сконфузился «рентген». – Если кто-то летом на дачи отъезжает, то ключи оставляет только мне. Все знают, что я не промахнусь, не прогляжу.

– Да-а-а, – уважительно протянула Евдокия. – У вас талант. Вам бы в сыщики податься.

– Да ну их, – пренебрежительно отмахнулась тетя Маша. – Бегала тут одна, приставала ко всем. А как с людьми поладить… – Ивановна вновь произвела презрительную отмашку. – Бестолочь, липучка.

– А чего она здесь бегала? – отхлебывая чаю и поглядывая над ободком чашки на хозяйку, безмятежно поинтересовалась Дуся.

– Да так, – смутилась тетушка. И немного привстала с табурета.

– Ну, теть Маш, ну пожалуйста! – вцепилась в ее руку жиличка. – Не уходите! Я ж здесь со скуки сдохну! А вы такая приятная женщина! С вами так интересно, так познавательно…

«Приятная женщина» вернула зад на стул.

– Ладно. Слушай. Жил тут у нас один алкаш. Молодой совсем, чуть-чуть тебя постарше…

Покойный Киря Воронцов был младше Евдокии на полгода. Но это – частности.

Минут через двадцать раскрасневшаяся Землероева осыпала тетю Машу уже комплиментами другого свойства:

– Вам надо детективы писать! Вы рассказываете так захватывающе-е-е!

Увлекшись сплетнями, подпитываемая искреннейшим интересом слушательницы, Мария Ивановна навалила Дусе такую кучу информации, что не нарыть отделу сыщиков из МУРа.

Простились уже ближе к вечеру. Взаимно удовлетворенные. Скучающая молодая пенсионерка тетя Маша нашла свежие и неиспорченные уши, Евдокия, не оторвав задницы от табурета и не притоптывая на морозе ножками перед скамейкой с непростыми столичными бабушками, вспахала двухнедельный пласт-объем работы.

Вечером этого же дня, уже довольно информированная тетей Машей, Землероева маленько походила по подъезду, разыскивая соль и спички.

В двухкомнатной квартире над ее головой поселился сутулый блеклый мужичок неопределенного возраста. В зеркально подобной квартире напротив него жил лихой кавказец, пытавший навязаться с шампанским-коньяком-цветами-рестораном. На пятом этаже проживала молодая парочка трудолюбивых «интернетных мышей», едва дождавшихся возможности прийти с работы от компьютеров и юркнуть туда же, но уже в Сеть. На просьбу Дуси муж-мышь невнимательно сунул ей в руку пачку соли и пошел к какой-то стрелялке, чудом не забыв захлопнуть дверь. Пять квартир занимали приезжие с детьми. В десяти жили ответственные квартиросъемщики. Но это уже был умозрительный список, составленный со слов Марии Ивановны. Ее чутью и острому взгляду можно было доверять, к аттестации «приличные люди» Землероева отнеслась с понятием и в означенные пятнадцать квартир не полезла.

Ночевать уехала к себе. Правда, чуть не пожалела, так как едва откопала машину, приткнутую к мусорным бачкам.

Но скоро снегопад закончился.

* * *

На следующее утро Евдокия вернулась в брежневку с посвежевшей за ночь головой и уселась составлять уже рукотворный список. Сверяясь с исчирканным вчера блокнотом, подбила итоги. Наметила мероприятия. Понять пыталась: могла ли Вероника кого-то здесь расспросами встревожить? Кто из жильцов или нанимателей имеет второе дно, у кого зрачок дернулся, когда в дверь позвонила другая назойливая девушка… Можно ли привязать убийство Моти к брежневке у трех вокзалов?!

День и вечер прошли практически впустую. Евдокия дежурила в подъезде, изображая случайные встречи, клеилась к жильцам… От нее, пожалуй, уже несколько шарахались. Но этой реакции сыщица, по сути дела, добивалась. Ждала – кто дрогнет, кто проявится?!

Пока народ держался ровно. Но лиха беда начало. Квартиру Дуся сняла на две недели! А уже успела заслужить славу неистово прилипчивой болтушки, не способной и дня прожить без человеческого общества.

Бедные соседи. Подобные назойливые типажи у всех встречаются.

В половине девятого, когда Евдокия уже собиралась покинуть пятиэтажку, ей позвонила Аня, дочь Александра Сергеевича Миронова.

С Анной Мироновой Евдокия не то чтобы дружила – встречались, перезванивались, порой обедали в кафе. Дочь авторитетного (во многих смыслах) человека тянулась к сыщице. Уважала ее работу, если в жизни возникала непонятка личного свойства, просила о совете. И хотя разница в годах была малосущественной, смотрела на Евдокию снизу вверх. На то была серьезная причина: Дуся доказала профпригодность к сыщицкому промыслу, когда-то она спасла жизнь Ани.

Короче, появилась у дочери Миронова проблема, дщерь к авторитетному папаше не побежала, а позвонила Евдокии:

– Дусь, я хочу тебя о помощи просить. У меня подруга пропала.

– Когда? – устало потерев натруженный лоб, поинтересовалась сыщица.

– Сегодня. Вышла днем из дома, до репетиционного зала не доехала, на звонки не отвечает. А Света у нас, Дуся, прима. Никто не верит, что она могла так коллектив подставить!

Анна танцевала в профессиональной группе, сейчас, как понимала Дуся, у шоу-бизнеса горячая предновогодняя пора, пропажа примы – происшествие подлейшее. Бьет по нервам и по кошельку.

Но Анна прежде всего говорит: «Подруга пропала». Значит, дело еще и близко-личное.

– В бюро регистрации несчастных случаев звонили? Внешность, одежду Светы описали?

– Да. Никаких известий.

– Уже радует, – пробормотала Дуся. – У нее приятель есть?

– Приятель с нами работает! Сам на взводе, ничего не понимает!

– Ясно. Родители, родня, друзья…

– Всех обзвонили. Не тревожили только родителей. Света из Мурома, предки там с ума сойдут, а она потом найдется… Связались только с младшим братом.

– Это правильно.

– Ты нам поможешь?!

– Да. Завтра с утра подъеду. Куда?

– С утра, с утра… – забормотала Аня. – У нас сегодня два корпоратива… все рухнут спать без задних ног… Давай в полдень созвонимся, ладно? Ты же захочешь с ребятами поговорить, а если те хоть немного не поспят, толку от них – ноль.

– Океюшки. Вопрос вдогонку. Света чем-нибудь «балуется»?

– Нет, ты что! Она же профессионал, спортсменка.

– И это радует. Будь на созвоне, если Светочка объявится, скинь эсэмэску. Я тоже выспаться хочу, устала как последний бобик.

– Я поняла. Спасибо, Дуся! Я знала, что ты не откажешь.

– Да был бы толк…

Евдокия попрощалась. Чуть живая добралась до дивно свободного от снега «рено».

Дома, едва ополоснувшись, рухнула спать. Всю ночь бродила во сне по нереально изогнутым и перепутанным лестницам: пролеты, этажи, чужие лица, кнопочки звонков… На стенах надписи – поганые либо признательные. Нарисованные морды с рожками и пятачками. Кошачья лужица.

Подмоченные сны профессионального пахаря сыска. Совсем не девичьи.

Уж лучше бы Крученый объявился… Да руку к щечке протянул.

Утром, когда Евдокия уже подъезжала к брежневке, на телефоне появился вызов от Олега. В ответ на Дусино «алло, привет», шеф скупо поздоровался и тоном сурового начальника произнес:

– Сегодня в двенадцать ты нужна мне в офисе.

– Паршин, – паркуясь напрямую у подъезда, вякнула напарница, – вообще-то у меня свои планы были.

– Сегодня лучше их оставить. Придешь, не пожалеешь. Обещаю.

Уловив в голосе Олега странные нотки – толика энтузиазма, толика несомненной озадаченности, Евдокия уточнила:

– Клиент подъедет?

– Угу. Еще какой.

– В смысле чего «еще какой»? Бабки или интересная работа?

– Все вместе и в больших количествах.

– Да ну?.. Все вместе – редкость. Ты не перебарщиваешь?

– Чтоб я умер не напившись в сраном памперсе!

– Солидное проклятие. Приеду.

То, что шеф не поинтересовался, как у напарницы продвигается кровное расследование, уже интриговало. Клятва с привлечением подгузника совсем из ряда вон.

Прикинув расстояние и пробки, не выходя из машины, Евдокия развернулась в сторону проспекта. Если в ее пробежках вверх-вниз по лестницам пятиэтажки появится пауза, ничего страшного не произойдет.

Паршин заинтриговал невероятно!

Как оказалось – было чем.

Пока Евдокия заряжала кофемашину, патрон вводил ее в курс дела:

– Ты помнишь о прошлогоднем убийстве Шляхтича?

– Угу. Первая полусотня «Форбс». Солидный дядя с мутным прошлым. Грохнули на выходе из ресторана из припаркованной машины. Убийцу, разумеется, не установили… – Паршин победно смотрел на Евдокию, девушка недоверчиво отмахнулась: – Да ладно… Ты что хочешь сказать: к нам кто-то по убийству Шляхтича обратился?!

– В точку! – Олег недоуменно почесал переносицу. Но видно было – бывший опер воодушевлен. Давно двум сыщикам не поступали предложения не в замочные скважины подглядывать, а появилось дело. Всамделишное, громкое.

– Олег… – с сомнением в голосе протянула Евдокия, – не наш уровень. Мы не Пинкертоны. Мы вообще не имеем права по убоям работать…

Паршин поднял руку.

– Подожди, послушай. Когда я пришел в офис, на нашем сайте уже висела просьба о видеозвонке по скайпу от госпожи Шляхтич. Я сразу же перезвонил, поговорил с дамочкой… Маленько обалдел, как понимаешь. Камилла – тетке хорошо за сорок, но она попросила обходиться без отчества, – нас нанимает. Нанимает, понимаешь, Дуся! Бюджет – не ограничен. Ее интересует только результат.

– Какой?! По убийству ее отца лучшие ребята из ФСБ и МУРа работали!!

– И что? – Паршин самодовольно откинулся на спинку вертлявого кресла. – Нашли чего?

– Олег, я тебя не узнаю, – разглядывая пылающего энтузиазмом шефа, проговорила Дуся. – Не наш уровень! Взгляни правде в глаза! Откуда она вообще о нас узнала, почему нас выбрала?!

– Какой-то из прежних клиентов посоветовал.

Евдокия уместилась в кресло напротив, сгорбилась.

– Какой? Кто конкретно ей нас посоветовал?

– Самое интересное, – прищурившись, ухмыльнулся Паршин, – ей посоветовали – тебя. Как обязательное условие качественной работы.

Последние слова патрона окончательно разбалансировали Дусин мозг. Громкое нераскрытое убийство, семейство Шляхтич, «Форбс»…

Каким тут боком Евдокия Землероева?!

– Олег, ты правильно понял? Может быть, это шутка? Дружеский розыгрыш?

Паршин глянул на наручные часы и лишь тогда ответил:

– Через сорок минут сама узнаешь – шутка, не шутка, розыгрыш или истинная правда. Но я, – бывший опер хмыкнул, – ревную тебя к славе. Так что прошу не зазнаваться. Я – шеф, и зверски строгий. Давай-ка, пока есть время, полазаем в Инете, нароем что возможно по прошлогоднему отстрелу.

Евдокия развернула стул к компьютеру и заполошно подумала: «Господи, ну почему я сегодня серый костюм не надела?! Сижу тут, понимаешь ли, вся «брежневская» в джинсовых портках!! А счас мадам прибудут-с!»

Мадам Шляхтич прибыла с точностью японской электрички – ровно в полдень под удар секундной стрелки по цифре двенадцать открыла дверь. Сама. Хотя даме в норковом палантине, угольно-черном с белой оторочкой костюме «Шанель» и шляпке при вуали швейцар был просто-таки необходим!

– Добрый день. Я Камилла Шляхтич. У вас здесь курят?

Начало впечатлило. «Вам можно все, везде!» – могла б ответить Дуся, но лишь достала пепельницу, пока Паршин (скрытно) таращился на тощие ноги в шикарных шелковых чулках. Мадам пришла не в зимних сапогах, а в туфельках на шпильке.

Камилла понимала, что ноги хороши. Усевшись в кожаное посетительское кресло, юбку не одернула, позволила Паршину полюбоваться. Ее темно-карие глаза в подводках стиля «вамп» исследовали Дусю.

Шляхтич воткнула в алые губы длинный коричневый мундштук, подпалила коричневую сигаретку и вместе с дымом выпустила:

– Ну? Мне кажется, суть моего приезда вам более или менее понятна. Так?

Паршин важно откинулся на спинку кресла. Покрутил внутри сомкнутых на животе ладоней большие пальцы и кивнул:

– Более или менее.

– Поговорим детально? – Приподнятые брови Камиллы нырнули под вуаль, свисающую надо лбом. Вопрос подразумевал: вы принимаете мое предложение? Или можно сразу уезжать и не трясти языком понапрасну?

– Поговорим, – сказал Олег. – Но вначале просим вас ответить: кто посоветовал вам выбрать наше агентство?

– Не знаю, – повела плечом Камилла. И, предупреждая недоумение сыщиков, повторила: – Не знаю, честно. Я не люблю тусовку, не выношу шумное общество, но много общаюсь в Сети…

Камилла рассказала, что вчера по Интернету ей пришла информация об убийстве отца. Человек, ее приславший, поделился некоторыми подробностями жизни Эдуарда Романовича. Причем такими, что не освещались СМИ, а были известны только ограниченному кругу приближенных. Добавил информатор и кое-что по существу дела: указал на недочеты следствия, прошелся по подробностям убийства, также не освещаемым средствами массовой информации. То есть доказал: он не шутник, не вымогатель, а человек причастный, требующий к словам самого серьезного внимания.

– Я думала всю ночь. Дала службе безопасности задание узнать о вас как можно больше…

– Вы так и не сказали, почему информатор посоветовал обратиться конкретно к нам? – перебивая, напомнил Паршин.

– Ах да… Информатор предупредил меня, что в правоохранительные органы обращаться бесполезно. По уверениям этого господина, следствие тормозили намеренно. В конце послания была приписка с вашими координатами и совет: «Если хотите добиться результата, обратитесь в это детективное агентство. Пусть сыщики начнут предварительное расследование. Настаивайте на причастии к работе Евдокии Землероевой». – Важная дама, не скрывая недоуменного интереса, поглядела на молоденькую сыщицу: – Я заинтригована. Не понимаю, в чем подвох. Может быть, вы мне объясните? Евдокия, вы имеете какие-то особенные возможности?

«Ну, начало-о-ось, – рассерженно-расстроенно подумала Дуся. – Понеслась душа в рай…»

Черпая в Интернете сведения о вероятной клиентке, сыщики получили некоторое представление о дамочке.

Камилла Эдуардовна Шляхтич прославилась на всю Москву неуемным влечением ко всяческого рода магии. Прикармливала экстрасенсов, гадалок, врачевателей и прочих чудаков. Сама общалась с духами за спиритическим столоверчением.

Заподозрив нечто этакое в Землероевой, спросила в лоб.

– Я сыщик, – твердо выговорила Евдокия. – Никакими особыми способностями не пользуюсь, работаю головой.

– Языком и ногами, – едва слышно пробурчал патрон вдогонку.

Но Камилла огорчилась.

– Жаль. Бывают детективы-экстрасенсы. Они творят невообразимые вещи…

«Вот и обращалась бы к ним!» – мысленно фыркнула Землероева. Но Паршин уже перебивал вошедшую в эзотерический клинч даму, не дал себя сковать и оплести бредятиной:

– Камилла, пока мы так и не дошли до сути задания, которое вы хотели бы нам поручить. Может быть, будет проще, если вы попросту позволите нам ознакомиться с посланием информатора и мы сразу же начнем предварительное обсуждение?

Потенциальная заказчица кивнула.

– Как понимаете, я убрала из текста некоторые… мгм, подробности личной жизни моего отца. Так что читать будете купюрами. – Говоря это, Шляхтич достала из клатча вчетверо сложенный листок бумаги и протянула его сыщикам. Догадываясь, что она и детективы почти пришли к согласию, Камилла уже могла показать им конкретику. – Вот. Все, как я и говорила. Ваши координаты, советы, Евдокия Землероева…

Но детективов больше интересовала информация об убийстве Эдуарда Романовича.

Сведения с первых же строчек разили наповал.

По мнению анонима, миллиардера Шляхтича отработала группа наемных убийц, именующих себя не без черного юморка «Синдикат великих киллеров». СВК.

О заказчике убийства ни слова.

Зато давалась привязка, как можно выйти на этот СВК, повесив сообщение на определенном сайте. (Текст прилагался.) И ждать ответа. Давалась рекомендация: при возникновении вопроса «Откуда вы о нас узнали?» можно сослаться на определенного господина.

– Интересно, откуда у информатора такие конфиденциальные сведения? Подробности.

Сыщики переглянулись. Паршин поморщился: пованивает дельце, ох пованивает.

Но интересно – жуть!

Процесс захватывал уже и Евдокию. Напротив нее сидела неординарная сдвинутая дамочка – хоть в кино ее снимай, уже и грим наложен! – в руках бумажка с информацией, способной на тот свет отправить.

Но интересно – до костей! Зуд побежал по пальцам. От листка как будто электричеством долбило.

Видя, что сыщики дочитали и ознакомились с посланием, Камилла затушила в пепельнице уже вторую сигаретку и выразительно поинтересовалась:

– Ну? Мы договорились?

Олег невозмутимо произнес:

– Нам надо подумать. По совести сказать, я не очень понимаю, какого результата вы от нас ждете? Вы разумная женщина, Камилла, найти конкретного убийцу вашего отца у нас навряд ли получится. Нет. Не получится наверняка! Давайте будем честными.

– А я и не жду, что вы мне снайпера на блюдце принесете. – Шляхтич подалась чуть-чуть вперед и, в упор разглядывая сыщика, определилась по цели: – Мне нужно лишь подтверждение факта – Синдикат имеет место быть. И уже с этой подтвержденной информацией я пойду в прокуратуру. Или ФСБ. Как карта ляжет.

Относительно «карты» Дуся поняла буквально: гадать отправится мадам. Не исключено, прежде чем войти в контакт с земными сыщиками, черноглазая брюнетка уже провела сеанс связи с духами достойных предков. Сама же говорила – ночью не спала. Чем, спрашивается, занималась?

Паршин в свою очередь подумал: «Да, да, конечно. Дамам, что имеют на Москве репутацию шизофреничек, в прокуратуру можно только с полной доказательной базой, свидетелями и кучей подшитых бумажек. Иначе – попрут, начнешь права качать, и санитаров вызовут. Сочувствую от всего сердца».

И поскольку напарники находились на разной волне, слова Евдокии безмерно удивили Паршина.

– Камилла, а может быть, вам сразу же идти в прокуратуру? С вашими-то связями, с вашим умением убеждать и правильно вопрос поставить…

Лесть, что отлично проскочила с тетей Машей, отрикошетила от Шляхтич, как сухая горошина от танка.

