Морин нервно вздохнула, оборачиваясь на голос. В неярком свете луны и звезд перед ними предстала фигура крупного, мускулистого мужчины.

Это был Денни, бывший муж Морин. Ксандер сжал кулаки, он был готов защищать Морин, если потребуется. Поднявшись с кресла, он посмотрел вниз на подошедшего мужчину.

Бронзово-рыжие растрепанные волосы Денни почти сияли в лунном свете. Ксандер заметил, что его привлекательное лицо искажено злобой.

Морин не могла понять, как он нашел ее. За последние два года она надежно скрылась из его поля зрения.

– Что ты здесь делаешь? И кем ты, черт возьми, себя возомнил, чтобы называть себя моим мужем? – Морин обожгла его своей яростью, пламенной и безудержной.

– Ну хорошо, бывший муж. Но я приехал сюда, чтобы вернуть тебя, любовь моя. Я скучаю по тебе. – Его акцент был очень явным и грубым. Однако Ксандеру показалось, что эта нарочито развязная манера держаться выглядела искусственно, словно он намеренно пытался придать своему образу брутальности.

Стиснув зубы, Ксандер твердо произнес, не оставляя места сомнению:

– Морин моя жена. Мы поженились сегодня.

– Значит, я опоздал? – Потрясенный, он вдруг как-то неестественно улыбнулся, но даже эта ухмылка была полна злобы. – Я слышал, что она обручена и свадьба состоится скоро, поэтому бросился сюда. Но женаты? Уже? Я что же, перепутал время? Ведь у меня были планы…

Этот негодяй действительно собирался сорвать их свадьбу? Чуть прищурившись, Ксандер спросил:

– Как вы вообще узнали о помолвке?

– Андреа, – догадалась Морин. – Это она сообщила тебе о том, что я заново устроила свою жизнь.

Денни презрительно усмехнулся:

– Ей так нравилось кричать об этом направо и налево.

Желая защитить Морин, Ксандер обнял ее одной рукой – он был решительно настроен не оставлять ее наедине с этим ничтожеством.

– Я ее муж. Морин и я женаты. – Он поднял ее руку, чтобы показать кольцо. – Все официально. Кольцо, свидетельство и все остальное.

Денни негромко присвистнул, сосредоточив внимание на Морин.

– Вот это камень. Ты подцепила неплохую рыбку. Неудивительно, что я тебе не нужен.

Морин шагнула вперед, гордо подняв подбородок.

– Денни, ты не был нужен мне раньше. Не нужен и сейчас. И это отношение всегда было взаимным, так что я понятия не имею, что ты здесь делаешь. Будет лучше, если ты займешься своим делом, отправишься куда-нибудь знакомиться с достопримечательностями или что-нибудь в этом роде.

Ксандер подошел к Морин сзади и прижал ее к себе. Зная, что она справится и сама, он хотел поддержать ее, защитить. Хотел, чтобы она знала, как она удивительна и прекрасна и насколько не заслуживает всей этой жалкой сцены.

– Очевидно, это вас удивляет, но все обстоит именно так. А теперь, если вы будете так добры и оставите нас…

Денни отрицательно замотал головой, вздернув свой подбородок:

– Что-то здесь нечисто. Я никуда не уйду, пока не получу ответы на…

Взглянув на Морин, Ксандер заметил, что ее буквально бьет дрожь от ярости. Да и он сам едва сдерживал свой гнев. Никто, а в особенности этот Денни, не заставит Морин страдать. Ни за что, пока Ксандер рядом с ней.

– Вы находитесь на территории частной собственности. И вам будет позволено остаться здесь только в том случае, если моя жена захочет, чтобы вы остались. – Он повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь. – Морин?

Она отрицательно покачала головой.

Ксандер пожал плечами:

– Что ж, тогда все кончено. Ваш визит завершен. Если вы хотите обратиться к моей супруге, вы, безусловно, можете позвонить или, еще лучше, прислать заказное письмо.

Тут уже Денни заговорил возбужденно, на повышенных тонах:

– Но это я, я оставил…

Не уступая ни на секунду, Морин смотрела на него сверху вниз, и взгляд ее был полон силы и огня.

