Нора смотрит на простирающееся перед ней море голов. Тысячи граждан собрались на площади, чтобы увидеть выступление Канцлера Мон Мотмы и услышать рассказы освобожденных из кашиикской тюрьмы. Рядом с Норрой стоит Брентин — она слегка сжимает его руку, ощутив, что ладонь мужа сильно вспотела. Вид у него бледный, он кусает губы и смотрит не на толпу, а поверх нее — в какую-то точку посреди пустоты. Норра боится, что и сама выглядит так же, обуреваемая множеством чувств: волнением от предстоящей речи перед собравшимися, уверенностью, что после ее, скорее всего, вырвет прямо на флотскую форму, и, наконец, беспокойством за Теммина, который так и не появился и, значит, всерьез на нее злится.

Они на сцене не одни. Позади Канцлера десятки освобожденных со странного тюремного корабля Голаса Арама. Прибыли и официальные лица — сенаторы, генералы, адмиралы. Акбара нигде не видно, но Норра замечает коммондора Агейт, на лице которой лежит свойственный ей отпечаток порожденных войной гордости и скорби. Hoppe кажется, что где-то в конце она замечает генерала Мейдина, а рядом с ним сенатора от Чандрилы, Дюрма Хармодиуса.

А неплохая у нее подобралась компания, учитывая, что сама Норра — дезертир.

Площадь окружают похожие на белые утесы здания центра Ханны, а дальше простирается море. Прямо впереди, подобно лестнице, бегущей по фасаду старого Дома собраний, тянутся темные линии балконов, предназначенных для дипломатов, сенаторов и других посланников, желающих увидеть сегодняшнее празднество.

На самом верху — балкон, зарезервированный для имперского чудовища, адмирала Рей Слоун. Норра старается не думать о ней, не думать вообще ни о чем: ни об этой женщине, ни о Теммине, ни о том, что нужно побыстрее сбежать, прежде чем ее стошнит.

Мон Мотма выступает вперед. Ее сопровождают двое советников: тогрута Окси Крей Корбин и чандриланин Хостис Иж.

По краям сцены и над головами толпы парят дроиды-камеры с выдвинутыми голообъективами; некоторые делают статические фото с голубыми вспышками, другие ведут видеосъемку разворачивающихся событий. Норра старается не обращать на них внимания.

Мон Мотма поднимается на старый, белый как мел каменный подиум, осыпающийся по краям, но переживший века.

— Приветствую вас, жители Чандрилы. Приветствую вас, граждане Новой Республики. Приветствую тебя, Галактика. Я Канцлер Мон Мотма…

Толпа взрывается аплодисментами.

* * *

Грохочут аплодисменты.

— Мне нужно увидеть маму! — пытается перекричать их Теммин, обращаясь к охраннику, который преграждает ему проход на площадь. — Она на сцене!

Позади него нетерпеливо покачивается туда-сюда Костик.

— На площади нет места, — отвечает охранник, когда шум стихает. — Придется тебе подождать.

— Я не могу ждать. Это крайне важно!

— Уверен, что так. — Охранник делает шаг к Теммину, слегка оттесняя его назад. — И тем не менее придется подождать, малыш.

— Я не ма… — «Да какая разница?» — Собравшимся может грозить опасность. — На самом деле Теммин в этом не уверен, но он точно знает, что происходит что-то не то. И обычно подобное бывает опасно. — Пожалуйста!

— Опасность, говоришь? — Охранник снимает с бедра дубинку, и с ее белого наконечника сыплются голубые искры. Он угрожающе замахивается ею на Теммина. — А ну-ка отойди, мелкий. Или я…

Раздается жужжание сервомоторов, и Костик танцующей походкой устремляется к охраннику. Схватив его за руку, дроид выворачивает ее вверх, и дубинка-шокер ударяет по золотистому шлему ее обладателя. Вскрикнув, охранник пошатывается и падает. Пятки его судорожно дергаются, хотя остальное тело неподвижно.

— Ой-ей, — говорит Теммин.

— УГРОЗА ХОЗЯИНУ ТЕММИНУ НЕЙТРАЛИЗОВАНА.

— По крайней мере, ты его не убил. — Сзади доносятся крики, и появляются еще трое охранников — двое с шокерами, один с бластером. — Идем, Костик!

