Гранд-мофф Кашиика Лозен Толрак охотится.

На его круглом лице — визор с прицелом, по обеим сторонам от которого к вискам прикреплены маленькие электростимулирующие пластинки. В прицел виден маленький зонд-убийца, которым он управляет. Когда-то этот зонд был дроидом, но один из техников Толрака удалил его личностную матрицу, превратив дроида в дистанционно управляемый автомат. Этот зонд достаточно компактный, чтобы поместиться под мышкой, быстрый, как молния, и крайне проворный. Зонд покрыт изменчивой краской, что позволяет ему сливаться с окружающей средой, обеспечивая идеальный камуфляж.

Чудесное устройство. В теории.

Лозен Толрак его презирает.

В прицел он видит свою добычу — одного из вуки, которых они дрессируют. Это Субъект 478-98, хотя Толрак предпочитает давать им клички — так с ними появляется какая-то связь. Данного вуки он зовет Чернополос, из-за единственной черной полосы, пересекающей морду зверя.

Чернополос бежит изо всех сил, но это ему не поможет. Зонд-убийца быстр. Он оснащен тепловизором и датчиками движения. Он все видит и способен эффективно преследовать жертву. Зверь взбирается на массивное дерево-врошир в Садовом заповеднике, ныряет в гущу ветвей, раскачивается на губчатых лианах жа-рарата и карабкается вокруг гроздей кроваво-красных иглоцветов. Чернополос лезет все выше и выше.

Вскоре животное замечает охотника.

Вуки ревет. Толрак вздрагивает при виде мелькнувшей в его поле зрения звериной лапы. Зонд тоже вздрагивает, устремляясь вперед, и неуклюжий удар не достигает своей цели.

Толраку достаточно подумать о том, что он хочет сделать, и зонд-убийца в точности все исполняет. Мысли даже не обязательно быть полностью осознанной. Он моргает, и зонд выдвигает телескопический ствол, а затем…

Пиф-паф!

В грудь зверя вонзаются два отравленных дротика. Яд действует быстро, и вуки должен упасть — но не падает. Он весьма крепок — похоже, его слишком хорошо выдрессировали. Животное неуклюже продолжает взбираться по дереву, со стоном и бульканьем перепрыгивая с ветки на ветку…

«Вот, значит, как».

Толрака охватывает гнев. Он рычит подобно вуки — хотя зверь не может его услышать, поскольку их разделяет свыше шестидесяти километров, — а затем бросает дроида-убийцу прямо на раненое чудовище. Едва они сталкиваются, он передает код ликвидации…

И зонд самоуничтожается.

Это наверняка убьет проклятую тварь, в спине которой должна появиться огромная дыра. Может, Чернополоса даже разорвет пополам.

Прицел темнеет. Толрак, рыча, срывает визор с лица и, швырнув его на пол, топчет, словно мерзкого паразита.

Перед ним стоит его помощник, Одейр Бел-Опис — кореллианин, притом весьма способный, организованный и безжалостный. Да, он жестокий убийца, но ему можно доверять — он не претендует на должность Толрака. Одейр столь же необходим и прост, как крепко сжатая в руке дубинка.

— От этой штуки, — рычит Толрак, толкая ногой разбитую маску с прицелом, — никакой пользы. Это не охота, Одейр. Это все равно что подсматривать со стороны. Я хочу быть рядом, чувствовать запах зверя, слышать его рык и хриплое дыхание. Я хочу преследовать его и уходить от погони. Вот что такое охота. А не… вот это вот все.

Он мечется по комнате, словно порыв ветра во время чудовищной кашиикской бури-мраузима, и водит руками по кривым узловатым бревнам, из которых построены стены его круглого жилища. Наткнувшись большим пальцем на полосу липкой смолы, он сует палец в рот и сосет его, словно младенец, вздрагивая от нахлынувшей на него волны блаженства. После того как дерево срублено, эта смола — вуки называют ее храгатир — со временем превращается в наркотик.

Толрак тяжело плюхается в кресло — массивное скелетоподобное сооружение из темной мертвой древесины. По бокам от него — ветвистые рога арравталеня. Распахнув сделанный из шкуры леня халат, он чешет бледный обнаженный живот.

Шурх, шурх, шурх.

— Говори, если есть что сказать, — невнятно бормочет Толрак.

— Скажу техникам, что нужен новый зонд.

— Нет. Я хочу пойти сам. Я хочу охотиться. По-настоящему.

— Там сейчас слишком опасно.

— Ха! — Он рассекает рукой воздух. — Никто не бунтует. Вуки все так же под нашим контролем. Это всего лишь какая-то ячейка мятежников, заползшая к нам, словно жук-кровосос. Раздавим ратхакхана, и дело с концом. Я в безопасности.

— Они атаковали жизненно важные цели. И самая жизненно важная из них — вы.

С этим он вряд ли стал бы спорить. Он повелитель этой планеты. Империя бросила его, и он — гранд-мофф лишь по должности. На самом деле он военачальник. Он — император. Нет…

Он — бог.

И вся планета вместе с ее дикими обитателями в его власти.

До чего же упоительно!

Он долгое время ненавидел эту планету, но теперь она стала его частью. Под его ногтями ее грязь. От него несет ее вонью. И эта вонь ему нравится. Он уже много недель не мылся и даже рискнул съесть несколько сырых вроша-личинок — толстых жирных червяков, у которых, если их укусить, лопается кожа и из упругих тел вываливаются на язык скользкие внутренности. Он недавно поел, но не отказался бы от парочки, будь они под рукой.

Толрак рыгает в кулак и закидывает голову назад.

— Нечего меня запугивать, Одейр. Я сам буду охотиться на это отродье. Мы уже поймали одного, и, возможно, удастся использовать его как приманку. Принеси мне ружье…

— Есть еще кое-что, губернатор.

— Выкладывай.

— У нас гость.

— Кто?

— Имперец. Кто-то из подчиненных адмирала Слоун.

Он выпрямляется в кресле. Может, о нем наконец вспомнили и хотят пригласить его и подвластную ему планету в состав своей Империи?