– Ты оставишь нас и сейчас. Избавиться от тебя было настоящим благословением. Я продвинулась далеко вперед. У меня замечательная работа. – Она прильнула к Ксандеру. – И чудесный муж. Нас с тобой больше ничто не связывает. Так что, пожалуйста, не ищи меня больше.

В холодных, жестоких глазах Денни вдруг появился какой-то хитрый расчет, он суетливо переводил взгляд с Морин на Ксандера и обратно и вдруг гнусно рассмеялся:

– Твоя работа… а это, значит, твой босс. – Его губы медленно сложились в хитрую, подобострастную улыбку. – Удачно же ты вышла замуж, как раз когда тебе нужно было вернуться домой. А что, та работа, которую предложил тебе университет, оказалась недостаточно хороша для тебя?

Ксандер взял его за предплечье.

– Этот разговор закончен. Я вызываю охрану.

Дон, все еще в том же костюме, который был на нем на свадебном приеме, прибыл, с удивительной скоростью, чтобы забрать Денни. Ксандер помог Дону усадить мужчину в автомобиль, захлопнул дверцу и проводил взглядом отъезжающую машину. Удовлетворенный его отъездом, он подошел к Морин.

Ему необходимо было убедиться, что с Морин все в порядке. И не только сегодня, не только этой ночью. Но всегда. Он хотел защищать и оберегать ее, как только мог. Потому что он… он полюбил ее. Полюбил искренне и всем сердцем. И это нисколько не умаляло того чувства, что он испытывал к Терри. Напротив, именно Терри научила его любить, и теперь он знал, что самое большее, что мог бы сделать для нее, – это позволить любви снова поселиться в его сердце.

И без всяких сомнений, его любовь к Морин была не менее искренна и глубока, чем то чувство, которое он испытывал к Терри.

Слезы лились по светлым, нежным щекам Морин. Она обхватила себя руками, все ее тело содрогалось.

– Я чувствую себя просто ужасно. Строго говоря, он обвинил меня в том, что я вышла замуж, чтобы получить вид на жительство. И он прав.

Ксандер коснулся ее губ, затем стер пальцем слезы с ее щек.

– Моей дочери нужна была мать, чтобы я мог быть уверен, что она останется со мной.

– Великолепно. Мы одним выстрелом убили двух зайцев.

– Ты веришь в то, что Роуз сейчас там, где должна быть?

– Абсолютно.

– Выйдя замуж за меня, ты будешь счастливее, чем была в браке с ним?

– Об этом не стоит и спрашивать. Я была бы счастливее, выйдя замуж за любого мужчину, кроме него.

– Значит, ты счастлива здесь, в этом доме… – Он наклонился к ней. – В моей постели. – Он снова дотронулся до ее губ. – На это можешь даже не отвечать. Ночью, до того, как мы вышли на крыльцо, я слышал, как ты кричала от удовольствия. Громко и красноречиво.

Она вспыхнула румянцем.

– Очень громко?

– К моей радости, да. И я с нетерпением жду, когда это случится снова, и снова, и снова.

И все же определенная часть разговора с Денни не давала ему покоя. Сейчас Морин, казалось, уже успокоилась, и он не мог не спросить ее, он должен был знать, готовится ли она к тому, чтобы уйти от него.

– А теперь скажи мне, что он имел в виду, говоря о какой-то важной работе, что предложили тебе в университете?

Она замотала головой:

– Здесь даже нечего обсуждать.

– Но это важно, – настаивал он, надеясь вытянуть из нее хоть что-то.

Она пожала плечами.

По телу пробежал неприятный холод и, кажется, коснулся и его души.

– Ты собираешься принять это предложение?

– Нет, – с готовностью отрицала она. – Конечно же нет.

Затем он задал ей вопрос, ответ на который он должен был знать:

– Если бы тебе предложили эту работу чуть раньше на этой неделе, ты бы приняла предложение?

Она быстро отвела глаза. Слишком быстро, что навело его на печальные мысли.

– Как ты думаешь, Ксандер, мне нужно еще раз проверить, все ли я собрала для нашего путешествия?

