— Кондер! — вскрикивает Синджир, с судорожным вздохом отрывая лицо от жесткой булыжной мостовой переулка. Подбородок его липкий от крови, на губах ощущается медный привкус. Перед глазами машет чья-то рука.

Взгляд его проясняется, и он обнаруживает стоящего перед ним Теммина.

Рыча, Рат-Велус хватается за протянутую руку, и парень помогает ему встать.

— Что… — кашляет Синджир. — Что случилось?

— Не знаю, — отвечает Теммин. — Грэлка куда-то ускользнула, и я попытался последовать за ней, но что-то заблокировало мой комлинк.

— Остальные? — спрашивает Синджир. Задрав голову, он видит над головой небо цвета лаванды. Уже утро. Сколько он провалялся без чувств? — Где они?

— Тоже не знаю. Не могу ни с кем связаться. Я свернул за угол и нашел тебя лежащим посреди переулка лицом вниз.

«Уже не в первый раз», — думает Синджир.

К нему возвращаются воспоминания о прошлой ночи — как он ждал в «Иззике», потерял из виду Ашмина Эка, а потом увидел Эка и Нима Тара в переулке за мгновение до того, как кто-то врезал ему сзади по старой черепушке, погрузив в долгий сон в грязи. Это явно что-то доказывает. Но что?

* * *

Они находят Соло в мусорном баке позади посадочной площадки, где стоял — но больше не стоит — корабль Дора Ваидо. Хан жив, и особых усилий, чтобы привести его в чувство, не требуется — хватает нескольких легких шлепков по щеке. Недовольно ворча, он выбирается наружу.

— И почему я каждый раз оказываюсь среди отбросов? — спрашивает он и, не дождавшись реакции, задает очередной вопрос: — Что, никто даже не пошутит на этот счет?

— Что-то ничего остроумного в голову не приходит, — говорит Синджир. Нервы его напряжены до предела, воображение подбрасывает одну за другой тревожные картины, в которых Кондер попадает во множество неприятных ситуаций. — Просто… расскажи, что случилось.

— Гм… — Соло вытряхивает из волос полусгнившую зелень. — Я пошел следом за теми бандитами. Хотел пробраться на корабль, но там оказался четвертый, который подкрался ко мне сзади и… — Он хлопает в ладоши. — Всадил оглушающий заряд в спину. А потом меня выкинули вместе со вчерашним мусором.

Теммин снимает с левого плеча Соло нечто похожее на лапшу.

Синджир собирается что-то сказать…

И тут из его комлинка раздается треск.

«Кондер!»

Но это Джом.

— …ть кто? Я… — (Снова помехи.) — …кое-что сделал… — (Шипение, треск.) —…на «Соко…»

— Похоже, лучше бы нам поспешить к «Соколу», — говорит Соло.

Джом ждет их на «Соколе Тысячелетия». И он не один.

Рядом с ним за голошахматной доской сидит сенатор Ритало с Фронга. Руки фронга — длинные, голубые и усеянные присосками — связаны чем-то наподобие электрического провода. Лицевые трубочки дрожат и дергаются, большие черные блестящие глаза сужаются при виде вошедших. Джом сидит, обняв сенатора одной рукой. Волосы бывшего спецназовца растрепаны, по всему видно, что он на грани: еще немного — и из него посыплются искры, словно из поврежденной проводки. «Вполне могу его понять, — думает Синджир. — Мы ведь целую планету готовы сжечь ради спасения тех, кто нам дорог, — разве не так?»

— Джом, — медленно, будто обращаясь к ребенку, говорит Синджир. — Что ты сделал?

— Ничего особенного, — отмахивается тот. — Ладно, может быть, спровоцировал мелкий межгалактический инцидент. Может быть. Но наверняка ничего такого, чего нельзя было бы простить и забыть.