– Евдокия, дорогая, посмотрите на меня. – Богачка, немного изогнувшись в талии, изобразила у лица жест, похожий на обмахивание веером. – Я сильно похожа на мадам, которую ждут в следовательских кабинетах? Давайте-ка, как предложил Олег, беседовать по совести. Вы знаете, что у бюджетников на таких, как я, стойкая идиосинкразия. Личная, врожденная непереносимость. Аллергия, проще говоря. И вот вы. Предлагаете мне взять вот этот самый мятый листок. – Длинный алый ноготь Шляхтич цокнул по лежащему на столе купированному сообщению. – И идти с ним в прокуратуру, да?

Камилла не стала даже продолжать.

А Евдокия подумала, что зря почти исключила из употребления поговорку «цыплят по осени считают». Полусумасшедшая по виду тетка влет рвала каблуки и красные подметки с лабутенов!

– Простите, я хотела как лучше, – пробормотала Землероева под насмешливым взглядом Паршина.

– Я принимаю, – без высокомерия согласилась миллиардерша. – Вы меня заинтересовали, надеюсь, некоторая ваша наглость и есть тот самый первозданный дар.

«Ох, верно формулирует! – на этом месте восхитился Паршин. – Попало Дусеньке за дело! Негоже всех глупей себя считать».

Камилла отвернулась от стушевавшейся Землероевой и обратилась к главе агентства:

– Олег, я понимаю, что должна дать вам время на размышление. Моя проблема весьма нетривиальна. Но все-таки надеюсь: вы мне не откажете.

Переворотом от показательной порки Дуси до уважительного «вы мне не откажете», миллиардерша, скорее всего, преднамеренно подчеркнула, что выступает здесь просительницей. Чем произвела благоприятное впечатление.

– Мы, – Олег в той же манере намеренно подчеркнул союз Паршин – Землероева, – подумаем. Сколько времени у нас есть на раздумья?

– Сутки, – произнесла Шляхтич, вставая. – Жду вашего ответа завтра в полдень. – Камилла достала из сумки тощенький конверт, шмякнула его на стол перед Олегом. – Здесь задаток. Расходы пойдут отдельной статьей.

Гостья грациозно заскользила к двери, почти у порога развернулась.

– Если мы не договоримся, задаток можете оставить у себя, это плата за молчание. Евдокия. Когда вы родились? Я хочу составить ваш гороскоп, если позволите. И мне бы очень помогло точное время вашего появления на свет.

Дуся скромно отчиталась.

– Хороший знак гороскопа, – испытывающе глядя на сыщицу, одобрила ее рождение мадам. – Надеюсь, что до встречи, господа.

(Даже через час после ухода Шляхтич по офису сновал аромат ее парфюма. Пах в основном конверт.)

Как только за посетительницей закрылась дверь, Паршин цапнул денежки, раскрыл конверт и пошевелил указательным пальцем купюры.

– Ну? – поторопила Евдокия. Конверт выглядел жиденько, но Дусю поразили слова Олега:

– Сто тысяч. Евро. Бумажки по пятьсот.

– Сколько?! Она предлагает эти деньги только за молчание?!

– Расходы пойдут отдельной статьей, – заторможенно пробормотал патрон. – И это только аванс.

– Это жопа, Паршин, жопа! – Евдокия вскочила на ноги, забегала по кабинету. – Не верю я Камилле ни на грош!

Начальник, продолжавший ворошить бумажки, промолчал, и Землероева, усевшись на край его стола, нависла над командиром.

– Олег. Вот сам подумай. У Шляхтич полный штат службы безопасности. Она сама о них упомянула. Так почему ей нужна помощь со стороны?.. Напрягла бы своих, ребята наверняка не лыком шиты, работают не за три рубля…

– Она следует советам анонима, – не глядя на напарницу, перебил Олег.

– Ой-ей-ей! – скептически воскликнула Землероева. – И что? Камилла не похожа на доверчивую тетку! У нее котелок под вуалькой – варит! Зачем ей мы?!

– Не ори, – поморщился Олег. – Что за манера – наседать.

– А ты меня иначе не слышишь.

– Да слышу я, Дуська, слышу. Камилла тебя элегантно щелкнула по носу, ты и…

– Паршин!! – не дала закончить напарница. – Я сейчас тебя по носу щелкну! Клавиатурой от компьютера!

– Налей-ка, Дуся, мне еще кофейку… А сама воды попей.

Евдокия фыркнула, спрыгнула со стола и направилась к угловому столику с кофемашиной. Начальник продолжал:

– Мне кажется, мы ничем не рискуем, если выложим на сайт объявление для СВК и подождем реакции. Объявление индифферентное. Ни о чем не говорящее…

– Ага, – вякнула Землероева. – А дальше что? Что ты предложишь киллерам, когда те выйдут на связь?! «Грохните, пожалуйста, Васю Тютькина, которого в принципе не существует», да?! Объект заказа должен быть – реальным! Мы ищем выход на серьезных людей. С ними отговорки не прокатят. Или… ты предложишь своего соседа сверху заказать?.. Того, что затопил тебя два месяца назад.

Землероева почти забыла о звонке Анечке Мироновой, хотя маленькая толстая стрелка на часах давно зенит перешагнула. В углу негромко пыхтел кофейный аппарат, Дуся скакала по кабинету раздраконенной блохой.

– Олег, заказ выполнить невозможно! Давай, пока не поздно, вернем Камилле деньги. Иначе, чует сердце, влипнем! Подумай, кто она, кто мы?! Настропалит своих служак, те начнут работать параллельно, а влипнем – мы!

– Так. Стоп. – Рука Олега шлепнула по столу. – Давай подумаем конструктивно.

– Ты не способен думать конструктивно. Твои полицейские мозги в застое скисли, ты в это дело уже вцепился.

– Может быть. Но нам за то деньги и платят, чтоб мы мозгами шевелили.

Евдокия поставила перед Паршиным кофе, немного черного напитка выплеснулось из чашки на блюдце: руки «официантки» вибрировали от переизбытка чувств.

Паршин невозмутимо подложил под чашку листок бумаги, дабы капли кофе промокнуть. Достал из кармана пачку сигарет и зажигалку…

Землероева слегка поморщилась. Но выгонять Паршина на крыльцо из кабинета, где уже Камилла надымила, не по-товарищески. А сигареты помогали шефу думать.

– Есть идея, – минуты через две сказал накурившийся патрон. – Аноним не написал, что СВК работает только по убоям. Давай предположим, что у убивцев более широкая квалификация… Давай предложим СВК сложную работу, но без крови. К примеру… что-то выкрасть. Добыть. Не заказывать же в самом деле «соседа Васю Тютькина».

– А если они тебя пошлют?

– А если мы им заплатим столько, что отказаться будет невозможно? – воткнул Олег.

И Дуся, взяв со стола зажигалку, чиркнула кремнем и на пару секунд поднесла огонек к подбородку командира, у которого мозги действительно от перекура шевелились лучше. Своеобразный респект произвела.

– Надо только выдумать что-то эдакое… – Олег поднял руку вверх, покрутил растопыренными пальцами, – реальное, без дураков…

– Снять банковскую ячейку на подставное имя и попросить добыть из нее наживку?

– С ума сошла? Ребята деловые, могут в банке шухер устроить. Положат там, не дай бог, кого… Или семью работника в заложники возьмут… Нет, Евдокия, изобретать нужно то, что можно легко проверить на предмет подставы. Желательно с реальным прошлым, а не заготовку двухдневной свежести.

…Через полчаса в кабинете можно уже было вешать сейф, так как топор для столь прокуренного воздуха уже не показатель. Но Землероева крепилась. Дымящий патрон, прищурившись, генерировал идею за идеей.

– Попросить подключиться Камиллу, пусть отдаст в наживку какое-нибудь полотно кистей Рембрандта?

– Не стоит. Во-первых, по произведениям искусства работают особые умельцы. Нам могут отказать. А во-вторых, человека с фамилией Шляхтич подключать нельзя. Если аноним не обманул, в прошлом году спецы из СВК ее папашу грохнули.

– Согласен. Но Камилла может попросить об одолжении приятеля-миллиардера. С Рембрандтом-Тицианом на стене или кучкой бриллиантов в прикроватной тумбочке.

– Хочешь брать спецов на «горячем»? На деле?

– Было бы неплохо. Подготовить помещение с «кучкой», навешать камер наблюдения…

– Да нет, Олег, – поморщилась напарница. – Кража ценностей – не аргумент для синдиката душегубов. Давай-ка покури еще.

На этот раз начальник вышел на крыльцо. А Евдокия, опомнившись, позвонила Анечке Мироновой:

– Ну как вы там? Светлана не нашлась?

– Нет, Дуся, – огорченно произнесла плясунья.

– Ань, ты меня прости, конечно, но почему ты не хочешь папу Александр Сергеича напрячь? Я, безусловно, не отказываю в помощи, но папа…

– Да папа Светку терпеть не может! – выпалила дочь авторитета. – Если она пропадет, он с радости напьется!

– О как, – задумчиво пробормотала Дуся. – А чем ему твоя подружка насолила?

– Да тем, что помогает! Если б не Светка, я б, может, по сельским домам культуры с краковяком гастролировала! Или ушла из танцев, что наиболее вероятно.

– Понятно. Куда мне подъехать?

– Даже не знаю, Дуся. У нас сегодня вместо репетиции выступление подвернулось. Мы через четыре часа уже в области в яхт-клубе отплясывать должны… Туда еще добраться нужно.

– Хорошо. Скинь мне на «мыло» всю инфу по Свете, я начну работать без тебя.

– Ой, Дусенька! Какая же ты у меня прелесть, чтоб я без тебя… Сказала ребятам, что ты за розыски возьмешься, у всех маленько отлегло.

«Взяться-то я возьмусь… Но будет ли время? Паршин бьет копытом, удила грызет, его лучше без присмотра не оставлять. Гарцует жеребец. Не дай бог, попадет на бойню мясокомбината. – Евдокия сидела на краю стола и болтала в воздухе ногой. – Может, перепоручить розыски Тимуру Комарову?.. Работка непыльная, возьмет недорого, как с родных. А «потеряшки» у него лучше нашего находятся, квалификация, все схвачено…»

В связи с именем детектива из союзнического агентства в голове Евдокии блеснула более существенная мысль.

– Олег!! – Землероева гаркнула, как потерпевшая. – Иди сюда, идея родилась!!

Дуся дождалась, пока вернувшийся Паршин уселся в кресло, все это время прыгала по кабинету, привычно «утаптывая» мысли. Патрон расположился, напарница – по принятому распорядку – нависла над его столом, упираясь в край руками.

– Олег, ты Диму Пучкова помнишь?

– Шутишь, что ли? Незабываемая тварь.

Господин Пучков был притчей во языцех сыщицкой среды, синонимом канальи. Пару лет назад в Дмитрия Георгиевича даже стрелял разгневанный клиент, которого тот начал шантажировать полученными при заказе фотоснимками. (Клиент, промахнувшийся по каналье, условно получил. Засадить беднягу не поднялась даже суровая прокурорская рука.) Когда у Евдокии случались приступы тяжелой меланхолии и ненависти к сыщицкому промыслу, Олег употреблял при ней фамилию Пучков в микроскопически терапевтических дозах: «Дуся, людям нужна помощь. Не будет нас с тобой – несчастные мужья и жены пойдут к Пучковым. И нарвутся на такой пожизненный пресс, Пучок их так выдоит… что не оставит даже пенсионных накоплений! Мы, Дуся, не в замочные скважины подглядываем, мы людям помогаем не сойти с ума от неизвестности. Порой за нож или кухонную сковородку не схватиться».

– Я недавно Диму видела. На новой тачке. В прикиде из Милана. Как думаешь, чем Дима пробавляется, ежели агентство, после памятного происшествия, пришлось закрыть?

– Ты спрашиваешь или можно не отвечать? – прищурился Олег.

– Не отвечай. И так понятно. Пучок досуха выжимает прежних клиентов. И компромата у него, Олег, – Дуся провела ладонью над макушкой, – воз и двадцать маленьких тележек. Он, сукин кот, годами закрытые проплаченные дела листок к листочку складывал да подшивал. Вместе с «фотосессиями».

Евдокии уже не надо было словесно оформлять идею. Паршин сразу понял, кого можно изобразить перед ребятами из СВК: обиженного на детектива Пучкова клиента. Умельцам можно заказать розыск подшитого компромата Димы.

И дело это – верное. Под Пучка не надо и копать серьезно: сдуй пыль с аннулированной лицензии на сыщицкую деятельность, пробей персону в Интернете – такое выплывет… На три заказа хватит! Придраться невозможно, мотив – прозрачней хрусталя.

– И есть еще один момент, Олег. Надо предусмотреть вероятность того, что придется входить с СВК в плотный контакт. А они начнут меня пробивать…

– Стоп, стоп! Почему это – тебя?!

– А что, тебя, что ль? – усмехнулась Евдокия. – Ты, Олег, мужик.

«Спасибо, что напомнила», – в данном месте фыркнул Паршин.

– А мужик твоих габаритов, прежде чем к Синдикату обращаться, должен хоть раз Димону фейс начистить. Так?

– Ну, предположим. – Олег сцепил пальцы на животе.

– А где заявление в полицию? – прищурилась Землероева. – Пучок, когда его по харе стукают, всегда бежит в полицию, катает заявление. – Дуся вздохнула: – Да и вообще, Олег, с твоим… мгм, изображением типичного слуги закона… входить в контакт с наемниками? Смешно. А я вот, сразу видно, девочка тихая, убогая, меня любой обидеть может…

– Ага, – в тон продолжил Паршин, – пробьют тебя по базам, найдут инфу по прежним приключениям, слезами умиления умоются!

– И что? Если я сыщик, то теперь не женщина?.. А может, я за ради своей клиентки стараюсь? У самой раскрутить Пучка не получилось, потребовалась помощь…

– И ты пришла за ней к убийцам.

– А кто мне сказал, что они убийцы? Мне сказали: «Серьезные ребята. Берутся за выполнение работы предельной сложности».

– Ну хорошо. Накидать можно всякого. Пучка информировать будем?

– А на фига? Убивать его никто не будет, мокруха идет по другому тарифу. А если, паче чаяния, Пучок базы компромата лишится, ты, Паршин, сильно огорчишься? Деньги мадам Шляхтич пойдут на добрые дела.

– Но как мы поможем Камилле, если ей потребуется подтверждение работы СВК? Ограбленный Пучок к ментам не побежит, а нам необходимо доказать факт – Синдикат существует и работает.

– Согласна. Недочет, – секундно огорчилась Дуся. Но через мгновение уже скакала по кабинету, соря идейками: – Слушай… а давай закажем еще и паспорт у Пучка подрезать?!. Он сразу же рванет в милицию, накатает заявление, а тут мы, красивые, с его инфой и паспортом. Доказательно? Да.

– Пожалуй, – задумчиво барабаня пальцами по столу, кивнул Олег. – Камилла наверняка притащит нас с собой в прокуратуру как живых свидетелей и исполнителей спектакля… Компромат Пучка мы можем немного обкорнать… Найдем наиболее пострадавших, его трудами разведенных на бабло… Остальным дела вернем, пускай живут спокойно…

– Олег!! – проскулила Землероева. – Ну, давай Пучка закажем… Ну так все вкусно, что сил нет удержаться! Такая сволочь, такой подлец… Мы ж стольким людям заодно поможем!!

– Эх, нагорит нам, Дуська, по первое число… Мы ж, если все срастется, получается, закажем реальное преступление.

Евдокия оживилась.

– Ну дак у нас и оправдание достойное! На фу-ты ну-ты Синдикат не выманить! Нужна реальная история с громким прошлым!

– Но нас обязательно спросят, почему мы объект не предупредили? – кисло буркнул Паршин. – Может, лучше отработаем подставу с кучкой бриллиантов? Куда как просто… Пучок нас, Дуська, может засудить.

Та лишь пожала плечами.

– Претензии оплатит мадам Шляхтич, – жестко выговорила Евдокия. – А если история в СМИ уйдет, у нас такой момент славы наступит, что – мама не горюй! Мы, получится, ответим всем, кто упрекает честных сыщиков в двурушничестве. Коллеги нам огромное «мерси» скажут, поскольку мы вступились за корпоративную честь. И вообще, Олег. Давай решать проблемы по мере поступления. Мы еще по делу пальцем не пошевелили.

Паршин дотянулся до телефона и набрал номер паренька, что помогал сыщикам, если у тех возникала необходимость в услугах компьютерного монстра.

– Макар, здорово. Подъехать можешь?

– Не вопрос.

Отправлять сообщение для киллеров со своего аккаунта сыщики не решились. Пока не понятно, понадобится ли вообще личный контакт и затребует ли Синдикат какие-то сведения о заказчике, лучше не выставляться напоказ. Анонимность предпочтительно удерживать как можно дольше. Авось и вовсе обойдется без имен-привязок. Вдруг киллеры предпочитают держать максимальную дистанцию и им хватит пароля для связи, общения через Сеть и денег на банковский счет?

Хотя навряд ли будет так. Нарваться через Интернет на крупную подлянку проще легкого. Серьезные ребята работают только с подтвержденными персонами, которых позже можно разыскать и призвать к ответу. Клиент, которого определили, подумает сто раз, прежде чем такому Синдикату пакости подстраивать.

И Паршин это понимал. Если бы сыщики не выдумали ситуацию с бескровным заказом, возможно, вовсе отказался бы от предложения Шляхтич. Или пошел на контакт с Синдикатом сам.

Но вариант с Димоном вроде бы лег ровно. Здесь, не исключено, киллеры согласятся работать с заказчиком дистанционно, поскольку кража – дело плевое. Но прибыльное.

– И по дороге телефон купи, – напутствовал Макара главный сыщик. – Зарядишь его здесь по полной.

В связи с выходом в широкие массы (даже неумелых) юзеров продвинутой компьютерной мысли свои телефоны детективы стали защищать от программ прослушки и мониторинга.

…Приехавший к сыщикам Макар наладил только что приобретенный телефон, через липовый аккаунт повесил объявление на нужном сайте и заявил:

– Следов не найдут. Я их запутал. Но ответ придет сюда.

– Спасибо. Нам еще нужно, чтобы ты убрал из нашего компа любое упоминание нашего интереса к прошлогодним событиям и фамилии Шляхтич. Сделаешь?

– Как два пальца.

Когда Макар ушел, Евдокия рассказала Олегу о ситуации с пропавшей примой.

– Я могу, конечно, и сама побегать… – Взгляд Дуси красноречиво уперся в оставшийся на столе конверт Камиллы.

Напарники и совладельцы агентства, где Паршин был патроном лишь по возрасту и опыту, уже давно научились понимать друг друга с полуслова и косо брошенного взгляда.

– Хочешь подключить Тимура? – зная узкую специализацию последнего, спросил Олег. – Толково. У него это получится быстрее и лучше. А ты мне здесь нужна.

