Оборонительная система обсерватории быстро разделалась с караваном хаттши, но Галлиус Ракс видит, что, к сожалению, дело не доведено до конца. Наступила ночь, и его жертвы укрылись в долине под защитой похожих на колонны плато. Он переключается с экрана на экран, наблюдая за ними. За восточной колонной — Слоун и еще какой-то незнакомый ему мужчина. Ниима и часть ее рабов прячутся в тени западного нагорья. Хорошая новость состоит в том, что все они в ловушке, пришпиленные к месту турболазерами. Они могут попытаться бежать, но тогда их ждет тот же конец, что и остальной караван, — дымящиеся обломки и изувеченные трупы.
Ракс остается в чреве имперской базы. В углу стоит дроид-страж, проецируя изображения из середины ладони.
Входят Ташу и Брендол Хаке.
— Я привел его, — театрально кланяясь, сообщает Ташу.
— Уже поздно, — заявляет Хаке, шлепая пересохшими губами. — В чем дело? Почему меня позвали в такой час?
Хаксу требуется несколько мгновений, чтобы окинуть взглядом странную сцену: пустое помещение с черными стенами из бластокрита, страж в красном плаще с лицом Палпатина и повисшие в воздухе картины пустыни Джакку.
— Мне нужна твоя помощь, — говорит Ракс Брендолу Хаксу.
— К… какая помощь?
— Мне нужно знать, готовы ли твои новобранцы?
— Мне нужно время… — Хаке вздрагивает. — Вернее, им нужно время.
— Больше времени у них нет. Докажи, что ты полезен, Брендол.
Хаке вглядывается в экраны и мерцающее лицо стража, пытаясь понять, что все это значит.
— Я…
— Прояви себя, и я расскажу, что происходит на самом деле.
— Не понимаю…
— Если подведешь меня — проведешь остаток своих дней, скитаясь по этой мерзкой пустыне.
Смелое предложение. Ракс прекрасно знает, что Хаке может попытаться остаться здесь и рассказать остальным членам совета, что происходит. Они, в свою очередь, могут попытаться устроить переворот, хотя успеха им не добиться. И все же Брендол Хаке не пользуется особой популярностью. Он не представляет ни армию, ни флот. Он холоден, самодоволен, упрям. В основном он проводит время в одиночестве. Даже собственный сын держится от него поодаль, а ведь у мальчика тоже нет здесь друзей. После падения Империи Хаке и его сын значительно отдалились от других.
И это — его способ вернуться, выйти из изоляции. Награда, висящая прямо перед его носом.
Клюнет ли он на нее? Или увянет, словно цветок, на этой мертвой планете?
— Они сделают все, что от них требуется, — кивает Хаке, выпятив грудь. — Скажите только, что вам нужно, — и я отдам соответствующий приказ.
— Чудно, — улыбается Ракс.
— Что там случилось? — спрашивает Норра. Размытая картинка в квадронокле, похищенном из кореллианского челнока, который сейчас стоит позади них, не дает ответа. Джес привела корабль туда, где заканчиваются каньоны и пещеры Ниимы, посадив его на высоком зазубренном хребте с видом на широкую долину посреди пустыни. Долина простирается вдаль, огороженная с обеих сторон строем нагорий и мегалитов, покрытых полосами цвета огня и крови. Но озадачивает их вовсе не долина, а то, что в ней находится.
Внизу, примерно в пяти километрах, — останки погибшего каравана. Вокруг расколотого пополам помоста, похожего на столешницу, валяются дымящиеся обломки моноциклов и спидеров. Окрестности усеяны трупами вьючных животных. Есть и человеческие тела неестественного цвета. По словам Джес, так раскрашивают себя рабы, принадлежащие криминальному боссу, хаттше по имени Ниима.
Сама Ниима тоже там. Норра замечает длиннохвостую слизнячку, притаившуюся по эту сторону одного из нагорий. Она не одинока — вокруг нее, подобно жукам вокруг упавшего бревна, суетятся выкрашенные рабы.
Примостившись поудобнее между двумя торчащими камнями, женщина направляет квадронокль на восток…
И находит Слоун.
Та скорчилась между стеной похожего на наковальню плато и небольшой грудой разбитых древних валунов. Адмирал тоже не одна — с ней какой-то мужчина, который прячется за похожим на шпиль камнем.