— Джом…

— Ладно, ладно. Я вскрыл пома-капсулу и выволок из нее достопочтенного сенатора Ритало. Этот толстопузый изменник вопил и пинался, да еще и комлинк мне сломал. Но потом сенатор рассказал мне кое-что по-настоящему интересное, — пожалуй, вам всем стоило бы это услышать.

Все взгляды устремляются на Ритало.

Фронг продолжает молчать. Джом врезает локтем в бок сенатору:

— Ну давай, прилипала. Расскажи им все, что рассказал мне.

— Наши голоса купили, — говорит фронг на общегалактическом. Слова выскакивают из него с такой быстротой, что Синджир сперва с трудом их воспринимает. — По крайней мере, троих из нас: мой, Эка и Ваидо.

— Мы знаем, что Эку и Ваидо заплатили, — кивает Соло. Формально они не знали, но теперь это предположение выглядит вполне резонно. — А что получили вы?

— Мне п-предложили сделку, — запинаясь, отвечает фронг.

«Сделку?»

Синджир наклоняется к нему:

— А другие двое? Ним Тар и Сорка? Что они получили за свои голоса?

— Им… угрожали. Забрали ребенка Нима Тара. И джербу сенатора Сорки.

Синджир бросает взгляд на остальных:

— Джербу? Просветите, пожалуйста.

— Это такое… гладкошерстное животное, — отвечает Соло. — На них можно ездить, можно их доить, забивать на мясо. Есть целая субкультура заводчиков — я как-то доставлял парочку с Татуина для частного продавца. Лично мне кажется, что они уродливее, чем задница бритой банты, но это чисто мое мнение.

«Сорка отдала свой голос, потому что у нее забрали призовое животное, — думает Синджир. — Очаровательно! Насколько же и впрямь хрупка демократия!»

— Кто это сделал, сенатор? — спрашивает он у Ритало.

— Я… не могу сказать.

Джом, похоже, готов снова вогнать локоть под ребра фронгу, но Синджир жестом останавливает его, покачав головой, и приседает перед Ритало.

— Сенатор, — спокойно и медленно произносит Синджир, хотя в голове у него лихорадочно сменяют друг друга подстегиваемые страхом за Кондера мысли. — Мне нужна ваша помощь. Мой друг пропал, и, полагаю, виной тому некто, потребовавший вашего голоса. Вам предложили какую-то сделку?

Фронг с неохотой кивает, и трубочки на его лице сворачиваются от страха.

— Н-новая Республика пока не обеспечила безопасность Внешнего Кольца. Фронг ос-стается уязвимым. Отдав свой голос, я получаю защиту для моей планеты и моего народа. Понимаете? Новая Республика н-не может позволить себе взять нас под свое крыло… пока не может, и у нас нет кораблей, нет флота…

«Это не сделка, — думает Синджир. — Это крышевание».

И это значит…

— Преступники, — говорит Синджир. — Вы отдали свой голос преступникам.

— Д-да.

— Кому?

— Я…

Ответ повисает в воздухе. Впрочем, ничего удивительного — сенатор знает, у кого здесь власть. Синджиру нужна власть. Ему нужен рычаг воздействия.

И на помощь ему приходит небольшая ложь.

— Я близок к Канцлеру. Я ее советник. Могу вас заверить, что мы немедленно распространим защиту со стороны Новой Республики на вашу планету. Мы не оставим вас без помощи, но только если вы согласитесь. Если вы сообщите мне то, что я хочу знать, мы вам поможем. Если вы откажетесь — для вас все кончено. Можете забыть о членстве в Сенате. Ваша планета станет добычей чудовищ, а мы только и сможем, что грустно помахать вам ручкой на прощание. Ваш народ покроет вас позором за то, что вы его подвели. Хотя вашей вины в том нет, ситуацию нужно исправлять, так что либо вы нам поможете, либо двери закроются и для вас не останется ничего, кроме изгнания.