Евдокия позвонила Комарову, услышала согласие. Патрон солидно отслюнявил из конверта достаточную сумму.

Не соглашаясь с пословицей, деньги от заказчицы продолжали пахнуть – умопомрачительно!

* * *

Евдокия вышла из крошечного офиса детектива Комарова на свежий воздух. Подумала: «Я правильно сделала. Тимур отработает по Свете быстрее нас обоих с Паршиным». Но на душе сидел осадок: Аня обратилась к ней, надеялась, благодарила…

А Дуся отделалась от проблем подруги «достаточной» суммой.

Или нет? Сделала так, как посчитала правильным? Тимур работает по «потеряшкам» – редкостно! Дуся бы все ноги сбила, костяшки пальцев стерла, постукивая в нужные кабинеты и требуя к себе внимания. У Комарова же все схвачено. Подкормлено, прикормлено, налажено, поставлено на рельсы.

Евдокия поплевала на некстати разыгравшуюся щепетильность, надела перчатки и, приметив вывеску сетевой пирожковой, направилась туда – Олежка обожал их кулебяки!

Сыщица уже расплачивалась в кассе, когда в кармане запиликал телефон. Зажав мобильник между плечом и ухом, отозвалась:

– Слушаю, Олег.

– Дусь. Они вошли в контакт.

– Так быстро?! Час с небольшим прошел!

Телефон едва не проскользнул по гладкой «брежневской» куртке и не свалился на кафельный пол закусочной, но Евдокия успела его подхватить. Подумала: «У них там что – застой?! Закрыт сезон охоты и безработные убивцы полным списком ушли на биржу – встали за пособиями?!. Спаси нас, Господи. На Москве бригада нетрудоустроенных шишей».

Дуся ловила телефон, но слышала, как оттуда несется речь патрона:

– …попросили дать контактный номер.

– А вкратце осветить проблему попросили? – Забыв о сдаче с тысячной купюры, Евдокия уходила по залу.

Кассирша, надо сказать, забывчивую покупательницу окликнула. Но Дуся шагала к выходу, как снаряженная на цель торпеда, – развернуться было невозможно, не все торпеды обладают слухом.

– Нет. Попросили только номер контактного телефона.

– Я еду.

Евдокия слепо промаршировала до «рено». Шмякнула пакет с горячими пирожками на пассажирское сиденье. И против обещания немедленно приехать пять минут сидела в ступоре, собирая мысли и нервы в узел.

Когда опасность только лишь маячит, все выглядит иначе. Когда стоит за дверью и просит ей открыть, срабатывает наиболее древний человеческий инстинкт самосохранения. Евдокия была превосходным бегуном, атавистический рефлекс в ней прежде всего действовал на ноги – Дуся ловко убегала даже под обстрелом.

Но сейчас бежать не требовалось. И Евдокию малость перемкнуло. От запаха кулебяк накатила тошнота, хотя отъезжать от закусочной Землероева собиралась, пожевывая…

Но Дуся знала, как это обычно с ней случается: после ступора – накатывает ярость. Злость на саму себя, трусиху!

Сыщица дала себе пять минут на восстановление психики. И яростно надавила на педаль газа.

Машина ушла юзом, едва не зацепила бампером представительскую «ауди».

Но как только Дуся обругала себя ненормальной блондинкой, нервы окончательно избавились от перенапряжения.

Паршин тискал в руках мобильник, заряженный Макаром.

– Мы еще можем отказаться, Евдокия.

– Причина?

Придя в офис, Дуся подкатила свое кресло к столу патрона, сидела напротив и притворялась храброй деткой.

– Мы входим в сферу опасных людей.

– Мы только приближаемся. Подкрались на пару метров.

Олег задумчиво надул щеки. Пробормотал: «Предложат встречу – сам пойду!..»

Но Евдокия помотала головой:

– Завалим дело. От тебя за сотню метров пахнет полицейским. Или мне опять повторить, что с твоими ростовесовыми показателями не бегают за помощью? Тебя, прости, в темном углу встретишь – обделаешься и добровольно все отдашь.

– Добрая ты, Дуся.

– Я справедливая. Отправляй убивцам номер телефона с пометкой «срочно», и пойдем обедать. У меня от пирожков изжога разыгралась, супчика хочу.

Паршин всегда ругал напарницу, если та – на понтах или по забывчивости – выкладывала дорогой айфон последней марки на столик ресторана. «Не провоцируй кражу! – упрекал. – Держи телефон в сумочке!»

Но сегодня сам положил не самый дешевый аппарат на скатерть рядом с суповой тарелкой. Поглядывал.

У Евдокии при виде контактного с душегубами телефона в желудке возникали спазмы, никак не способствующие усмирению изжоги. Но комментариев напарнику Землероева не делала. Поскольку понимала нетипичность ситуации. Патрон на взводе. Не стоит баламутить ему нервы вредностями.

…Киллеры смилостивились и дали детективам пообедать. Аппарат пискнул, приветствуя СМС, когда Паршин уже расплатился с официанткой.

У сыщиков одномоментно екнули сердца. Олег открыл сообщение. В нем назначалась встреча на сегодняшний вечер.

«Ну точно, безработица у душегубов! – подумала Евдокия. – Реагируют, черти, стремительно!»

Заметив, как напряглось лицо Олега, девушка прошептала:

– Не надо, дорогой, не надо… Давай не будем возвращаться к пройденному. Мы ввязались. На встречу пойду – я. Мне ничего не угрожает, не пойманных на подставах клиентов киллеры не мочат, не портят репутацию, иначе из обоймы тут же вылетят. Я верно ситуацию обрисовала?

Землероеву вели по телефону. Как только девушка подошла к скверу и зафиксировалась возле нужной лавочки, ей тут же позвонили. Приказали:

– Идите вдоль проспекта по направлению к метро.

Евдокия послушно развернулась. Потопала по расчищенной в снегах дорожке. Мимо заметенного фонтана, вдоль скамеек и столбов с неяркими фонарями.

Сердце бесновалось, трепетало, но ноги не подкашивались: пока вели себя прилично, лишь иногда коленки постукивались друг о друга. Землероевой казалось, будто она уподобилась дистанционно управляемому роботу с немного зашалившими коленными шарнирами.

Ощущение паршивое. Хорошо хоть, что не зябко (изображая платежеспособную клиентку, она вырядилась в норковую шубу в пол). Евдокия сосредоточилась на дыхании, приказала себе расслабиться, подумать о приятном…

В голове возник портрет Крученого. На фоне пирса. Антон стоит расслабленно, улыбается, опираясь руками о перила… Нереально притягателен, паршивец! А какой любовник… Скулы сводит от воспоминаний!

А ну-ка кыш.

Но впрочем… Помогает. Злость на себя за слабость к ушлому рецидивисту провоцировала стойкость. Лишь бы не зашкалил адреналин. Сердце и так как бешеное скачет.

Подойти к метро Евдокия не успела. Остановил звонок и тихий голос в трубке:

– Сверните в переулок. Идите по нему.

Дуся поглядела в длинный переулок, очерченный брустверами домов дореволюционной постройки… Повернулась, как приказано. Потопала.

Почти пустая улица с редкими припаркованными автомобилями нагоняла жуть: пешеходов мало, желтые фонари отбрасывают на сугробы инфернальный свет, из каждой подворотни, кажется, готовы черти выскочить…

Управляемая телефонными приказами Евдокия плутала минут двадцать, пока ее не подвели к зданию с пришпиленной над полуподвальным помещением вывеской «Спортивный клуб „Снаряд“».

Проще говоря – качалка. Судя по запаху, исключительно мужская, без гламурных соляриев и педикюрных кресел.

Евдокию уже попросили держать телефон возле уха. Провели по лестнице и мимо стойки администратора, который чуть нахмурился, увидев девушку в суровом мужском клубе. Дуся слышала из зала матерок, пыхтение, густое звяканье тяжелого железа. Судя по неприязненному взгляду мускулистого «портье», мужики берегли свой полуподвальный мир от женских ушек и наморщенных носов.

Но администратор Дусю не остановил. Землероева услышала из мобильника приказ:

– Пройдите через дверь с табличкой «Служебные помещения». Дальше прямо по коридору и не оглядывайтесь.

Евдокия несмело толкнула белую дверь…

Выполнить приказ «идите прямо» оказалось сложно. Подвальный коридор хоть и не имел ответвлений, но петлял под старым домом, словно ненормальный! Извилистая кишка со множеством закрытых дверей. Евдокия топала вперед, коридор уже закачивался, показалась дверь с интернациональной зеленой эмблемой «пожарного» выхода…

На плечо Евдокии опустилась тяжелая ладонь.

И сыщица чуть не скончалась.

Откуда, из какой двери вышел человек, оказавшийся за ее спиной, понять невозможно.

Передвигался он беззвучно. И когда объявил о присутствии, ручищу положив на хрупкое плечо, Дуся едва в штаны не наделала, прежде чем от страха помереть.

Кошмар. Была бы стыдобища. Покойная Волчица найдена в подвале мужской качалки в мокрых штанах.

В связи с вышеизложенным Дуся взяла в умозрительный кулак все, что чуть не выпало из организма, и покачнулась уже почти незаметно.

– Стой, не двигайся, – приказал мужчина за ее спиной.

Дуся замерла ни жива ни мертва. Мужчина что-то делал. Евдокия до невероятности скосила оба глаза…

Вдоль тела скользила палка. Наверняка начиненная электроникой. Потенциальную клиентку проверяли на предмет прослушивающих устройств.

Долго проверяли. Маленечко пощупали, полазали под норкой. Волосы поворошили… Мужчина отобрал телефон и сумочку, пообещав: «Все это вам вернут», и подтолкнул Евдокию к выходу.

– Выходите на улицу. Проходите в соседний двор. Садитесь на заднее сиденье машины, которая мигнет вам фарами.

– Спасибо, – зачем-то поблагодарила Дуся.

Наверное, авансом: «Спасибо, что не грохнули!!»

Евдокию поприветствовал крупногабаритный черный вседорожник. Карабкаясь на заднее сиденье и чувствуя, как легкая кофточка липнет к мокрой спине, Землероева подумала: «Эх мало нам начислила Камилла, эх мало!!! Ее б сюда… вот в этот катафалк…»

Но села. Отдышалась.

– Вы нам писали: вам нужна помощь, – культурно начал незнакомец, сидевший за рулем спиной к заказчице. – Я слушаю.

Если бы Евдокию попросили составить фоторобот собеседника, то опытная сыщица не смогла бы описать даже его уши. На голове мужчины сидела плотная вязаная шапка с козырьком, развернутое зеркало заднего вида не отображало его глаз, кусок щеки говорил лишь о том, что душегуб не африканец и часто бреется.

– Я, мгм… У меня, мгм… – замямлила клиентка. И храбро выпалила: – Меня шантажируют!

– Сочувствую. Чем можем вам помочь?

Дуся скоренько поплакалась. Повспоминала нехорошими словами каналью Дмитрия Георгиевича. И кажется, безмерно удивила душегуба, когда закончила плач Ярославны просьбой:

– Я бы хотела, чтобы вы раздобыли для меня компрометирующие материалы, находящиеся у Пучкова. Если, конечно, вы сможете мне пообещать, что сами не вскроете его базу данных… Я должна быть полностью уверенной… Так – можно?

– Любой каприз за ваши деньги, – чуть удивленно проговорил мужик, рассчитывающий получить заказ на «исполнение». – Но как мы поймем, что нашли именно то, что нужно?

– Пучков наверняка держит всю базу данных в одном месте. Я точно знаю, что он шантажирует не только меня. Вы мне приносите материал, я его просматриваю, если все в порядке – расплачиваюсь окончательно. Если нет, продолжим. Я доплачу, рассчитывая на порядочность наших отношений.

Смешно, не правда ли? Заказчик кражи рассчитывает на порядочность вора. Но реноме подобных синдикатов складывается по крупицам прежних отношений. Двурушники и ловкачи – теряют клиентуру.

– Хорошо, – кивнула шапка с козырьком. – Рядом с вами на сиденье лежит блокнот и авторучка, напишите нам координаты вашего недоброжелателя и имя человека, от которого вы узнали о нас.

– Зачем?! – Нешуточный испуг «потенциальной настороженной клиентки» Землероева почти не изображала. Вопль выплеснулся натурально.

– Это гарантия порядочности с вашей стороны. После прекращения нашего сотрудничества блокнот и авторучку вам вернут. Перчатки, кстати, снимите, пожалуйста.

«Началось в колхозе утро!!»

Накорябав помертвелыми пальцами координаты канальи, Дуся ненадолго задумалась над именем человека, якобы наведшего заказчицу Шляхтич на синдикат.

Кто он такой, сыщикам выяснить не удалось, Камилла тоже здесь не помогла.

– Предупреждаю! – храбро вякнула Дуся. – Я человека, рассказавшего о вас, не знаю! С ним знаком мой близкий друг! Но мне бы не хотелось его затрагивать… Он ни при чем. Женат.

– Понятно, – хмыкнул киллер. – Впишите только человека, давшего наводку вашему дружку.

Пока Землероева трудилась над чистописанием, собеседник продолжал:

– Сегодня на ваш контактный телефон поступит номер счета, на который вы переведете деньги.

– Какую сумму? – Дуся подняла голову от блокнота и опомнилась: – Мы же еще ничего не оговорили, а я уже тут весь листок исчиркала!!

– Пишите, пишите. Гонорар мы обсудим. Думаю, он вам по силам. Шантажист обходится дороже.

– Ну это да, – возвращаясь к чистописанию, спокойно согласилась Землероева.

Но названная сумма Евдокию потрясла так глубоко, что отвалилась челюсть.

– Сколько-сколько?!!

– Мы не на базаре. Не торгуемся.

– Не, ну нормально, а?! Сначала приказали в блокноте «расписаться», потом…

– Блокнот можете забрать с собой и выходить, – оборвал мужчина.

– Нет, нет, – залепетала «жадноватая» клиентка. – Нужно так нужно… Я не торгуюсь, просто думала: ведь не убийство же заказываю, а просто – кражу… Деньги полностью переводить или только предоплату?

– Семьдесят пять процентов. Остальное – по факту.

– Договорились. Когда я могу рассчитывать на разрешение моего вопроса?

– Несколько дней уйдут на подготовку и разведку. Мы позвоним.

– Вы только не затягивайте, пожалуйста, мне эта сволочь опять звонила! Так лучше вам платить и сразу!

– Я понял. Мы постараемся все сделать максимально быстро.

– И без членовредительства! Я человек верующий. На исповедь хожу.

Член синдиката киллеров негромко хмыкнул, видать, припомнил пункты «не прелюбодействуй» и «не укради». Сказал лишь:

– Выходите. Возвращайтесь к двери, откуда вышли, за вещами. До связи.

– Угу, – кивнула реально перетрушенная клиентка и вывалилась из машины.

Сумочка Евдокии сиротливо стояла под дверью на расчищенном крыльце качалки.

Дуся подхватила торбу и поскакала через двор к метро! Надеялась, что не запутается в переулках.

В метро подозревала в каждом мужике трудоустроенного ее стараниями душегуба, упавшего на (норковый) хвост клиентки. Но понимала: даже если ее вычислят как сыщицу, решат, что Евдокия скромно перепоручила Синдикату трудновыполнимый заказ.

Тем не менее за-ради личного спокойствия побегала маленько по метро, попрыгала по электричкам, вышла на заранее оговоренной станции, где ее тут же на улице и подхватил в такси Олег.

Патрон приобнял плюхнувшуюся рядом Дусю.

– Как все прошло?

– Отлично, – прошептала девушка. И выразительно поглядела на сумочку, куда могли подсунуть микрофон. – Серьезные ребята. Заказ принят. Можем отдыхать, расслабиться.

– Твоими бы устами… – Олег на всякий случай изображал обеспокоенного любовника и одновременно чуткого директора агентства. – Домой? К тебе, ко мне?

– Домой хочу, – правдиво простонала Землероева. – В родные тапки.

Патрон кивнул. И судя по тому, что ничего не указал таксисту, давно предположил, куда захочет ехать Дуся.

Потом Олег незаметно исследовал сумку на предмет прослушки. И шепнул:

– Все чисто, можем говорить. Докладывай.

Ну что же. Синдикат, взывающий к «порядочности» отношений, пока придерживался политеса.

Евдокия быстро отрапортовала. Не затачиваясь на личных переживаниях, описала место встречи и автомобиль. Подробнее остановилась на манере речи и поведении связника из СВК (не ухо же и подбородок, в самом деле, описывать?!).

Олег вставил парочку нелишних замечаний, помолчал немного и со вздохом произнес:

– У меня есть новости по подруге дочери Мирона, Дуська. Комаров час назад звонил.

По тону командира Евдокия поняла, что с пропавшей примой нечто нехорошее произошло.

Повернулась к Паршину всем телом.

– Ну! Что Тимур сказал?!

Специалист по «потеряшкам» принес дурную весть. Тимур разыскивал своих подопечных не всегда законными способами, подключил прикормленный ресурс и в деле с исчезнувшей примой. Почти сразу же после ухода Евдокии установил точное местонахождение телефона танцорки – мобильник продолжал находиться в сети уже с другой сим-картой. Комаров нашел нового владельца телефона – прыщавого недоросля, живущего в одном доме со Светланой, – поговорил с ним по душам. Узнал, что паренек нашел телефон перед подъездом: смартфон примы с треснувшей панелью валялся в снегу на парковке. Но главным было следующее: в трещинах мобильника остались следы, очень похожие на кровь.

– Тимур работает, Дуся, – приободрил Олег напарницу.

– Мы подключаться будем? – понуро поинтересовалась сыщица.

– Если только он сам попросит. Но ты же знаешь Комарова, если он взялся, то отработает на совесть. Тимка уже побывал в квартире Светы, взял образцы ее ДНК, отдал телефон со следами крови на экспертизу… Он знает, что делает, Дуся. И будет держать нас в курсе. Потребуется помощь – мы подскочим, подключимся.

Понимая, что совсем испортил настроение боевой подруги, Паршин обнял девушку, чмокнул ее в висок…

Жизнь человеческую можно занимательно, со вкусом описать, начиная с пробуждения, чистки зубов и приготовления яичницы. Но Евдокия была частным детективом, чье бытие читалось по событиям.

И если брать за правило подобную повествовательную линию, история получила развитие уже к обеду. И пнула ее эсэмэска: «Возникли трудности. Заказ более трудоемок. Необходима личная встреча».

– Что-то у них не клеится, – задумчиво потирая переносицу, высказался Паршин. – Странно. Они просили на разработку Димы всего-то пару дней.

Евдокия, только чудом (и уговорами патрона) не поехавшая в брежневку, пробормотала:

– Хорошо, что я экипировалась под богачку.

– Для тайных свиданий с киллерами подошли б и телогрейка с валенками. Ты, дорогая, в шпионку заигралась. Вспомни, деньги им уже немалые отправлены.

– Попросят еще добавить? – предположила Дуся.