Он аккуратно придержал ее за локоть.

– Ты уверена, что все еще хочешь отправиться в это путешествие после того, что здесь произошло?

Наконец она посмотрела ему в глаза.

– Уже то, что ты спрашиваешь об этом, предполагает мой ответ. Возможно, было бы даже к лучшему отложить наши планы на медовый месяц.

– Ты действительно этого хочешь? Отказаться от медового месяца? Не хочешь даже попытаться взглянуть на наш брак с позитивной точки зрения?

Она удивленно подняла брови.

– Кажется, позитивных точек зрения уже не осталось. Думаю, нам лучше прекратить этот разговор, пока мы не произнесли чего-то непоправимого, слов, которых уже не сможем взять назад. Это брак по расчету. Давай не будем упускать этого из виду.

Она высвободила руку и, отойдя от него, захлопнула за собой дверь. И было в этом жесте что-то окончательное и бесповоротное, от чего у него похолодело внутри.

Неужели и она тоже? Нет, он не мог потерять еще одну жену. Он ни в коем случае не должен был пройти через это снова.

Он не мог потерять Морин.

Знакомое жужжание раздалось в кармане. Звонил Истон. Конечно, он беспокоился о них.

Он выудил из кармана телефон, торопясь принять вызов.

– Привет, это твой шафер. Звоню убедиться, что все в порядке. Ваш самолет заправлен и готов отвезти чету Лурдес в незабываемое путешествие.

– Забудь об этом. Отмени вылет. У нас с Морин возникли разногласия. – Ксандер опустился в кресло и нервно провел рукой по своим густым волосам. Он сам еще не до конца понимал, каким образом так стремительно оказался в этой ситуации. И все же он отчаянно не хотел потерять свою жену.

– Из-за чего произошла ссора, если ты, конечно, не против, что я спрашиваю? – Истон вздохнул. – Ты же не совершил какой-нибудь глупости, вроде того, чтобы произнести имя своей бывшей жены во время секса?

– Господи, нет. Спасибо, ты умеешь поддержать, – парировал он с легкостью, которой так не хватало у него на душе.

– Но ты все еще любишь Терри. – Вопрос брата прозвучал скорее как утверждение.

– Я буду любить ее всегда. – Он знал, что никогда не наступит момент, когда он сможет избавиться от этого чувства. Но теперь он знал и то, что в нем гораздо больше любви, чем он мог себе представить.

– Конечно, будешь.

– Я не знаю, что будет чувствовать в связи с этим другая женщина, – признался Ксандер.

– Если бы она была жива, то ты все еще был бы женат.

– Мы были бы женаты. – Ксандер взял из корзины с фруктами ягодку винограда и вертел ее в руках.

– Конечно, были бы. Но в то же время тебе нужно самому себе честно ответить на один вопрос… сможешь ли ты любить другую женщину так же, как любил ее? Потому что ни одна женщина не захочет быть второй по значимости после кого-то.

Истон говорил спокойно, но твердо. Быть может, на что-то подобное намекал он, когда обещал надрать Ксандеру задницу, если он причинит Морин боль. Она – женщина, чье предыдущее замужество строилось на изощренных эмоциональных играх, и поэтому ей пришлось выстроить вокруг своего сердца надежную ограду. Морин привыкла к тому, что она всегда на втором плане.

Неожиданно проследив эту связь, Ксандер понял, что вел себя по отношению к ней, пусть и невольно, так же, как этот осел, ее бывший муж, с которым ему довелось познакомиться сегодня. Осознав это, Ксандер безумно разозлился на себя.

Услышав все, что ему было нужно, Ксандер положил трубку и с необыкновенной ясностью понял, что ему во что бы то ни стало нужно было следовать за ней. Сейчас же.

Бросив виноградину в мусорную корзину, он сорвался с места, выбежал из дома и вскоре нашел ее. Она сидела в мягком кресле бледно-персикового цвета, поджав под себя свои стройные ножки. Оперев подбородок на ладонь, она смотрела куда-то в бесконечное пространство. В ее позе читались годы страданий и боли, выпавшие на ее долю. В руке она держала письмо из университета.