Все просчитано. Синджир знает о фронгах немногое: их планета расположена в окраинной системе с тусклой звездой и они мало что могут предложить Галактике помимо некоторых фруктов, пряностей и пресной воды. Но он знает, что фронги ведут замкнутую жизнь в пределах своего клана, имея практически кровосмесительные родословные. Когда речь идет о позоре и изгнании, фронги прекрасно осознают, что означают данные понятия. Это отражается и на лице Ритало — при словах Синджира глаза его становятся все шире.

— Я… я расскажу.

— Кто это сделал, сенатор? И где они?

— Не знаю где. Не знаю! Но я знаю кто. «Черное солнце» и «Красный ключ» заключили союз. Они… стали партнерами.

Два синдиката — почтенное «Черное солнце» и недавно возникший «Красный ключ». Их объединение может быть разумным. В случае окончательной победы Новой Республики криминальным синдикатам придется направить все свои усилия на борьбу с растущей угрозой со стороны правительства, которое не потерпит их незаконных делишек.

И тут до Синджира доходит: если Новая Республика действительно одержит победу на Джакку, Империи конец. Чем дольше свирепствует война, тем больше шансов, что синдикатам удастся выжить, воспользовавшись образовавшимся хаосом и копя силы. Вот в чем дело. Голосование за отсрочку войны — вовсе не политический вопрос. Просто преступные группировки хотят оставаться на плаву.

— Спасибо, сенатор, — говорит он, вставая. — Мы переправим вас в безопасное место.

Синджир нисколько не кривит душой: если «Черное солнце» и «Красный ключ» догадаются, что один из их сенаторов скомпрометирован, они тут же всадят лазерный заряд ему в глаз. Остальные что-то говорят, но он не слушает, пытаясь придумать, как найти Кондера, ребенка Нима Тара и дурацкую призовую джербу Сорки. Остались ли их похитители здесь, на Накадии? Наверняка они где-то поблизости, чтобы проследить, что сенаторы проголосуют именно так, как требуется. А это значит, что они либо на планете, либо в космосе возле нее…

На корабле.

— Они могут быть на корабле, — выпаливает Синджир.

— Верно, — тут же понимает Соло. — Верно! Корабль Дора Ваидо покинул посадочную площадку.

— Значит, они именно там. Но они должны быть где-то рядом. На орбите.

— Что ж, устроим «Соколу» небольшую прогулку, — улыбается до ушей Хан.

* * *

Периоды, когда Толвар Вартол погружен в размышления, сменяются мгновениями ярости, направленной на Канцлера. Тогда он встает и начинает расхаживать вокруг, угрожая разнести ее в прессе в пух и прах за то, что он именует «грязными трюками» и «политическими играми».

Мон спокойно напоминает Вартолу, что он волен делать любые публичные заявления.

— Уверена, Голосеть крайне заинтересует история о том, как вся ваша политическая машина застопорилась из-за одной-единственной женщины и маленького плода.

Он злится, а потом садится и снова замолкает.

Внешне Канцлер невозмутима, словно поверхность безмятежного чандрильского озера. Но внутри у нее все бурлит. Она знает, что с каждой минутой времени остается все меньше, потому что задержка не может длиться вечно.

На борт поднимаются накадийские инспекторы в толстых защитных комбинезонах с воздушными масками. Они начинают медленно и размеренно прочесывать корабль как снаружи, так и внутри. Вартол, к его чести, безукоризненно вежлив, несмотря на готовый выплеснуться наружу гнев. Он не бранит их, не требует поторопиться. Проверяющие водят ручными сканерами по всем закоулкам и щелям корабля, обшаривая их изумрудным лучом в поисках загрязнений. Главный инспектор, женщина по имени Рекья, подробно объясняет, что для Накадии охрана окружающей среды стоит на первом месте и крайне важно поддерживать баланс ее экосистемы, не допуская на планету агрессивные виды. С легким раздражением она напоминает, что все сенаторы должны были получить сообщение об этом в свои персональные цифровые папки.

— Демократия начинает буксовать, когда нарушается протокол, — заявляет Рекья. — И уж поверьте, в данном случае протокол был нарушен.