– Не исключено. Вот только что-то слишком быстро они нашего Димона отработали и с трудностями столкнулись.

– Подстава?

– Вряд ли. Ты о них ничего не знаешь, им проще взять предоплату и свалить.

– Согласна. Что ответим?

– У нас есть выбор? – поднял брови Паршин. – Пишу: «Когда и где?»

Ответ пришел мгновенно: «Сейчас. Кафе „Уютный дворик“». И адрес.

– Торопятся, бродяги, – пробормотал Олег. – Не нравится мне это.

– А здесь вообще и в принципе ничего прекрасного, – высказалась Евдокия и встала, направляясь к шкафу за шубкой покроя автоледи. – Коротковатая одежка… Мне на машине ехать?

– Нет. Я тебя подвезу.

– Только в «Уютный дворик» не ходи за мной!

– Учить мужа будешь. Как мусор выносить.

Паршин припарковал джип метрах в двухстах от ресторанчика. Наклоняя голову, глянул на виднеющуюся неоновую вывеску в зеленых завитушках.

– Ну… с богом, Дуська. Если что – кричи, услышу, прибегу и всем накостыляю.

Командир бравировал, шутил, но на его скулах играли желваки.

– Не бойся за меня, Олежка. Я девочка большая…

– …только маленькая. Иди уже. Я на подхвате. В арьергарде.

– Тоже мне тыловик, – фыркнула подруга, выбираясь из машины, припаркованной у самого сугроба на обочине.

Но ближе было не подъехать.

В довольно просторном полупустом кафе звучала приятная музыка, ароматы кухни также отвращения не вызывали. В кабинетиках, разделенных решетками, обвитыми искусственным плющом, сидели парочки и деловые партнеры, перелистывающие документы в папках. Несколько явных командированных торопливо поглощали провиант. Евдокия не стала сдавать в гардероб верхнюю одежду, выбрала столик с обзором входной двери и повесила шубку на спинку стула. Села, поджидая официанта и контакта-киллера.

Официант поспел быстрее. Чашечка кофе тоже киллера опередила. Дуся сидела в зарешеченном кабинете и сквозь дырки в пластмассовой зелени любовалась дверью.

«И чего поторопили? Сижу одна, как дура, кофе угощаюсь!»

Пустое времяпровождение порядком раздражало.

Мужчина возник неожиданно, из-за спины.

В первую очередь Евдокия наткнулась взглядом на бокал с красным вином, который держали толстые волосатые пальцы, потом подняла глаза повыше…

Обомлела. И это очень-очень мягко выражаясь.

За ее столик усаживался Дима. Пучков Дмитрий Георгиевич. Приснопамятная сволочь и притча во языцех.

Пучков восторженно блистал очами.

– Поверить не могу… Девочка-ромашка Евдокия Землероева! А я ведь, грешным делом, думал, мне наврали! Не поверил, что именно ты придешь!

Язык сыщицы, кажется, сполз в гортань и там залип. Дуся подумала, что сейчас она им и подавится.

Что говорить, она не знала. Пучков бессовестно усаживался напротив за столик. Обретя дар речи, Землероева пролепетала:

– Дима… Какими судьбами?

«Вести, вести диалог как ни в чем не бывало!! Сразу убегать нельзя, но надо помнить: я рядом с опытным шантажистом и у него наверняка заряжен диктофон!!» В том, что она спалилась, Землероева уже не сомневалась.

– Дусь, – расправляя полы отличного пиджака, склонился над столом Пучков, – за что ты так со мной, а?

– Не понимаю, о чем ты говоришь…

– Да ладно, – перебивая, распрямился Дима. – Мне когда блокнотик с твоими писульками показали, я тоже ничего не понял. Вначале. И вот истинный крест, пока при мне эсэмэску не отправили, пока ответ не получили и ты здесь не появилась, не поверил! Зуб даю, что не поверил!.. Ну быть того не может, чтоб ты и Паршин на меня заказ оформили. Вы ж у нас святее папы римского!

Пучков куражился и заставлял болтать и отговариваться.

А Евдокия мерно оплывала. Ей подготовили элегантную ловушку, привели на встречу с Димой.

Но почему?! Зачем?!

«СВК, Камилла… Кто?! Кому мы перешли дорогу?!. За что нас – так?!»

И лучшее, что уже сейчас могла предпринять сыщица, это молча встать и уйти. Разговаривать с завзятым шантажистом, вякать на диктофон рефрены типа «не понимаю, о чем ты говоришь» бесполезно в принципе.

Опасно.

Надо послать его от всей души и ноги уносить.

С первым пунктом у Дуси получилось.

– Пошел к черту, Дима! Ты много выпил!

Но когда Евдокия сделала попытку приподняться, Пучков схватил и сжал ее запястье, прошипел:

– Сидеть! Сядь, курва!

– Что-о?! – выпучилась Дуся.

– Сядь, я сказал. Не то отсюда пойду прямиком в прокуратуру и накатаю заявление. Где напишу, что ты заказала мое убийство. Поняла?! – Дима бешено выпучил глаза, и Евдокия плюхнулась на стул.

– Какое убийство?

– Мое, курва, мое!! – шипел Пучков. – У меня вся доказуха здесь! – Профессиональный вымогатель похлопал себя по груди, точнее, по внутреннему нагрудному карману пиджака. – Там и блокнот с твоими каракулями, и телефон, через который ты с исполнителем убийства связывалась…

– Ничего не понимаю, – искренне прошептала сыщица. – Какое убийство, Дима?!

– Да ладно прикидываться, Землероева. Ты все отлично понимаешь, и надо уметь проигрывать. Тебе не повезло, нарвалась в Инете на придурка, который киллером назвался. Но придурок оказался честным. Пришел ко мне и все рассказал. Вот только незадача… – Пучков юродиво, плаксиво заканючил: – Денежками с дядей Димой отказался поделиться… Себе все, жадина, забрал. До центика.

Землероева ошарашенно смотрела на Пучкова. Но надо было что-то говорить. Поскольку Дима, судя по всему, вполне способен выполнить угрозу и отправиться в прокуратуру. И замаячат на горизонте Евдокии Землероевой – суд, позор и Колыма. Посылки от мамы с пряниками и теплыми носками. Ведь о том, что Евдокия заказала только кражу, не упоминалось. Ни в телефоне, ни на страничках блокнота. Все это как раз убеждало в обратном, не в пользу сыщицы.

А вдруг и Шляхтич в отказ пойдет?! Ведь доказательств того, что заказали не убийство, нет никаких!! А у Камиллы, как у персоны, осененной миллиардным состоянием, – переговоры, сделки, имидж… Она не может привязать себя к истории с заказом на ликвидацию – выпутывайтесь сами, раз такие неумехи.

Но что же теперь делать?!

Хотя бы говорить. Под микрофон, но честно. С полной искренностью интонаций. Пучков известный скандалист, уйти он не позволит, начнет орать и возмущаться при свидетелях.

– Дима, ты придурок, и я сейчас уйду! Остаюсь только потому, что нужно разобраться. Клянусь, ни о каком убийстве знать не знаю!! – Евдокия истово приложила ладони к пищеводу. – Тебя разводят, меня подставляют! Я что, похожа на дуру?! Ты ведь знаешь о моих знакомствах, я бы к мальчику из Интернета в жизни бы не обратилась!

– Угу, угу, – глумливо закивал Пучков. – Давай, давай. Пугай меня своими связями, урками пугай… Только я, знаешь ли, уже пуганый, мадемуазель.

Господи!! Да что же он все выворачивает-то!

Подсознание подсказало ответ: «Опыт, детка Дуся, опыт. Куда тебе против этого паршивца. Он на интригах пёсью свору съел».

Дуся снова, под влиянием страха, поменяла планы: пора рвать когти. Иначе что-нибудь еще сболтну.

Заметив движение корпуса визави, Пучков повелительно остановил:

– Сядь. Есть возможность решить все полюбовно. Ты мне нравишься, Евдокия…

– Губу закатай!

– Я не в этом смысле, душечка, но надеюсь, не обидел. Хотя… – Пучков прищурился на Дусины прелести. – Но нет. Мы деловые люди. Итак, слушай…

Ладно. Уходить уже в принципе бессмысленно и бесполезно. Лишь на скандал нарвешься. А Пучков может что-то лишнее ляпнуть.

Информации не хватает – катастрофически!

Да и мадам Камилла женщина богатая… И бодигарды у нее не хилые ребята. С разжиревшим «плевком в штанах» свет господином Димой управятся вполне.

Если, конечно, мадам проявит понимание к проблеме.

Так что послушаем.

– Я предлагаю порешать все полюбовно. Вы с Паршиным хорошие ребята. Хотя вас бес попутал…

Договорить Пучкову не позволил звонок по телефону. Дима, изогнувшись толстым брюхом, достал мобильник из портков. Прищурился на дисплей и пробормотал:

– Пардон. Не уходи. Мне необходимо ответить.

Шантажист встал из-за стола и отошел немного. Евдокия расслышала только «Алло, внимательно». Дима больше слушал, отвечал односложно. Стоял, перегораживая сыщице выход из кафе.

Евдокия суматошно размышляла: «Звонить Паршину и предупреждать, что мы нарвались?!»

Нельзя. Ворвется шеф и так с Димой потолкует, что без врачей не обойтись.

И по большому счету Евдокию больше интересовал вопрос: «Кто нас подставил?»

Если ребята СВК – понятно. Решили наказать двух детективов за ретивость.

Но проще было бы забыть о сыщиках. Дима говорил, что некто показал ему блокнот и контактный телефон, значит, Синдикату пришлось идти на личный контакт и засветить одного из своих.

Зачем такие заморочки? Душегубы решили круто выступить для острастки прочим? Мол, посмотрите, недоумки, что бывает с теми, кто гавкает на умных-тертых профи.

Но быстро-то как! Быстро! После контакта прошло не более пятнадцати часов, а они уже расклад установили, вошли в контакт с Пучком, настропалили его…

Откуда у СВК информация?!

И в этом месте, следуя регламенту, на первый план выплывает броненосец «Камилла Шляхтич». В пуленепробиваемой вуальке. Если она, следуя каким-то личным интересам, вписала сыщиков в регламент, щедро проплатила их неумное участие, а сама какую-то интригу повела… То все. Кранты.

За стол вернулся Дима:

– Итак. Продолжим. – Отхлебнул вина и заговорил, явно работая под запись и не особенно это скрывая: – Вот знаешь, Евдокия, никак не могу решить… Портить молодой девочке жизнь или пожалеть? Идти в полицию или дать тебе и Паршину второй шанс…

– Дима, я могу элементарно доказать, что никакого убийства не заказывала.

Пучков изобразил, что не слышит, и продолжил:

– Но есть и другой вариант. Выложить твою историю в Сеть… пусть люди поглядят, какие сыщики работают с их секретами…

«Пипец. Угробит, сволочь, репутацию на веки вечные! Как потом ни объясняйся, ни отписывайся, запашок останется».

Евдокия нажала грудью на стол и, вытягивая шею, прошипела:

– Дима, алло… Ты меня слышишь? Ты говоришь ерунду. Где твой хитрый интернетный мальчик, пусть он идет сюда и скажет мне всю эту чушь в глаза.

– А мальчик, Дуся, умный, – довольно осклабился Пучков. – Он денежки схавал, меня предупредил и в родные пенаты отчалил. Ему связываться с прокуратурой нет резона. Заработал по случаю и очень довольный свалил с бабосами. Доказательства, – Димон вновь похлопал по нагрудному карману, – все у меня. Договариваться, Землероева, ты будешь со мной. Или – не договариваться…

Пучков неожиданно поперхнулся. Закашлялся, срывая с шеи миланский галстук. Налился свекольным цветом, немного даже в синеву пошел…

Дуся растерялась, собралась позвать официанта и попросить стакан воды для поперхнувшегося гостя. Но Дима, дико выпучив глаза на Евдокию, прохрипел:

– Ты че… сука… мне в бокал добавила?!.. Отрави-и-ила…

То были последние предсмертные слова притчи во языцех Дмитрия Георгиевича. Голова его с громким стуком опустилась лбом на стол. Вытянутая рука поскребла скрюченными пальцами скатерть, от движения ткани упал бокал на длинной тонкой ножке и пролилось вино…

Дуся потрясенно смотрела на багровое лицо с распахнутыми синими губами и остекленевшими глазами.

Рядом завизжала женщина.

Землероева ошарашенно повернула голову налево: за соседним столиком, указывая на Пучкова пальцем правой руки, а левой теребя рукав приятеля, вопила рыжая дамочка:

– Ой! Ой! Смотри!! Врача, врача, скорее!! Здесь человеку плохо! – и адресно для Евдокии: – А вы чего сидите, девушка?!

Сыщица приняла вопрос как команду к действию. Включился главный атавистический рефлекс Евдокии Землероевой – пошли работать ноги.

Дуся цапнула сумочку, схватила шубу и бежать-бежать!! Опытная сыщица мгновенно просчитала варианты: она попалась в отлично подготовленную западню. Если сейчас сдаваться приехавшему наряду полиции, то можно нарваться на еще какую-нибудь пакость.

К примеру, в кармане шубы могут обнаружить пустую ампулу со следами яда. Через переплетение реек и плюща подкинуть что-то в карман одежды, висевшей за спиной на стуле, – плевая задача!

А времени проверить все карманы – нет. Да и ампулу могли запросто и незаметно закатить под стол. Не ползать же теперь там на карачках на виду у всего ресторана!

Черти подготовились на совесть, из ловушки нужно только удирать.

И Дуся стартовала. По пути чуть не сшибла растерявшегося официанта, распихала по сторонам входящую в кафе компанию!

На ходу пропихивала руки в рукава. Мешавшую сумку зажала зубами.

Когда Паршин увидел выскочившую на крыльцо Землероеву с сумочкой в зубах, то сразу же рванул машину с места!

Стоявший половиной колес на обледеневшей обочине джип развернуло поперек движения… В бок внедорожника врезался несущийся на всех парах грузовичок «газель»!

Олег видел только Дусю. Смотрел на нее и увернуться от летящего грузовика никак не успевал, а скорее всего, он его вообще не заметил. Паршин видел только Дусю.

Евдокия тоже смотрела на патрона. И закричала за мгновение до того, как раздался жуткий грохот столкновения. Олег не был пристегнут. Дуся увидела, как на ветровом стекле, в которое ударилась голова командира, появились окровавленные паутинные трещины.

На проезжей части творилось черт-те что. Автомобилисты пытались увернуться от столкнувшихся машин, скрип тормозов и рев клаксонов рвали нервы…

У Дуси подогнулись ноги. Она плавно опустилась в сугроб и, распахнув глаза, разинув в немом крике рот, смотрела на машину Паршина, к которой уже сбегались свидетели ДТП.

Совсем рядом с Землероевой тихонько и восторженно матерился выбежавший из «Уютного дворика» официант. Он ринулся за удиравшей гостьей, но, превратившись в полноценного зеваку, таращился на ДТП, произошедшее на его глазах.

Евдокия кое-как поднялась. И поплелась к мешанине из автомобилей.

Увидела, что какой-то мужчина, предупреждая всех «я врач, я медик», ощупывает Паршина и сообщает: «Парень жив!»

Не доходя до высоченного сугроба на обочине, Евдокия развернула шарнирные ноги в противоположную сторону и поплелась вдоль проспекта.

«Я ему ничем не помогу… – думала заторможенно. – Если я сейчас не начну работать, Олега вскоре перевезут из нормальной палаты интенсивной терапии или, не дай бог, реанимации в тюремную больничку… Надо работать, работать!! На нас повесят обвинение в подготовке заказного убийства… Меня засадят конкретно за убийство Димы!!»

Дуся перешла дорогу, на проходящей перпендикулярно улице запрыгнула в переполненный троллейбус.

Когда напирающие сзади пассажиры пропихнули сыщицу от двери в салон, в ее кармане запиликал телефон. Дуся заторможенно достала светящийся дисплеем мобильник. Долго пыталась понять буквы. Когда те наконец сложились в понятные символы, прочла имя вызывающего абонента: Камилла Шляхтич. Немного поморгала.

Удивление помогло чуть-чуть восстановить сознание. «Камилла?.. Ей уже сообщили, что я удрала?..»

– Да, – сказала Дуся в трубку голосом лишенным всяческих эмоций. Эмоции она последовательно распылила в кафе, на улице, желание орать и возмущаться пока не прорывалось.

Да и орать в толпе не очень-то удобно. Обвинять миллиардершу пришлось бы в подстроенном убийстве.

– Здравствуйте, Евдокия, – воспитанно приступила хитро навороченная тетенька. – Вчера я составила ваш гороскоп и выслала его на ваш электронный адрес. – Тетенька заткнулась на мгновение, видимо, ожидая благодарности. Не получив, продолжила: – Утром я составила более детальный гороскоп на ближайшие дни. Так вот. Сегодня вам категорически нельзя проявлять активности! Предупреждаю…

Слушая Камиллу, Евдокия подняла голову вверх, полюбовалась потолком троллейбуса и чуть не заржала. Не зашлась в приступе истерического хохота!

Она предупреждает. Кикимора болотная! Астролог долбаный!!! Что ж ты раньше-то не сподобилась?!.. Ведь поздно уже, поздно!!

Но говорить все это, находясь в толпе, Евдокия, разумеется, не стала.

Троллейбус начал притормаживать. Дуся протиснулась в толпе. Добралась до подножки и выпрыгнула на скользкий асфальт остановки.

Зашла за прозрачную стену коробки с лавочкой внутри.

А Шляхтич все еще рапортовала, хвасталась умением прогнозы составлять. Евдокия перебила:

– Камилла, вы нас подставили. Паршин разбился. Меня ищут, будут обвинять в убийстве…

– Не поняла… Уже?!! – то ли в восторге от собственной прозорливости, то ли в реальном беспокойстве воскликнула богачка.

– Уже, уже… – набираясь ярости, подтвердила Землероева. – И если это вы все подстроили… то… я вас…

– Тихо! – прикрикнула Шляхтич. – Тихо! Что произошло?!

– Паршина скоро доставят в больницу. ДТП произошло… – Евдокия, чувствуя, как от перевозбуждения и бешенства начинает вибрировать голос, назвала проспект, на котором столкнулись машины. Вкратце обрисовала, как сыщикам удалось выманить киллеров на встречу, осветила происшествие с Пучковым. – Вашими молитвами, мадам, мы крупно влипли.

Шляхтич молчала. Думала.

У Евдокии голова кружилась. Но она делилась мыслями:

– Подумайте над ситуаций как следует. Пробейте своих, может быть, протекло откуда-то с вашей стороны, – втолковывала детально. – Сейчас для всех нас главное – жизнь и свобода Паршина. – И, добавив звона в голос, выкрикнула: – Вы меня поняли?! Главное – Олег!!

– Да. – Миллиардерша не отреагировала на давление и вопли. Понимала, что вляпалась заодно с сыщиками, и кое-какие нюансы пропускала мимо ушей, лодку не раскачивала. Молоденькая сыщица с подпаленной задницей на нервах, а напомнить, кто есть ху, можно будет и позднее. – Что вы предпримете?