– Я и сам не знаю, как много осталось во мне чувств, которые я мог бы отдать. Но я готов отдать все. И я стараюсь, Морин. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Хочу дать нашим отношениям реальный шанс. Вопрос лишь в том, – он выхватил у нее письмо, – хочешь ли этого ты?

Ее нерешительность и колебания, ее долгое молчание были для него ответом. Он знал, что она полюбила этот остров, что она привязалась к Ксандеру и к его дочери, но его чувство к ней было неизмеримо сильнее и глубже. Во всяком случае, так ему казалось. Но с другой стороны, откуда ей было знать, как глубоко и преданно может мужчина любить женщину? Едва ли этот кретин, за которым она была замужем, мог служить хорошим примером.

Обхватив себя руками, она еще больше сжалась в кресле.

– Я думаю, лучше всего нам будет отказаться от медового месяца и вернуться в дом.

Ксандер видел, как прямо на глазах она закрывается от него, и вдруг остро осознал, что может потерять ее безвозвратно. Раз и навсегда, если прямо сейчас он не откроет ей свою душу и не даст понять, как бесконечно много она для него значит.

Разбита.

Раздавлена.

Все ее чувства и переживания смешались, слились в единое тягостное ощущение тревоги и страха. Она точно знала, что сейчас не время для путешествий, и возможно, отчасти это было связано с потрясением от встречи с Денни. Она знала, что Ксандер по-настоящему хороший человек, которого нельзя и сравнить с ее бывшим мужем. Однако это не означало, что он ее любит, и никак не меняло того факта, что они вступили в этот брак исключительно ради достижения определенных целей.

Так какая могла быть Сицилия? Сейчас? Нет. Она не сможет сейчас получить удовольствие от путешествия или времени, проведенного с ним.

Она сказала Ксандеру, что им следует вернуться в дом и пересмотреть свои дальнейшие планы.

Волонтерам и членам семьи они объяснили, что у Морин вирусная инфекция, а потому они не смогли полететь. Выглядело это достаточно убедительно, поскольку у нее действительно были все признаки насморка после того, как она долго плакала в душе.

Но от работы она была уже освобождена, ей было нечем заняться, и она нашла утешение, играя с Роуз на песчаном побережье. Они устроились вместе на расстеленном одеяле с горой детских кубиков.

Роуз сидела у нее на коленях и напевала выдуманную мелодию, чем-то походившую на пение летавших поблизости попугаев. Искренняя реакция чистого, наивного существа, еще способного удивляться миру.

Эта маленькая девочка быстро нашла свое место в сердце Морин. И вызывала неумолимое желание остаться.

Роуз спустилась с ее коленей на одеяло и стала с увлечением что-то строить из кубиков. Время от времени она оглядывалась на Морин, улыбалась ей и продолжала напевать свою песенку.

Малышка протянула ей кубик и захихикала.

– Тыы. – Ее сладкий голосок звенел, точно маленький колокольчик.

Морин поставила свой желтый кубик на зеленый кубик Роуз. Девочка захлопала в ладоши и стала весело покачивать кудрявой головкой. Она была явно довольна достигнутым совместным успехом.

Морин, однако, не разделяла радости малышки. После ссоры с Ксандером у нее не унималась внутренняя дрожь и на сердце было пусто и тревожно. Когда она увидела Денни, стоящего там, в лунном свете, вся жизнь, от которой она бежала, вдруг снова обрушилась на нее.

В одно мгновение сошли на нет приобретенные ею здесь сила и уверенность в себе. Она отлично знала, что Денни нет до нее никакого дела. Он появился здесь только для того, чтобы выбить ее из равновесия, лишить покоя. Чтобы, вновь унизив, указать ей на ее место. Это был лишь очередной ход в его изощренно-жестокой шахматной партии.

Денни силой вывезли с территории частной собственности и ограничили его действия судебным запретом.

Но моральный ущерб Морин уже был нанесен. Прежде чем он оставил ее, она лишилась всякой уверенности в себе, своем месте и ценности собственной жизни. Теперь все эти чувства вернулись, в полной мере, во время жаркого спора с Ксандером.