Все это время Мон кивает и улыбается, внимательно ее слушая и надеясь, что задержка того стоит. Агенты Леи на планете должны что-то найти, и чем скорее, тем лучше — поскольку, когда инспекторы уходят, корабль вновь начинает двигаться в сторону Накадии.

— Ну вот, — говорит Вартол, — ваши глупые трюки ничем вам не помогли. — Он сообщает своим охранникам, что сразу же после посадки вместе с Канцлером немедленно направится прямиком в Сенат. — Больше никаких задержек. Пора смириться со своим поражением, Канцлер.

* * *

«Сокол» висит в космической пустоте. Большинство кораблей над Накадией уже сели — голосование в Сенате должно было состояться час назад, а это означает, что к моменту, когда разберутся с задержкой, организованной Канцлером по плану Леи, все голосующие уже давно будут на планете.

В иллюминаторе виднеется корабль Вартола.

Два четырехместных накадийских звездолета, похожие на когти, отходят от трехпалубного ганойдианского судна и, оставляя за собой горячий след, вновь входят в атмосферу.

Следом за ними к поверхности планеты направляется и корабль Вартола.

— Время почти на исходе, — ругается Синджир.

«А мы так ничего и не нашли», — думает он. Судна Дора Ваидо на орбите нет — либо он прыгнул в гиперпространство и исчез, либо находится где-то еще на Накадии. Первое, впрочем, не имеет особого смысла — Ваидо и остальные должны присутствовать на голосовании, то есть им не остается ничего другого, как вернуться на планету.

— Мы лишь впустую потеряли время, поднявшись сюда. Это ошибка. Моя ошибка.

Он обращается непосредственно к Хану, который сидит в пилотском кресле, уставившись прямо перед собой.

— Соло? — обращается к нему Синджир.

— Угу, я тебя слышу. — Голос контрабандиста спокоен, как будто он где-то далеко, хотя сидит прямо тут. Не требуется особых усилий, чтобы понять, в чем дело. Соло считает, что ему отлично удается изображать из себя крутого негодяя, — он всегда окружен щитом самодовольства и хвастовства.

Но Синджир видит, как тот смотрит на приборную панель, на кресло второго пилота. Ему в самом деле не хватает того вуки. Сперва Синджир никак не мог понять — ведь это же вуки. Да, Чубакка симпатичный и все такое, но он всего лишь громадная гора шерсти, от которой воняет как от мокрого брюха гандарка. Да еще это его бессмысленное рычание и его объятия…

И все же он был вторым пилотом Соло. Его другом. Членом семьи.

«У меня тоже есть… вторые пилоты», — осознает Синджир, хотя для этого ему требуется некоторое время. И тех, кто его окружает, совершенно точно можно считать друзьями и членами семьи.

Но все же есть еще один второй пилот, которого сейчас с ними нет. Кондер Кайл.

«Проклятье, чтоб тебя, проклятье!

Я не должен был его бросать».

Кондер помог Синджиру стать лучше — так же как Чуи помог Соло. «Похоже, нам обоим не обойтись без вторых пилотов».

— Надо что-то придумать, — говорит Синджир. — Я должен вернуть Кондера. Он слишком мне дорог, Соло. Понимаешь?

— Еще как.

— Зачем его вообще схватили?

— Возможно, в качестве разменной фишки. Или потому, что он нужен им как хакер.

— Разменная фишка… да, пожалуй. Поскольку, даже если нам удастся перехватить других сенаторов до голосования, в их руках будет Кондер. В этом-то и состоит их план? «Он у нас, так что не лезьте в голосование, или ему несдобровать».

— Лучше бы включили в свой план меня, — разочарованно говорит Соло, состроив недовольную гримасу. — А не выбрасывали, словно мусор.

