Имперский челнок кружит над базой. Сверху Слоун видно все: штаб, посадочные платформы, ряды шагоходов и истребителей. Все выглядит собранным в спешке на скорую руку.
«Как будто все это временное», — думает она.
Челнок садится на дальней стороне базы, залетая в ангар, ворота которого расположены в тени высокого горного хребта.
Ракса с ней на челноке нет, зато есть Брентин, который молча сидит напротив. Судя по его глазам, он явно напуган — взгляд его похож на взгляд добычи, смотрящей в пасть хищника.
Рей отказывается бояться. «Хищник тут я, — думает она. — И я близка к цели. Очень близка». Пускай Ракс взял ее в плен — зато теперь ее руки оказались совсем рядом с его шеей.
Опускается трап. Пленница видит, как справа от них на посадку заходят два других корабля. Солдат толкает ее и Брентина по трапу. Споткнувшись, Уэксли падает, и солдат с размаху пинает его в бок. Остальные смеются. «Это не моя Империя, — думает Слоун. — Безалаберная и жестокая».
Брентина ставят на ноги и толкают к ней. Запястья за ее спиной туго сковывают магнитные наручники.
Ракс уже сошел со своего челнока и ждет ее. По обе его стороны выстроились солдаты. Брендол Хаке с Арканиса тоже здесь. Хаке обучал новое поколение штурмовиков, а она с помощью охотника за головами Меркуриала Свифта вытащила Брендола и его сына с Арканиса, прежде чем планета сдалась Республике. Теперь он входит в личный Теневой совет Ракса. Хаке — весьма несдержанный тип, к тому же он основательно себя распустил — из-под ремня выпирает брюхо, волосы растрепаны, в глазах усталость.
Взгляд Хакса скользит вдоль ангара, слева направо, и только теперь Рей замечает, что к ним присоединились и другие…
Вдоль каждой стены ангара выстроились дети. Их около двух десятков — некоторым лет по тринадцать-четырнадцать, некоторым и того меньше. На всех белая форма, похожая на пижамы.
— Солдаты, опустите оружие, — улыбается Ракс. — Мы здесь все друзья. Штурмовики послушно опускают бластеры.
— Нет-нет, — говорит Ракс. — Совсем опустите. На землю.
Бойцы в замешательстве переглядываются, но, повиновавшись, нагибаются и кладут оружие на землю.
Ракс подходит к Слоун, окидывая ее оценивающим взглядом.
— Заметили, как штурмовики разукрасили свою броню? Разрисовали ее, изрезали, выжгли раскаленным металлом. Они теперь не просто солдаты. В них больше первобытной ярости, они скорее звери, чем люди. — Он вздыхает. — Но я до сих пор не знаю, достаточно ли этого.
— Что вы сделали с моей Империей? — в отчаянии спрашивает она.
— Сейчас покажу, — усмехается он.
Рука Галлиуса Ракса взмывает вверх, сжимаясь в кулак. Он щелкает пальцами…
Свет в ангаре гаснет. Сердце Слоун подпрыгивает в груди.
Глаза слишком медленно приспосабливаются к полумраку, но уши слышат шум потасовки. Ей хочется бежать, пригнуться, метнуться прочь, но она не может представить, куда прятаться и что делать. Она лишь напрягается всем телом и приседает, уткнувшись подбородком в колени и стараясь стать как можно меньше.
Тьму пронизывают бластерные разряды, но это длится недолго. Затем слышатся глухие удары, хруст — и болезненные стоны.
Наступает тишина, которая тянется мгновение, другое, третье…
Наконец раздается еще один щелчок пальцами, и все заканчивается.
Вспыхивает свет. Глазам снова приходится приспосабливаться — кромешная тьма сменяется ослепительной белизной, и Слоун видит, что пол усеян телами.
Телами штурмовиков. Судя по их виду, все они мертвы.
Над ними стоят дети. У многих в руках грубо сделанные острые ножи с замотанными темной лентой рукоятками и лезвиями из тусклого черного металла. Некоторые ножи вонзены в затылки солдат — прямо в основании черепа. Другие — под мышками у штурмовиков, воткнутые в щель в броне. У нескольких детей в руках дымящиеся бластеры.
