От этого поцелуя ее кровь вскипела.

Он положил ладонь ей на затылок, удерживая, как будто боялся, что она прервет поцелуй. И тут снова раздался гром, словно отрезвляя охваченных страстью мужчину и женщину, напоминая, что они не одни в этом зале.

Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, в конце концов, он может все получить позже, он жаждал обладать Морин.

Ксандер обнял ее лицо ладонями, пытаясь унять свою страсть, которая все еще пульсировала в венах.

– Как мог твой муж, каким бы он ни был, отпустить тебя? Ты невероятно умная, обворожительная, сексуальная женщина.

– Я ценю твои слова и еще несколько секунд назад я чувствовала это притяжение.

– Больше, чем просто притяжение. Головокружительное очарование, влечение, которое не оставляет меня, черт возьми, почти двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. – Он придвинул свой стул ближе к ней.

– Это ощущение взаимно. – Она провела кончиками пальцев по верхней части его бедра, заманчиво и соблазнительно.

– Я ведь действительно пытаюсь поговорить.

– А я пытаюсь отвлечь тебя от разговоров. – Она поморщилась.

– Но почему?

– Я не хочу усложнять, – сказала она твердо и немного натянуто. – Мы же четко договорились о том, что это всего лишь сделка.

Он склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Что вдруг заставило тебя занять оборонительную позицию и стать такой закрытой?

Она прикусила губу, посмотрела на него и, немного успокоившись, смягчилась.

– Мне не стоило быть резкой, – она обвела жестом великолепный зал, – ты устроил все просто чудесно.

– Морин, ты можешь быть резкой, когда угодно, и не соглашаться со всем, что тебе не по душе. Если тебя что-то огорчает, дай мне знать. Давай же, выпусти свой горячий ирландский нрав.

– Это лишь стереотип.

– Не в твоем случае.

Она посуровела.

– Что я сказал не так? Морин? Скажи мне.

Откинувшись на стуле, она шумно выдохнула, словно набираясь сил для ответа.

– Я не хочу быть озлобленной женщиной, которая поносит своего бывшего мужа.

– Ты совсем не такая. И не было случая, чтобы ты говорила о чем-то, кроме неразрешимых противоречий между вами.

– Они были совершенно неразрешимы. Когда мы произносили: «В болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас», я была уверена, что так и будет. Он, очевидно, считал это чем-то вроде: «Пока ты не начнешь действовать мне на нервы, а я не перестану чувствовать себя счастливым». – Она подняла глаза. – Я же сказала, что могу быть озлобленной и циничной.

– Должно быть, это очень тяжело, когда тот, кого ты любишь, вдруг отдаляется и уходит без веской причины. Звучит все так, как будто он был тем еще ослом.

– Он и был ослом. Отчего делается еще противнее, ведь я тщетно пыталась построить жизнь с человеком, который так недооценивал, принижал меня. Чем больше он критиковал меня за то, что я действую ему на нервы, тем отчаяннее я старалась сделать его счастливым, он же, в свою очередь, только продолжал жаловаться с еще большим энтузиазмом. – Не отдавая себе отчета в том, что делает, она водила рукой по плечу Ксандера. – Думаю, оба мы не были особенно счастливы.

– Я снова вернусь к своему утверждению о том, что он полный осел.

– У каждого разрыва две стороны, и я уверена, у него есть своя версия произошедшего.

– Я наблюдаю за тобой вот уже год. Я видел, как ты обходишься с животными, с моей дочерью, даже, черт возьми, с моим братом. Ты хороший человек.

– Спасибо. Для меня эти слова много значат.

– Ты заслуживаешь того, чтобы слышать их часто.

– Мне, определенно, не хочется выглядеть жалкой.

– Ни в коем случае. Ты не жалкая, ты внимательная, заботливая и добрая. – Он положил ладонь на ее шею и нежно водил по щеке большим пальцем. – И чрезвычайно соблазнительная.