* * *

— На этой сцене стоят лучшие граждане Галактики, — обращается к публике Мон Мотма. — Многие из них стояли у истоков Восстания, альянса добропорядочных, жаждущих свободы планет, желавших сбросить со всех нас ярмо Империи, которая подчинила себе бесчисленные системы и насаждала порядок грубой силой и жестокой диктатурой. Эти времена прошли, и клинок Империи затуплен.

Новые аплодисменты.

Норра замечает в толпе какое-то движение. Ее наметанный глаз пилота приучен к подобному: ты недолго протянешь в черноте космоса, если не знаешь, какая светящаяся точка всего лишь звезда, а какая — выходящий из гиперпространства вражеский корабль. По толпе словно пробегает дрожь — Норра не может понять, что происходит, но замечает расступающиеся тела и поворачивающиеся головы.

— Медленно, но верно, — продолжает Канцлер, — Империя отступает. Планета за планетой, система за системой. Ее время подходит к концу, и когда она окончательно рухнет, из ее руин поднимется Новая Республика, чтобы собрать обломки и восстановить поврежденное. Заметьте, я говорю «поврежденное», а не «разрушенное» — да, Империя причинила нам серьезный ущерб, но он не останется с нами навеки. Нам есть куда идти. Нам открыта прямая дорога вперед.

Кто-то пробирается сквозь толпу — Норра замечает золотые шлемы Сенатской гвардии, следующие за…

Погоди-ка… Через толпу пробирается не просто кто-то.

Там двое.

И один из них — не живое существо. Это дроид. Которого она прекрасно знает.

Костик! О нет, только не это. «Теммин, что ты наделал?» Теперь она различает и его макушку со спутанными волосами. Он смотрит прямо на Hoppy и что-то кричит, размахивая руками, но его голос вновь заглушает громоподобный шквал аплодисментов.

* * *

Слоун смотрит вниз с балкона, опустив подбородок на сплетенные пальцы. Канцлер все говорит и говорит — свобода то, демократия се. Она никак не желает понять, что самая большая угроза для Галактики исходит не от имперского порядка, но от его отсутствия.

Адмиралу остается лишь надеяться, что скоро начнется нападение. Она знает, что Ракс тоже наблюдает за происходящим, — все это обезьянье шоу транслируется по Голосети. Стиснув зубы, она молится о том, чтобы у него все было схвачено.

«Ну начинай же, — просит она, словно может мыслью пронзить пространство и время. — Пора».

* * *

— Мы многое потеряли, но сегодня не время оглядываться на былые жертвы, — говорит Мон Мотма. — Пора взглянуть в будущее — будущее, которое у нас появилось благодаря героям, освобожденным из тайной имперской тюрьмы. Таким, как бывший губернатор Гарела Джонда Джей-Толвор; прятавший имперских беженцев в собственном поместье главный хирург Хосниан-Прайма Плас Лелкот; радиооператор Брентин Уэксли с Акивы, в одиночку передавший наше сообщение всему Внешнему Кольцу, жена которого, Норра, возглавила команду, спасшую пленников…

Норра слышит собственное имя, но оно кажется ей отдаленным звуком, неясным шумом, доносящимся сквозь толщу воды. Все ее мысли заняты сыном, который пробирается сквозь толпу. Тряхнув головой, она поворачивается к Брентину, собираясь сказать ему…

Но то, что предстает глазам Норры, застает ее врасплох.

Рука Брентина поднята и вытянута вперед. В ней маленький трехзарядный бластер.

Он направляет оружие прямо на Канцлера Мон Мотму.

Норра вскрикивает и хватает его за руку, дернув ее вверх…

Но уже слишком поздно.

Раздается выстрел.

* * *

«Нет!»

Теммин видит, как его отец достает маленький неприметный черный бластер. А когда тот направляет оружие на Канцлера, Теммин замечает, что его отец не одинок — такое же оружие у всех освобожденных пленников. Его мать тоже это замечает. Она пытается выхватить у мужа бластер… Раздается выстрел, и в то же самое мгновение кто-то хватает Теммина сзади. В бок врезается шокер, и все его тело пронизывает боль. Парень клацает зубами, язык распухает, тело мешком валится на землю. Охранник переворачивает его на спину…

Костик хватает охранника и отшвыривает его назад, словно старую тряпичную куклу.

Приближаются еще два гвардейца, и Костик встречает их, выставив перед собой клинки.

* * *

Канцлер падает, разметав свои белые одежды.