С Ксандером, которого она бесконечно любит.

Эта мысль пугала ее? Ведь это чувство делало ее зависимой. Чувство незащищенности, вместе со страхами, словно парализовало ее, лишив дара речи в тот самый момент, когда так нужно было что-то сказать.

Конечно же, ей хотелось остаться. Конечно, ей хотелось быть рядом с малышкой Роуз. Быть в жизни Ксандера.

Башня из кубиков уже стала довольно высокой, и тут Роуз, с озорной улыбкой и лукавым взглядом, толкнула кубики, стоявшие в середине. Строение рассыпалось, чем вызвало взрыв хрустального детского смеха. Как это было характерно для маленькой девочки!

Но затем Роуз снова начала возводить башенку. Морин восхитилась ее упорством. Ее желанием начать все сначала.

Протянув ей зеленый кубик с изображением птицы, Морин сказала:

– Попугай.

Роуз, кивнув, взяла кубик. Затем подняла желтый и, передав его Морин, произнесла:

– Щенок.

– Правильно, милая, – мягко похвалила Морин.

Шорох песка заставил Морин обернуться. Ксандер подошел к ним и уселся рядом на пляжном покрывале. Он был одет в шорты и старую белую футболку, и было с ним определенно что-то не так. Его лицо было сковано напряжением, глаза – полны тоски.

– Нам надо поговорить.

Что-то внутри ее оборвалось в предвкушении ужасного и неизбежного.

– Отвести Роуз в дом?

Он отрицательно покачал головой:

– Если ты не против, пусть играет. Она так счастлива.

– Конечно, пусть остается. Так что ты хотел сказать?

Он взял кубик и перекидывал его из руки в руку.

– У меня с братом был разговор. А он обладает необыкновенно ясным умом и редкой проницательностью, с которыми я стараюсь считаться, когда напоминаю себе, что вообще нужно больше слушать.

– Вы всегда были так близки? – спросила Морин, следя за выражением его глаз. – Сейчас ты не слишком много рассказываешь, поэтому сложно понять, так ли это.

– Сейчас мы оба очень погружены в работу, и у нас гораздо меньше свободного времени. Случается, мы работаем сутками напролет. Было время, когда мы общались гораздо больше… Господи, я даже не помню, сколько времени прошло с тех пор. – Его рука потянулась к волосам.

– А когда вы были детьми?

– Наши родители предоставляли нам достаточно много времени и возможности учиться на собственном опыте.

Его слова заставили Морин задуматься и замолчать на мгновение.

– Что ты имеешь в виду?

– Они не были такими родителями, которые кружат, точно орлы над орленком, – он усмехнулся, – хотя нам и приходилось кружить вместе с ними на вертолетах уже с самого раннего возраста. Мы действительно получили неплохое домашнее образование, вот только нашим домом неизменно оказывались разные места по всему миру.

Особый стиль жизни людей свободолюбивых и своеобразных. Это во многом объясняло взгляд Истона на вещи. И даже то, как он говорил с людьми.

– Это все похоже на твоего брата, но не слишком характеризует тебя.

– Ты намекаешь на то, что я чересчур скован? – Он тотчас скрестил руки на груди.

Роуз стала напевать громче, время от времени вставляя в свою мелодию отдельные слова. Морин подала ей еще один кубик, который та взяла у нее из рук не быстрее маленькой черепашки.

– Ни в коем случае. Ты очень сексуален и соблазнителен. Но ты бизнесмен и семейный человек, отец. А не беззаботный ветеринар, ведущий образ жизни легкомысленного хиппи. – И, откровенно говоря, именно это ей в нем и нравилось. Ведь в действительности он очень во многом был для нее своего рода противовесом, который обеспечивал необходимый, почти идеальный баланс в жизни.

– Я быстро это понял и стал строить соответствующие планы.

– Какие планы? – Морин добавила к башенке еще один кубик.

Роуз подставила Морин ладошку, и, когда та победоносно ударила по ней, малышка с ликованием разрушила башню.