– Так же, как и ты. – Лицо ее наконец осветила знакомая улыбка, а в голосе зазвучали игривые нотки.

– Даже учитывая тот факт, что я сдержан и не слишком эмоционален?

– Я видела, как ты справляешься с детскими подгузниками. Это впечатляет, даже немного пугает. – Она очаровательно сморщила нос.

– Не могу не согласиться. Совершенно жуткое занятие.

– Мне хочется, чтобы между нами не было недоговоренностей. Хочу, чтобы было ясно, что наша помолвка и тот поцелуй… в котором, несомненно, была головокружительная химия… что все это вовсе не значит, что мы будем спать вместе.

– Не могу сказать, что я не разочарован. Но в то же время ведь я сам утверждал, что это будет брак по расчету. Когда мы займемся сексом – будет зависеть от твоего решения.

– Если, – сказала она. – Если у нас вообще будет секс.

– Когда. – Его рука вновь коснулась ее щеки. Морин прильнула к его ладони и, взмахнув ресницами, закрыла глаза.

Он приблизился к ее лицу и, уже почти коснувшись губами ее губ, ощутил вдруг, как ее вздох, казалось, трепетной дрожью передался ему самому.

– Пора выбрать кольцо.

Он подал ей руку, и они пошли вдоль рядов, сияющих бриллиантами. Он наблюдал за выражением ее лица. Ее взгляд, казалось, задержался на кольце с бриллиантом грушевидной формы. Он уловил ее замешательство. Но она прошла мимо этого кольца и указала на другое, с маленьким круглым бриллиантом, традиционное, простое. Самое скромное из всех, что были представлены.

– Вот это очень красивое, – с улыбкой сказала она. На долю секунды она бросила взгляд на соседний футляр, в котором сверкало кольцо с грушевидным камнем.

– Все для тебя, любовь моя. – Он подозвал жестом служащего ювелирного салона. – Мы возьмем вот это, с грушевидным камнем, из ячейки номер три. То, что в центре.

Лицо Морин вспыхнуло румянцем, когда служащий подал Ксандеру кольцо.

Он опустился на одно колено, надел кольцо на ее тоненький палец и прильнул губами к ее пальцу, затем поцеловал ладонь, потом запястье. Поднявшись, он нежно поцеловал ее в щеку.

Глаза Морин были полны нежности.

В этот момент позвонил его брат. Ксандер вынул из кармана телефон, надеясь, что с Роуз все хорошо.

– Истон? Роуз в порядке?

Морин тотчас побледнела, и Ксандер включил громкую связь.

Истон продолжал:

– Да, с ней все хорошо. Однако непогода перерастает в тропический шторм, судя по прогнозу, очень сильный. Вам нужно срочно вылететь, пока еще относительно безопасно, если вы планируете вернуться домой, а я полагаю, вы планируете. Нам действительно нужна помощь твоя и Морин, чтобы закрыть клинику, а также справляться с возможными последствиями бури по всему заповеднику.

Черт возьми. Подобный циклон был способен посеять хаос и нанести серьезный урон в условиях дикой природы, и Морин это отлично понимала, а потому в ту же секунду потянулась за сумочкой.

Ксандер протянул ей руку, в то же время заканчивая разговор с братом.

– Мы вылетаем сейчас же.

Во время обратного полета Морин размышляла над тем, что должна испытывать чувство благодарности судьбе за то, что она послала шторм, помешавший ей и Ксандеру отдаться страсти, которая так внезапно их охватила.

Когда они вернулись в дом, тещи и тестя Ксандера уже не было. Истон сказал, что свой отъезд они объяснили плохой погодой, но были очень расстроены помолвкой бывшего зятя и Морин. Нельзя сказать, что она могла винить их за это.

Впрочем, Морин торопилась скорее попасть в офис. Она быстро переоделась, сменив вечернее платье на брюки и рубашку, и собрала волосы в тугой хвост.