Норра выворачивает руку Брентина, не позволяя ему сделать второй выстрел. Лицо его искажено от ужаса, словно он сам не верит в то, что только что сделал. Рот беспомощно раскрыт, глаза блестят от слез.

— Прости, — одними губами произносит он, а затем бьет ее коленом в живот.

— Брентин! — кричит Норра.

Он обрушивает пистолет ей на затылок, сбивая с ног.

Норра со стоном перекатывается на спину. На сцене царит полнейшая неразбериха. Она слишком поздно понимает, что ее муж действовал не один, — остальные спасенные пленники тоже держат бластеры, и они стреляют по тем, кто стоит на сцене, и по толпе перед ней. Пространство рассекают обжигающие заряды. Рядом с Норрой падает советник Канцлера Хостис. Он валится на бок, и из прожженной в его голове дыры поднимается струйка дыма. Норра с трудом оглядывается вокруг. Брентин исчез. Повсюду паника. Перед ней встает высокая женщина с белыми волосами — первая из упомянутых Канцлером освобожденных, Джонда Джей-Тол вор. С перекошенным от ярости лицом она стреляет в толпу.

Норра хватает женщину за ногу и резко дергает. Изменница вскрикивает и опрокидывается на спину. У нее перехватывает дыхание, и Hoppe не составляет труда вырвать оружие нападавшей…

Внезапно лицо женщины проясняется, будто очистившееся от облаков небо. Она что-то говорит, но ее тяжело расслышать на фоне выстрелов, криков и рева толпы. Что-то похожее на «Что я наделала?»

Норра не знает, что ей ответить.

Единственный ответ, который она может сейчас дать, — врезать кулаком женщине по носу. Глаза Джей-Толвор закрываются, и она лишается чувств.

Норра встает, но едва не падает снова — от затылка, куда ударил ее Брентин, расходится новая волна боли. В глазах двоится, затем троится, а следом все просто расплывается. Впереди видны белые бесформенные очертания лежащей Мон Мотмы. А чуть дальше сражается с размахивающим пистолетом родианцем коммондор Агейт. Норра, пошатываясь, направляется к ним.

Вспышка — и Агейт отшатывается назад. Вскрикнув, она с силой ударяется о подиум. Родианец поднимает оружие, явно намереваясь довершить начатое. Норра узнает в нем Эсдо. До того как угодить на тюремный корабль, он служил на Корусанте помощником сенатора. Она бросается к нему, сбивая с ног, и пинком отшвыривает пистолет.

Агейт держится за лицо. Между ее пальцев виднеется почерневшая, покрытая волдырями кожа.

— Уходи, — шипит Агейт. — Быстрее.

Норра кивает. Рядом женщина-тогрута Окси помогает подняться Мон Мотме. «Она жива», — думает Норра. Хоть одна хорошая новость за этот кошмарный день. Плечо Канцлера покраснело от крови.

Сцену заполоняют охранники, стреляя оглушающими зарядами в разбегающихся освобожденных пленников. Брентина нигде не видно.

Нужно его найти. Немедленно.

* * *

Слоун ожидала совершенно иных событий, нежели те, что сейчас разворачиваются перед ее глазами. «Это и есть та самая атака, которую планировал Ракс», — мрачно думает она, наблюдая с балкона за происходящим.

По всему видно, что он приложил к этому руку. Она не знает, как именно, но вернувшиеся из тюрьмы повстанцы оказались… каким-то образом запрограммированы, став предателями. Превратившись в убийц.

Просто гениально.

Но в то же время ей это претит, о чем Слоун и заявляет Адее, не в силах отвести взгляд от творящегося внизу хаоса.

— Это не война, — хрипло говорит Слоун. — Это нечто совершенно иное.

«Испытание», — подсказывает ей внутренний голос.

— Мы не должны так поступать. Мятеж и террор — это их методы.

Сегодня Слоун рассчитывала лицезреть вовсе не это. Где корабли? Где ее флот, поливающий Чандрилу очищающим имперским огнем? Но придется принять как данность то, что есть.

Мотма оставила вместе со Слоун и Адеей охрану: да, к адмиралу относятся как к почетному гостю, но все же подстраховываются. Рей поворачивается и видит, что возле нее остались пять новореспубликанских охранников и два ее собственных неподвижных императорских гвардейца в алых нарядах.

Адея держится рядом, слегка подрагивая.

Слоун коротко кивает своим подчиненным.