– Лягу на дно. Вам перезвоню сама, так как телефон придется отключить.

– Это правильно, – задумчиво одобрила клиентка. – И вообще… сегодня вам лучше не показываться на улице еще раз. Сегодня и сосулькой с крыши может зашибить. Такой вот день, Евдокия. Не ваш – категорически.

– Спасибо за заботу. У меня есть просьба. Приложите максимум усилий и влияния, – за скобками стоял намек о деньгах, – и держите руку на пульсе расследования гибели Пучкова. У вас есть необходимые связи? Или мне свои подключать?

– Нет. Я все решу. Вопрос с адвокатом для вас – тоже. Моя служба безопасности не деревянными ложками кисель хлебает, они у меня – со связями.

– Я так и думала. Но хочу напомнить: все случившееся может быть ударом по вам. Мы с Олегом так – стрельба по воробьям и рикошет. Вся история конкретно с вас началась.

– Я понимаю. И тоже буду осторожна. Удачи, Евдокия.

Сыщица распрощалась с заказчицей и некоторое время, по свежим впечатлениям, пыталась понять, насколько правдива с ней Камилла. Можно ли ей доверять?

Придется. У Шляхтич деньги и влияние. Она должна быть кровно заинтересована.

Но, отходя от остановки по направлению к банкомату возле офиса Сбербанка, Дуся продолжала спорить с интуицией. Девушка никак не могла понять, как у Синдиката получилось так быстро разгадать ловушку, расставленную сыщиками?!

По всему выходило, что никак. Но реакция была практически мгновенной, удар ошеломительным, стремительным и безошибочным! Интригу разработали столь быстро, что никаких сомнений нет – информацию по разработке СВК кто-то «подсветил». Преподнес на блюдечке с каемочкой. Траурной, если вспомнить покойного Димона.

Господи, да кто же это все замутил-то?!

СВК информирует кто-то из окружения Камиллы? Или все закрутилось с подачи самой миллиардерши?!

Тогда придется проявлять активность, напрягать своих друзей…

Но кого? Кто может здесь помочь?!

Павлов? Миронов? Славный отставной шпион Шаповалов или полковник Генштаба Котов…

Должников у сыщиков хватало. Многих и просить не надо, стоит только всхлипнуть: «Вляпалась», и друзья придут на помощь.

Но вот надо ли привлекать кого-то еще раз в деле уже замешана единственная наследница состояния Эдуарда Романовича?.. Ежели мадам Шляхтич не лукавит, то с ее деньжищами и кровной заинтересованностью можно брать прокуратуру приступом.

Можно. Но только в том случае, если Шляхтич не лукавит. И в решающий момент не пойдет на попятный. Доказательство существования Синдиката, исполнившего убийство ее отца, Камилла уже получила. Что, если она вообще и не собиралась привлекать к личным проблемам государственные структуры и предпочтет разобраться с убийцами собственными силами?

Как тут понять?!

Евдокия подошла к банкомату и сняла оглушительную сумму наличности, что не бывает лишней для человека в бегах. Пройдя перпендикулярно автостраде пару кварталов пешком, села в маршрутку, направлявшуюся к трем вокзалам.

Где лечь на дно, она уже решила. Скрываться у родни, друзей – рискованно, не нужно. Отели тоже отпадают. Но зачем изобретать велосипед, если позавчера Евдокия уже сняла квартиру в брежневке?

О квартире знают только Павлов и Паршин. Следователь подругу не сдаст (пока не разберется и не убедится, что она не убивала Пучкова). Евдокия ехала к серому кирпичному дому и размышляла, размышляла, размышляла… Кусала губы, морщилась. Поминутно, начиная с высадки в сугроб неподалеку от «Уютного дворика», восстанавливала цепь событий. Отметала мысль, что у немолодого шантажиста случился тривиальный сердечный приступ.

И получалось: ситуация в кафе выглядела нелогичной, шаткой. Убийцы из СВК не могли все рассчитать до тонкостей.

Если предположить почти наверняка, что яд Пучкову добавили в вино, то как? Как рассчитали время его смерти?!

Момент надо было выбрать, незаметно добавить яд. Но если б Евдокия задержалась и яд начал действовать до ее появления в «Уютном дворике»?

Того, что обнаружат в кармане мертвого Димы, на серьезные обвинения против сыщицы не хватит. Контактный телефон не хранит намеков на заказ убийства, два имени в блокноте – тоже чушь собачья. Все было выстроено на прямом контакте Дуси и Пучка, на разговоре, оставшемся в диктофоне, где Пучков сыпал обвинениями и рассказывал, как дело обстоит!

Да, все построено на этом. Посетители кафе и официанты могут засвидетельствовать: девушка и отравленный мужик сидели вместе. Мужик отвлекся на звонок, отошел, девчонка могла яд в вино добавить…

А камер наблюдения в кафе нет наверняка. Во-первых, они там бесполезны: система кабинетная, посетители сидят приватно, увитые плющом. А во-вторых, киллеры, конечно же, не могли назначить операцию в помещении, где каждый жест проглядывается!

В противном случае камеры могли б запечатлеть реального убийцу.

Дуся сосредоточилась. Вообразила помещение кафе, вспомнила, как рыскала глазами, выбирая столик и надеясь увидеть чью-то руку, вскинутую для приветствия…

Зал вытянутый и большой. Каждого из сидящих за перегородками – не разглядеть, впереди по курсу барная стойка в форме буквы «Г». За длинной «палочкой» сидят мужчина и девушка… короткая рейка почти закрыта кабинетами… Бармен стаканы полирует…

Евдокия садится. Ждет…

Вот! Ее заставили ждать. И тогда сыщица очень удивилась: пригласили срочно, но сами где-то прохлаждаются.

Теперь же многое становилось понятным. Яд в вино Пучкова добавили конкретно в эти самые минуты. Операция вступила в решающую фазу, как только Евдокия Землероева показалась на подступах к кафе.

Димону что-то наплели, уговорили не сразу объявляться. Потом немного отвлекли. Накапали в бокал отравы и дали команду: «Иди, родимый, представляйся».

Через пару минут Пучкова снова отвлекли телефонным звонком и попросили отойти от сыщицы подальше, дабы не подслушала… Дуся в тот момент наедине с бокалом оставалась.

Скорее всего, так оно и было. Ловко, очень ловко.

Но многое все еще не ясно. И прежде всего: рядом с отравленным Пучковым свидетели не должны были видеть кого-то еще, кроме подозреваемой сыщицы!

То есть… официант?.. Бармен?..

Нет. Вряд ли. Слишком явно. Евдокия не напрасно получила прозвище Волчица, да и знакомых в определенных сферах у нее достаточно: настаивая на непредвзятом следствии, Дуся прежде всего попросила б сделать акцент на человеке, доставившем бокал с вином до Димы.

Так что остаются посетители. Но пока от заинтересовавшейся расследованием Камиллы не пришли хоть какие-то первые сведения, размышлять о посетителях бесполезно. Умозрительно прикидывать можно до бесконечности: пришел ли Пучков один, сидел ли рядом с Димой кто-то еще, приближался ли к нему, отвлекал, разговаривал, крутился?.. Может получиться так, что Дима полтора часа сидел в кафе и, прежде чем вино заказывать, уже два литра пива выдул и трижды сбегал в туалет!

Придется ждать. Пока же… вспоминать, мозгой шурупить. СВК разработал тонкую многоходовую интригу, а в подобных операциях всегда есть фактор дурака. Чем хитрее операция, тем больше в ней риска. Гениальность – в простоте. Не в тонкости. Где тонко, там и рвется.

Итак. Начнем искать прорехи. Пальцем небо ковырять, авось оно прорвется.

В процессе размышлений Евдокия доехала до привокзальной площади. Там, зная, что беглецу помимо денег требуются средства связи, купила у вокзального «жучка» несколько телефонов с активными сим-картами. Потом переписала в блокнот все личные контакты со своего мобильника. И только после этого разобрала телефон на составляющие.

До момента, пока «убийцу» господина Пучкова начнут устанавливать по сотовому телефону, еще есть достаточно времени, но Евдокия предпочла исчезнуть из соты в непосредственной близости от трех вокзалов. Пусть роют землю отсюда. Проверяют вокзальные камеры наблюдения, пробивают электрички и поезда дальнего следования.

Евдокии была необходима фора для размышлений, сбора информации и продолжения расследования.

Дуся нырнула в переход. В укромном уголке сняла шубейку, вывернула ее подкладкой наружу, по-бабьи повязала на голову шейный платок. Вышла наверх из перехода. При первой же возможности купила изумительно дешевый пуховик и вязаную шапку-ушанку.

Топала до брежневки и думала: «Наиболее тонким местом операции было вот что: Пучков умирает, а я улучаю момент и вытаскиваю из его кармана улики – блокнот, авторучку и контактный телефон «хитрого интернетного мальчика». При известной ловкости исхитряюсь обшарить все карманы, стащить еще и диктофон Димона… А на этом – все, товарищи. Приехали. Доказательств больше нет».

Придя к пониманию – нащупала я, нашла уязвимое место! – Евдокия остановилась посреди улицы, подняла голову вверх и, чувствуя, как на разгоряченное лицо падают и сразу тают легкие снежинки, улыбнулась низкому северному небу: нашла!!

В кафе должен был находиться свидетель. Не простой человек, а подстраховщик. Возможно, не один: работала целая группа.

Но группа – растворилась. Исчез тот, кто отвлекал Пучкова, и тот, кто яд в бокал добавил. Вероятно, эти кто-то ушли сразу после выполнения задачи. Но некто должен был остаться и проследить, чтоб сыщица не сорвалась с крючка и не обшарила карманы!

И кажется, Евдокия вычислила подстраховщика. К человеку, что начал задыхаться и упал лицом на стол, привлекла внимание рыжая женщина, заоравшая первой.

Она и ее кавалер пришли буквально вместе с Евдокией. Задержались у гардеробной, пока сдавали верхнюю одежду, сыщица же прошла в зал прямо в шубке и успела сесть.

Рыжая женщина с напарником заняли столик через проход от Евдокии. Общение Пучкова и Дуси проходило практически на их глазах: конкретно эта пара и есть лучшие, основные свидетели.

«Но как-то грубо все, – слегка поморщилась Евдокия. – Нарочито, на поверхности. Группировке пришлось засветить слишком многих синдикатчиков, а овчинка выделки не стоит. Здесь Паршин прав: им было проще забыть о двух ретивых сыщиках, но они… вывели на дело целую группу?.. Свидетели же должны быть реальными, с паспортными данными, внесенными следователем в протокол. Ведь не могло же быть такого, чтоб эту филигранную операцию провернул гениальный одиночка!!»

Или – может? И это у самой сыщицы таланта не хватает представить, как все это возможно проделать, используя ограниченное число людей или даже в одиночестве.

Евдокия поудобней перехватила магазинные пакеты с провиантом (затариться пришлось прилично, ведь не известно, сколько придется отсиживаться рядом с пустым холодильником) и пошла вперед. Попыталась представить, получалось ли в принципе провернуть эту комбинацию без чьей-то помощи и подстраховки.

…Уже поднявшись на третий этаж и пройдя с пакетами на кухню, постановила: нет. Каким бы гениальным ни был киллер, помощник ему требовался. Свидетель-подстраховщик там необходим! Иначе, окажись у Дуси нервы из титана, она бы встала, загородила Пучкова и, пользуясь тем, что с боков ее прикрывает решетка, обшарила карманы.

Но ей не дали даже качественно поразмыслить. Рядом, указывая на Пучкова пальцем, завопила рыженькая тетка.

Евдокия сняла ушанку с головы, села на табурет и нашла в сумочке наименее поцарапанный мобильный телефон. Сверяясь c блокнотом, набрала номер Шляхтич:

– Камилла, это Евдокия. Есть просьба.

– Да, слушаю.

– К «Уютному дворику» надо направить человека. Там работает следственная бригада, но свидетелей уже могли опросить и распустить. А мне необходимы паспортные данные рыжей женщины, сидевшей рядом со мной и Пучковым через проход. На женщине зеленый пуловер. За ней хорошо бы проследить… Нет! Не нужно. Если она та, о ком я подумала, то она – профессионал. Засветитесь, а ее наверняка подстрахуют свои. Проводят. Так что – только данные. Они должны быть не липовыми. Свидетелям, сообщившим о себе ложные сведения, не доверяют. Так что раздобудьте только ее данные, они есть в протоколе.

– Она… убийца? – осторожно поинтересовалась Шляхтич.

– Нет. Женщина и ее спутник пришли после моего прихода и оставались в поле зрения.

Евдокия на мгновение задумалась. Рыжеволосая слишком уж выпячивалась… И посему получается… ее могли использовать – втемную! Предположим, спутник привлек ее внимание к человеку, рухнувшему в стол лицом… Женщина, как и ожидалось, повела себя в соответствии с традициями: взвизгнула, заохала…

Черт!

– Камилла, мне – кровь из носу! – нужны данные и ее кавалера.

Женщина красивая, молодая, ее мог пригласить в кафе случайный человек. Попросту ногу отдавил в троллейбусе и завязал знакомство: «Простите, извините, я компенсирую отдавленную мозоль обедом в ресторане».

– Камилла, кто-то из этих двоих участник шоу! – разгорячилась Евдокия. – Отправляйте людей в кафе! Быстрее!!

– Сотрудники моей службы безопасности уже там, – скупо отчиталась Шляхтич. – Наш разговор слушает начальник этой службы, он уже отдает необходимые распоряжения.

– Это хорошо… – пробормотала Дуся. – Как Олег? У вас есть информация?

– Да. Олег жив, его доставили в больницу, но пока конкретных сведений нам не поступало. – Шляхтич запнулась и выговорила совсем тихо, без начальственных ноток: – Вы там держитесь, Дуся. За Олега не беспокойтесь, я сделаю все, что в моих силах. И… простите. Я не думала, что так получится.

– Принимается. Маме Олега ничего не сообщайте. Пока. Наладьте охрану его палаты. Как только узнаете что-то об Олеге, сообщите мне, пожалуйста.

Евдокия распрощалась с заказчицей, стиснула телефон в горячей ладони и левой рукой начала расстегивать тугую змейку нового пуховика… Высокий ворот ее удушал!

Нет, что-то здесь не так. Рассчитывать на то, что первая же тетка с отдавленной ногой согласится пообедать, дичь несусветная. Здесь риск, расчет на тонкого.

Или почти за каждым столиком кафе сидели «отдавленные тетки» и «прицепившиеся на улице кавалеры».

Хорошо бы выяснить, как в прилегающем к кафе районе обстоит дело с уличными камерами наблюдения. Если их там минимальное количество, тогда есть вероятность, что в «Уютном дворике» собралось максимальное количество членов СВК. Синдикат признал двух сыщиков кровниками и исполнил вендетту всем составом.

Но это бред, бред, бред!!! Сыщики только-только приступили к расследованию, как по ним, считай, мгновенно нанесли удар неадекватной силы!! Киллеры создали ситуацию из ничего! Раздули пожар на пустом месте, когда его можно было элементарно и бесследно притушить!

Евдокия сняла пуховик и ботинки, разбросала по полкам холодильника продукты и в обшарпанной, видавшей виды турке сварила крепчайший сладкий кофе.

Застыла с чашкой перед кухонным окном. Все, что произошло сегодня днем, казалось ей невероятным. В убийстве Пучкова чувствовалось второе дно. Но нащупать подводные камни у нее не получалось. Слишком мало данных, а голова отказывается думать, мешает беспокойство за Олега!

Саднила мысль: «Я правильно доверилась Камилле? Или надо было разобрать и контактный телефон на части?!»

Но эти страхи можно принимать как запоздалые: Евдокия уже позвонила из этого дома. Чем определила местоположение. А потом не стала вынимать блок питания из купленного на привокзальной площади аппарата, так как каждую минуту ждала звонка с известиями о напарнике. Дуся не могла, не могла остаться в такой момент без связи!

Думая о том, что, возможно, добровольно держит голову в пасти льва, Евдокия наблюдала за медленно темнеющей улицей.

* * *

Камилла позвонила через два часа. И сообщила:

– Олега держат в искусственной коме. У него ушиб головного мозга, кровоизлияние. Но есть надежда, что трепанации удастся избежать. Врачи делают для этого все возможное.

– Самочувствием Олега интересуется кто-то еще?

– Нет. Пока все тихо. Его палату охраняют.

– Надеюсь, надеюсь, – пробормотала Дуся. – Что есть по рыжей и ее приятелю?

– Мы многое узнали, – ровно и спокойно констатировала миллиардерша.

– Вы все-таки за ними проследили?!

– Нет, – усмехнулась Камилла. – Когда поступил приказ на установление этих господ, следователи уже распустили свидетелей. Моя служба нашла их позже и установила наблюдение за офисом, где они оба работают.

Евдокия так привыкла к теории «случайно отдавленной ноги», что даже удивилась:

– Они коллеги?

– Да. Пишите, я сообщаю данные…

Марина Дмитриевна Хрусталева и Александр Иванович Сергеев работали в головном офисе одного из крупнейших сотовых операторов. Записывая их данные, Евдокия недоумевала: «Ключевое место, прикормленное… Неужто киллеры подставили человека, имеющего доступ к базе данных сотовой компании?!» Совсем невероятно. Или шла игра ва-банк и к операции привлекали тех, кто оказался под рукой, работал поблизости от «Дворика».

Но неадекватно это все, чрезмерно!

Сыщица быстро чиркала в блокноте авторучкой, внезапно Шляхтич прервала отчет:

– Евдокия, будет лучше, если за меня продолжит Евгений Тарасович Марычев. Начальник моей службы безопасности, он только что подошел с новой информацией…

– Подождите! – перебила Евдокия. Замялась. – Камилла… вы ему доверяете?

– Абсолютно. Евгений Тарасович мой крестный отец. Старшая дочь дяди Жени крестница моего папы.

– Я поняла, что вы почти родственники!! – Напряжение последних часов плохо действовало на Землероеву, она позволяла себе повышать голос, но ничего не могла поделать с нервами. Срывалась. Хорошо б не до истерик. – Простите, я еще раз повторю: вы ему полностью доверяете?!

– Да. Кроме меня и Евгения Тарасовича никто не знает в точности о том, что сейчас происходит. Только я и дядя Женя знаем об анонимном сообщении с информацией о гибели Эдуарда Романовича.

– Принимается. Я буду говорить с Евгением Тарасовичем.

Шеф безопасности приступил так, словно пару секунд назад не услышал недоверия:

– Здравствуйте, Евдокия. Я в свою очередь буду краток. У Хрусталевой и Сергеева вялотекущий служебный роман. Кто кому назначил свидание в «Уютном дворике», установить не удалось…

– Подождите, – перебила Дуся. – В нашем случае краткость – губительна. Спрошу. Откуда информация о романе? Вы следили за этими коллегами, кто-то из ваших людей появлялся в офисе компании и задавал вопросы?