— Полагаю, — говорит Эмари, — дело в турболазерах. Взгляни на пару километров дальше каравана.
Норра перестраивает квадронокль на большую дальность — прибор позволяет видеть в темноте, но тепловизор все равно искажает картинку. И все же она действительно видит, что на склонах низких гор с плоскими вершинами установлено нечто угловатое. Дальше — последнее нагорье, замыкающее долину. Оно похоже на вытянутую руку со сложенной в виде чаши ладонью, словно готовую подхватить нечто, что вот-вот упадет с неба.
— Кажется, я их вижу.
— Обычно они используются в качестве зенитных орудий…
— Но, как и на Акиве, стреляют и по наземным целям.
— Верно. А это значит, что если в нас попадут, то разорвут на куски.
Норра встает, прислонившись к неровному камню. Квадронокль болтается на ремешке.
— Что будем делать?
— Важнее другой вопрос: какие у тебя планы насчет Слоун?
— Не понимаю.
Охотница за головами скрещивает руки на груди:
— У нас есть два варианта. Первый: схватить ее и вывезти отсюда, забрав на Чандрилу, или Накадию, или еще куда-нибудь, где она предстанет перед трибуналом.
— А второй — убить ее.
— Верно. Убить. Прямо здесь и сейчас. Достойная месть.
Норра знает, чего ей хочется. И Джес лишь облегчает ее выбор, объясняя:
— Если она нужна нам мертвой — летим в ту сторону, стреляя из всех орудий. Либо мы попадем в нее и прикончим, либо она выбежит на открытое пространство, где турболазер превратит ее в пыль.
— А во втором варианте?
— Это несколько сложнее. Потребуется какое-то время, чтобы затащить ее на борт, а там, где она прячется, особо не развернуться. Там довольно тесно, так что наш хвост в любом случае будет на виду.
— Проклятье!
— Вопрос в том, хочешь ли ты справедливости или мести?
— Я…
В ее мозгу вспыхивают воспоминания. Слоун приказывает сбросить сына Норры с крыши дворца сатрапа на Акиве. Слоун пытается бежать на СИД-истребителе. Они сражаются на Чандриле, жестоко избивая друг друга. «Я хочу, чтобы она сдохла. Хочу, чтобы заплатила за все. Хочу отомстить за все, что она натворила». Но за этими картинами следуют другие: лицо ее сына, Леи, всех, кого она знает, — Синджира, Соло, Джома, даже Брентина.
Все они хорошие парни, даже когда совершают дурные поступки. Однако такова ли она сама? Возможно, она их противоположность. Или, может быть, убийство Слоун — дурной поступок, но он не меняет того, что она хороший человек.
— Не знаю, — честно признается Норра. — Пока что… постараемся поймать ее.
— Прекрасно. Как?
В мыслях Норры формируется план — неуклюжий и пугающий.
— Те турболазеры нам не по зубам. — Она вспоминает, как на Акиве мчалась в СИД-истребителе над Миррой. Эти корабли невероятно маневренны, но даже при всем этом пришлось попотеть, чтобы ее не поджарили. — Так что полетим в долину, но нигде надолго не задерживаясь. Кто-нибудь выскочит и схватит Слоун. Используем Костика в качестве поддержки. — Дроид сейчас на челноке, заряжает свои батареи и проводит поверхностную самодиагностику. — Потом тот, кто пилотирует корабль, возвращается, сбрасывает трап и все поднимаются на борт. А дальше, если коды доступа все еще действуют, покидаем планету и летим вместе с нашей пленницей назад в Республику.
— Это опасно. — На лице Джес появляется озабоченная гримаса. — Мы можем погибнуть. С другой стороны, пока что мы живы, и твой план вполне может оказаться единственным из возможных. Мне он нравится. Хотя есть еще одна проблема.
— Хочу ли я о ней знать?
— Пора признать возможность того, что Рей Слоун больше ничем здесь не командует.
— То есть?
— Сама подумай. Гранд-адмирал всей Империи в компании бандитки-хаттши, одетая, как обычный мусорщик. Слоун потеряла контроль, Норра. У нее нет власти даже над песчаной дюной, не говоря уж об Империи. Но там находится что-то достаточно важное, чтобы это охраняли высокоточные турболазеры, и в то же время достаточно секретное, чтобы рядом открыто не маячила Империя. Здесь что-то явно происходит. Что-то серьезное.