У охранников Новой Республики нет никаких шансов. Те, кого выбрали, чтобы служить Палпатину и носить элитные красные накидки, — не задающие вопросов солдаты, обученные лишь защищаться и убивать. Шорох плащей, взмах клинков — не проходит и десяти секунд, а пол уже усеивают мертвые тела.

— Уходите, — говорит Слоун гвардейцам. — Расчистите путь и обеспечьте охрану моего корабля. Мы с Адеей скоро будем.

Они молча выполняют приказ, даже не кивнув.

— Нам нужен план, — говорит Слоун Адее.

— Как вы и сказали, гвардейцы расчистят путь…

— Нет, — резко бросает Слоун. — Другой план, глобальнее. Это извращенное нападение не может стать нашей постоянной тактикой, Адея. Нужно разделаться с Раксом — быстро и безжалостно. Если не поспешить, он раскрутит этот маховик так, как умеет только он. Он попытается убедить всех, что случившееся — вполне разумное необходимое зло.

— А если даже и так? Вряд ли Новая Республика скоро оправится…

Слоун снова смотрит вниз с балкона. Охранники заполоняют сцену. Канцлер поднялась и исчезает в окружении телохранителей. Значит, Мон Мотма жива. Прекрасно. Эта женщина должна остаться в живых, чтобы покорно стоять перед Слоун на коленях — единственная судьба, на которую та для нее согласна.

— Не поддавайся соблазнам Ракса, — говорит гранд-адмирал, продолжая наблюдать за обезумевшей толпой. — Я пала их жертвой, но это было лишь временное помутнение. Стоило довериться ему всего раз — и что теперь? Сама видишь, что случилось. Нам следовало привести флот, продемонстрировать нашу военную мощь. Империя — молот, разбивающий вдребезги любое неподчинение, а не нож, вонзенный в ребра ничего не подозревающей жертвы. Ракса нужно арестовать, а потом казнить. И я буду среди тех, кто это сделает.

Адея молчит, и ее молчание кажется оглушительным.

А затем вновь происходит то, чего адмирал никак не ожидает.

— Адея, — говорит она, поворачиваясь к помощнице, которая держит в руках бластерную винтовку одного из охранников. Ствол ее нацелен прямо в голову Слоун. Девушка больше не дрожит, она твердо держится на ногах и абсолютно уверена в себе. «Только не она, — обреченно вздыхает Рей. — Пожалуйста, только не она». — Мое предостережение опоздало, да? Нас обоих одурачили, Адея.

— Ракс ведет нас к победе. В Империи должны наступить перемены. И мы должны быть готовы на все, чтобы продемонстрировать Галактике, что значит бросать нам вызов.

— Опусти оружие, Адея.

— Это было испытание. Он хотел, чтобы вы постигли суть его идей, взглянули на происходящее его глазами. Все могло быть совсем иначе. Вы могли стать его правой рукой. И я помогала бы вам обоим изменить Империю и всю Галактику.

— Я не хочу, чтобы Империю менял кто-то вроде него. И я не хочу, чтобы он изменил тебя. Мы с тобой прекрасно работали вместе. Ты доверяла моей проницательности. Разве нет? — Теперь, однако, она понимает: Адея с самого начала предавала ее, передавая информацию Раксу. Именно так он узнал, что она была на Корусанте, о ее встрече с Масом Амеддой — обо всем. Возможно, еще есть надежда. — Опусти винтовку. Прошу последний раз, Адея. Опусти. Винтовку.

Но Адея не слушает.

Она полна решимости.

Она всецело принадлежит ему.

«Что ж, так тому и быть».

Слоун делает ложный выпад влево, затем бросается вправо. У Адеи нет боевой подготовки — винтовка следует за первым движением Слоун и стреляет. Бластерный заряд пронизывает пространство, где адмирал находилась мгновение назад.

Слоун с размаху бьет Адею по почкам.

Девушка вскрикивает, пытаясь направить на Рей винтовку.

И это ее ошибка. Слоун с легкостью выворачивает оружие из рук помощницы и прямо в упор стреляет ей в грудь.

Адея широко раскрывает глаза, и в них Слоун видит ту девушку, которой она доверяла. Девушку, которая, как она считала, в другой жизни даже могла бы быть ее дочерью.

Адея беззвучно шевелит губами и падает.

Рей медлит.

И в то же мгновение ее накрывает волной ярости.