— Тебя не схватили, потому что ты слишком известная личность. Стоит им сцапать всеми уважаемого Хана Соло, и они рискуют, что его старый друг Люк нашинкует их своим лазерным клинком. — «Меня не схватили, потому что я бывший имперец, — думает Синджир, хотя и не говорит этого вслух. — Кому нужен какой-то Синджир? Никто бы не стал по нему тосковать». — Если они хотят воспользоваться его навыками, им потребуется здание с доступом к сети неподалеку от Сената, а это может привлечь излишнее внимание. Кабельные сети Накадии не шибко развиты.

— В любом случае это означает, что придется искать на планете, — говорит Хан. — А у нас нет времени на подобные…

Внезапно все их комлинки одновременно оживают.

Сквозь помехи доносится голос Кондера:

— …де я?

Сердце Синджира подскакивает в груди, подобно зайцу над лужей.

— Кондер? — спрашивает он по комлинку. — Где ты? С тобой все в порядке?

Но хакер не отвечает — во всяком случае, Синджиру. Однако он продолжает говорить:

— Когда придут мои друзья, вы пожалеете.

— Он ведет передачу, — говорит Соло. — Не знаю, как это у него получается.

«Ну же, Кондер! Скажи нам что-нибудь. Что угодно».

— Не думай, будто я не вижу знак «Красного ключа» у тебя на плече, — продолжает хакер. — Я знаю, кому ты принадлежишь. И ты тоже. «Черному солнцу»?

Слышится приглушенный голос — кто-то отвечает Кондеру, но Синджир не может разобрать слова. «Мы уже знаем, что это „Красный ключ", Кондер. И «Черное солнце». Давай дальше. Сообщай нам информацию».

— Похоже на… — помехи заглушают слово, но оно все же пробивается сквозь треск: —…клад. Красная крыша. Двухэтажный…

Другой голос произносит что-то вроде «заткнись».

Бум! В комлинке слышится глухой удар и громкий пронзительный вопль, который тут же смолкает.

— Кондер? Кондер!

В кабину заглядывают Джом и Теммин.

— Слышали? — спрашивает Джом.

— Кажется, он сказал «склад», — говорит Теммин.

Синджир так сильно впивается пальцами в спинку кресла второго пилота, что боится, как бы ненароком не вырвать ее из креплений.

— Нам нужно…

— Уже.

Соло тут же врубает двигатели, и «Сокол» прыгает вперед. Мгновения спустя корабль, содрогаясь, уже пронизывает атмосферу. Чернота космоса сменяется дневным небом Накадии.

«Мы идем к тебе, Кондер. Мы идем».

* * *

Канцлер медленно, изображая хромоту, спускается по трапу ганойдианского корабля. Она машет собравшимся, — похоже, их вынужденная задержка вызвала некоторый переполох и превратилась в небольшой спектакль, финальный акт которого и явились посмотреть накадийцы. Неподалеку парят дроиды-камеры. Мон замечает знакомое лицо — Трейсин Кейн из «Новостей Голосети».

Вартол идет рядом с ней. Он улыбается и машет толпе, но радость на его лице выглядит наигранной.

— Перестаньте хромать, — негромко говорит он.

— Похоже, я слегка повредила лодыжку. Пройдет.

— Очередная хитрость?

— Ну что вы! — лжет она. — После того нападения мой хороший друг Акбар заставил меня придерживаться довольно строгого режима физических упражнений, и, боюсь, я слегка перестаралась. Как там говорится? В гонке побеждает не самый быстрый, но самый упорный? — Она специально подчеркивает слова «побеждает в гонке».

— Как же жалко вы выглядите, прибегая к столь дешевым уловкам. Вы лишь оттягиваете неизбежное, Канцлер. — Вартол покровительственно кивает в сторону ближайшей камеры и снова шипит в ухо Мон: — Вы все равно проиграете. Проиграете все. И никакие ваши ухищрения вас не спасут.

Над их головами ревут двигатели знакомого грузовика…

Это «Сокол Тысячелетия».

При виде его тлеющий уголек надежды разгорается с новой силой. Мон молится, чтобы они нашли хоть что-то, способное дать ей даже малейшее преимущество.