Однако он тут же задумывается — а хочет ли он к ним присоединяться? Так ли уж ему нужны их символические повышения в звании и те крошки, которые они собираются бросать в его раскрытый рот? Они ждут от него благодарности, хотя сами же его тут и бросили.

Он и без них прекрасно справится.

Лучше помариновать этого имперца ожиданием. К тому же комендант Сардо уже давно просил о встрече. Толрак удовлетворит его просьбу, а лакей Слоун пускай себе сидит и медленно закипает. Затем он наконец встретится с ее представителем, после чего сможет послать ей подарок — ящик с головой гостя внутри.

* * *

Многие города вуки построены внутри и вокруг массивных, похожих на башни вроширов, диаметр стволов которых настолько велик, что может потребоваться полдня, чтобы обойти вокруг одного из них. Деревья закручиваются и изгибаются друг вокруг друга, словно застыв в безумном танце, — ветви вроширов пытаются обогнать конкурентов, чтобы первыми добраться до верхних слоев атмосферы.

Каждое дерево вечно стремится к солнцу.

Сейчас солнце скрыто пеленой темных туч и пепла. Тьму, подобно копьям, пронзают отдельные лучи, но они бледны и чахлы, почти иллюзорны и не дарят не только света, но и тепла.

Однако даже в их тусклом свете видно, что город вуки Авратакка лежит в руинах. Когда-то город, как и многие другие, взбирался по стволу дерева, следуя за всеми его изгибами. Жизнь вуки была неразрывно связана с жизнью дерева. Они ухаживали за ним, а оно, в свою очередь, давало им кров, пищу и все необходимое для существования. Этот биологический симбиоз почитался как священная связь. Но теперь большая часть города отделилась от ствола, и с него свисают обломки. Дерево, как и когда-то прикрепленные к нему или вросшие в него сооружения, обуглено. Связь разорвана.

Когда-то это был город-сад.

Теперь это город-призрак.

Однако жившие там вуки все еще неподалеку.

Глубоко внизу, за слоями густого тумана, находится имперское рабочее поселение номер 121, или лагерь Сардо — по имени возглавляющего его коменданта Теодейна Сардо. На поверхности Кашиика множество подобных поселений — все они построены на земле, поскольку Империя даже не пытается разобраться в замысловатой топографии вроширов.

Лагерь Сардо — самое крупное из этих поселений.

В нем обитает свыше пятидесяти тысяч вуки.

Они выполняют самую разнообразную работу — например, выкапывают корни деревьев, которые мягче, чем стволы, и с их древесиной легче работать, а также собирают растущие на этих корнях узловатые образования из питающихся минеральными отложениями грибков. Как только такой узел созревает, грибок можно с него соскрести, обнажив врошит — твердый кремнистый кристалл цвета оружейной стали, который применяется для фокусировки имперского лучевого оружия. На черном рынке он стоит кучу кредитов.

Еще вуки выращивают еду.

Они сражаются ради развлечения.

Их заставляют размножаться.

На них проводят разнообразные химические и медицинские опыты.

Они не бунтуют, не сопротивляются — при любой попытке мятежа чипы в их головах сразу же их прикончат. Или, что даже лучше, прикончат их семьи — Империя слишком поздно научилась подобному трюку. Самка вуки готова со всей яростью сражаться за себя, но они — рабы собственной родословной, и для них нет ничего важнее семьи. Если тебе в руки попала своенравная неприрученная вуки — достаточно пригрозить причинить вред членам ее стаи, и она станет податливой, словно мягкое тесто.

И все же иногда вуки умирают от голода или тяжкого труда, и тогда их бросают в траншею для трупов и сжигают, а Сардо заменяет каждого сдохшего вуки новым.

* * *

— Главное — это производительность, — говорит голограмма Сардо. Толрак неразборчиво ворчит в ответ. Комендант — откровенный подхалим, что вполне устраивает гранд-моффа. Ему нужны такие, как Сардо, готовые расшаркиваться и лизать сапоги. И тем не менее вид мужчины внушает отвращение. Хотя Сардо далеко в своем лагере — его никогда бы не пригласили внутрь островной крепости Лозена Толрака, — его подобострастие ощущается даже здесь. — Возможно, Империя нас и бросила, но у нас остались вы, и одно ваше имя помогает нам добиваться лучших результатов. Я все время пытаюсь придумать, как еще можно использовать вуки…

Сардо говорит без умолку, объясняя, что Империя перестала вывозить вуки с планеты — в свое время они тысячами отправляли их на различные работы. Именно благодаря вуки была создана немалая часть имперского вооружения.

— Но поскольку сейчас эта практика прекратилась, возникла проблема с программами по размножению. У нас избыток рабочей силы — но что с ним делать? — Именно над этой головоломкой размышляет Сардо. — Нельзя ли разводить вуки на мясо? Сейчас оно жилистое и жесткое, но вдруг получится откармливать их на убой или каким-то образом модифицировать — например, скрестить с другой расой, скажем тальцами.

Толрак ничего не имеет против подобной идеи. Тальцы восхитительны на вкус.

Внезапно голограмма Сардо вздрагивает.

— Что такое? — спрашивает Толрак.

— Я… мы потеряли орудийную установку, только и всего. Среди деревьев. — Толрак задумчиво фыркает — что там среди деревьев над Сардо? Он бросает взгляд на карту на стене. Старый город вуки. Авратакка. Гм… — Вероятно, ничего особенного.

Действительно — вероятно, ничего особенного.

— Все-таки проверь, что там, — говорит Толрак. — Не ленись, комендант. Следи за окружающей обстановкой. Не разочаровывай меня.

— Обязательно, — яро кивает Сардо. — Само собой. Спасибо, сэр.

Кивнув в ответ, Толрак выключает голограмму и, вздохнув, говорит Одейру:

— Полагаю, пора выяснить, чего от меня хочет этот слоуновский придурок.

В тени мертвой орудийной башни в городе-призраке Авратакка заходит на посадку одинокий корабль.

Это штурмовой транспорт SS-54 — или, вернее, «легкий грузовик».

Он называется «Ореол».