Рэнди издавал резкие, похожие на карканье, крики, сидя на своей жердочке, и вдруг испуганно взъерошил перья, когда раздался очередной, в этот раз оглушительный раскат грома. Уже надевая на ходу непромокаемый плащ-дождевик, Морин на минуту остановилась в дверях и тихим, ласковым голосом попыталась успокоить птицу.

На некоторые из клеток, которые могли находиться вне помещений под глубоким выступом крыши одного из зданий, Ксандер и Истон уже натягивали брезентовые накидки, оставляя снизу достаточно пространства, чтобы внутрь продолжал поступать свежий воздух. Это было безопасно, так как брезент выдерживал и более суровую непогоду.

Втроем они, молча, продвигались по двору к главному укрытию для животных.

Ветер нещадно набрасывался на них, дождь хлестал в лицо.

Действуя почти автоматически, Морин старалась защитить животных. Тихо и ласково говорила с ними, стараясь успокоить.

Когда она закрывала ставни в корпусе для птиц, внезапно ощутила холодный металл кольца, напомнившего о помолвке.

Это кольцо в ней вдруг что-то пробудило, зажгло вновь. Было удивительно и необъяснимо чувствовать, что она скована новыми обещаниями. Что ж, по крайней мере, она знала четкие границы действия этого кольца.

Пока вокруг взволнованно бились и хлопали крылья, а вновь прибывшие сюда питомцы пронзительно и жалобно кричали, Морин проверяла, достаточно ли у птиц корма и воды, чтобы пережить самый пик бури.

Сквозь проливной дождь она слышала, как Истон пытается уговорить кого-то из больших кошек войти в закрытую часть места их обитания, но Шикра ни за что не соглашалась. Большинство кошек ненавидят дождь, но эта пума предпочитала во время шторма сидеть на дереве. Ксандер запер на засов дверь в убежище для койотов, а Морин тем временем затащила часть корма для коз под крышу. Как только животные из клиники и наружных вольеров оказались в безопасности, троица бросилась назад к дому, в штормовое укрытие; дождь подгонял их хлесткими струями воды.

Уже насквозь мокрые, они пробирались к укрытию в самом центре основного здания, стоящего на сваях и надежно защищенного от приливов и сильного ветра. Они бежали, а вода уже текла за ними настоящими потоками.

Истон бросил Морин и Ксандеру полотенца.

Морин осмотрела штормовое укрытие. Роуз спокойно лежала на коленях у Элеоноры. Она заснула легко и быстро, и ее няня дремала, чуть покачиваясь в большом уютном кресле-качалке. Глядя на девочку, Морин почти забыла о шторме, бушевавшем на улице. Малышка просто излучала спокойствие.

В хорошо и продуманно оборудованной комнате имелись несколько диванов, электрогенератор и холодильник, полный напитков. Стеллажи, расположенные вдоль задней стены, были уставлены запасами продуктов. Все это было напоминанием о том, что во Флориде, помимо диких хищников, угрозу жизни могла представлять и погода.

Едва волоча ноги, Истон прошел мимо Морин к Порше. Она сидела за столом, в волосах торчал карандаш, а перед ней были разбросаны бумаги. Они стали тихо переговариваться.

Ксандер сидел на мягком диване, обтянутом материей в бело-голубую полоску, и, посмотрев на Морин, жестом пригласил ее присоединиться к нему.

И снова оглушительный грохот прокатился где-то над ними. За ним, казалось, последовал негромкий звук, похожий на свист. Разрушение. Это был звук разрушения.

Морин вздрогнула.

Ксандер указал ей на отлично защищенные окна и запасы.

– Здесь, в штормовом убежище, с нами все будет в порядке. Это место прочное и надежное. К тому же у нас установлен высококачественный генератор.

– Теоретически я это понимаю. Я узнала все об ураганах и тропических бурях, прежде чем приехать сюда. И все-таки я не ожидала, что это будет так бурно. И не говорите мне, что это еще не самое худшее.