* * *

Через две улицы от здания Сената расположен сельскохозяйственный склад с красной крышей. За ним — причальные платформы для сборщиков урожая и агро-дроидов, но одна из них занята кораблем, которого здесь быть не должно, — тирусианским шлюпом Дора Ваидо.

Именно он им и нужен — у Синджира нет в том никаких сомнений. Он лишь надеется, что они не слишком опоздали. Обратиться за помощью к Сенатской гвардии или накадийской службе правопорядка не получится. Причина банальна — нет времени.

У них возникает мысль перехватить четырех других подкупленных и подвергшихся шантажу сенаторов внутри здания Сената, но из этого тоже вряд ли что-то выйдет — охрана наверняка будет серьезной, а если пытаться пробиться с бластерами наголо, их просто-напросто самих перестреляют.

Можно было бы попытаться помешать голосованию, но оно в любом случае должно состояться. Если всплывет хоть что-то из того, что им удалось выяснить, голосование наверняка будет отложено до окончания расследования, на что могут уйти недели. Недели, в течение которых Джес и Норра будут оставаться на оккупированной Империей планете.

К тому же подобные планы никак не помогут выручить Кондера.

Получается, у них остается всего один вариант действий, на подготовку которого почти нет времени. Соло не может найти безопасное место для посадки «Сокола» — поблизости нет ни свободного причала, ни ангара, ни посадочной площадки.

И тут лицо Хана расплывается в широкой улыбке.

— У меня есть план, — говорит он.

— Тогда действуй, — отвечает Синджир, даже не спрашивая, в чем этот план заключается.

* * *

Его забирает из академии зверского вида женщина-офицер по имени Сид Аддра. Аддра говорит Синджиру Рат-Велусу, что штурмовиком ему не стать — он слишком зол и слишком умен, а оба этих качества не подходят солдату.

— Они всего лишь пушечное мясо, — бросает она с мрачной усмешкой, демонстрируя тем самым пренебрежение ко всей армии.

В итоге его включают в новую программу подготовки, которую проводят в угловатом дюракритовом здании под названием «Гнездо гадюки», расположенном на окруженной бушующими океанами Виркоя вершине. Именно там Имперская служба безопасности готовит своих офицеров.

Аддра говорит ему, что она родом из той же системы, что и он, — Велусии. Он с Седьмой луны, она — с Шестой.

— Мы с тобой похожи, — объясняет она Синджиру. — Ты ни с кем не ладишь. Тебя никто не любит, да и ты никого не любишь. Не важно, что тому причиной, — со временем ты научился защищаться, заранее ненавидя всех остальных. Даже ко мне ты относишься с недоверием и презрением. Оно и к лучшему — подобная ненависть спасет тебе жизнь. Более того, подобная ненависть спасет Империю.

Она рассказывает ему, какова отныне будет его роль в Империи: он станет офицером службы безопасности Рат-Велусом. Он будет скрываться у всех на виду. Он использует свою ненависть к другим, чтобы распознать их слабые места, — любой слабый имперец, подобно тонкому месту на коже, угрожает безопасности Империи.

Затем она сообщает ему, что обучение начнется прямо сейчас.

Она бьет его. Он молод и глуп и потому думает, что сумеет отбиться от этой коренастой женщины, но ошибается. Движения Аддры резки и точны. Он замахивается — она уворачивается. Он прыгает — она отскакивает в сторону. И каждый раз, когда он промахивается, она наносит удар — в ребра, в шею, по почкам. Вскоре он уже тяжело дышит и всхлипывает, стоя на четвереньках. Аддра приступает к работе. Хлещет его свернутым мокрым полотенцем, выгибает ему пальцы — не до перелома, но боль заставляет его выложить о себе все. Она загоняет ему под ногти маленькие металлические иголки. Боль раздирает его тело, вынуждая выдать все самые сокровенные тайны.