* * *

Лозен неторопливо идет по крепости. Вокруг работают нечесаные вуки и ржавые дроиды. Они пилят вроширы на толстые доски для укрепления цитадели. Древесина эта обеспечивает почти сверхъестественную защиту — она не горит, выдерживает выстрел из турболазера и при этом лишь слегка обугливается и трескается. Естественно, это означает, что распилить ее можно лишь лезвием с протонными зубьями. И даже они порой ломаются в схватке с деревом — лопнувшие на полной скорости диски вскрыли головы не одному вуки.

Животные на него не смотрят — они выдрессированы не обращать на него свои звериные взгляды. А чипы в их затылках гарантируют, что за любым неповиновением последуют разной степени страдания. Вплоть до паралича, а затем смерти.

Шлепая по лужам, он переходит с этажа на этаж, спускаясь по лестницам — вдоль деревянных мостков, по обшивке из листового металла, через длинное помещение, где раскрашенные в маскировочные цвета лесные штурмовики готовят свои лазерные винтовки к упражнениям по стрельбе.

В воздухе пахнет пеплом, гарью и паленой шерстью. Над головой клубятся мертвенно-серые, словно пораженные болезнью легкие, тучи.

Впереди, у подножия ржавой металлической лестницы, ждет гость.

Он стоит по классической имперской стойке смирно — подбородок поднят, руки за спиной. Судя по мундиру, он из флотских. Всего лишь лейтенант. Мелкая сошка.

Лейтенант едва заметно улыбается, шевельнув чересчур изящными для этой дикой планеты усами. Щеки и подбородок самого Лозена покрывает неухоженная густая борода. Даже лицо Одейра украшает темная жесткая щетина. Безумцы на безумной планете.

Имперец отдает честь и протягивает руку.

— Лейтенант Джоррин Тернбулл, — представляется он.

Лозен делает вид, что не замечает приветствия, лишь недовольно морщится.

— Мне сказали, вас послала Слоун?

— Так точно, сэр.

— Зачем?

— Насколько она понимает, у вас некоторые… э… затруднения.

— И Империя желает помочь.

— Мы все — Империя, сэр.

— Неужели? — рычит Лозен, шагая к лейтенанту.

Бел-Опис тоже подходит ближе — он напряжен как струна и готов к чему угодно. Военачальник, скаля зубы, смотрит прямо в лицо имперцу. По сравнению с Лозеном тот кажется совсем маленьким — гранд-мофф за последние годы порядочно нарастил жира и мускулов. Да, у него длинная борода, но волосы завязаны сзади в узловатый клубок. Он — все, а этот высокий и худой человек — ничто.

— Вы нас бросили. Поставки прекратились. Поголовье рабов растет, но никто их у нас не забирает — приходится искусственно ограничивать их размножение. Не сменяется охрана, не прилетают новые корабли, не происходит ротации офицеров. Такое впечатление, будто про нас забыли. Но мы помним. И мы выживем.

Лейтенант явно нервничает — так и должно быть. Возможно, к вечеру он уже будет мертв.

— Гранд-адмирал Слоун, конечно же, приносит свои глубочайшие извинения. Как вы наверняка знаете, смерть Императора расколола Империю…

— Император жив, — яростно перебивает Лозен.

На самом деле он знает, что это ложь, но продолжает распространять ее. История, которую он рассказывает своим подчиненным, проста, поскольку простота есть эффективность: у Империи отняли ее Императора, и однажды он вновь заявит на нее свои права, а пока что им придется справляться самим. Это дарит его солдатам надежду на будущее, некую цель, внушает им мысль о победе.

— Да, конечно. — Имперец судорожно сглатывает, явно чувствуя, что вокруг его шеи неумолимо затягивается петля. — И тем не менее Слоун протягивает руку помощи. Вам угрожают террористы?

Глаза Лозена превращаются в заплывшие жиром щелочки.

— Да.

— Мы знаем, кто они. По крайней мере, думаем, что знаем. Они прилетели на эту планету, используя код, который похитили у имперского строителя тюрем.

— Голаса Арама?

— Так точно.

— Никогда не доверяй синитинам. Столь большой мозг не может не думать о предательстве.

— Согласен. Террористы проникли сюда с этими кодами, лживо прикрывшись именем адмирала Слоун.

Лозен наклоняется ближе.

— Кто они?

— Охотники за имперцами, которых послала Новая Республика. Во главе с известным смутьяном и преступником Ханом Соло. Теперь он у них генерал.

Лозен кивает — все звучит довольно правдоподобно.

— Интересно. Тот, что у нас, отказывается говорить. Что бы мы с ним ни делали, с его подлых губ не сорвалось ни слова.

— Он все еще у вас? Живой?

— Живой, — усмехается губернатор и, подняв палец, описывает им петлю. — Доставь ко мне пленника, Одейр.

Его помощник уходит и вскоре возвращается с невысокой клеткой на гравиподушке. Бел-Опис толкает ее коленом — клетка слишком низка для человека. В таких железных конурах содержатся стреги Лозена — хищные птицы с тупыми клювами, размером с собаку, великолепные охотники. Они вполне поддаются дрессировке — при надлежащей… мотивации. Но в этой клетке вовсе не птица.

В ней — человек.

Взгляд его дик, словно местные леса. Он поджар и неистов, словно неприрученный пес.

Имперец наклоняется к клетке, и по лицу его пробегает гримаса.

— У него нет глаза?

— Мы думали, это развяжет ему язык. — Лозен с рычанием отхаркивается. — Но не вышло. — Он сплевывает на землю.

— Что ж… ваши методы-это ваши методы. Я бы познакомился с…

Внезапно кто-то протягивает Одейру голопланшет. Бел-Опис бросает взгляд на имперца, затем на экран, затем на Лозена.

— Взгляните, губернатор.

Помощник подходит ближе и подает планшет.

На экране — ряд плакатов о розыске, судя по всему, команда охотников за имперцами, которые досаждают ему и его владениям. Он видит человека, которого держат в клетке, — похоже, это спецназовец по имени Джом Барелл.

Вот только он сразу же узнает и другое лицо.

Синджир Рат-Велус.