Лицо одной высокой девочки с наголо обритой головой напоминает мертвую, ничего не выражающую маску. Брендол Хаке, напротив, широко улыбается, словно ребенок, впервые увидевший космос или попробовавший сладости. Видела ли Слоун его улыбку прежде? Кошмарное зрелище.
Что там говорил ей Ракс на «Разорителе»? Когда приказал спасти Брендола с Арканиса? «Империя должна быть плодовитой и молодой. Дети — ключ к нашему успеху. Многие наши офицеры уже стары, и нам нужна новая жизненная сила, новая юная энергия. Империи нужны дети».
Рей с трудом удается подавить дрожь. Ее отчаянно тошнит, но она не доставит Галлиусу Раису удовольствие лицезреть ее слабость.
Советник медленно, размеренно аплодирует.
— Смотрите же, Слоун, — говорит он. — Это будущее моей Империи. Надеюсь, вам понравилось представление. Вскоре вы поймете, что это лишь начало.
У нее нет слов. Брентин тоже лишился дара речи, повалившись на неподвижное тело охранявшего его солдата. Рот его безвольно раскрыт, глаза широко распахнуты от ужаса. И тут Брендол, наконец перестав улыбаться, выступает вперед и что-то шепчет на ухо Раису.
Теперь уже настает черед советника усмехнуться.
— Близится последняя битва, — сообщает он. — Мне бы хотелось, чтобы вы оба ее увидели. Вы — свидетели как от старой Империи, так и от завоевателей-повстанцев. У меня зарезервированы для вас места. Брендол, будь любезен, проводи их туда вместе с детьми. Похоже, мне предстоит выступить с речью.
Наконец это случилось.
Наконец Новая Республика почуяла кровь, которую он плеснул в воду, и наконец-то явилась, чтобы ее попробовать.
Все сходится воедино. Дети Хакса показали себя в деле — да, штурмовики были безоружны, но скорость, с которой ученики расправились с натренированными солдатами, повергает в трепет. Они действовали с готовностью, но без радости и страха.
Более того, Слоун теперь у него в руках. Обсерватория надежно защищена, и он может наконец продемонстрировать, чем занимается. А еще он покажет, как из-за своего отказа довериться ему Слоун лишилась роли в грядущем грандиозном финале.
Пора произнести речь.
У него возникает мысль обойтись без нее. Время не ждет — флот Новой Республики будет здесь через несколько часов, а может быть, даже минут. Ему и остальным придется возвращаться назад в обсерваторию…
Но нет. Речь крайне важна. Он должен наполнить Империю огнем! Его задача — подхлестнуть их, разъярить, взвести детонатор, прежде чем швырнуть его. К тому же эта речь останется в веках, передаваясь из поколения в поколение. Это исторический момент.
«Я творю историю», — думает Ракс. Не стоит об этом забывать. Он оставит неизгладимый след, который навсегда запечатлеется в памяти Галактики.
Он встречается с Ташу и Брендолом. Оба, похоже, чрезмерно довольны собой. Ракс не считает нужным напоминать им, что они всем обязаны ему. Пусть лопаются от самодовольства. Они вместе выходят за пределы базы и встречаются с остальным советом. Империя Ракса собирается, чтобы услышать его в последний раз.
Заложив руки за спину и высоко подняв голову, к ним подходит Ходнар Боррум. Он выглядит внезапно помолодевшим лет на десять, словно предчувствие войны питает его, как вода — увядающий цветок.
— Мы с легкостью победим в наземном сражении, советник, — докладывает Боррум.
Рандд, находящийся сейчас на борту звездного разрушителя «Разящий», представлен в виде голограммы, которую отображает проектор в руке Юпа Ташу. Картинка слегка подрагивает.
— Их флот больше нашего, но у нас есть «Разоритель», — говорит гранд-мофф. — Их силы собраны из разношерстных кораблей и эскадрилий, мы же едины. И благодаря этому единству мы победим.
— Превосходно, — отвечает Ракс и смело направляется к сцене. И это в самом деле превосходно. Во всех отношениях. Даже в той части, где они ошибаются.
— Где Обдур? — спрашивает генерал. — Нужно готовить сводки событий.