«Я убью Галлиуса Ракса», — думает она.

Слоун уходит с винтовкой в руке.

* * *

«Брентин…»

Норра проталкивается сквозь толпу. Все, в том числе и она сама, охвачены паникой, в чем нет ничего удивительного. Откуда-то доносится чей-то плач, затем новые выстрелы из бластера. Норра пытается сообразить, что произошло и что сейчас творится вокруг, но не в силах постичь, как стоящие на заслуженном пьедестале бывшие пленники могли превратиться в убийц.

«Брентин…»

Ее муж тоже в этом участвовал. Он совершил покушение на жизнь Канцлера. На кого еще он бы напал, не останови она его?

И куда он делся?

Нужно его найти.

Чтобы остановить и разобраться, что случилось. Еще раз взглянуть ему в глаза и попытаться выяснить, остается ли совершивший подобное человек ее мужем — и вообще, на самом ли деле он ее муж.

«Брентин, зачем?»

Она пробирается через площадь, ища не только мужа, но и сына. Теммин знал. Он пытался ее предупредить.

Где же он?

«Поднимись выше».

Она — пилот, и ей, словно выслеживающему добычу соколу, нужна высота. Добравшись до старого Дома собраний, она, задыхаясь, взбегает по нескольким ступеням. В коридоре лежит тело оттеганского сенатора — его мертвые глаза остекленели, словно у дроида. Значит, здесь уже побывали бывшие пленники? Конечно. На сцене были не все. Кто-то, вероятно, наблюдал за происходящим отсюда. И ждал.

Норра идет дальше — здесь уже ничем не поможешь.

Она выходит на одну из опустевших террас. Толпа внизу постепенно начинает рассеиваться, и охранники перекрывают входы на площадь. Хорошо. Будем надеяться, что они сумеют поймать как можно больше виновников происшедшего.

Кто-то должен дать ответ на вопрос, что же случилось.

И тут Норра видит Брентина — вдали по правую сторону площади.

Он идет по подвесному мосту, направляясь к посадочным платформам. Заскрежетав зубами, Норра направляется туда же.

* * *

— Стой!

Теммин останавливается за спиной отца, бегущего к концу подвесного моста, за которым дальнюю окраину Ханны окружают сотни посадочных платформ. А еще дальше простирается море.

Отец застывает с пистолетом в руке.

Теммин безоружен, и с ним нет Костика, который остался в толпе, отвлекая охранников, чтобы дать хозяину возможность сбежать.

Брентин медленно поворачивается.

— Тем? — говорит он. Голос его дрожит, но звучит в точности как у отца.

— Мама была права. Ты — вовсе не ты.

— Я — это я. Но…

Слова так и не слетают с губ отца, застряв где-то в горле. Несколько мгновений он стоит молча, затем неторопливо поднимает пистолет — словно против своей воли, как будто его рукой управляет привязанная к запястью невидимая нить. А может, Теммину это просто кажется. Может, отец в самом деле хочет его убить. Так или иначе, Теммин не двигается с места, высоко подняв голову и изо всех сил стараясь не расплакаться, презренно пав в глазах отца, — он уже чувствует, как дрожат губы и слезы вот-вот готовы брызнуть из глаз. Вместо оружия, которого у него нет, он обвиняюще нацеливает на Брентина вытянутый палец:

— Ты убийца.

— Не говори так.

— Ты убивал. Ты теперь имперец. Или всегда им был? И лгал нам всем? Притворялся добреньким, чтобы мы не догадались, каков ты на самом деле?

— Нет. Нет! Я… я никогда…

— Ну, стреляй в меня. Давай же. Один раз ты уже выстрелил.

Оружие в руке Брентина дрожит.

По лицу его видно, что он отчаянно сопротивляется, борясь с самим собой. Пистолет дергается, а затем рука сгибается в локте, медленно направляя ствол…

К его собственной голове.

— Нет! — кричит Теммин, бросаясь к отцу и хватая его за руку. Раздается выстрел, и пистолет с лязгом падает на пустой мост. Брентин смотрит на сына невидящим взглядом…

«Нет, нет, нет, только не умирай…»

Брентин моргает. Он промахнулся. Теммин успел вовремя. Его отец жив.

Вскрикнув, Брентин с силой бьет Теммина кулаком в живот и, оттолкнув его прочь, убегает. Сын судорожно ловит ртом воздух, сотрясаясь от рыданий.