Это лицо стоящего перед ним имперца. Да, ему удалось слегка изменить внешность — волосы чуть длиннее, не говоря уже о чересчур ухоженной мохнатой гусенице, заползшей на верхнюю губу.

Но, вне всякого сомнения, это вовсе не Джоррин Тернбулл, если таковой вообще существует. Он — незваный гость. Добыча.

Лозен чувствует, как закипает его кровь. Что за удивительная смена ролей — этот человек думал, что охотится на губернатора, но теперь сам угодил в переплет. И он тоже это чувствует. Порой добыча бывает чересчур глупа, но самая лучшая та, что может стать настоящим вызовом для охотника, в состоянии учуять перемену ветра и крадущегося хищника.

Самозванец напрягается, взгляд его мечется из стороны в сторону в поисках оружия, выхода или какого угодно иного преимущества, которым он мог бы воспользоваться.

Но он чересчур медлителен.

В руке Лозена нож — клинок-кишакк, оружие вуки, название которого грубо переводится как «ягодный шип». Звери используют его для еды, вскрывая им панцири разнообразных моллюсков и жуков. Но Лозен обнаружил, что клинок изящно сбалансирован. Собственно, настолько сбалансирован, что…

Он бросает нож. Изменник пытается бежать…

Клинок попадает в цель, войдя в ногу. Добыча — Синджир-как-его-там — падает, опираясь на растопыренные руки. Враг Лозена воет, словно раненый лень.

— Тащи его ко мне, — рявкает Лозен Одейру.

Его помощник без разговоров подчиняется.

* * *

В неспокойном воздухе слышится мелодичный перестук обожженных костей. Джес приводит в порядок ружье, ставя на место прицел. Кто-то позади нее — Грейбок, однорукий вуки, — случайно что-то толкает, и предмет катится мимо нее.

Это детская игрушка. Деревянный ящер с колесами вместо ног, который, катясь, со скрипом разевает пасть.

Джес задумывается, когда же последний раз с ней играл какой-нибудь малыш-вуки? Сейчас этот малыш мог уже повзрослеть. А может, его уже нет в живых.

На нее падает тень Чубакки, который всматривается в туман. Во взгляде его читаются грусть и страх.

Он ворчит и рявкает.

Рядом присаживается Хан.

— Будем смотреть во все глаза.

— Что он сказал? — спрашивает Джес.

— Поверь, тебе лучше не знать.

Она привинчивает к прицелу модуль тепловизора.

— Я уже большая девочка. Выдержу.

— Он сказал, что нужно опасаться пауков.

— Пауки меня не пугают.

«В отличие от Синджира», — думает она. Даже при виде крошечного домового паучка он замирает на месте, молясь сотне богов, в которых не верит. Внезапно она понимает, насколько ей не хватает имперца.

Соло наклоняется ближе.

— Пауки тебя не пугают, потому что большинство из них размером меньше твоей ладони. Местные прядильщики же с нас ростом.

— Кошмар.

— Еще больший кошмар в том, что они могут с тобой сделать.

— Ты прав, — моргнув, говорит Джес. — Лучше мне не знать.

— Вуки их едят. Чуи говорит, что они… в общем, чудесные.

Чубакка согласно подвывает.

И все же охотница оглядывается через плечо, отчасти ожидая увидеть какую-нибудь несущуюся к ней тварюгу. Но она видит лишь «Ореол» и команду, которая собралась на его борту: разношерстная шайка закаленных в бою беженцев-вуки и нескольких контрабандистов. В их числе двое друзей Грейбока — Хатчет и Палабар. Именно Палабар помог составить план. От куаррена в бою нет никакого толку — от малейшего шороха он сворачивается клубком и принимается молиться. Но в те моменты, когда ему удается преодолеть страх, он весьма сообразителен и умен.

Команда делает свою работу, вгоняя пневматическими молотками в дерево массивные болты с кольцами. Дерево сопротивляется, но вуки знают его слабые места. Как только болты занимают положенные места, они начинают протаскивать через них тросы. Все идет по плану.

Мысли Джес вновь возвращаются к Синджиру… и к Джому, отчего она несколько напрягается. Но сейчас не время отвлекаться. Каждый должен выполнять свою задачу.

И она в том числе.

Наклонившись, Джес прикладывает к глазу прицел.

Ей легко и приятно. Сидеть, глядя в прицел оружия, всегда приятно. Может статься, это свидетельствует об определенных нездоровых наклонностях, но ей все равно.

Соло щелкает переключателем тепловизора.

— Спасибо, — благодарит Джес. Туман внизу внезапно вспыхивает красками и силуэтами.

Там, далеко внизу, — лагерь Сардо. Видны очертания медленно топающего вдоль периметра громадного шагохода АТ-АТ. Но они сейчас так высоко, что здесь даже не чувствуется вибрация почвы от его шагов.

Джес видит пульсирующую вдалеке жизнь — вуки, лесных штурмовиков, офицеров мерзкого режима Лозена Толрака.

— Видишь его? — спрашивает Соло.

— Пока нет.

— Дай-ка мне ружье.

— Я сама, — напористо шепчет она. — Терпение, Соло.

Он отдергивает руку, словно укушенный.

— Ладно, ладно. Но давай побыстрее, хорошо? — Он смотрит на Чубакку. — Как у нас дела, Чуи?

Вуки рычит в ответ.

— Сигнал на частоте подавления пока работает, — говорит Соло. — Но может в любую минуту отключиться. Ну, давай же, Эмари. Найди этот проклятый…

— Нашла, — на полуслове прерывает его охотница.

У генератора защитного поля свой собственный тепловой след. Это одно из самых высоких сооружений в лагере Сардо — двенадцатигранная башня на четырех стальных опорах. Она управляет полем, которое окружает лагерь: имперцы могут свободно проходить сквозь него, но любой пересекший границу поля чип тотчас же сдетонирует. Любая попытка вуки пробраться сквозь защитное поле закончится взрывом. К несчастью, это устройство никак не связано с генератором подавляющей частоты.

А это означает, что разбираться с ними придется по отдельности.

Но спешить нельзя — стоит взорвать генератор поля слишком рано, и поднимется тревога, что не входит в их планы.

— Надеюсь, твой напарник справится, — ворчит Соло.