Норра расхаживает туда-сюда. Ее подруга права. И все же — что они могут? Как им оценить масштаб происходящего? Да и нужно ли?
Она решает, что не нужно.
— Цель остается прежней, — говорит Норра. — Захватить Слоун. Остальное пусть разнюхивает кто-то другой. Сделаем свое дело, и, если доставим назад бывшего гранд-адмирала, возможно, она, со своей стороны, прольет хоть какой-то свет на весь этот мрак, показав нам реальное положение дел.
— Что ж, решено. Готова в очередной раз постараться не погибнуть?
— Похоже, это мое призвание.
Там, вдали, кто-то есть.
Слоун нисколько в том не сомневается. Весь последний час она вглядывается в далекую линию горного хребта, уверенная, что за камнями что-то притаилось. Сперва она подумала, что это просто какое-то животное. За недолгое время, проведенное на Джакку, Рей уже повидала существ, которых надеется никогда больше не встретить: хищных песчаных червей, птиц, способных своими клювами пробить металл, громадных ящериц, носящихся по пустыне со скоростью молнии. Первое время ей казалось, что за ними наблюдает какой-то зверь, дожидаясь возможности поживиться, если они осмелятся заснуть. Но теперь она уже не столь в этом уверена. Судя по тому, как движутся тени, и по вспыхивающим иногда слабым отблескам звездного света, это не животное. Это кто-то разумный.
О чем она и говорит Брентину, скорчившемуся за кривым камнем.
— Кто? — задает он естественный вопрос.
— Не знаю. У нас здесь нет друзей. Но вряд ли это Империя, иначе они уже были бы тут.
Или так она, по крайней мере, думает. Расположенные на склонах турболазерные установки охраняют нечто впечатляющее. Нечто, принадлежащее Галлиусу Раксу.
Но принадлежит ли оно Империи? Или только Раксу?
— Может, это мусорщики? — замечает Брентин.
— Может быть.
Мусорщики не слишком отличаются от ищущего поживы зверя, только цель их — не мясо, а разбросанные по долине обломки.
— Ниима все еще недовольна.
Хаттшу сейчас трудно разглядеть, зато легко услышать. Две группы расположились довольно близко друг от друга, так что различить в тишине ночи фырканье, шипение и яростное бульканье слизнячки, а также глухие удары ее хвоста о песок не составляет труда.
Слоун с трудом удерживается от искушения выманить хаттшу из укрытия в надежде, что один из турболазеров превратит червеобразную тварь в красный туман и клочья омерзительного жира. Но естественно, это не принесло бы никакой пользы, кроме нескольких мгновений радости, что один из ее врагов наконец уничтожен.
— Как думаешь, что Ракс прячет за долиной? — спрашивает Брентин.
— Не знаю. По слухам, там какой-то оружейный комплекс.
— Зачем его прятать? Такое ощущение, будто он скрывает его от своих же сторонников.
— Этого я тоже не знаю.
Наверняка у Империи есть свои секреты, и немало, — даже ей известно далеко не все.
— До меня как-то раз дошел слух. — Брентин со стоном садится, скребя спиной камень. — Работая на подпольном повстанческом радио, я не только распространял по Галактике пропаганду, но и перехватывал сообщения Империи. Со мной трудились ребята, которые умели взламывать радиочастоты, подключаться к передачам и сеансам связи. Они даже сообразили, как доработать гипердвигатели, чтобы перехватывать частоты прямо из дальнего космоса. Абеднедо, с которым я работал, Олс Утик, рассказывал, что они поймали фрагмент сообщения из какой-то дальней системы, кажется Адюмара[3], в Диком космосе. Там говорилось что-то про… некую лабораторию, секретный комплекс. Мы послали разведчиков на его поиски, но все впустую, да и не могли мы уделить этому особого внимания. У Альянса не было свободных рук. Но вдруг там и в самом деле что-то было?
Может, и здесь кроется нечто подобное.
Нечто, основанное самим Императором? Вполне возможно. Слоун вспоминает изображение из имперских архивов: Палпатин, Юларен, Мас Амедда и юный Галлиус Ракс. Ракс был героем Империи, но его досье абсолютно засекречено. Насколько он был близок к Палпатину? Какова была его истинная роль?
Что, если там — нечто похожее на секретный комплекс, помогавший разработать и спроектировать «Звезду Смерти»? Или что-нибудь куда более странное?