Марычев сразу не ответил. Подумал.

– У одного из моих подчиненных в офисе компании есть свой контакт. Не близкий к фигурантам, но достаточный.

– То есть в офисе вы не светились?

– Нет. Я продолжаю, вы удовлетворены?

– Я более спокойна.

Слегка демонстративным ответом Евдокия устанавливала новый порядок отношений. Показывала, что отныне связь заказчик – исполнитель расторгнута: Шляхтич (с дядей Женей) и Евдокия Землероева – равные партнеры. Иначе начнешь лебезить и кланяться деньгам – перестанут принимать всерьез, на шею сядут, погонять начнут.

– Продолжу и дополню. Наш контакт – женщина. Она сообщила, что после возвращения в офис Хрусталева и Сергеев рассказали коллегам о том, что стали главными свидетелями подозрительной смерти, предположительно – убийства. Разговоров было много. Мы попросили контакт о содействии практически в момент возвращения фигурантов по месту работы. Она постаралась установить, кто конкретно являлся инициатором обеда в том кафе, но ничего не получилось. Хрусталева делает вид, будто Сергеев ее добивается. Сергеев убежден в обратном. Кто здесь лукавит – не понятно.

– Жаль. Установить, кто из фигурантов шикует не по средствам, удалось?

– Не слишком, – сухо рапортовал охранный шеф. – У Хрусталевой, по слухам, есть еще один любовник. Состоятельный, так как дамочка шустрая. Сергеев высокооплачиваемый юрист и, по предварительным прикидкам, укладывается в рамки.

– Почему «вялотекущие» любовники встретились в «Уютном дворике»? Кафе расположено поблизости от работы?

– Нет. Обычно сотрудники обедают в кафе их офиса. Но Хрусталева сегодня ходила записываться к стоматологу неподалеку от кафе, любовники там и встретились.

– Значит, начинаем с Хрусталевой, – вынесла вердикт сыщица. – К врачам записываются по телефону. Выбор дантиста в нужном районе сделала она.

– Пожалуй, – согласился Евгений Тарасович. – Но Хрусталева говорила, что дантиста ей посоветовал Сергеев.

– Неубедительно. Советы можно раздавать годами, выбор дня визита – целиком на Хрусталевой.

– Согласен. За этой женщиной уже приглядывают.

– Осторожно?

– Можно попросить вас, Евдокия, больше не задавать подобных вопросов?

– Договорились.

– Мне бы хотелось с вами встретиться.

– Зачем? Пока меня вполне устраивает связь по телефону.

– А меня не устраивает половинчатость информации, – пригвоздил шеф секьюрити. – И в частности, вопрос: почему вы сосредоточили наше внимание на этих двух свидетелях?

Евдокия вредничать не стала. Детально поделилась размышлениями. Сказала, что в кафе должен был остаться свидетель-подстраховщик, для роли которого наиболее подходили мужчина и женщина, что вошли в кафе вслед за ней. И эта женщина стремительно и верно отреагировала на «неполадки» за соседним столиком.

– Толково, – похвалил Землероеву, по всему видать, очень непростой дяденька Тарас. – Более плотно работать будем по Марине.

– А что, если я предложу вам, Евгений Тарасович, нанести сегодня визит Хрусталевой? Может быть, получится отработать дамочку по горячим следам? Времени на экивоки нет.

Крестный Шляхтич выдержал задумчивую паузу, сказал:

– Не лишено. Но все зависит от того, удастся ли поговорить с ней без свидетелей.

– Вы уже выяснили, с кем живет Хрусталева?

– Да. У нее есть сын Игнат, но он остался с ее матерью во Владимире. В Москве Хрусталева живет одна. Год назад приобрела двухкомнатную квартиру на проспекте Вернадского.

– В ипотеку?

– Нет. Коллегам хвасталась, что подарил любовник.

– В офисах добропорядочных компаний таким не хвастают, – пробормотала Евдокия. – Такими фактами отводят подозрения об использовании служебной информации в корыстных целях.

– Пожалуй. Итак, Евдокия… вы согласны встретиться со мной?

– Куда я теперь денусь, – вздохнула Дуся и подумала: «На разговоре с Хрусталевой мне надо обязательно присутствовать. Как говорится, доверяй, но проверяй». – Евгений Тарасович, вы попросили меня не делать глупых комментариев, но я все-таки спрошу. Вы сможете обеспечить на сегодняшний вечер одиночество для Хрусталевой? Отсечь от нее возможные контакты.

На вопрос начальник охраны не ответил. С показательной задумчивостью цокнув языком, он произнес:

– Скажите, куда прислать за вами машину.

– Спасибо, но нет. Я доберусь сама. Называйте место встречи, район проспекта Вернадского я знаю хорошо.

Час пик. Метро. Давка. Толкотня. Если бы на автоледи Землероевой были не крючки, а пуговицы, то их вырвали бы с мясом все до одной. Евдокия от давки отвыкла, поскольку имела возможность избегать накала транспортного апокалипсиса. Предпочитала паузу выдерживать, начало и конец ненормированного рабочего дня подстраивала под режим «час пик».

Вышла она из метро, как из парной. Застегнулась уже под порывами ледяного ветра. Огляделась и пошла вдоль проспекта Вернадского в направлении движения автомобильного потока. Остыть, а тем более замерзнуть не успела: метров через триста ее догнал представительский «мерседес». Отъехало вниз заднее пассажирское стекло с приличной тонировкой, в прорехе показалось мужское лицо с квадратной челюстью. Человек, окликнувший Землероеву, имел благородную внешность состарившегося генерала. (Из кино, а не из жизни.)

– Евдокия? – вопросительно подняв брови, поинтересовался «генерал».

– Евгений Тарасович?

Дверца открылась во всю ширь, Марычев подвинулся, освобождая Дусе место.

– Хоть обстоятельства и против нас, но все же рад знакомству. – Тарасович заговорил воспитанно, первым: по рангу, возрасту и полу. – Вы произвели на Камиллу впечатление.

Евдокия покосилась на квадратный, дивно выбритый подбородок и подумала: «Какой бы комплимент в ответ произвести?..» Но мысль отказывалась появляться, и Дуся лишь кивнула:

– Здравствуйте. Какие-нибудь новости есть?

– Сейчас узнаем.

«Мерседес» проехал еще немного, свернул во двор дома постройки восьмидесятых годов. Остановился. Возле передней пассажирской дверцы тут же нарисовался невысокий парень с завязанными у кадыка тесемками ушанки, экипированный словно покоритель Северного полюса.

Запрыгнув в салон «мерседеса», парень скинул меховые рукавицы и, перекрутившись, развернулся к шефу:

– Хрусталева в адресе. Отпросилась с работы пораньше – типа перенервничала, голова болит. На завтра взяла отгул. Судя по покупкам в магазине – собирается напиться. Литр виски, плюс бутылка французского шампанского для разгона.

– Солидно, – покачал головой Тарасович. – Давно пришла?

– Тридцать пять минут назад. Сразу же заказала пиццу. – Парень выразительно поглядел на шефа. – Мы разносчика только что тормознули… Пицца остывает, шеф.

– Не успеет, – объявил Марычев и поглядел на Землероеву: – Выходим или план предварительных мероприятий набросаем?

– Выходим, пицца ждать не может. Хрусталева может позвонить в кафе и поскандалить: где ее еда? План набросаем в лифте.

– Идти лучше пешком, Марина живет на третьем этаже, – усмехнулся «полярник». И удивленно покосился на начальника, мол, дядя Женя, чего здесь эта детка раскомандовалась?!

Но шеф и бровью не повел. Евдокия, так же не обратив внимания на пантомиму, подредактировала предложение:

– Тогда на лестнице. Марина нам нужна не вусмерть пьяная, а тепленькая.

Уже в подъезде Евдокия убедилась, что крестный Камиллы работает только с профессионалами. У конторки консьержки, убалтывая-развлекая пожилую тетушку, стоял привлекательный молодой человек, одетый с подтверждением статуса – дорого, достойно, чистенько. Увидев входящих, молодец расцвел улыбкой:

– О! Вот и начальство пожаловало.

Чего он там наплел консьержке – поди узнай (может быть, показал красную корочку какой-то серьезной организации), но команду с шефом во главе в дом пропустили беспрепятственно.

В компании «полярника» и молодца Землероева и Марычев обогнули выступ лифтовой шахты, дошли до лестницы. Там Евдокия чуть притормозила и, задержав начальника охраны, пропустила его парней вперед. В телефонном разговоре мадам Шляхтич предупредила сыщицу, что об истиной подоплеке происходящего информирован лишь ее крестный, и говорить в машине при шофере и «полярнике» оказалось неудобно.

– Евгений Тарасович, ваши подчиненные будут присутствовать при разговоре с Хрусталевой? Может быть, сразу обозначим рамки откровенности?

– Решим по ходу дела, – поглядывая в спины удаляющихся парней, сурово сказал их шеф. И добавил: – Сначала надо войти.

Евгений Тарасович быстро зашагал вверх.

У Евдокии оставалась масса вопросов, и прежде всего: что будет, если Хрусталева окажется непричастной к Синдикату? А Марычев, как могла предположить Дуся, хочет наказать убийц друга Эдуарда. Вгрызся он – всерьез.

Но если произошла ошибка? Если охранный шеф перестарается с давлением?

Будет откупаться. Чтобы заткнуть рот невиновной перепуганной (побитой) дамочке, Камилла денег не пожалеет. А парни у Тарасовича наверняка сплошь молчаливые да умные.

Дуся понимала, что ответ на мучавший ее вопрос лежит на поверхности, но все же, догнав начальника охраны, спросила:

– А если Хрусталева ни при чем?

Через перила тут же свесилась голова в ушанке.

– При чем, при чем, – весело отрапортовал «полярник» и продолжил уже распрямляясь, для вставшего рядом шефа: – По дороге до дома тетка проверялась. Видно было – вся на нервах.

– Проверялась профессионально? – догнала мужчин Землероева.

– Да куда там, – отмахнулся «полярник». – Шпионку «ноль-ноль-ноль» изображала.

На площадке между вторым и третьим этажом компанию поджидал еще один молодец в бейсболке с логотипом пиццерии и плоской коробкой в руках. Судя по приветственному кивку, разносчиком он не являлся, бейсболку и коробку перекупил у человека, доставившего пиццу.

Дуся, превратившаяся в слух, вбирающая в себя звуки вечернего дома, чувствовала себя странно. Инфернально, зыбко. Происходящее в подъезде, освещенном желтоватым светом лампочек, казалось сном. В какой-то из квартир плакал ребенок, в другой голосом спортивного комментатора вопил телевизор. Кажется, хоккейный матч транслировали…

Бред. Вокруг продолжается нормальная жизнь, а Евдокия Землероева готовится совершить преступление: проникнуть в квартиру, допрашивать, пугать…

На площадке третьего этажа Марычев остановился и серьезно поглядел на подчиненных. Разговорчивый «полярник» уточнил порядок действий:

– Работаем жестко? Или проводим частичный апгрейд объекта?

– Частичный. Далее по факту.

Подчиненных дядя Женя больше не инструктировал, а те уверенно расположились по номерам, и создавалось впечатление: проникновение на чужую территорию и «апгрейд» объекта были для его парней делом привычным и знакомым. Товарищ в бейсболке встал на коврик перед дверью Хрусталевой и изобразил простецки скучное лицо. Два прочих вжались в стены по бокам. Так, чтоб их не было видно даже через панорамный дверной глазок.

Тарасович и Евдокия остались на площадке возле лифта. Дуся, правда, дернулась поближе к месту основных событий, но была поймана за рукав шубейки и возвращена на место.

«Скучный» парень Тарасович нажал на кнопочку звонка.

Секунд через десять раздался звук отпираемой задвижки…

Коробка с пиццей через порог влетела первой. Дальше запорхнули трое: «разносчик», Костя и молодой мужчина приятной наружности.

В подъезде, если не считать легкого топотка, не раздалось ни звука. Марычев молча и неторопливо двинулся вперед. Землероева вышагивала вслед за ним.

Через раскрытую дверь они увидели лишь рыжую макушку, видневшуюся из-за могучих спин. Дуся обогнула «полярника»…

Хрусталеву фиксировал «разносчик». Зажимая ладонью рот и упираясь локтем в ключицу женщины, плющил ее о стену. Над его ладонью таращились безумно выпученные зеленые глаза Марины.

Сказать по правде, готовясь к встрече с Хрусталевой, Евдокия заготовила вступительные слова типа «Ну что, коза, поговорим?!». Но, встретившись глазами с рыжей, мгновенно передумала.

Вот ведь как бывает: к женщине ворвались в дом три незнакомца, зажали рот, до смерти напугали. Куда уж больше, кажется. Но когда Марина увидела появившуюся из-за мужских спин девушку, ее глаза выразили уже не испуг, а ужас. Полнокровный, ледяной, безоговорочный.

Хотя ей только что казалось: пугаться дальше – некуда.

– Дайте ей немного подышать, – проходя в квартиру и чуть поморщившись, походя бросила Землероева. – Марина Дмитриевна умная женщина и кричать не будет.

Евдокия сразу прошла в комнату. За ее спиной раздался звук шумного, прерывистого всхлипа. И тихий скрежет железной задвижки на двери.

Дуся огляделась.

Существенно напиться Хрусталева не успела. На невысоком столике перед телевизором стояла почти пустая бутылка шампанского, лежала горка мандариновых шкурок, ваза с фруктами стояла. На основную закуску предполагалась пицца, Марина уже и тарелку приготовила.

Землероева мазнула глазами по дорогой меблировке, хорошему телевизору, нашла взглядом несколько фотографий сынишки и матери Марины. На большом уютном диване ворохом игрушки: медведи, зайцы, непонятные зверушки с длинными носами и огромными ушами…

Обернулась. Костя и «разносчик» вталкивали в гостиную хозяйку в расхристанном халатике. Под розовым шелком мелькали прелести Марины, едва прикрытые короткой атласной ночнушкой: хозяйка собиралась напиться и рухнуть спать с уже умытым лицом.

Хрусталева упала на диван, не обращая внимания на заголившиеся бедра, вцепилась наманикюренными пальцами в край сиденья.

Евдокия молчала. Сверху вниз смотрела на побледневшее до зелени красивое лицо.

– Вы кто?! Вы что? – захрипела Хрусталева. – Что вам нужно?!!

– Правду, – негромко высказалась сыщица. – Только правду. Марина Дмитриевна, вы попали в очень нехорошую историю.

– Я ничего не понимаю!! – взвизгнула шпионка «ноль-ноль-ноль».

– Не надо, – покривилась Евдокия. – Не надо представлений. Будет больно. Неприятно и больно слушать ложь.

Евдокия видела, как парни дяди Жени перебросились недоуменными косыми взглядами. Мужики не понимали, почему их шеф отдал бразды беседы в руки непонятной девушки в короткой шубке. А сам молчит, поглядывает безразлично из-под насупленных бровей.

Но шеф охранников вел себя грамотно. Здесь – девичьи разборки. Хрусталева прищемила хвост Евдокии Землероевой. Девчонки виделись сегодня днем, и им не надо объясняться, чего откуда прилетело.

Только за Евдокией – право. Она его и предъявляет.

И пока ведет верную политику. Жмет без чрезмерных усилий, но с намеками, определяющими будущее Хрусталевой.

– Я не понимаю!! – снова взвизгнула мадам. – Вы… вы та, которая…

Хрусталева запнулась, не подобрав тактичного и безопасного определения для страшной гостьи.

И Евдокия мысль закончила:

– Я та, кого вашими трудами записали в подозреваемые в совершении убийства. Так?

Хрусталева кивнула. Потом тут же помотала головой. Поскольку вопрос был поставлен двояко: «да» означало – согласна, я потрудилась над вашим обвинением.

Марина пуще прежнего вытаращила глаза на Евдокию и пролепетала:

– Я ничего не понимаю…

– Повторы, – покривилась Землероева. – Не будем возвращаться к пройденному, Марина Дмитриевна. Зачем?.. Мы – деловые люди. Вы – преступили наши интересы…

– Но я только свидетельница! – горячо воскликнула мадам Хрусталева и прижала ладонь к полуголой груди. – Я лишь рассказала о том, что видела!!

– Во-о-от, – удовлетворенно протянула Евдокия. – О том, что вы рассказывали следователю, вы нам сейчас и поведаете.

Марина всхлипнула и проскулила:

– Господи, я ведь только зашла в кафе пообедать…

– …с Анатолием Ивановичем, – продолжила Дуся. – А прежде навестили стоматолога. Кстати, – сыщица задумчиво оглядела хозяйку квартиры, – правильно сделали. Прежде чем подстраивать гадости, надо о зубах подумать.

– Да какие гадости-то?! – разрыдавшись, воскликнула Хрусталева.

– Цыц! – впервые вступил в разговор один из мужчин, конкретно – Костя. – Тихо, шкура. Пока с тобой нормально говорят.

Марина испуганно закусила нижнюю губу. Исподлобья оглядела стоявших у двери в гостиную мужчин с многообещающими лицами.

Евдокия села в кресло напротив рыжей и подалась вперед, сцепив между коленок пальцы рук.

– Марина, что вы видели в кафе и что вы рассказали следователю?

Пока лихим помощникам Евгения Тарасовича не удалось ознакомиться непосредственно с бумажками и протоколами. Но Евдокия, упомянув любовника и стоматолога, уже дала понять: нам все известно, но мы хотим тебя послушать.

Хрусталева подобрала босые ноги, прикрыла их полами пеньюара и, поглядывая на жутких визитеров, пожала плечами.

– Да в принципе только то, что видела…

– Ты, – Дуся перешла на упрощенное обращение, – сказала, что видела, будто я добавила что-то в бокал с вином?

– Нет, нет!! – облегченно затрясла головой Марина. – Я сказала, что погибший мужчина отходил от стола и говорил по телефону, а вы в это время оставались одна!

– Тебя просили не врать о том, что видела?

– Да!

«Язык – враг людей и друг дьявола и женщин», – говорили латиняне. Не имея в виду пьяных русских женщин. Пьяных и до смерти испуганных. Шпионок «ноль-ноль-ноль».

Марина даже не сразу поняла, что прокололась. И Дусе пришлось уточнить:

– А кто тебя просил не врать?

– Ну-у-у… – Хрусталева заерзала глазами. – Следователь, разумеется.

– Ну надо же, какие чудеса случаются, – усмехнулась Евдокия. – Следователь прямым текстом попросил тебя не врать? – Дуся никак не ожидала, что Марина «потечет» так быстро!

– Ну-у-у… типа да.

Сыщица вздохнула, пробормотала: «Какая глупость» – и обернулась к Косте:

– Проверьте позже запись в протоколе, пожалуйста. Может, и вправду… манера у следователя такая: предупреждать свидетелей о враках, а не об ответственности за ложные показания.