— Синджир уже справился.

— Никто не рассчитывал, что твой дружок из спецназа угодит в плен.

«Надеюсь, с ним все в порядке», — думает Джес.

— В числе прочего он спас наши шкуры и помог вырваться из засады. Надеюсь, ты это ценишь?

— Угу, угу. — Контрабандист нетерпеливо ерзает на месте. — И эта твоя разрывная пуля точно разнесет ту штуковину целиком? Уверена?

— Уверена, — рычит она сквозь зубы.

— Чем дольше мы тут торчим, тем больше мишень на наших спинах.

Эмари обжигает Хана своим взглядом.

— Придется тебе нам довериться.

— Да-да, расслабься. Синджиру я доверяю. Просто нервничаю. И доверяю тебе настолько, что позволю сделать выстрел, когда отключится сигнал.

— Мне? — усмехается Джес. — Я думала, это ты тут у нас самый меткий стрелок. Негодяй, которому всегда везет, ибо ему благоволит Сила.

— Слушай, а если так: я лучше стреляю из бластера, а ты из ружья? Сойдемся на ничьей.

— Вполне честно, — кивает она.

Что бы кто ни говорил, но даже со всей своей ребяческой раздражительностью Соло ей нравится. Отчасти он производит впечатление острого на язык грубияна и туповатого болвана, но в нем есть нечто по-настоящему хорошее. И охотнице хотелось бы надеяться, что такой же она видится и ему.

— Ладно, — говорит он. — Замри, просто на случай, если…

Окружающий туман прошивает одинокий лазерный луч.

— …у нас появится компания, — заканчивает он и разворачивается кругом, уже выхватив бластер. — Оставайся здесь с Чуи, — кричит он Джес. — Приготовься стрелять! Мы их задержим!

Из тумана позади них — а также сверху и снизу — появляются лесные штурмовики в камуфляжной броне. Окружающее пространство освещается вспышками бластерных зарядов, и Джес сжимается в комок, крепко стиснув зубы и стараясь не умереть.

* * *

Джом Барелл сидит в клетке. У него нет одного глаза. И те, кто в этом виноват, совсем рядом, готовятся убить Синджира Рат-Велуса.

Он не сразу узнал своего товарища по команде. И дело даже не в слепоте на один глаз — Синджир умело спрятался под маской туповатого бюрократа. Даже Толрак ему поверил. Бывший имперец знает свое дело.

Джом Барелл ценит тех, кто знает свое дело.

Однако сейчас Синджира, похоже, порвет на тряпки прислужник Лозена Толрака, Одейр. Джом трясет прутья клетки, рыча, словно зверь. Голос его похож на скрежет трущихся друг о друга камней.

— Вставай! Вставай, Рат-Велус, проклятый мешок с костями!

Одейр все ближе…

Синджир быстрым движением перекатывается на спину и выбрасывает вверх здоровую ногу. Бел-Опис не успевает увернуться от удара, который опрокидывает его на землю.

Вокруг собираются зрители — толраковские мужчины с грязными лицами и мозолистыми руками, женщины со злобными, жаждущими крови взглядами. Время от времени в крепости вспыхивают драки. Иногда драться заставляют даже Джома — обычно с привязанной за спину одной рукой, поскольку даже полуслепой он втаптывает нападающих в грязь. Прихвостни Толрака улюлюкают и орут, словно примитивные дикари.

Двое сцепляются друг с другом. Одейр врезает локтем по ключице Синджира, но тот отклоняется назад и с хлюпающим звуком выдергивает клинок из ноги, по которой тут же начинает струиться кровь. Однако Бел-Опис мгновенно пользуется подвернувшейся возможностью, раз за разом вгоняя кулак в живот противника подобно ударам молота: бум, бум.

Какое-то время оба колотят друг друга. Нож переходит от одного к другому, но так больше никого и не ранит. Толрак напряженно наблюдает за ними, ковыряя в зубах обкусанным ногтем большого пальца. Джом не сводит взгляда с гранд-моффа. «Стоит мне отсюда выбраться, и ты труп», — думает он, мечтая забрать у того глаз в отместку за свой собственный. Джома схватили, когда он, как обычно, проводил со своей группой разведку, пытаясь в этот раз организовать захват имперского корабля, который безопасно доставил бы их на остров Толрака, но они чересчур расслабились и в итоге угодили в засаду местных имперцев. Вуки, которые были вместе с Джомом, смогли сбежать, а вот Бареллу не повезло. Его поймали и привезли сюда.

И именно здесь ему вырезали глаз.

Внезапно Толрак хлопает в ладоши — Джом видит, что Одейру наконец удалось оказаться за спиной Синджира, крепко обхватив Рат-Велуса за горло. У того выпучиваются глаза и вываливается язык. «Ну же, Синджир. Покажи им. Борись. Борись!»

Нож со звоном выпадает из руки Синджира.

И на этом все заканчивается.

Толпа радостно шумит. Джом бессильно прислоняется к прутьям клетки. Его единственный шанс на свободу упущен. Не стоило посылать сюда Синджира.

Выплюнув пару зубов, Одейр толкает ногой бывшего имперца.

— Держите, губернатор.

Синджир переворачивается на спину. Джом вздрагивает при виде кровавого месива, в которое превратилось его лицо, — одна щека распухла, словно воздушный шар, нос, похоже, сломан, усы пропитались кровью.

— Через секунду оклемаюсь, — говорит Синджир, облизывая губы. — А потом… — Он морщится и стонет. — Второй раунд.

Толрак возвышается над ним, почесывая брюхо.

— Зачем ты сюда явился? Прямо в мое логово? Думаешь, я легкая добыча?

— Вовсе нет. Просто хотел одолжить немного сахара, дорогуша.

— Ты пришел за своим другом? За одноглазым?

— Опять не угадал. Собственно, я пришел за твоим… — Он кашляет с такой силой, что кажется, будто у него треснут ребра. — За твоим управляющим модулем.

В груди Джома вспыхивает огонек надежды.