– Множество планов, одни были удачными, другие – не особенно. Я планировал пойти в колледж, получить ученую степень в области бизнеса и начать свое дело. Мой брат был абсолютно уверен, что непременно хочет стать ветеринаром, изу чать и лечить экзотических животных.

– И вы оба добились своего. Какие еще планы были у вас в детстве? – За какие-то пять минут напряжение и отчужденность, наполнявшие утро, вдруг отступили. Впервые у нее появилось ощущение, что он делится с ней теми потаенными деталями своей жизни, которые делают уязвимым его самого. Морин очень хотелось, чтобы он продолжал доверять ей и впредь.

– Однажды мы решили поймать самую крупную рыбу, чтобы выиграть в местном конкурсе. Между прочим, главным призом была сумма в пять тысяч долларов.

– Ничего себе! Немалые деньги за какую-то рыбу. – Она знала, что рыболовные соревнования пользуются большой популярностью, однако никогда не понимала, в чем состоит их привлекательность.

– Конкурс был рассчитан на серьезных, профессиональных рыболовов, но у нас были грандиозные мечты, а вера в себя еще больше. Мы были уверены, что способны на это.

– И что же? Вам удалось? – Она оперлась подбородком на ладони и с интересом подалась вперед.

Он махнул рукой, а на губах его появилась интригующая улыбка. Вот он, снова показался тот Ксандер, которого она знала и любила.

– Это целая история. Не торопи события.

– Ты действительно просишь меня сбавить темп и расслабиться? Ты, сам мистер «Выполнить в срочном порядке»?

– Я учусь. В общем, слушай. Я построил лодку. Брат просматривал программы о рыбалке. Я применил его знания и расчеты на практике. – Он тоже взял кубик и протянул его Роуз.

– И чем же закончились соревнования?

– Мы поймали большую часть всей рыбы, но не самую крупную из всех. Нам не хватило меньше ста граммов.

– Серьезно? Так мало? Должно быть, это была гигантская рыба.

Она не переставала изумляться тропическим рыбам, водившимся здесь, во Флориде. Они настолько отличались от рыб, населявших озера и реки Ирландии, такие быстрые и огромные.

– Мы все отлично поели. Тем, что осталось, заполнили холодильник, затем разожгли костер и к ужину для мамы и папы приготовили рыбу на гриле. – Рассказывая, он оживленно жестикулировал и как будто рисовал в воздухе тот самый холодильник.

Она пыталась представить, как юные Истон и Ксандер ловят рыбу.

– Что ж, очень разумно.

– Не знаю. Мама побледнела и упала в обморок, а отец прочитал нам целую лекцию о том, что нельзя выходить на воду без взрослых.

– Сколько лет вам было?

– Десять и одиннадцать. – Вернулась его очаровательная лукавая улыбка. Он искоса смотрел на нее, и ясное небо как будто отражалось в его голубых глазах.

– А для чего, как они думали, предназначалась лодка, которую вы строили?

– Они полагали, она приготовлена для жителей местной деревни. Собственно, в итоге, мы и передали лодку им во время нашего семейного путешествия. Но только после рыболовных соревнований.

Морин кивнула, полагая, что все поняла. И все-таки ей хотелось ясности. Пришло время проявить смелость.

– К чему ты рассказал сейчас мне эту историю?

– На самом деле у меня было две причины. Первая, правда в меньшей степени относящаяся к делу, состоит в том, что долгое время я думал, что ты и мой брат можете быть вместе, ведь у вас так много общего.

Услшав это, она испытала шок, затем это показалось ей забавным. Она не выдержала и рассмеялась, не веря его словам.

– Я? И Истон? Ты серьезно?

Он кивнул.

– Но очевидно, ты понял, что дело совсем не в этом. Не хочу обидеть твоего брата, он прекрасный, талантливый человек, замечательный ветеринар, но он только друг и товарищ по работе. Не более того.

– Хорошо, я тебе верю.

Она взяла у него из рук кубик, читая в его глазах сомнение и нерешительность.

– Он такой человек, с которым ты могла бы быть там, в университете, в том мире, которому ты принадлежишь. – Он на мгновение замолчал и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. – Так ты примешь это предложение о работе?