— Феррик нездоров, — коротко говорит Ракс. И это не совсем ложь: когда тебя закалывают насмерть в постели, это действительно крайне вредно для здоровья. Еще один успех программы Хакса, — похоже, кое-кто из детей проявил себя в лучшем виде.
Его «советники» продолжают недовольно ворчать, но их слова мало что для него значат.
Пора произнести речь.
Жестом заставив остальных замолчать, Ракс поднимается мимо них по металлической лесенке на возвышение. Перед небольшой сценой, возведенной в передней части базы, собрались десятки тысяч солдат.
Наверху, подобно призракам, парит флот. Вокруг Ракса и солдат — СИД-истребители, бомбардировщики, десантные транспорты, челноки, шагоходы.
Военная машина пробуждается.
Империя ждет его выступления, хотя прямо сейчас для него важны лишь двое слушателей: он знает, что позади него, на крыше штаба, сидят Слоун и ее дружок-повстанец.
Ракс подходит к краю подиума и начинает говорить. За спиной — его проекция, огромная мерцающая голостатуя. Многократно усиленный голос напоминает скорее глас не человека, но бога, чьи божественные слова захлестывают публику сокрушительной волной.
Он репетировал эту речь долгие месяцы. Она проработана, как настоящий механизм: задача лучших речей состоит не в том, чтобы донести информацию или абсолютную истину, а в том, чтобы произвести впечатление. Крайне важно, чтобы его народ воспринял слова не разумом, а сердцем. Никакой неопределенности, только точные ответы.
В конце лучших речей ставят не вопросительный, а восклицательный знак.
Раздается его громоподобный голос:
— Верные солдаты Галактической Империи! В наши двери стучится безумие. Головорезы и варвары Альянса повстанцев незаконно объявили себя правительством, в основе которого лежат разложение, хаос и коррупция, порожденные инородным вольнодумством и радикальными террористическими учениями. Наш Император Палпатин продемонстрировал нам слабость Республики, пораженной заразой малодушных политиков и олигархов из элиты, которые вынудили нас плясать под их дудку.
После смерти нашего любимого Императора в нашей Империи наступил разлад, придавший сил незаконным движениям с их ложными заявлениями, что они якобы несут Галактике мир и справедливость. Но кто в течение столь долгого времени был хранителем мира? Именно преступный Альянс повстанцев принес в Галактику войну.
Раздробленные и потерянные, мы могли погибнуть. После атаки на Чандриле, нанесшей немалый ущерб политическим мошенникам, которые пытались покуситься на неприкосновенность нашей Галактики, я привел всех нас сюда, на Джакку, объединив наш народ и наши силы на этой далекой планете, суровые условия которой подвергли испытаниям наш характер. Джакку закалила нас, выточив из нас острый клинок — клинок, которым мы перережем глотки предателям, ползущим на брюхе к нашему порогу. Скоро, очень скоро они явятся и попытаются завершить начатое. Они хотят покончить с Империей. Они хотят стать язвой в здоровом теле, высасывая кровь и жирея, подобно паразитам. Они отрицают нашу законность, лгут о стабильности и здравомыслии, которые мы подарили Галактике. Ибо истинное их оружие — лицемерие и обман. Мы не сдадимся. Мы не поверим в их правоту. Мы видим их истинную сущность чудовищ и варваров! Они — низшие существа. Они — самые настоящие чужаки и не заслуживают ни капли жалости. Настал наш час, и я призываю вас исполнить свой долг во славу великой Галактической Империи. Предстоящее сражение — битва не только за Джакку и даже не за Империю. Это сражение за всю Галактику. Если мы проиграем здесь, мы проиграем повсюду. Мы предадим тех, кого любим. Мы предадим наших детей. Мы предадим всех, кто жаждет стабильности и света в эти темные времена.
Наша единственная цель — свобода от угнетения, свобода от лжи, свобода от морального разложения.
Сегодня — день, когда мы отвоюем и вернем себе Галактику.
Сегодня — день, когда Новая Республика падет от руки Империи. Сегодня мы определяем наше будущее!