Как бы там ни было, нельзя позволить Раксу управлять этим. Он не из тех, кому можно доверять.
Эта мысль бесконечно крутится в голове, вызывая приступ мучительной боли. «Он не из тех, кому можно доверить мою Империю». Осознание новой цели обжигает ее, как горячая лава. Возможно, Брентин Уэксли прав. Может быть, цель ее заключается не только в том, чтобы вырвать сердце из груди Галлиуса Ракса.
Возможно, она сумеет вернуть себе Империю. Возможно, она сумеет ее спасти.
И возможно, сделать это поможет именно то, что Ракс столь тщательно охраняет и прячет. А это значит, что нужно найти способ пробраться мимо тех турболазеров и…
— Смотри, — говорит Брентин.
Вырванная из раздумий, Слоун смотрит туда, куда указывает его палец. Там, на вершине хребта, какое-то движение.
Корабль. Челнок.
Он взлетает и направляется в их сторону. Губы Слоун изгибаются в зловещей ухмылке.
— Приготовься.
— К чему?
— Мы захватим этот корабль.
Джес говорит, что Норра должна опустить корабль к поверхности планеты, а сама она спрыгнет и схватит Слоун. Это вполне соответствует ролям каждой из них. У каждой своя специализация. Норра — опытный пилот, один из лучших среди повстанцев. А Джес — охотница за головами. Она умеет драться. Она умеет брать пленных.
Но Норра не соглашается с напарницей. Зубы ее крепко сжаты, взгляд напряжен, и когда она цедит сквозь зубы, что ей хочется — нет, ей нужно! — самой захватить Слоун в плен, Джес уступает. Эмари знает, что в этой схватке ей не победить.
Челнок быстро поднимается над хребтом, и охотница прокладывает курс — свернуть на запад и зайти под косым углом. Нагорья прикроют от возможного огня турболазеров. Готовая к чему угодно, Норра ждет на трапе вместе с Костиком. Если ей не удастся пленить Слоун, это сумеет сделать дроид. Он как минимум защитит Hoppy от адмирала и ее спутника. Эмари опишет круг, огибая нагорья, а затем вернется за Норрой и Слоун.
Все просто. По крайней мере, Джес на это надеется.
Но ведь просто никогда не бывает?
Устремляясь на запад, Джес разворачивает челнок в сторону Слоун. И тут на ее экранах появляются приближающиеся корабли.
Норра не собирается брать Слоун в плен. Сердце подсказывает ей, что выбор между справедливостью и местью уже сделан. По мере того как они приближаются к цели, ее желание увидеть, как эта женщина поплатится за все, что натворила, растет с каждым мгновением. Она получит по заслугам, и доставлять ее на борт челнока будет незачем: после того как Норра сделает то, что должна сделать, тело Слоун достанется Джакку.
Ветер бьет в лицо Hoppe, которая держится за пневматический поршень, позволяющий трапу оставаться открытым, пока кореллианский челнок опускается в долину, маневрируя из стороны в сторону. Костик за ее спиной висит на втором поршне, словно танцор на шесте. Одна его рука и одна нога вытянуты в сторону, будто он только что завершил некий магический трюк — та-дам!
Свободной рукой Норра снова подносит к глазам квадронокль, нацелив его в сторону Слоун. Постепенно размытая картинка становится все четче — крупные пиксели превращаются в мелкие, и она видит, как Слоун встает, указывая прямо на их челнок. Сердце Норры пылает от желания увидеть эту женщину побежденной.
«Прекрасно. Знай, что я иду к тебе, Рей Слоун».
Мужчина, который прячется рядом с ней, тоже встает.
Его лицо в квадронокле становится резче…
Нет. Не может быть.
Hoppe кажется, будто она оказалась в космическом вакууме. Пустота поглощает ее, высасывая из легких остатки кислорода.
Это Брентин.
Ее муж.
У нее кружится голова, и она едва не отпускает поршень. Квадронокль выпадает из ее руки, но Костик тут же проворно подхватывает его манипулятором, не давая улететь в бездну.
— Брентин, — говорит Норра, но голос ее заглушает рев двигателей челнока, и она слышит его имя лишь у себя в голове…
Выхватив у Костика квадронокль, Норра вновь смотрит вниз.
Слоун и Брентин больше не глядят в их сторону.
Они продолжают смотреть вверх, но в другом направлении.