«Папа…»

* * *

Охранник с копной светлых волос и небольшим шрамом на подбородке стоит, уставившись в пол. Бывший советник Императора Палпатина Юп Ташу поднимает взгляд. По его подбородку стекает слюна.

— Привет, охранник, — невнятно бормочет Ташу.

Страж открывает решетку, удерживающую пленника.

— Пришел убить меня? — спрашивает Ташу, а затем разражается безумным хохотом. Смех переходит в кашель, тело содрогается в судорогах, сжавшись в комок. — Я слышал выстрелы, — задыхаясь, говорит он.

— Верно. Но ты не их цель.

— Тогда кто же я?

— Свободный человек.

Снова раздается смех, за которым следуют новые спазмы.

— Тьма спасла меня. Долго же я ждал.

— Можешь идти. Корабль ждет. Причальная платформа Е-22.

— А остальные гости? Шейл, Крассус, Пандион?

— Пандион мертв, глупец. А теперь к нему присоединились и другие.

Ташу, пошатываясь, поднимается на ноги.

— Ты их убил?

— Да.

— Почему?

— Потому что мне так приказали. Точно так же, как приказали освободить тебя.

— И кто же отдал этот приказ?

— Наш новый Император. Теперь ты будешь служить ему.

Губы Ташу дрожат. Палпатин был для него всем, и служение кому-то другому кажется ему невообразимым предательством. Тех, кто предаст Палпатина, ждет бездна — это всегда было очевидно. «Предателей ждет бездна».

— Я служу только Палпатину.

— Император Ракс тоже служит Палпатину. А теперь иди.

— Да, — кивает Ташу. — Конечно же. Это ведь часть некоего плана? Плана, которого я не понимаю? У Сидиуса всегда имелся какой-то план…

В последний раз издав кудахчущий смешок, он спешит мимо охранника — лишь бы тот в последний момент не передумал.

«Наконец-то я свободен!»

* * *

Проклятье! Норра заблудилась. Старый Дом собраний — настоящий лабиринт. Ей казалось, что она сможет срезать путь через центр, выйдя со стороны побережья и посадочных платформ, но здание действительно старое — да, часть его возведена относительно недавно, но в основном это все то же строение, где собирались для сна, еды и встреч первые поселенцы Чандрилы. Здесь они проводили всю жизнь, и здание строилось не все сразу, а будто бы слой за слоем, и теперь Норра блуждает по его коридорам, уверенная, что из раза в раз проходит одними и теми же коридорами. Вроде бы она уже видела ту осветительную панель, ту трещину в стене, ту картину, изображающую первое городское собрание?

Развернувшись кругом, она обнаруживает дверь, которую, кажется, еще не пробовала открыть. Норра касается соседней панели…

Дверь бесшумно открывается.

И Норра едва не наталкивается на стоящего за ней.

— Ты? — вырывается у Норры.

— Ты? — произносит адмирал Слоун.

Норра с размаху бьет ее в лицо.

Слоун отшатывается, но быстро приходит в себя, хотя из ее носа, словно червячок, ползет струйка крови. Слизнув кровь, адмирал поднимает бластерную винтовку и стреляет…

Норра успевает перекатиться к другому краю двери. Ее обдает жаром, лазерные заряды оставляют воронки на дальней стене.

Вот он, ее шанс. Вся ее злость и весь страх словно фокусируются в одной точке. Конечно же, Слоун здесь. И все случившееся — вина этой твари. То, что совершил на сцене Брентин, он делал не сам — это делала Слоун, дергая подобно кукловоду за ниточки. Норра от всей души сожалеет, что не смогла прикончить это чудовище, когда у нее была возможность, — тогда ничего этого не случилось бы.

По крайней мере, она может довершить начатое.