«Если бы они только знали, что таит в себе это будущее…»
А затем, словно его слушает сама Галактика, словно Сила действительно на его стороне, события разворачиваются с такой драматической точностью, что Галлиус Ракс готов едва ли не рухнуть на колени и зарыдать, будто ребенок…
Начинается атака.
Раздаются раскаты грома, когда корабли Новой Республики пронзают небеса, ведя огонь из всех орудий. Имперский флот стреляет в ответ. Небо расчерчивают лучи турболазеров. Крутясь, летят торпеды. Лучи плазмы прорезают атмосферу.
— Мы принимаем бой! — в последний раз громогласно обращается Ракс к солдатам. — Идите! Валите их наземь! Ломайте сапогами их шеи! Режьте им головы! Положите конец их тирании!
Теперь нужно всего лишь собрать остальных и подняться на борт корабля, пока не стало слишком поздно. Обсерватория манит его. Наступает время его выхода.
«Нет, нет, нет…»
Слоун стоит на коленях. Руки ее связаны, как и лодыжки. Брентин лежит рядом на боку, свернувшись в клубок. Оба они на крыше имперского штаба, под прикрытием тента. Они одни, никто за ними не наблюдает. «Как странно», — сперва подумала Рей, но теперь она понимает, что, даже если ей удастся освободиться, бежать все равно некуда. Пока они с Брентином вынуждены сидеть тут, переваривая речь Ракса, она пытается сообразить, что вообще происходит. Почему ей позволили стать свидетельницей всего этого? И что, собственно, она должна увидеть?
Примитивная и тупая речь полна помпезной риторики, на которой вскормлен Ракс, но тем не менее, похоже, она возымела свое действие. Слоун нутром чувствует в ней торжествующий рев униженной и растоптанной Империи. Страх перед зарождающейся Новой Республикой. Уверенность в своей правоте и необходимости насилия против тех, кто ошибается…
И тут же внутри ее появляется зернышко сомнения, быстро пускающее ростки. «Может, я сама — плод столь рьяно отстаиваемой лжи? — думает она. — Была ли моя Империя такой все это время? И не умрет ли она здесь, на Джакку?»
Едва слова Ракса смолкают, небо раскалывается и, как по сигналу, начинается битва.
На орбите планеты свирепствуют боевые корабли. Слышится грохот орудий. В небе появляются едва заметные пятнышки, превращаясь из прозрачных призраков в жужжащих черных мух, — из кораблей Новой Республики вылетают истребители. Они уже входят в атмосферу, поливая землю плазменными зарядами.
Империя встречает их приветственным ревом. Взлетают СИД-истребители, устремляясь вперед, точно выпущенные из пращи камни. Вскоре в небе воцаряется настоящий хаос. Машины взрываются, охваченные огнем. Воздух прорезают лазерные лучи. Х-истребители и СИДы кружат в сложном танце между полосами облаков, пока имперские шагоходы маршируют в пустыню, готовые защитить базу любой ценой.
Битва в небесах началась. Скоро война доберется и до земли.
Даже отсюда Слоун видит, что численное превосходство на стороне Новой Республики. Вероятно, Ракс достаточно распалил своих солдат, и, возможно, его подчиненные сумеют дать достойный отпор. Ходнар Боррум — один из лучших стратегов наземной войны, и войска ему доверяют. Но если она не ошибается, за бой в небе отвечает Рандд, и хотя гранд-мофф — способный лидер, ему не хватает отваги или изобретательности, чтобы выиграть в столь крупномасштабном сражении.
Внезапно Слоун тоже хочется оказаться там, с ними. Именно там ее место — командовать кораблями, доминировать в небесах, уничтожать любого, кто посмеет бросить им вызов. «Разоритель» отбрасывает громадную тень, и она знает, что кто бы ни командовал этим кораблем — он не подходит для данной задачи. Там должна быть она. С помощью «Разорителя» она могла бы спасти Империю. Будь у нее шанс до него добраться…
«Слишком много я о себе возомнила», — думает Рей. Возможно, огневая мощь звездного суперразрушителя подарит им шанс спасти положение. И может быть, Империя сумеет выиграть эту битву.
Но даже если и так — то какой ценой?
И что еще припрятал Ракс у себя в рукаве?
В чем суть представления? И кто его зрители?