Толрак громогласно хохочет. Управляющий модуль обеспечивает работу чипов в голове каждого вуки, контролируя в буквальном смысле сотни тысяч маленьких микросхем. Джом сам видел этот модуль. Старая технология, времен каких-нибудь Войн клонов. Толрак, наверное, и не понимает, как все это работает.

— Идиот. Я тебя никогда бы к нему не подпустил, кем бы ты ни назвался. Только я контролирую управляющий модуль.

— И все же… — Синджир снова кашляет, — ты ошибаешься.

— Ты всего лишь жалкое, одержимое иллюзиями ничтожество, — хмуро бросает Толрак.

— Возможно. Но, боюсь, насчет иллюзий ты все-таки не прав. — Синджир садится. Один его глаз заплыл и не открывается. — Видишь ли, на входе ты обыскал меня на наличие оружия, но сапоги проверить не догадался. В моем каблуке спрятан гиперволновой передатчик — а твой драгоценный пульт, увы, работает по беспроводной связи. Старая уязвимость в безопасности, которую так и не устранили почти нигде в Империи. Кому, как не мне, об этом знать.

— Ты… ты не… ты не мог…

— Мне даже не нужно было подходить к пульту, чтобы его взломать. Достаточно быть неподалеку. И конечно, требовалось время, чтобы программа удаленного взлома сработала. А уж его-то ты предоставил мне в избытке.

Инфопланшет в левой руке Толрака начинает мигать красным.

Тревога.

Теперь пришла очередь Джома расхохотаться. Он колотит пятками о пол клетки, заходясь от безумного смеха.

— Убей самозванца! — кричит Толрак Одейру. — Убей его!

* * *

Воздух рассекает луч лазера. Джес слышит, как он с противным звуком вонзается в плоть — и рядом с ней валится с платформы вуки по имени Харрган. Размахивая массивными, словно древесные стволы, руками, его тело, кувыркаясь, падает в туман.

Джес всем сердцем рвется в бой. Их окружили почти со всех сторон — штурмовики у них за спиной, а в небе кружит имперский транспорт, откуда их обстреливают другие солдаты. Когда тот заходит для очередной атаки, Чуи прицельно бьет из арбалета, попадая одному из лесных штурмовиков прямо в забрало шлема. Визор разлетается вдребезги, и тело вываливается из транспорта, разделив судьбу Харргана.

Но Джес не может подняться. Она держит на мушке цель.

Все, что ей требуется…

Чуи ревет.

На частоте подавления мертвая тишина.

Чипы отключились по всей планете.

И выстрел Джес положит начало мятежу.

Она нажимает на спуск, и пулевик дергается от отдачи.

Бах!

Над лагерем Сардо раздается подобный удару грома взрыв. На землю сыплются горящие обломки генератора защитного поля, погребая под собой штурмовиков. Пылает металл, к небу поднимается дым. Туман вокруг старой Авратакки пронизывают красные молнии.

Защитного поля больше нет.

Вокруг свирепствуют вуки. Они карабкаются на башни, взбираются на крыши зданий, толпой набрасываются на солдат. Трое, громогласно рыча, выворачивают с основания орудийную установку. Неподалеку другая пара хватает лесного штурмовика — один за руки, другой за ноги — и выкручивает, словно тряпку. Слышится хруст ломающегося позвоночника.

Вуки охвачены яростью. Мелькают мохнатые тела, оскаленные клыки, наносящие смертельные удары конечности. Отчаянно кричат люди. Вдали что-то взрывается, и в воздух взмывают языки пламени.

Звери радостно воют.

* * *

Они свободны. В тумане, где еще недавно стоял генератор защитного поля, распускается огненный цветок. Вокруг Джес ревут вуки, торжествующе потрясая руками и оружием. Секундный триумф перед началом следующего этапа операции.

Хан уже пристегивает к поясу трос. Другой он бросает Чуи, который тут же им обматывается и закрепляет на животе.

— Все в порядке? — спрашивает Хан у Джес, вздрагивая от пронесшегося возле его затылка лазерного заряда. Взрыкнув, он стреляет в ответ. Из тумана раздается крик, видны очертания падающего тела.

— Все в порядке.

— Осталось немного. — Он кладет руку ей на плечо. — Увидимся, когда все закончится, Эмари.

— С тобой приятно иметь дело, Соло.

— Пошли, дружище, — говорит он Чуи. — Давай-ка угоним имперский шагоход.

Они с Чубаккой разбегаются и прыгают с платформы.

Вжжжик!

Оба скрываются за краем.

Следом с платформы отважно прыгают другие вуки. Растопырив руки и ноги, они ныряют в туман, устремляясь к лагерю Сардо. За ними, словно пуповины, тянутся тросы.

С Джес остаются только Грейбок, Хатчет и Палабар, трое бывших пленников с Севаркоса, по счастливой случайности присоединившихся к Соло. Хатчет заявляет, что не хочет в этом участвовать, продолжая твердить: «Я хотел убраться подальше от планет-тюрем, а не устроить себе отпуск на одной из них», — но Грейбок утихомиривает его, с силой встряхнув одной рукой. Палабар же только и делает, что дрожит, закрыв лицо руками.

Это отбросы их команды. К счастью, Джес нравятся отбросы.

Они машут руками, стоя в люке «Ореола». По длинному винтовому пандусу поднимаются двое лесных штурмовиков — один уже рядом с ней, и охотница с размаху бьет его по шлему прикладом ружья. Второй получает выстрел в упор в грудную пластину. Та раскалывается пополам, и солдат в дымящейся броне падает, судорожно дергаясь.

— Слишком уж нам везет, — говорит Хатчет. — Вот увидишь, забрак, все еще полетит под откос. Удача не вечна.

— Заткнись и займись пушками, — отвечает она и, прыгнув в кресло, врубает двигатели. Те оживают, и корабль поднимается в воздух. Пора спасать ее друзей.

* * *

Все вокруг пульсирует, словно бьющееся сердце. Синджир задыхается — его горло сдавливают руки Одейра. Глаза помощника Толрака налиты кровью, по лицу, подобно луже горящего масла, расползается безумная улыбка. Синджир тщетно пытается его ударить, затем шарит по земле в поисках ножа, который наверняка где-то недалеко.