Так повторяется снова и снова. Днем Синджир проходит обучение, а по ночам страдает. Аддра не проявляет никаких эмоций. Она изучает его, словно паук, который решает, какую часть мухи съесть первой. Аддра его практически анатомирует.

Он не похож на нее. В нем нет ее холода и расчетливости — он полон неудержимой ярости.

— Я выжгу все это из тебя, пока не останутся лишь почерневшие головешки, — объясняет Аддра. — Пока горячие угли не остынут.

После чего она ломает ему пальцы на ногах.

Но однажды наступает его очередь — нет, не сразиться с ней. Приходит очередь попробовать применить знания, которые в него вдолбили, на ком-то другом.

Она показывает ему на дверь. В двери — окно, и в окно он видит человека в черной офицерской форме. Судя по планке на груди, этот парень с маленькими ушами и вздернутым носом — лейтенант Имперского флота.

— Он станет для тебя первым, — говорит Аддра Синджиру и объясняет, как лейтенант здесь оказался: — Мы считаем, что он входит в группу заговорщиков, которые пытаются сместить Палпатина с трона, совершив убийство правой руки Императора, Дарта Вейдера. Ты должен выяснить имена остальных заговорщиков. Но прежде чем приступишь — еще один урок.

Аддра выводит его наружу, где, как и всегда на Виркое, бушует буря. Взяв из стойки возле стены «Гнезда гадюки» бластерную винтовку, она направляет ее в сторону черного, клубящегося тучами горизонта.

Она стреляет.

Заряд рассекает завесу дождя и ветра. Яркая вспышка пронизывает тьму, пока не превращается в светящуюся точку, а затем исчезает.

— Ты должен стать таким же, — шипит она ему на ухо. — Ты — заряд раскаленной плазмы. Пронизывая воздух и пустоту, ты никогда не свернешь с пути, несмотря на дождь и ветер, на жару и холод. Ты должен стать ярчайшим лучом света. Лишь тогда правда явит себя миру.

Синджир ее понимает. Отбросив прочь собственную злость, он пытает лейтенанта Альстера Грова две ночи подряд, пока тот не выдает имена своих сообщников. Аддра швыряет вопящего Грова в бурлящее море. Остальных заговорщиков выслеживает и обезглавливает Вейдер.

* * *

«Я — ярчайший луч света…»

Все остальное — хаос, подобный вздымаемому ветрами морю Виркоя. Но он не собьет Синджира с пути. Никогда и ни за что.

С помощью орудийной установки на брюхе «Сокола» Соло пробивает дыру в крыше склада, затем сажает корабль прямо на нее — бум! Теммин остается наблюдать за Ритало. Остальные покидают корабль.

Синджир первым прыгает в пролом.

Внутри склада царит полумрак. Шум уже привлек внимание противников, которые приближаются к нему как в замедленной съемке.

«Я — ярчайший луч света…»

Твердолобый никто замахивается на него зазубренным топором. Синджир ловко уклоняется от лезвия, затем выворачивает руку бандита назад, пока не раздается глухой хруст рвущихся сухожилий. Он швыряет инородца себе за спину, и в то же мгновение воздух пронизывает плазменный заряд, убивая бандита. Его выпустил Джом, который кричит Синджиру что-то о том, что нужно двигаться дальше, что он его прикроет, но бывший имперец почти ничего не слышит.

«Я — ярчайший луч света…»

Из-за стеллажей с запчастями появляются еще двое бандитов-никто, и темноту рассекают два новых светящихся заряда — один от Хана, второй от Джома. Оба противника спотыкаются и падают друг за другом.

Вытащив собственный бластер, Синджир пробирается сквозь полутьму. К нему бросается кривошеий иторианец, но рука Синджира уже поднята, и палец давит на спусковой крючок. Иторианец из двуглазого превращается в трехглазого — в середине его лба появляется дымящаяся дыра.