В то же мгновение челнок резко уходит влево, снова на запад, все дальше от Слоун, все дальше от ее мужа. Нет! Такого просто не может быть!
— Что ты делаешь? — кричит она внутрь корабля. Охваченная яростью, Норра бросается назад в челнок, пробираясь через основной отсек в кабину. Корабль снова накреняется, и она едва не теряет равновесие. Остановившись за спиной охотницы за головами, она протягивает руку к приборам. — Нужно вернуться!
— Имперцы на подходе! — орет Джес.
— Не важно. Там Брентин! Мой муж! — Норра пытается вырвать у подруги ручку управления. Джес хватает ее за подбородок и привлекает к себе.
— Послушай меня, — говорит она. Голос ее холоден, взгляд смертельно серьезен. — Если мы там сядем, то нам конец. Всем.
— Пожалуйста, — умоляет Норра.
— Имперцы не преследуют нас, потому что у нас есть коды доступа. Будем наблюдать и ждать. Хорошо?
— Там Брентин, Джес, Брентин! — Норра слышит безумные нотки в своем собственном голосе.
— Прошу тебя, доверься мне, Норра. Ты мне доверяешь?
— Да…
— Тогда пристегнись. Нужно отсюда убираться. И побыстрее.
— Нам некуда идти, — говорит Брентин, и он прав. Если они выйдут из-под защиты нагорья, турболазеры их прикончат. Оставшись, они станут мишенью для тех, кто летит в их сторону.
Слоун не понимает, что произошло. Приближающийся корабль — судя по виду, кореллианский челнок — свернул в сторону за секунду до того, как над хребтом появились три имперских корабля, три челнока типа «Лямбда». Они с ревом проносятся над пустыней, вздымая пыль. Кореллианин улетает прочь. Мусорщики, спугнутые появлением имперцев? Или спасители? Похоже, она никогда об этом не узнает.
Рей смотрит на бластерную винтовку в своей руке, пытаясь сообразить, что с ней делать. Мелькает мысль: «Положить подбородок на дуло».
Нет. Она доведет дело до конца, пусть ситуация и кажется безвыходной. Слоун прикончит Ракса. Слоун зубами и ногтями вернет себе Империю. Она проложит себе путь назад к вершинам власти, чего бы это ни стоило. «Не упускай ни одной возможности», — думает она.
Челноки садятся на достаточно большом расстоянии друг от друга, лишая ее и Брентина шансов скрыться в ночи.
В клубах пара опускаются трапы.
По ним сходят штурмовики. Толпящиеся и не соблюдающие строя солдаты скорее напоминают наемников.
А следом появляется он.
Галлиус Ракс.
На нем белая форма гранд-адмирала, идеально чистая, несмотря на всю грязь этой планеты. За его спиной, вздымая пыль, развевается красный плащ.
Штурмовики окружают ее с Брентином, приказывая бросить оружие. Слоун подчиняется.
Бойцы расступаются, пропуская Ракса.
— Слоун, — едва заметно кивает он.
— Советник.
— Я думал, вы погибли на Мандриле. — Ветер треплет его плащ. — Или попали в плен.
В ее висках отчаянно стучит кровь, пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки. Больше всего Рей сейчас хочет прыгнуть вперед и врезать ему в лицо, вогнав нос прямо в черепную коробку. Но не успеет она к нему подойти, как ее расстреляют из бластерных винтовок.
— Я жива. И я верну себе свою Империю. Спасибо, что позаботились о ней, но ваше время подошло к концу, — гневно бросает она, прекрасно зная, что так просто он не сдастся.
— Ваша Империя продолжает существовать и без вас, — отвечает он, небрежным жестом описывая рукой круг в воздухе. — Вы же понимаете… траур закончился, и что нам еще оставалось делать?
— Значит, вы привели ее сюда? В это гиблое место?
— Здесь нас ждет предназначение. Всех нас.
«Мое предназначение — увидеть твой труп», — думает она.
Внезапно со стороны соседнего плато раздается яростный рев. По пустыне к ним проворно скользит хаттша Ниима. Турболазеры не стреляют, подтверждая, что ими управляет Ракс, — установки не наводятся ни на него, ни на его челноки.