В уютном и теплом плену сильных рук Ксандера Морин почувствовала себя защищенной.

– Спасибо.

– Всегда рад. – И он еще крепче прижал ее к себе.

– Удивительно, что Роуз так безмятежно спит, несмотря на бурю.

– На некоторых разбушевавшаяся стихия действует успокаивающе. К счастью, Роуз из их числа. – Он погладил Морин по плечу. – Тебе тоже нужно попробовать отдохнуть. Когда все закончится, у нас будет много работы: нужно будет все убирать, расчищать, позаботиться о животных, оказавшихся в ловушке или не в своих вольерах.

Его слова заставили ее взять себя в руки.

– Каково же было сейчас животным?

– Да, они напуганы, – сказал Ксандер как-то отстраненно и отодвинулся от нее.

– Что-то не так?

– Нет, я просто думаю, вспоминаю.

– То время, когда ваша жена служила здесь волонтером?

Он кивнул. Душевная боль буквально отразилась на его лице, когда он задержал взгляд на Роуз.

– Она ведь ничего здесь не боялась, не так ли? Дочь так похожа на нее. – С очередным раскатом грома у Морин по телу пробежали мурашки.

– Терри выросла во Флориде. Как и все мы. Так что мы не только испытываем определенное уважение к переменчивой погоде, но и неплохо понимаем ее.

Это чувство было хорошо знакомо Морин. Свое нравный холод Ирландии, небо, затянутое хмурыми низкими облаками, и вечно моросящий дождь. Все это было естественной частью ее самой.

От раздавшегося грохота и треска сотряслось, казалось, даже убежище. В испуге она вновь прильнула к твердой, мускулистой груди Ксандера. Он обнял и прижал ее к себе.

Они чувствовали тепло друг друга. Ей хотелось утонуть в нем, потеряться в блаженстве и вволю насладиться тем, что она успела утратить за годы замужества, в котором царил тотальный контроль и не было места любви.

Однако здесь они были окружены людьми.

Роуз проснулась, хотя ее глаза еще слипались.

Морин сняла с полки несколько маленьких фигурок животных и поставила их на пол. Роуз тотчас вскарабкалась ей на колени, явно заинтересованная игрушечным зверинцем.

Его дочь. Морин. Какое прелестное зрелище. Длинные рыжие локоны закрывали лицо девочки, пока она увлеченно играла, опираясь пухленькой ручкой на ногу Морин.

А он думал о Терри, о том будущем, которое представлял для них двоих еще в детстве. Она оставила его. Не по собственной воле, конечно, и все же с ее уходом в его жизни образовалось пустота, которую, даже спустя четырнадцать месяцев, он все еще явственно ощущал.

Вскоре после этого он лишился и матери. Нет, это не была горькая, безвозвратная утрата, как с Терри. Подрастая, Ксандер и Истон много путешествовали, следуя всюду за своими родителями, во всех их опасных, будоражащих кровь приключениях. Эти приключения научили его чувствовать, что мир обладает своим особенным волшебством. Когда отец Ксандера погиб в результате несчастного случая, мать постоянно исчезала из его жизни. Она даже не справилась о нем, когда умерла Терри. Неуспокоенный дух представителя богемы не позволял ей осесть на одном месте. Еще один разрыв, еще одно расставание, которое оставило шрам на его душе.

Он не хотел, чтобы кто-то еще исчезал из его жизни.

Комнату оживил веселый, заразительный смех Роуз.

– Тихо, тихо. Мы не должны издавать слишком громких звуков. Как делает эта змейка? – спросила Морин, положив резиновую змею перед Роуз.

– Ш-ш-ш, – зашипела Роуз и взяла в руки искусственную змею. Она махала ею в воздухе, заставляя извиваться.

Ксандер встал и устроился на полу перед ней.

– Ты хорошо ладишь с ней.

Морин с искренней, открытой улыбкой взглянула на него.

– Спасибо.

– Я знаю, я слишком потворствую ей во всем.

