«Что я наделал?»

Мысль ни на секунду не покидает голову Теммина. Чувство вины пронзает его, словно виброклинок на конце руки Костика, и к этому чувству примешиваются воспоминания о гибели дроида. А еще — крик матери, выражения лиц Джеc и Синджира…

В свое время ему казалось, что он поступил правильно. Он абсолютно точно не горел желанием покидать Мирру, но это означало либо заключить мир с Суратом, либо лишиться собственного языка. В итоге он сам вышел на связь с Нуатом, и салластанский гангстер согласился на его условия. Теммин оправдывал свой поступок тем, что на его месте и бывший имперец, и охотница за головами повели бы себя точно так же, продав его шкуру, как только нашелся бы покупатель с достаточным количеством кредитов. «У них нет никаких принципов, — убеждал он себя. — Никакого кодекса чести».

Но, как выяснилось, беспринципным оказался он сам.

Именно у Теммина нет никакого кодекса чести.

Он втайне надеялся, что все как-нибудь утрясется само собой и ему не придется доводить дело до конца, что петля, которую он по глупости собственноручно затянул на собственной шее, просто… сама развяжется и все разрешится. Но теперь его волокут вверх по лестнице двое штурмовиков. Пятки ударяются о твердые ступени, рука пытается хоть за что-нибудь уцепиться — за перила, светильник, дверную ручку.

Впереди — еще одна лестница.

Выбросив руку, Теммин хватается за край маленького фонтана в стенной нише. Он стискивает пальцами холодный камень, и ему удается высвободиться. Предупреждающе крикнув, оба штурмовика бросаются за ним.

Он с силой бьет одного из них ногой в грудь.

Штурмовик шумно выдыхает, но тут же, поймав Теммина за ступню, врезает кулаком прямо ему в живот. У парня перехватывает дыхание, все тело до самых кончиков пальцев пронизывает боль.

Его снова поднимают и несут по второй лестнице, затем мимо ряда красных дверей — на крышу. Теммин кашляет и смаргивает слезы. Слышны скандирование и крики толпы.

— Нет, нет, пожалуйста, — умоляет он, когда его подтаскивают к краю крыши. Двое штурмовиков поднимают Теммина над головами. Теперь он хорошо видит огромную толпу, стекающуюся со всех сторон. В руках у народа транспаранты и чучела. Собравшиеся швыряют камни, кирпичи, бутылки. Жители Акивы протестуют против сатрапии. Протестуют против Империи. Теммин ничего этого не замечал — ему казалось, будто все, как и он сам, предпочитают лишний раз не высовываться.

«Я оказался не на той стороне, — думает он. — Мама, прости…»

— Пора тебе присоединиться к своим друзьям, — говорит штурмовик. Теммина сбрасывают с крыши, и он с воплем летит вниз.

Яхта парит в жаркой дымке над дворцом сатрапа. Нос ее, словно окрашенный бронзой соколиный клюв, свисает вниз, между похожими на кости красно-золотистыми трубами — черные пятна иллюминаторов, два крыла приподняты, словно руки молящегося монаха. Дрейфующая яхта боком приближается к углу крыши. Из нее горизонтально выдвигается трап, лишь в последнее мгновение опускаясь на дворец.

С улицы летят камни, тщетно ударяясь о брюхо корабля.

К краю подходят штурмовики и стреляют из бластеров по толпе.

«Так вы только роете могилу Империи», — думает Норра. Все видят, что Империя — такие же бандиты и головорезы, как и Сурат Нуат, «Черное солнце» или синдикат хаттов. Империя делает вид, будто обеспечивает закон и порядок, но в итоге оказывается, что она лишь рядит угнетение в одежды справедливости.

Адмирал, вероятно, тоже это понимает. Она подбегает к штурмовикам и, громко отчитывая их, оттаскивает назад.