Ниима вопит на протохаттском, и коробочка-переводчик произносит громким, монотонным механическим голосом: «СОВЕТНИК, ЧТО ВЫ ПРЯЧЕТЕ ТУТ В…»
Но Ракс лишь пренебрежительно взмахивает поднятым пальцем. Солдаты поворачиваются к Нииме, вскидывая винтовки, и начинают стрелять. Красные лучи пронизывают тьму, с шипением попадая в хаттшу и едущих на ее спине рабов. Слизнячка ревет. Рабы падают.
Но она не останавливается.
Ниима внезапно меняет курс, сворачивая к одному из челноков. Вопя от боли и ярости, хаттша с ужасающей скоростью устремляется к кораблю, тараня его, подобно разъяренному зверю. Голова ее приподнимает челнок, и Слоун судорожно вздыхает, видя, как тот заваливается набок, ломая крыло. Солдаты продолжают стрелять.
Хаттша сворачивает в их сторону. «Вот он, мой шанс», — думает Рей. Она начинает приглядываться к солдатам, оценивая, кого выбрать…
Ниима проползает еще несколько метров и безвольно оседает. Ее последний раб — тот самый, который в самом начале повесил динамик туда, где у твари должна бы быть шея, — спрыгивает на песок и, завывая, бежит к ним…
Единственный выстрел в лоб валит его наземь.
Снова наступает тишина.
— До чего же отвратительная работа — расправляться с изменниками, — замечает Ракс.
— Да, — кивает Слоун. — Скоро и сами почувствуете на собственной шкуре.
— Это угроза?
— Она самая. — Слоун чувствует, как ее тело движется в такт сердцебиению, покачиваясь из стороны в сторону и подпрыгивая вверх-вниз на случай, если придется бежать, нападать, бить, делать что-то еще. Она бросает взгляд на Брентина, пытаясь внушить ему отчетливую мысль: «Будь готов ко всему». Затем она снова смотрит на солдат — нет, не на всех, а только на одного, ближайшего. Шлем его пересекают беспорядочные царапины, забившиеся ржаво-красной грязью Джакку. — Я гранд-адмирал Рей Слоун, — обращается она к солдату. — Приказываю тебе арестовать советника Галлиуса Ракса по обвинению в измене трону.
Солдат вздрагивает, но не двигается с места.
— Они вам не подчиняются, — бесстрастно говорит Ракс. — Благородная попытка. Жаль, что вы считаете мои действия изменой. Неужели вы не понимаете, Слоун? Я снова нашел для Империи место. Дал ей цель.
— Которая сводится к смерти на мертвой планете? Вы загнали нас всех на край Галактики. Мы во всех смыслах на краю.
— Как я уже сказал — есть цель.
— Дайте догадаюсь, — усмехается она. — Я никогда ее не увижу.
— Отнюдь. Я забираю вас назад. Живой.
— Зачем?
На лице его расплывается самодовольная улыбка.
— Представлению нужна публика, дорогая Слоун. — Он поворачивается к Брентину. — А вот без него можно и обойтись.
Солдаты поднимают винтовки…
Брентин вскрикивает, глядя, как их пальцы ложатся на спусковые крючки…
Слоун заслоняет своего спутника.
— Нет. Он пойдет со мной.
— Но зачем? — смеется Ракс.
«Затем, что он единственный, кто может мне помочь». Однажды он уже ее спас. Он помогал ей бесчисленное множество раз. От мертвого от него не будет никакой пользы.
Естественно, она не может произнести этого вслух.
— Хотите верьте, хотите нет, но он повстанец. У него в голове был чип, который вы помогли туда вживить. Неужели вам не хочется увидеть, что проросло из ваших семян? Вам нужна публика? Свидетель? Тогда позвольте ему увидеть плоды ваших трудов.
— Гм… повстанец, говорите? — Ее враг на мгновение задумывается, и она чувствует, как он приходит к некоему выводу. — Он тоже может мне пригодиться. — Ракс поворачивается к солдатам. — Доставьте их на борт. Отвезем обратно на базу.
Солдаты скручивают Слоун руки за спиной и толкают вперед, мимо Галлиуса. Проходя рядом с ним, она плюет на его мундир, — чтобы набрать столько жидкости, требуются почти героические усилия, но желаемый результат достигнут. Слюна, смешанная с грязью планеты, пятнает идеальную белизну.
— Похоже, эта планета изменила нас всех, — говорит он.
— Вы понятия не имеете насколько, — отвечает Рей, пока ее подталкивают к челноку.
— Добро пожаловать на Джакку, Рей Слоун. Добро пожаловать на Джакку.