– Нет, – без малейшего колебания ответила она. – Конечно нет. Мы ведь дали обещания друг другу.

Его ладонь невольно легла на голову дочери, но глаза по-прежнему искали взгляда Морин.

– Значит, ты остаешься из-за Роуз? Чтобы она не подверглась риску борьбы за опекунство?

И вдруг, в мгновение ока, она поняла, что он был так же уязвим, как и она, когда речь шла о том, чтобы снова отдать кому-то свое сердце. Она взяла его руку, гладившую Роуз по голове, их пальцы сплелись, и вот она сделала шаг навстречу самому большому риску в своей жизни.

– Я остаюсь из-за тебя и ради того, что происходит между нами. И я надеюсь, ты веришь мне.

Он медленно проглотил ком, вставший в горле, и сжал ее руку.

– Вероятно, какое-то время я не мог рассуждать достаточно ясно после того, как не стало Терри. Да, я всегда буду любить ее, но надеюсь, ты понимаешь, что это вовсе не означает, что я не могу полюбить другую женщину так же искренне и преданно.

У нее замерло сердце от его слов. Могло ли это быть на самом деле? Ее слух вдруг как будто стал острее, и она склонилась ближе к нему, положила руку на бедро.

– Когда я понял, как близок к тому, чтобы потерять тебя, когда срок твоей визы вот-вот истекал и ты готовилась вернуться в Ирландию, я начал действовать по-настоящему быстро. Как тогда, с лодкой. Где-то внутри я четко знал, что нужно делать.

– Но твои теща и тесть. Они ведь угрожали…

Он небрежно махнул рукой:

– Я уверен, с ними все наладится. Они любят Роуз, но им уже не захочется снова быть родителями. Сегодня утром они уже прислали цветы с поздравлениями и приглашением приехать на обед и поговорить о том, что они могли бы быть полезными и заботливыми бабушкой и дедушкой. – Он слегка постучал пальцем по виску. – На каком-то уровне я всегда знал, что здравый смысл возьмет над ними верх.

– Но я этого не знала. – Она не сводила с него глаз. – Ты манипулировал мной?

– Я делал то, что должен был сделать, чтобы заставить тебя остаться. Чтобы сохранить этот шанс для нас с тобой, для нашей жизни вместе, потому что, Морин, я люблю тебя. И если бы кто-то стал пересчитывать все песчинки на этом пляже, то даже этого времени не хватило бы, чтобы описать тебе, как много ты для меня значишь. И если ты дашь мне шанс, я докажу тебе это. А со временем, я надеюсь, и ты сможешь полюбить меня.

С невероятным облегчением она увидела искренность в его глазах. Так долго она внушала себе, что нельзя верить в сказку, но, может, это была вовсе не сказка. Все, что происходило, было наяву, но она была так занята тем, чтобы оградить себя от новых страданий и боли, что не успела заметить главного.

Она провела ладонью по его щеке.

– Как же нам сказочно повезло, что не придется ждать, ведь я уже люблю тебя.

Желание переполняло ее. Она вновь нашла в себе храбрость. Она подвинулась к нему, чтобы поцеловать, наклонила голову и нежным поцелуем прильнула к его губам. Страстный порыв смешался с приятным теплом, и поцелуй этот был подобен долгожданному возвращению домой после долгого путешествия.

Он нежно гладил пальцами ее скулы и подбородок.

И вдруг Морин почувствовала, как маленькая ручка трижды коснулась ее щеки. Они оторвались друг от друга и увидели, что Роуз сияющим, радостным взором смотрит на них. Она поцеловала в щеку Морин, а потом Ксандера. И все они взорвались дружным, звонким смехом. И все встало на свои места. Теперь они были вместе.

Ксандер подхватил на руки дочь и обнял за талию свою жену.

– Как ты смотришь на то, чтобы уложить нашу малышку спать и обдумать новые планы на медовый месяц, который мы проведем все вместе?

Она прильнула к его плечу и тоже обняла его за талию.

– Мне нравится эта мысль, мой милый муж. Очень нравится.