Она промолчала.

– Ну хорошо, да, я избаловал ее.

Морин замотала головой и на мгновение обняла Роуз. Улыбка засияла на губах малышки.

– Ты просто любишь ее. Она потеряла маму. Ей необходимо чувствовать себя защищенной, она привязалась к тебе.

– И стала избалованной.

– И ты непременно сделаешь с этим что-то. Но всему свое время. – Она протянула Роуз резинового тигра. Малышка издала грозный рык.

– Ты отлично справляешься с ее капризами.

– Я не ее родитель.

– Когда она вдруг начинает вытягивать губку, готовясь заплакать, ты остаешься невозмутимой, а я готов разорваться на части, только бы предотвратить слезы.

– Меня это тоже трогает, просто я… – она пожала плечами, – я думаю, что мне проще оставаться плохой тетей.

– А это неплохой способ. Я работаю над этим. Я все еще учусь быть родителем. Это труднее, чем я мог себе представить. Я не хочу избаловать, испортить ее, и в то же время мне важно, чтобы она чувствовала себя любимой и уверенной в себе и своих близких.

– Не знаю, насколько весомо мое мнение, но мне кажется, ты отлично справляешься со своей задачей. Хорошо бы каждому ребенку иметь такого отца. – Она тяжело вздохнула и отвела взгляд. Он мгновенно узнал этот взгляд. Он наблюдал у Терри подобную реакцию.

– Твои родители были требовательными?

– Скорее, строгими. Им было очень сложно смириться с разводом.

– Прости. Ты наверняка заслуживала внимания и горячей поддержки.

– Спасибо за сочувствие, но вообще, в конце концов, это сделало меня сильнее.

– Мне жаль, что наша помолвка вызвала столь горькие воспоминания.

– Не за что извиняться. Благодаря тебе я не оставлю работу, которую так люблю. Спасибо, что так быстро оформил все документы. Ты спас меня от неминуемого возвращения туда, откуда мне так хотелось сбежать.

– Так ты что же, намерена прятаться здесь до тех пор, пока не будешь готова вернуться?

– Пока я точно знаю, что моя судьба здесь. – Ласково перебирая мягкие волосы Роуз, она добавила: – Надо жить сегодняшним днем.

Возможно, такое отношение к вещам могло бы быть ее девизом. Оно помогало ей не ощущать тяжкого груза вечности.

– Пожалуй, ты права. – Он взял ее руку и стал гладить ладонь.

– Ты не против, если я задам тебе еще один, последний вопрос?

Она посмотрела на него с подозрением.

– Задавай.

– Ты можешь научить меня этим хитростям, которые используешь, когда моя дочь начинает показывать свой характер? – Он попытался придать своим словам легкомысленности и для убедительности мило улыбнулся.

Она прыснула со смеху. И его это порадовало.

– Я сделаю все возможное. – Она взяла ладошку Роуз и стала играть ее маленькими розовыми пальчиками. – Но подозреваю, что нам придется как следует поработать над этим, так как она уже успела обвести тебя вокруг своего крошечного пальчика.

– Боюсь, что ты права.

В комнате воцарилась тишина. Все вокруг спали. Их взгляды встретились, и ее губы чуть приоткрылись. Желание и влечение вновь охватили его.

Теперь они были помолвлены, и поцелуй мог послужить лишь дополнительным подтверждением правдивости их истории. Но он в самом деле хотел ощутить тепло ее тела. Он жаждал оказаться с ней в постели, быть внутри ее, и проснуться с ней рядом, и увидеть роскошные рыжие волосы рассыпанными по подушке. И он уже решил воспользоваться шансом, но по радио раздались сигналы тревоги.

Вся комната мгновенно вернулась к жизни, едва радиоведущий передал последние сообщения по поводу тропического циклона. Самое худшее миновало их и двинулось в сторону Майами. Теперь они могли вернуться в основную часть дома.

И возможно, даже уединиться.