Вот он — пальцы нащупывают кончик рукоятки, и, хотя глаза застилает тьма, Синджир пытается подтащить нож ближе, ближе…

Но он просчитался — нож ускользает, крутясь по полу.

И тут на Синджира падает тень. «Это конец», — думает он. Призрак явившейся за ним смерти.

Отчасти он прав — это действительно смерть.

Но она пришла не за ним.

Вуки обрушивает рукоятку циркулярной пилы на голову Одейра — бам! Имперец вскрикивает и откатывается в сторону. Вуки делает шаг и наступает ему на спину.

Отшвырнув пилу в сторону, он хватает Бел-Описа за руки и начинает тянуть, тянуть, тянуть…

Одейр кричит. Затем раздается треск, словно сломалась ветка.

Треск этот прекрасно знаком Синджиру. Когда-то чужие страдания и сопровождавшие их звуки казались ему песней.

Но сейчас не время об этом думать.

Пора действовать.

Он встает на четвереньки, только теперь по-настоящему увидев царящий вокруг хаос. Невесть откуда появившиеся штурмовики стреляют из бластеров. Однако освобожденных вуки это нисколько не пугает — яростно рыча, они набрасываются на людей Толрака. Какой-то солдат пролетает над головой Синджира, размахивая руками, и с глухим хрустом врезается в бревенчатую стену.

Нож! Рука Синджира нашаривает клинок, и бывший имперец наконец неуверенно поднимается на ноги, чувствуя себя так, словно его протащили через пищевод гандарка.

Он бросается к клетке Джома, используя нож в качестве отмычки.

Барелл молча наблюдает за ним. Грудь его тяжело вздымается.

На мгновение Синджира переполняет сочувствие — у Джома действительно нет левого глаза. Причем удалили его без всякого изящества — глазница сморщена, от нее расходятся грубые швы. Спасибо хоть никаких признаков инфекции не наблюдается.

Раздается щелчок, и клетка открывается.

— Что-то я паршиво себя чувствую, — ворчит Барелл.

— Выглядишь ты тоже отвратно, если так посмотреть. — Синджир подмигивает и показывает на свой глаз.

— Ты что, пьян?

— Увы, нет.

В голове Джома словно что-то щелкает. Он хватает Синджира за руку и подтаскивает к себе.

— Пошли, Рат-Велус. Отыщем Толрака и заставим его сожрать этот ножик.

— Нет, — отвечает Синджир. — Нужно уходить, Джом. Джес уже летит сюда.

По крайней мере, должна лететь. Если все остальное идет по плану…

Спецназовец притягивает его еще ближе к себе, не обращая внимания на творящуюся вокруг бойню.

— Этот человек лишил меня глаза, Синджир. Вырезал его из моего черепа, пока был… в стельку пьян, нализавшись какой-то древесной смолы. А потом — швырнул мой глаз в костер. Я слышал, как он зашипел и лопнул. Эта тварь должна поплатиться за все свои преступления. Преступления против меня. Преступления против этих вуки.

— Ты зол.

— Это еще очень мягко сказано.

Синджир оглядывается вокруг. Толрака нигде не видно — сумасшедший губернатор сбежал. И Синджир знает, что Джом от своего не отступится, несмотря ни на какие уговоры.

Вопрос в том, должен ли Синджир к нему присоединиться.

Хотя какие тут могут быть вопросы. Нужно вернуть должок.

— Толрак ждет, — морщась, говорит Синджир. — Вперед?

* * *

Такое впечатление, будто сработал гигантский термодетонатор.

Пролетая над Кашииком, Джес видит, что на планету пришла свобода. Вуки, избавленные от оков поля, которое подавляло их разум вживленными чипами, дают выход накопившейся ярости. Они карабкаются на вышки лагеря Сардо, врываются в палатки, опрокидывают шагоходы, вырывают у разбегающихся штурмовиков бластеры и орудийные установки. Их численность на порядок превосходит количество имперцев.

Но такое происходит пока не везде. Многие поселения все еще окружены защитным полем, и находящиеся там вуки продолжают томиться в плену. Но после того как отключились их чипы, они вполне в состоянии дать отпор врагу и захватить собственные тюрьмы. К тому же не все вуки живут в поселениях.

Мятеж начался.

Грейбок что-то ворчит.

Хатчет наклоняется к Джес. Морщинистое лицо виквая полно сомнений.

— Он говорит, что на планете уже случались революции.

— Эта будет успешной, — отвечает охотница. По крайней мере, она на это надеется.

— Хорошо бы.

Джес ведет «Ореол» низко над землей, стреляя по солдатам, что монтируют орудийные установки. Палабар показывает вперед, где виднеется громадный силуэт шагохода АТ-АТ. Верхушка его кабины разбита вдребезги, и знакомый вуки вышвыривает из нее водителя.

Чуи машет им рукой. Соло отдает Джес честь и соскальзывает в дыру. Беженцы — Киррата и остальные — едут на задней части АТ-АТ, словно победители.

«Ореол» мчится все дальше.

Вскоре лагерь Сардо остается позади. Джес маневрирует среди вроширов. Впереди в тумане проносятся два низколетящих имперских транспорта, и Хатчет застигает их врасплох шквалом красных лазерных лучей, срезая крыло одного, которое зацепляет второй. Оба, крутясь, падают в туман, и несколько мгновений спустя земля содрогается от двойного взрыва.

Впереди туман рассеивается, и из него проступает береговая линия Кашиика — темное море, по которому бегут белые барашки волн. Дальше датчики «Ореола» показывают каменистый остров — крепость Толрака, массивное чудовище с бревенчатыми стенами, построенное на вершине давно потухшего вулкана.

— Обработать их немного перед посадкой? — спрашивает Хатчет.

— Почему бы и нет? — пожимает плечами Джес. — Поджигай.

Ухмыльнувшись, Хатчет приводит в действие орудийную систему. Изо рта его вырывается хриплый смех.

— Все кончено, — невнятно бормочет Лозен Толрак. — Охота завершилась.

Военачальник сидит на своем троне, наклонившись вперед. На его пальцах и губах налипла смола. У Джома в руке нож, и он уже готов наброситься на Толрака, но Синджир мягко его останавливает:

— Погоди.