Намекнув свидетельнице на широчайшие возможности компании гостей, Евдокия снова повернулась к Хрусталевой:

– Итак, Марина, мы уже поняли, что тебе была дана команда меньше врать, чтоб дальше не запутаться. Я правильно уяснила поставленную перед тобой задачу?

Хрусталева мелко-мелко трясла головой, вжатой в поднятые плечи. Бестолково продолжала роль безвинно пострадавшей и затравленно поглядывала на гостей.

– Тебе приказали быть в кафе. Да? Желательно не одной. Дали задание проследить, чтобы я не утащила улики из кармана мертвого мужчины, и вовремя поднять переполох. Так?

– Не так! – храбро пискнула Марина.

И Костя тут же шагнул в комнату. Демонстративно надел толстые меховые рукавицы, пожамкал пальцами. Подумал пару секунд и, поглядев на шефа, поинтересовался, мотнув головой на столик, где стояла непочатая бутылка виски:

– Может, заправиться для начала, а? Люблю работать под градусом. Бодрит, знаете ли.

Шеф не ответил. «Полярник» поглядел на Хрусталеву, которая испуганно таращилась на кулачищи в рукавицах, и, вытянув шею, сказал киношно-замогильное:

– Бу!

Марина отшатнулась, завалилась на диван и, подтянув к себе большого плюшевого мишку, закрылась им. Уткнулась в бежевый игрушечный бочок и разрыдалась.

Завывания лживой дамочки особенного впечатления не произвели. Константин подошел к рыжей, резко вырвал из ее рук медведя, замахнулся игрушкой…

– Не надо! – выкрикнула Евдокия. И добавила более тихо: – Подожди. Марина уже все поняла.

Дуся смотрела на липовую свидетельницу, та подсматривала за грозной «убийцей» через пальцы, которыми лицо закрыла…

Евдокия повернулась к Марычеву:

– Можно я поговорю наедине с Мариной? Вы ее пугаете.

Тарасович внимательно прищурился на молодую сыщицу, только что довольно ловко расколовшую подставного свидетеля. И кивком отправил подчиненных на выход.

Но прежде чем выйти из гостиной, Константин глумливо протянул:

– Ну что ж, девчонки… поболтайте. Но коли что – я тут, в прихожей. В рукавицах.

Едва за «полярником» закрылась межкомнатная дверь, Хрусталева, не разгибаясь, подскочила к столу, цапнула бутыль с шампанским и, плюхнувшись обратно на диван, жадно приложилась к горлышку.

Разумеется, облилась.

Евдокия поморщилась, но вырывать бутыль не стала. Дамочка, судя по всему, снимает стресс спиртным, а в чужой монастырь со своим уставом лучше не влезать.

Да и не повредит ей крохотная доза. Пройдет для снятия напряжения и смазки разговора.

Хрусталева отставила руку с зажатой бутылкой. Нагнув голову, исподлобья поглядела на сыщицу.

Дуся запоздало прикинула: «А ведь может и меня бутылкой садануть. Решительная тетенька, все остальное – представление в расчете на мужскую жалость». Но, не дернув бровью, предложила сыщица вполне миролюбиво:

– Поговорим, подруга? Мы же обе вляпались.

– Куда? – икнув, спросила рыжая.

– В дерьмо. И ты, как мне кажется, попала круче, чем я.

– Чего это?

Евдокия усмехнулась и откинулась на спинку кресла.

– Я наш разговор не записываю, – предупредила. – Хочешь, я представлю тебе расклад, как я его вижу?

– Валяй. – Хрусталева кивнула и в один глоток прикончила шампанское. В желудке рыжей плавала только пара мандаринов в пузырьках, но шибко опьяневшей она не выглядела. Адреналин способен отрезвить и после полулитра водки.

Евдокия тягуче поглядела на свидетельницу и приступила:

– Мне кажется, что было так. Жила-была Марина Хрусталева. Работала, карьеру делала, воспитывала сынишку Игната…

– Сына не трогай!! – подавшись вперед, рыкнула рыжая.

– Тихо! – в той же манере цыкнула Землероева. – Не то войдут приятные мужчины и помешают разговору. – Хрусталева, стиснув зубы, опять откинулась на спинку дивана и задышала тяжело. Дуся удовлетворенно кивнула. – Я продолжаю с прежнего: карьеру делала, воспитывала сына. Но вот однажды пришел к Марине хитрый дядя. И предложил непыльный приработок по основному телефонному профилю. Так? – Марина отвернулась. – И наша героиня – согласилась. Согласилась раз, другой и третий… Хитрый щедрый дядя зачастил к Марине и начал делать более соблазнительные предложения… Соблазнительные, но опасные… А Марина уже отказаться не могла. К деньгам привыкла да и залипла по самое не балуйся: рубль вход, за выход предъявили двести, да, Марина? И вот ты мне скажи: хотела ты с крючка сорваться или так… работала по принципу «глаза боятся, руки делают, мокрому пожар не страшен»?

Хрусталева поглядела на сыщицу и злобно искривила губы. Дуся считала по артикуляции ругательства.

– Не надо, Марина Дмитриевна, не надо. Мы обе влипли. Но есть возможность выпутаться. И что для матери маленького сына немаловажно – заработать. Мне почему-то кажется, ты ночью плохо спишь. – Дуся многозначительно покосилась на бутылку виски. – Давно бы сорвалась из Москвы, да страшно. Боязно. Догонят – сына покалечат. Так?

Марина опустила голову вниз. Но пока молчала, согласием не отвечала, хотя понятно было, куда клонит гостья: к признанию, считай, предательству.

Евдокия же продолжала добивать:

– На этот раз, Марина, ты залезла на делянку серьезных людей. Сверхсерьезных. И опасных. Я – что? – Сыщица выпрямилась и презрительно махнула ладонью. – Я – выпутаюсь, меня отмажут. А вот тебя, хорошая, завалят. Без вариантов. Ты – свидетель. Через тебя есть выход на твоих работодателей и вот на этих, – Евдокия указала пальцем на закрытую дверь, – разозленных мальчиков, которые от тебя уже не отстанут. Никогда. И получается, что по-любому – пропадать. Вопрос лишь в том: как пропадать? Реально, с камнем на шее или пулей в сердце, либо… тебе и матери делают новые паспорта, дают денег на безбедное житье у теплого моря. Вы берете Игната и тоже пропадаете… но в неизвестном направлении.

Хрусталева молчала. Держала голову опущенной.

– Думай, Марина, думай! Ты же давно хотела сорваться, да? Но не знала как. Ты скоро от страха совсем сопьешься, и какая на хрен из тебя мать тогда?!

Марина вскинула голову.

– Почему я должна тебе верить?

Лед тронулся в сторону теплого моря.

– Потребуешь гарантий? – Евдокия встала, собираясь направиться к двери и позвать полномочного переговорщика – крестного отца. Звать Тарасовича по имени Евдокия не решалась, поскольку определяться поименно было еще рано. С Мариной еще не договорились.

Но Хрусталева, догадавшись о намерениях гостьи, остановила ее тихим стоном:

– Подожди-и-и! Ты ничего не понимаешь… Если я исчезну из Москвы, то стану бесполезной, так? Помощи от меня будет – ноль! Но если я останусь, то меня – убьют! Или захватят сына…

– Мы вас спрячем.

– Да кому ты втираешь?! – разозлилась рыжая. – Я вам нужна только для выхода на группу! А их всех за два дня не выловить! Если я спрячусь и перестану выходить на связь, они – растворятся! Поменяют адреса и телефоны, исчезнут, и вы их никогда не найдете!!

– Без тебя? – хмуро глядя на взволнованную женщину, риторически уточнила Евдокия. – Хочешь сказать – цена вопроса возрастает?

– Ну да… То есть – нет! – запуталась Марина и провыла: – Я не знаю!! И оставаться мне нельзя, порвут те или другие, но и исчезать не получается! Я нужна и вам и им – здесь! – Хрусталева ударила руками по дивану: – Здесь, на этом месте! Если я исчезну, они исчезнут тоже!

– Понятно. – Дуся опустилась в кресло. Подумала. – Ты дашь показания в прокуратуре и сможешь уехать.

– А гарантии?!! После дачи показаний уже ваши могут меня убрать!!

– Нет. Без твоих показаний на суде дело может развалиться.

Хрусталева подпрыгнула на диване, опустилась на самый его край и, приблизившись вплотную к Евдокии, зашептала горячо:

– Я что-то не понимаю… Вот эти, за дверью, серьезные люди или так – погулять вышли? Они дела решают через прокуратуру или сами со своими проблемами справляются?

Марина не могла понять, кто к ней заявился?! Конкуренты СВК или разозленные, относительно законопослушные господа в меховых рукавицах. Как визитеры будут решать свои проблемы – равным ответом на наезд или побегут к «погонам» жаловаться?!

Дуся, положа на сердце руку, и сама не понимала, как поступит Шляхтич с Синдикатом, завалившим ее папу?

Если рассуждать поэтапно, то Камилла запросто может поручить Синдикат заботам дяди Жени. С нее станется. К сыщикам же она обратилась, в прокуратуру не пошла. А тут идти придется. Самой. В бронированной вуальке, с длинноствольным мундштуком. Докладывать, что наняла частников, давать показания, дабы отмазать и вытащить какую-то Дуську Землероеву…

Пойдет Камилла? Выставится на первый план с сомнительными достижениями?

Вопрос. Шумиха, что обязательно возникнет в СМИ, может ей существенно подгадить.

…Хрусталева видела сомнения Евдокии. И нажимала:

– Максимум, что я могу себе позволить, это прыгнуть в тину на три дня. Завтра пятница, но у меня отгул. Потом два выходных, до полудня понедельника наши вопросы надо утрясти.

– В твоем офисе работает осведомитель СВК? Ты не одна?

Марина мрачно поглядела на Землероеву:

– Много вопросов. А гарантий я еще не получила.

Резонно. Евдокия думала.

– А я? – сказала наконец. – Лично я смогу выступить твоей гарантией?

– В смысле? – растерялась рыжая.

– Ну, ты сейчас обсудишь вопросы с… с господином в черном пальто. Вы придете к какому-то решению. И я забираю тебя с собой.

– Как это? – совсем опешила Марина.

– У меня есть норка. Я тоже, твоими, кстати, молитвами, вынуждена скрываться. Причем и от этих вот господ…

– Да ладно!

– Да точно! Твоими молитвами я завалила операцию и лежу на дне! – Хрусталева, кажется, собралась на автомате извиниться, но Дуся извинения перехватила: – Послушай. Ты поговоришь с шефом в черном пальто. Добьешься подтверждения гарантий. И мы вместе отсюда сваливаем. Тебе здесь оставаться опасно, решение некоторых вопросов может занять время, а я за тобой пригляжу, так что нас – отпустят.

Изящные брови Хрусталевой сошлись на переносице.

– Не поняла. Ты что… не с ними?!. Ты тоже им не доверяешь?!

– А как я могу кому-то доверять?! Вот ты можешь мне сказать, кто информировал СВК о том, что мы по ним работаем? – ответно воткнула сыщица, и рыжая отпрянула:

– Не, не… Не! Все! Я сваливаю! Я ни о чем с вами договариваться не буду и…

– Дура! – громко прошипела Дуся. – Я же тебе показала, что играю честно, и предложила место в лодке! Вдвоем – мы вдвое ценнее.

– Да пошла ты… – Глядя на Евдокию уже совсем иначе, Хрусталева отползала по дивану. Девушка, что лихо ворвалась в ее квартиру вместе с мужиками, оказалась такой же неудачницей без полномочий.

Евдокия отклонилась на спинку кресла и задумчиво вытянула нижнюю губу.

– Кажется, я зря тебя пожалела.

– Ты меня пожалела? – переспросила свидетельница, давшая против сыщицы относительно лживые показания.

– Да по большому счету не тебя. – Дуся грустно покачала головой. – Сына твоего стало жалко. Дура ты, Маринка, дура. Без пробы. Если только ее зеленкой на лбу не поставить.

Попа Хрусталевой нерешительно поползла в обратном направлении.

– Скажи, вот скажи, как я могу тебе доверять? Типа ты мне поможешь, да? И ничего не припомнишь…

– А что я, по-твоему, сейчас делаю? Я в этой дряни по уши и знаю то, чего не знаешь ты! Получается… я могу проконтролировать договоренности.

– А я… знаю то, чего не знаешь ты… И, – палец Марины показал на закрытую дверь, – они тоже.

– Ну наконец дошло! – Дуся хлопнула ладонями по сиденью и изобразила вздох облегчения. – Мы, Марина, два источника ценнейшей информации! И только вместе – выплывем. Взаимно подстрахуемся.

Если брать по гамбургскому счету, Евдокия не была уверена в том, что предлагает. Пожалела ли она Марину и ее сына? Или взаправду решила подстраховаться, спрятав главного свидетеля против убийц Эдуарда Романовича?

Интригу она замутила, думая о том, что Паршина, случись чего, не спрятать. Напарник в медикаментозной коме. Его надо охранять всерьез, не полицейскими у двери в палату, а взяв в кольцо больницу! СВК – сборище профессиональных убийц, у них в штате и скалолазы могут быть: вскарабкаются по стене и застрелят Паршина через окно!

И получается, что полноценную охрану может предоставить лишь заинтересованная в сыщиках Шляхтич. При отвратительном развитии событий Камилла способна перевезти больного на частном самолете за границу.

И потому, даже понимая, что разговор двух «девочек» могли подслушивать, Евдокия наплевала на возможные подозрения в двойной игре. Если позже спросят, то есть ответ: «Я разрабатывала свидетеля. Работаю я, как умею, а результаты – есть. Хрусталева тепленькая потекла. До слез и судорог души доверчивая».

Доверие, кстати сказать, плескалось очень зримо. Марина понимала, что ее приперли к стенке и выбор минимален: пропасть можно ни за понюшку табака. А Евдокия все-таки поддержку предложила.

И рыжая решилась:

– Хорошо. Тебе, кажется, можно доверять. Тем более что мне есть что предложить.

– Конкретно?

– Ну, во-первых: все эти годы я записывала в блокнот номера телефонов, к которым проявлялся интерес.

– Отлично. По телефонным номерам можно привязать СВК к определенным темам, к убийствам прошлых лет. Что есть еще?

– Сегодня впервые возник цейтнот, а у меня не получилось вырваться с работы и получить в интернет-кафе инструкции по электронной почте – мы никогда не засвечиваем наши адреса на рабочем «железе». И меня пришлось инструктировать по телефону. Тот разговор я записала. Но предупреждаю сразу: контактный телефон с записью и блокнот я спрятала. Ни вам, ни им их не найти. Так что… зови своих, что ль? Начнем торговлю?

Евдокия внимательно посмотрела на ловкую свидетельницу, задавать дополнительных вопросов не стала, пошла к прихожей.

* * *

Непосредственно о Синдикате рыжая хитрюга знала не слишком много. В лицо двух человек – один был тем просителем, что когда-то предложил красотке подработать, второй однажды прогуливался с ней под ручку в сквере. Но в чем была суть той прогулки, Марина не знала. Парочка сорок минут попритворялась влюбленной, после распрощалась с поцелуем возле памятника, и все.

На связь с Хрусталевой выходили через Интернет. Оплата, даже за самое незначительное поручение, приходила только на банковский счет.

Адрес и пароль для связи Марина пообещала дать при получении всех тридцати сребреников. После того как ее сын и мама будут в безопасности.

– После происшествия в кафе меня просили докладывать о каждой встрече со следователем. В прокуратуру мне назначено на полдень понедельника. Так что… связь будет. Остальное – за вами. Думайте, что мне написать в отчете, изобретайте ловушки… Кстати, я бы попросила вас купить у меня эту квартиру по приемлемой рыночной цене. Возвращаться в Москву или работать с риелторами я не смогу.

Марина выразительно поглядела на единственного мужчину в комнате. Евгений Тарасович достал мобильный телефон.

– Я должен получить подтверждение. Вы много просите, Марина, и пока в задаток, а я решаю не все.

«А вот тут ты врешь, пожалуй, дядя Женя, – подумала сыщица. – Камилла даже нам с Паршиным баланс не ограничила. Что ей деньги, которые Марина просит? Капля! При ее-то миллиардном состоянии и желании найти и наказать убийц отца».

– Включите, пожалуйста, телефон на громкую связь, – попросила Хрусталева.

Но оказалось, что в подобной просьбе надобности не было. Говорил в основном Евгений Тарасович, Камилла только выслушала его развернутый доклад о достижениях, в ответ на требования Хрусталевой сказала коротко:

– Дайте все, что она попросит.

Евдокия хотела вслед спросить о главном: пойдет ли мадам Шляхтич завтра с ней в прокуратуру, подтвердит ли историю сыщицы, подозреваемой в убийстве?! Но Марычев уже нажал на кнопку отбоя и солидно убрал мобильник в карман пальто.

И тут же обалдел, когда услышал Хрусталеву:

– Ну что, Евдокия, подождешь, пока я соберусь?

Землероева понуро поинтересовалась:

– Ты все и сразу собираешься забрать?

– Шубы-драгоценности-бельишко. Но все в один чемодан войдет.

Девушки говорили так, словно находились в комнате одни.

– Какой чемодан?.. Вы что здесь – очумели?! – вступил в девичий разговор охранный шеф. – Куда ты собралась, Марина?!

Евдокия маленько поудивлялась тому, что их приватную беседу не подслушивали.

«Неужто я в таком доверии?! Не ожидала, не ожидала… Может, зря на воду дую и увожу свидетельницу? Напрягаюсь попусту, жизнью рискую?»

Но сделанного не воротишь. А Хрусталева уже набивала шубами чемоданище.

Евгений Тарасович подошел к Землероевой и, глядя в упор, спросил негромко:

– Зачем ты это делаешь?

– А без пустых вопросов – можно? – вернула прежнюю любезность Евдокия.

На «генеральских» скулах заиграли выпуклости желваков.

– Не заигрывайся, девочка.

– Не буду. Но спрошу: когда вы собираетесь предъявить свидетельницу прокурорским? Скажите. Только честно. Марина себя и сына с мамой вам в заложники отдала.

Тарасович молчал.

– Сегодня вечером, завтра утром?.. Или будете мариновать ситуацию все выходные? Ответьте.

– Ситуацию еще нужно прокачать. Может быть, получится завтра утром.

– Ах, может быть?! – с притворным изумлением пропела Землероева. – А что, если сегодня ночью уберут самое слабое звено операции?! Сегодня днем Марина, – Дуся двинула головой, указывая затылком на спальню, где копошилась Хрусталева, – уже дала показания, которых в случае ее смерти не изменить! Прошу заметить – против меня дала! Если этой ночью «пьяная женщина поскользнется в ванной» и разобьет башку об умывальник, меня посадят, господин Марычев! Меня – не вас. Так что позвольте, – голос Евдокии превратился в режущую сталь, – за свидетелем моей невиновности мне самой присмотреть. И сохранить. Не удивлюсь, если в этом подъезде каждый знает – в восьмой квартире живет женщина с определенными проблемами. Если Марину найдут мертвой с диким количеством алкоголя в крови, никто ничего не заподозрит! Подумайте, почему к операции привязали конкретно эту женщину?