«Я — ярчайший луч света…»

Вокруг царит полнейшая неразбериха. Одна полка с грохотом рушится на другую. Джома прижимает к полу иотранец с разбитой физиономией — оба сражаются за винтовку. Впереди, пригибаясь и уворачиваясь, бежит и стреляет Соло. Его бластер плюется сгустками плазмы.

Пространство перед Синджиром беспорядочно рассекают красные лучи. Заметив справа смутное движение, он даже не останавливается, лишь на ходу тычет в ту сторону прикладом винтовки, попадая в горло какому-то одноглазому пирату с маленькой головой и большим животом. Тот издает короткий вой и хрипит, судорожно пытаясь сделать вдох. Синджир стреляет ему в грудь, а затем отшвыривает тело ногой и бежит дальше через склад.

«Я — ярчайший луч света…»

И этот луч теперь направлен на Кондера Кайла, который стоит на коленях в дальнем конце помещения. Голова его опущена, руки связаны за спиной. Позади него еще одна фигура — ребенок в металлической клетке, чья голова болтается на похожей на белый стебель шее. Это похищенное дитя Нима Тара. Джербы нигде не видно, но Синджиру на нее абсолютно наплевать — честно говоря, как и на ребенка. Кондер — единственный, чья судьба его сейчас беспокоит.

Держа хакера за затылок лапищей в резиновой перчатке, возле него стоит рослый герглик. Монстр выворачивает голову Кондера назад, и Синджир теперь видит покрытое ссадинами лицо и сломанный нос друга. Инородец раскрывает громадную пасть и что-то рычит — мол, только подойди, и я сломаю ему шею. Синджир понимает, что этот зверюга вполне на такое способен и без труда это сделает. Но только если Синджир окажется слишком медленным.

Но Синджир невероятно быстр.

«Я — ярчайший луч света…»

Чудовище еще не успевает закончить свою угрозу, а Синджир уже стреляет из бластера.

Он никогда не был отменным стрелком. Как говорила ему Аддра: «Ты сам оружие; никакой бластер не причинит такого вреда, как ты сам, оказавшись рядом». Но сейчас он не рядом, и другого оружия у него нет. Нужно не промахнуться. Попасть точно в цель.

Воздух пронизывает яркая вспышка.

Герглик сильнее сжимает хватку.

«Только посмей с ним что-нибудь сделать, только посмей…»

Кондер вскрикивает, глаза его расширяются.

«Нет, нет, нет…»

Плазменный заряд попадает в ревущую пасть герглика и вылетает из затылка. Бандит блеет, словно умирающая эйва, и валится на спину, будто штабель ящиков.

Кондер падает набок и застывает неподвижно.

«Я — ярчайший луч света…»

Ярчайший — да. Но быстрейший ли?

Бластерная винтовка с лязгом падает на пол…

Шаги Синджира звучат в унисон с его отчаянно стучащим сердцем. Опустившись на колени, он подхватывает Кондера и баюкает его на руках. Голова хакера безжизненно свисает на сторону, и Синджир чувствует, как к его глазам подступают горькие слезы…

«Я не быстрейший. Я опоздал».

Внезапно Кондер приоткрывает один глаз и делает резкий вдох. Синджир вдыхает одновременно с ним.

— Кондер, ты цел? Скажи мне, что ты цел. Ну же, скажи. — Он привык вытягивать информацию из других по одному ногтю за раз, но теперь ему требуются лишь основные сведения: «Ты цел, Кондер, ты цел?»

— Долго же ты, — неуверенно улыбается хакер.

Синджир наклоняется и целует его. Длинными пальцами он привлекает к себе небритое лицо друга. Кажется, мгновение длится вечно.

И все же оно длится недостаточно долго. Появляется Хан, который кладет ладонь на плечо Синджира…

— Не забывай, мы еще не закончили.

Синджир все помнит. Он смотрит в глаза Кондера:

— Я освобожу тебя. Знаю, ты ранен. Но нам нужна твоя помощь. Сможешь?

— Когда ты рядом, я могу что угодно.