— Синджир…

— Ты пойдешь с нами, — говорит Синджир губернатору.

— Синджир!..

— Это наша работа, Джом. Мы — охотники за имперцами. Мы ловим их и берем в плен. Он полетит с нами. — На грудь Барелла опускается рука товарища. — Мы не убийцы.

Как странно звучат эти слова в его устах. Гм…

Спецназовец закрывает здоровый глаз, грудь его тяжело поднимается и опускается — он с трудом сдерживает ярость. Наконец глаз снова открывается.

— Прекрасно. Лозен Толрак, именем Новой Республики вы арестованы.

— Плевать, — отвечает Толрак. На губах его пузырится пена, взгляд блуждает, не в силах сосредоточиться. — Мы все — трупы. Ты, и ты, и все вуки, и даже я. Все. Трупы.

— Что? — спрашивает Синджир. — Выражайся яснее, слюнявый слизняк.

— Если эта планета не принадлежит мне, то не будет принадлежать никому. Ни Новой Республике, ни вуки. И уж точно не Империи.

Земля под их ногами вздрагивает.

— Что это было? — спрашивает Джом.

Еще один глухой удар.

— Орбитальная бомбардировка, — пьяно ухмыляется Толрак. — Опустошение со звезд. Или, вернее, со звездных разрушителей. Я послал код. Не выживет никто.

— Нужно уходить, — шепчет Синджир Джому. — Живо.

— Но он…

— Оставь его. Я знаю, когда человек по-настоящему сломлен.

Джом кивает, и оба бегут прочь из покоев Толрака. Вслед им летит его бессвязный смех.

* * *

В сером небе парит трио звездных разрушителей — призрачные силуэты, зависшие над Кашииком, словно топоры палача.

И они несут с собой разрушения, как и следует из их названия.

Смерть приходит в виде всеуничтожающего пламени и пронизывающих пространство лучей яркого света. Ее сеют содрогающиеся турболазерные батареи и реактивные бомбы, что сыпятся из чрева чудовища. Она неуклюжа и жестока, подобно пламени огнемета, сжигающего осиное гнездо. Да, она не отличается точностью.

Но тем не менее эффективна.

Джес выходит из бокового люка «Ореола», глядя, как корабли — пока далекие — поливают планету огнем своих многочисленных орудий. Даже здесь чувствуется, как содрогается земля.

Она знает, что вскоре звездолеты доберутся и сюда.

В нескольких сантиметрах от ее головы в борт «Ореола» ударяет лазерный заряд. Вздрогнув, она возвращается к реальности. Корабль приземлился точно в центре крепости, уничтожив пару самострелов и обслуживавших их солдат. Но теперь, когда штурмовики высыпали им навстречу, встретив огнем из бластеров, команде ничего не остается, кроме как удерживать толпу прихвостней Толрака, отчаянно надеясь, что вот-вот появятся Джом и Синджир.

Рядом с ней — Хатчет. У него тяжелая барелловская пушка DSK от «Бластеха», заряженная плавящими сталь элементами «драконий огонь». Беженец-виквай рычит и фыркает, поливая наступающих солдат зеленым пламенем.

В сторону бросается мохнатая фигура — Грейбок. В его единственной руке блестит изогнутый клинок-риик. Издав боевой клич на шириивуке, он начинает рубить и протыкать штурмовиков, словно бумажных кукол. Во все стороны летят куски брони. По земле катится шлем с головой внутри.

— Похоже, Грейбок в восторге! — кричит сквозь шум Хатчет.

— Лучше не отвлекайся, — отвечает она.

«Ну, давайте же, где вы?»

Далекие звездные разрушители начинают расходиться — вероятно, каждый ложится на отдельный курс. Трем кораблям потребуется немало времени, чтобы окончательно и бесповоротно разбомбить планету, заставив ее покориться, но жертвы, которые она при этом понесет, будут невообразимы.

И кто реально сможет их остановить?

Джес не в силах избавиться от дурного предчувствия, что они зря старались, освобождая планету, если в итоге ее попросту разнесут на куски.

— Вон они! — рычит Хатчет и падает наземь, прикрывая огнем выбегающих из-под деревянной арки Синджира и Джома, за которыми гонятся лесные штурмовики. Джес снимает с пояса детонатор, взводит его и бросает.

Попискивая, шар взмывает в воздух.

И приземляется у ног штурмовиков.

«Выкусите!» — думает Джес.

Раздается взрыв, и во все стороны разлетаются охваченные пламенем тела. Ударная волна едва не сбивает Синджира и Джома с ног, но оба, лишь слегка запнувшись, несутся дальше. Джес помогает им забраться на борт «Ореола».

— Привет, дорогая, я дома, — подмигнув, говорит Синджир. — Я тут нашел несчастного сиротку-думаю, мы могли бы его усыновить.

— Привет, Эмари, — кивает Джом.

— Что с твоим глазом? — спрашивает она, ощупывая грубые швы на его лице.

— Не думала, что я могу стать симпатичнее? Как всегда, ошиблась. — Он наклоняется и дотрагивается до ее щеки губами. — Давай-ка поднимем нашу птичку в воздух, пока нас не накрыл огненный дождь с тех звездных разрушителей, ладно?

Хихикающий Толрак сидит, уставившись в пустоту. Внезапно он осознает, что перед ним кто-то стоит, и с трудом пытается сфокусировать взгляд.

Ах, это же самка вуки.

Он ее знает. Субъект 6391-А по кличке Зуболомка. Как-то раз она попыталась перегрызть собственные кандалы, сломав большую часть зубов. Она на собственной шкуре выяснила, что бегство — не выход, и с тех пор превратилась в одного из самых послушных зверей в крепости Толрака. Он использует ее для более тонкой работы — ухода за садом, уборки, установки палаток. Она часто бывает неподалеку и никогда не смотрит ему в глаза. Зуболомка крайне вежлива и почтительна. Крайне.

Лапы вуки смыкаются на его шее.

«Гррр!»

Зуболомка скалит желтые клыки.

Шея ломается, словно птичья кость.

Лозену Толраку приходит конец.