– Если ты права, то за домом наблюдают уже сейчас.

– Ой-ой-ой, как страшно! – ернически покачала головой сыщица. – А вы отдайте чемодан своим парням, чтобы изобразили жильцов-курортников. А Маринка, пошатываясь, доковыляет до ближайшего магазина!

– Там ее и грохнут. При выходе, с чеком в кармане, качающуюся, как ковыль.

Землероева почти уткнулась в «генеральское» лицо и прошипела:

– А вы сделайте так, чтобы не грохнули. Отправьте своего шофера изобразить любителя пьяных женщин. Пускай привяжется, потискает и усадит ее в тачку. Или… – Дуся сощурилась, – вы хотите установить здесь оцепление… посадить под дверь своих парней и засветиться? После чего киллеры сольются в неизвестном направлении.

На какой-то момент Землероевой показалось, что Марычев ей врежет.

Но тот сдержался. Хотя и не любил, когда дилетанты пристают с вопросами или еще пуще – советы раздают.

– Евгений Тарасович. Я увезу своего свидетеля и сама его спрячу. А вы, будьте добры, разберитесь, пожалуйста, где у вас протекает. В СВК слишком быстро разгадали ребус с подставленным Пучковым и нанесли удар. Я не права?

Дядя Женя не умел убивать взглядом, но сделал все, что было в силах.

Помолчав, кивнул:

– Хорошо. Будет так, как вы просите. Но только в одном случае. Если вы гарантируете безопасность свидетеля.

– А вы гарантируете, что меня не посадят лет на десять за заказ убийства и последующее личное исполнение?! А?

Евдокия понимала, что совершает недопустимое – вдрызг ругается с человеком, который должен помогать!

Но иначе дядя Женя не дал бы сыщице спрятать нужного свидетеля. Свидетель необходим им обоим, и не вопрос, чьи интересы крестный предпочтет: Камиллы или Дуськи Землероевой. Для бодигарда-родственника дилеммы здесь не будет. Ради крестницы Тарасович сможет пренебречь безопасностью Марины, подставить Хрусталеву под удар ради расследования убийства прошлогодней давности.

Евдокия же не подставит – никогда!

И посему внаглую утаскивает рыжую чертовку. Знает, что теперь «генералу» и Камилле придется торговаться уже и с сыщицей. За жизнь и за свободу. За безопасность Паршина. Который, кстати, пока никак не может подтвердить слова напарницы о том, что ситуация с Пучковым развивалась по вполне безобидному сценарию.

Господин охранный шеф хмуро разглядывал несговорчивую сыщицу.

– А не боишься, что свидетель, проведший ночь бок о бок с основной подозреваемой, не вызовет доверия у следствия? И появятся подозрения о подкупе и сговоре.

– Ой, не смешите меня, дядя Женя! – фыркнула Землероева. – После всего, что мы здесь, – Дуся круговым жестом обвела гостиную, – натворили, ночевка бок о бок уже так – чепуха на постном масле! Давление уже произошло. И подкуп, что немаловажно.

Крыть Марычеву стало нечем. Всю его аргументацию молоденькая сыщица влёт резала на части.

– Я слышал, – глухо произнес начальник, – что тебя прозвали Волчицей.

– Хорошо, что слышали. Да, я – Волчица. Своих, из стаи, не сдаю. – И, обернувшись к спальне, крикнула: – Марина, ты готова?

– Да, – появилась на пороге гостиной женщина. Прошагала мимо стоявших под люстрой гостей и попыталась цапнуть со столика непочатую бутылку виски.

– Э-э, подруга! – перехватила виски Землероева. – С выпивкой на сегодня – все! Считай, что ты в завязке.

– Мне – надо, – протягивая к бутылке руки, твердо выговорила Хрусталева.

– Тебе надо завтра утром не дышать на следователя перегаром!

На этот раз, снимая все вопросы, на стороне Землероевой выступил и Марычев. Охранник взял бутылку виски, поставил ее в навесной шкафчик и захлопнул дверцу.

Такси Землероева и Хрусталева меняли трижды. Когда-то Паршин разработал для напарницы вполне приемлемую схему «отрывания хвостов», и посему Евдокии даже не слишком заморочиться пришлось. Она просто следовала инструкциям отставного оперативника, ехала по точкам, перепрыгивала с мотора на мотор и проверялась. Тяжелый чемоданище действовал на нервы куда хуже вероятной слежки. К чемодану Хрусталева прилипла намертво, отказывалась сдать его на хранение. И Евдокия, прикинув вероятность того, что в вещи могли подсунуть маячок, смирилась и махнула рукой на неподъемное чудовище с колесиками. Свидетельницу сыщица умыкнула так резво, что у парней Тарасовича буквально не нашлось возможности подсунуть в багаж устройство слежения.

Но вот когда две девушки волокли огромный чемодан от такси на третий этаж брежневки, о доброте своей Дуся шибко пожалела. Хрусталева утрамбовала шмотками багаж со всей ответственностью!

Но – донесли. Вкатили в темную прихожую. Евдокия щелкнула выключателем и, отдышавшись, буркнула:

– Располагайся. Я сейчас быстренько душ приму и что-нибудь на ужин сварганю.

Рыжая, скинув только сапоги, прошла в гостиную, тоскливо огляделась…

– Не дрейфь, Маринка! Прорвемся. Напиваться по ночам от страха хуже, чем некоторое время по съемным хатам прятаться. Люди за тебя серьезные впряглись, так что – не грусти. Скоро все дела порешаем, возьмешь маму с сыном… – Тормоша разговором скисшую свидетельницу, Евдокия доставала из шифоньера чистое постельное белье. – Вот. Пока я моюсь, застели себе диван. Я быстро!

Думая о вспотевшей от усилий и волнений спине больше, чем о деле, Евдокия допустила фатальную промашку. Ей бы успокоить женщину, накормить и убаюкать. Но сыщица, едва попав в замкнутый периметр секретного жилища, расслабилась. Поскольку посчитала завершенными основные мероприятия. По дороге до брежневки две девушки успели поболтать, Дусе показалось, будто Хрусталева к ней прониклась и трудностей со свидетельницей не возникнет. Марина стала доверять «убийце».

Закрывшись в ванной комнате, Евдокия собиралась смыть с себя липкий налет страха и под расслабляющими водяными струями подумать над дальнейшим. Наметать стежки разговора за ужином с мадам Хрусталевой.

Под душем Евдокия пробыла не более десяти минут. Вышла из ванной и, промакивая влажные волосы полотенцем, пошла по узкому коридорчику до гостиной.

Автоматически отметила: в квартире абсолютно тихо. Негромко позвала:

– Марина, ты где? Я уже…

Слова застряли в горле. Евдокия стояла на пороге гостиной и видела перед собой кресло, где сидел одетый по-уличному мужчина с остекленевшим взглядом и ощерившимся ртом. Незнакомец был безусловно – МЕРТВЫМ.

Полотенце выскользнуло из рук сыщицы. Дуся метнулась к мужику, нащупала на еще теплом горле незнакомца сонную артерию!

Сомнений не осталось: Дуся тискала горло покойника. Причем умер незнакомец только что. Он был еще совсем-совсем неостывшим!

Дуся отшатнулась от мертвеца. Испуганно оглянулась! Выбежала в прихожую и на трясущихся ногах пронеслась по кухне и спальне!

Марины нигде не было. Вместо нее в гостиной был мертвец в перчатках. Под курткой которого Евдокия разглядела ручку от ножа, воткнутого примерно в печень.

Сыщица метнулась к входной двери и, едва не чокнувшись от удивления, обнаружила дверь на лестничную площадку запертой изнутри на железную задвижку!!

Господи!! Что тут случилось-то?!

Евдокия вжалась в дверь спиной и несколько секунд затравленно смотрела в полутемный коридор перед собой.

Убийца мог прятаться где-то в квартире. Дверь – заперта. Марина – исчезла.

Но как?! Что происходит?! Куда подевалась единственная свидетельница?! И откуда здесь мертвец?!

Спокойно, Дуся, спокойно. Уговорив себя не обезуметь от жути, девушка отлепила спину от двери, взяла на кухне внушительных размеров нож и медленно, оглядываясь и прислушиваясь, двинулась по квартире. Заглядывала под столы, кровать, в шкафы, проверяла за шторами, разыскивая Хрусталеву. Живую или мертвую. Пыталась думать, но парализованные жутью мозги – переклинило. Невероятность происшествия сбивала с сути: в запертой изнутри квартире находился только мертвый человек!

Кто он?! Человек Марычева, подарочек от Шляхтич для заупрямившейся сыщицы?! Или привет от СВК?!!

Если мужика убила перенервничавшая Хрусталева, то почему дверь изнутри закрыта на щеколду?! Представить, что Марина грохнула заявившегося киллера и сбежала – можно. В связи с появлением какого-то незнакомца получается предположить, что секретная квартира сыщицы перестала быть для рыжей свидетельницы безопасным местом. Но почему закрыта дверь?!

Хрусталева… ранила мужика… сбежала… Тот запер за ней дверь…

Но почему остался умирать в квартире?! А не пошел за помощью!

Несочетаемые обстоятельства сводили с ума. Евдокия потерянно бродила по квартире, машинально одевалась, натягивала джинсы, но не могла понять, где лежат носки… Те, что Евдокия сняла в ванной, случайно намокли… Но есть чистые. Вроде бы в нижнем отделении комода… Или в дорожной сумке, что стоит в платьевом шкафу?.. Кстати, в прихожей, в многофункциональной дамской сумочке сыщицы лежал вполне убойный электрошокер, но Евдокия о нем не вспомнила, а за кухонный тесак схватилась. Почему-то. Вероятно, для убедительности.

Голова отказывалась думать даже над бытовыми мелочами! Любой пустяк ставил в тупик и представлялся неразрешимым казусом! Носки, электрошокер, правая тапка, запутавшийся рукав свитера… Все пропадало из виду, выпадало из сознания, розыск чистых носков превратился в инопланетную шараду! Кошмар накатывал волной и доводил до полуобморока!

«Я пропала… все пропало… – Так и не найдя носков, Евдокия уперлась в разыскивание уже правой тапки, сновала от ванной до гостиной и обратно, старалась не смотреть на мертвеца. – Хрусталевой – нет, вызову полицию – обвинят во втором убийстве кряду… Я в розыске, мяукнуть не дадут – закроют».

Сбежать, как и Хрусталева? Попросту закрыть квартиру с мертвым мужиком внутри и дать деру? Потом звонить Марычеву… Павлову… Миронову? Кто здесь поможет?!!

Марычев – поможет?.. Или пошлет? Скажет: «А ведь я тебя предупреждал, но ты, детка, решила круто выступить, теперь сама выпутывайся».

Следователя Диму Павлова в эдакую подлянку вписать?..

Но он человек казенный и сложноподчиненный. Нагадить ему легче легкого, а выпутаться при его помощи получится навряд ли. Подозреваемая в двух убийствах – в запертой изнутри квартире наедине с покойником.

Господи!!! ЧТО ДЕЛАТЬ?!! Ведь даже выходить из дома – СТРАШНО!!! Покойник мог приехать не один, на улице или на лестничной площадке может оставаться его сообщник!!

Надо что-то решать. Надо кого-то вызывать на помощь…

Но вначале…

Дуся подошла к мертвецу. Постаралась собрать мысли в кучу: «Обшаривать его карманы или нет? Оставлять следы пальцев на вероятном телефоне, кошельке, визитках… Искать хоть что-то, дающее разгадку, или сразу убегать?!!..»

В спину Евдокии пронесся от входной двери громобойный перелив звонка!

Звонок, по правде говоря, в квартире был не шибким. Но перепуганной сыщице он показался оглушительным! Ударившим не хуже шумовой гранаты!

Дуся подскочила. Ноги подогнулись еще в воздухе. Но – хвала Всевышнему! – полноценного обморока не произошло. Шок только отшвырнул подпрыгнувшую сыщицу на диван и заставил скорчиться на несколько секунд.

Спустя это короткое время Дуся вспомнила, что дышать все-таки нужно. Дышать, соображать и жить. Пока.

И собрала себя с дивана. И покралась в прихожую.

Когда доплелась на цыпочках до дверного глазка и глянула на площадку (постоянно опасаясь выстрела через глазок!!), то поняла, что в мире происходят вещи постраннее возникающих из ниоткуда мертвецов.

Перед дверью, напряженно вглядываясь в глазок, переминалась Хрусталева. С виноватой конопатой рожей.

Зачем она вернулась?! Убивать?!! Прикончить уже Евдокию, ставшую свидетельницей преступления?!

«Мамочки, мамочки, мамочки… – секундно запаниковала Дуся. – Она меня прикончит, она меня прикончит…»

Но Хрусталева выглядела не опасной. А виноватой донельзя. Стояла и губами шевелила, нетерпеливо ножками притоптывала.

По артикуляции губ Евдокия считала единственное слово, которое быстро-быстро повторяла рыжая: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Может быть, у Маринки проснулась совесть?.. Завалив мужика, перепугавшаяся дамочка вначале удрала, но потом все-таки осмелилась вернуться (за родимым чемоданом с шубами) и покаяться?

Набравшись духу, Землероева раскрыла дверь. Цапнула «проказницу» за рукав норкового полушубка и одним рывком втащила в прихожую!

Дверь захлопнула. Закрыла на задвижку. И, тяжело дыша, уставилась на ловкую – зверски везучую! – бабенку.

Марина, по всему, оказалась дамочкой не промах. Ее, вероятно, пришли убивать, но она как-то изловчилась и посланного душегуба – упокоила. Теперь стояла, покаянно хлопала глазищами и канючила:

– Прости, прости, я ключ не нашла.

Евдокия ожидала чего угодно, кроме лепета про некий ключ.

– Ты о чем? – хрипло выдавила Дуся.

– Ну, ты ключ в карман джинсов положила и мыться пошла. – Разглядывая бледную, всклокоченную сыщицу в одной тапке, Марина усмехнулась и начала расстегивать шубейку. – Перепугалась, да? Думала, я ноги сделала?

Воспитанная Евдокия Землероева никогда не ругалась матом. Но тут выразилась так, что приличными словами в предложении были лишь упоминания о Маринкиных ногах.

Хрусталева не успела шубку сбросить, а Евдокия уже толкала ее вдоль по коридору.

Марина замерла в дверном проеме гостиной. Подалась вперед и выпучилась на мертвого мужчину в кресле:

– ЭТО КТО?!!

– А это ты мне, курица, скажи, кто он такой и откуда взялся!! – предложила Землероева. – Когда я из ванной вышла, он уже здесь был! Мертвый!!

Девушки уставились друг на друга. Потрясенная Марина, неловко поводя рукой, нашарила карман на шубке… И, подняв руку вверх, предъявила сыщице… бутыль. Водки.

– Вот… – пролепетала Хрусталева. – У таксистов купила.

Дуся закатила глаза и, откинув голову назад, треснулась затылком о косяк. Подумала, что мало, и наказала голову еще разок!

Невнятный лепет о ключах, виноватый взгляд Марины… Все получило разгадку.

Евдокия Землероева допустила две фатальные ошибки. Первой из которых была та, что редко выпивающая сыщица не позволила запойной тетке взять спиртное из дома. Не приняла в расчет неутихающую жажду пьяницы и не умножила желание на стресс!

А позже слепо расслабилась и побежала мыться. Ключи от входной двери Евдокия положила в карман джинсов, которые сняла уже в ванной. Дверь в ванную, разумеется, закрыла на щеколду. Марина, не имея возможности раздобыть ключи от квартиры, уйдя за водкой, оставила дверь не запертой, а зафиксированной в закрытом положении лишь язычком дверной ручки. Хрусталева рассчитывала быстренько смотаться до стоянки такси, раздобыть спиртное…

Желание выпить оказалось сильнее осторожности!

И Дуся это не учла.

Марина же решила, что успеет смотаться, а с квартирой за десять минут ничего не случится. Дверь выглядит – запертой.

Неужели желание выпить притупляет даже страх реальной, смертельной опасности?!

Оказалось – притупляет. Нет, снимает напрочь! Поскольку, даже видя перед собой мертвого мужика с ручкой ножа в боку, Хрусталева машинально свинчивала с бутылки крышечку.

– Не пей, – хрипло попросила Землероева и в ответ получила подвывающий вопрос:

– Господи, и зачем я только с тобой связалась?!! – Марина приложилась к горлышку и мощно отхлебнула.

А Евдокия не нашла ответа. Поскольку вся вина лежала полностью на ней. Евдокия Землероева себя переоценила.

Профессионалка гребаная!!

Хрусталева утерла губы тыльной стороной ладони. Втянула воздух через стиснутые зубы…

– Ну? – спросила. – И что мы будем делать?

– Не знаю.

Дуся говорила честно. У рыжей бестии, что примечательно, мысль позвонить в полицию и сообщить о происшествии не возникала. Марина снова приложилась к горлышку, как бы показывая – мое дело сторона. Ты, сыщица-голубушка, все замутила, мне гарантии безопасности дала. Теперь и разгребай.

Но как? Как?!

Звонить в полицию – значит добровольно и надолго присаживаться на нары.

Звонить Марычеву? Сообщать, что все профукала и дело завалила? Новыми неприятностями обросла.

Или уйти и оставить мертвеца в квартире?

Но непонятно, кто его сюда пристроил. Если это СВК продолжает работать над «посадкой» сыщицы, то с их крючка так просто не сорвешься. Ребятки работают талантливо и с выдумкой: один раз сорвалась, второй раз не позволят… Если это замутили душегубы, то из дома они уже не выпустят. В лучшем случае двух женщин на улице встретит полицейский патруль, а в худшем… Пули? Или два ножа?

И получается, что, прежде чем трудиться над вопросом «как», нужно понять «кто». Кто замутил интригу, кто подсунул мертвеца в квартиру?!

Евдокия покосилась на стремительно хмелеющую свидетельницу. Как получилось, что мертвец возник в квартире конкретно в момент отсутствия Марины? Кто знал, что Хрусталева уйдет и оставит дверь незапертой?!

Марина с кем-то связывалась? Кому-то сообщила, что выходит за спиртным… или она вообще водку не у таксистов покупала, а получила от убийц в качестве алиби? Открыла дверь, впустила подельников, те занесли в квартиру мужика уже мертвым и в кресло усадили…

Но как тогда дверь оказалась запертой на внутреннюю щеколду?!

«Ничего не понимаю! Ничего!!»

Кто мертвец? Откуда? Почему он здесь, а в дверь еще не барабанят полицейские?! Ловушка ведь уже – захлопнута!! Навряд ли здесь расписывают перед Евдокией классический детектив с мертвецом в замкнутом пространстве. Здесь работают люди дела, а не умозрительной интриги.

И выход должен быть.

Но его – нет. Ловушка – совершенна. Землероева попалась в идеально выстроенную западню. В соседстве с пьяной женщиной.