Слоун проходит в дверь, держа винтовку перед собой. Норра бьет коленом под бластер, и ствол его взмывает вверх, угодив Слоун прямо в лицо. Моргнув, та пригибается и всем телом врезается в Hoppy. Бум! Такое ощущение, будто в нее впечатался гравипоезд. Hoppy отбрасывает к дальней стене, голова ударяется о камень, из глаз сыплются искры. Она видит, как Слоун снова вскидывает оружие…

Схватившись за ствол обеими руками, Норра отталкивает его в сторону. Бах, бах, бах — очередные заряды выбивают кусочки стены. На волосы и в глаза сыпется пыль и каменная крошка. Все плывет, словно в тумане, кружится голова. Все, что она может, — собрать в кулак всю свою злость и применить грубую силу…

Издав громкий горловой вопль, Норра вырывает винтовку из рук Слоун с такой силой, что оружие отлетает в сторону, скользя по каменному полу. Норра бросается за ним…

Но не успевает — Слоун хватает Hoppy за шиворот и оттаскивает назад в то самое мгновение, когда ее пальцы уже нащупывают холодную сталь ствола. Адмирал с силой швыряет врага о стену, затем обрушивает шквал ударов на ее бок. Норра пытается сопротивляться, но опыта рукопашного боя у нее нет, а удары похожи на орбитальную бомбардировку.

— Я тебя помню, — злобно шипит Слоун. — Ты давно должна была сдохнуть.

— Ты… тоже… — выдыхает Норра и резко дергает головой вбок, врезавшись черепом в подбородок противницы. Она наконец-то может двигаться, дышать. Кажется, неминуемая смерть ей пока не грозит.

Но переводить дух еще рано.

Норра всем телом бросается на Слоун. Та встречает ее с поднятыми кулаками, отражая каждый удар, и Норра прибегает к грязной игре, выбросив ногу и нанося удар в колено адмирала. Нога подгибается, Слоун вскрикивает…

Но даже это еще не конец. Бам! Голова Норры содрогается от удара, и она ощущает вкус крови на рассеченной губе. Еще удар, и ее глаз тут же заплывает быстро распухающим синяком. Она неуклюже выбрасывает вперед кулак, но Слоун уворачивается, нанося ответный удар в живот Норры.

Уфф! Она отшатывается, ловя ртом воздух. Слоун хватает ее за волосы и бьет головой о стену — раз, другой, третий. Бум, бум, бум. Каждый раз Hoppe кажется, будто внутри черепа разжижаются мозги, перед глазами вспыхивают белые пятна, на языке вкус свежей крови…

«Я проигрываю. Я умираю. У меня ничего не вышло».

— Стоять! — раздается женский голос в конце коридора. Ему вторят выстрелы из бластеров. Норра бессильно сползает по стене, еще успев увидеть, как Слоун бросается прочь, а за ней, стреляя на ходу, спешат гвардейцы Сената.

* * *

Слоун изрыгает себе под нос проклятия. Она потратила чересчур много времени, сцепившись с той бабой-пилотом. Зачем? Она же ничего не значит. Поддавшись злости, Рей непростительно отвлеклась, и теперь ей приходится убегать от охранников по напоминающему лабиринт зданию. Похоже, у нее сломан нос и выбит зуб. И, что хуже всего, когда охрана открыла огонь, адмирал попыталась на бегу подхватить бластерную винтовку, но та выскользнула из ее пальцев.

Внезапно тьму пронизывает луч света.

Она проходит очередную дверь и обнаруживает свой путь к спасению.

Подвесной мост ведет к посадочным платформам, заполняющим все пространство вплоть до высоких прибрежных башен. Под ними — песок, камни и море. Покинуть планету вряд ли будет легко — Слоун не сомневается, что орбита уже оцеплена и в ее поисках сейчас просеивают каждую частичку звездной пыли. Что, если ее поймают? Она окажется в темнице и больше никогда не увидит свою Империю, которую Ракс будет и дальше загонять в преисподнюю. И все равно нужно попытаться. Возможно, вся эта сумятица принесет свою пользу, пока Слоун ищут где-то там, а не здесь.

Она спешит по подвесному мосту, на бегу сбрасывая серый имперский китель и оставшись в белой рубашке. Когда она добегает до конца моста, ветер подхватывает китель и уносит прочь.

А потом ветер доносит до нее чей-то голос.

Кто-то ее зовет.

«Адея?»

Она невольно оборачивается…

Опять та проклятая женщина-пилот. Норра как-ее-там.

У Норры в руках винтовка.

Она стреляет.

Первый заряд со свистом проносится возле уха Слоун, и та бросается бежать. Второй прочерчивает борозду в покрытии моста.

Третий заряд попадает в цель.

Он разворачивает изогнувшуюся Слоун, словно детский волчок. Над ее головой мелькают облака, потом море, а затем она падает с моста, раскинув руки и тщетно пытаясь за что-нибудь уцепиться. Но пальцы не находят опоры, и тьма увлекает ее все глубже и глубже.