Перед Норрой на борт корабля поднимаются высокопоставленные гости Империи — те, кому они безуспешно надеялись помешать. Человек с лисьей физиономией — мофф Пандион — бросает презрительный взгляд, словно диверсанты — всего лишь прилипший к подошве его сапога комок грязи, который следует соскрести и выбросить.

Затем он тоже поднимается по трапу.

Норра смотрит на Джеc и Синджира. Оба стоят со скованными за спиной руками. Каждого окружают штурмовики, так что бежать они не могут, да и некуда.

Дверь снова открывается, и Норра наконец видит капитана Антиллеса.

От одного взгляда на него у нее разрывается сердце. От ран он совершенно лишился сил. Волосы на лбу слиплись от пота, лицо пепельного цвета. Он привязан к репульсорному столу, который сопровождают двое штурмовиков и медицинский дроид 2–1 В.

Когда его проносят мимо, веки Антиллеса поднимаются, и он видит Норру.

— Пилот, — шепчет он.

— Капитан, — отвечает она.

Ведж слабо улыбается, и его заталкивают на борт яхты.

— Интересно, что будет с нами? — спрашивает Норра, глядя на Синджира.

— Ну… — вздыхает бывший имперец. — Меня, вероятно, отдадут под трибунал. Джеc, скорее всего, умрет. Насчет тебя… не знаю. Может, тюрьма, может, казнь. А может, станешь частью мирного соглашения вместе со своим дружком-повстанцем.

— Мне очень жаль, что все так вышло.

— Ты ни в чем не виновата, — говорит Джеc.

— Он был ее сыном, — замечает Синджир, уставившись на них здоровым глазом. Другой заплыл и не открывается. — В его жилах — ее кровь. Так что, пожалуй, я имею право ее судить. Думаю, я заслужил такую роскошь.

Джеc пытается протестовать, но Норра ее прерывает:

— Он прав. Во всем следует винить только меня. Я лишь надеюсь, что, несмотря ни на что, с моим сыном все хорошо.

— Норра, — усмехается Синджир, — вряд ли со всеми нами все хорошо.

— Норра, Теммин из тех, кто спасется любой ценой, — подбадривает охотница. — Если кто-то все это и переживет, так это он.

* * *

Теммин мертв.

У него нет в том никаких сомнений. Он просто не мог выжить. И к тому же еще это странное, невозможное ощущение — будто он плывет в спокойных водах залива Фарсиго на юге. Они с матерью и отцом иногда ездили туда на каникулы — порыбачить, поплавать на лодках, попытаться вспугнуть сверкающие ракушки-корлаппи, которые ловят солнечный свет и испускают радугу.

Шума воды он не слышит. И запаха морской соли тоже не чувствует.

Впрочем, и в загробную жизнь Теммин не слишком верит.

Он открывает глаза.

Как выясняется, он действительно плывет, покачиваясь на руках толпы.

Его подхватили. «Во имя всех звезд и спутников, меня подхватили!» Он смеется, и этот безумный хохот напоминает ему смех его сумасшедшего дроида.

Потом он вспоминает: мама, Джеc, Синджир.

У него слишком мало времени.

Приподняв голову, он скатывается с ковра несущих его рук и приземляется посреди протестующих. Несколько мгновений он не может сориентироваться в этом живом море, но наконец, повернувшись, замечает возвышающиеся перед ним массивные стены дворца.

Нужно туда вернуться.

Он начинает проталкиваться сквозь толпу.

От стен отскакивают ударяющиеся о них камни. Теммин видит, как какой-то родианец взбирается по стене и повисает на балконе. Двое людей, помогая друг другу, тоже лезут вверх.

«Вот и мне надо так же», — думает он.

Теммин уже несколько лет не развлекался со своими друзьями и давно перестал быть уличным сорванцом. Однако он до сих пор помнит, как вскарабкаться по водосточной трубе, перелезть через забор из проволочной сетки или найти опору для рук там, где, казалось бы, ее просто не может быть. И в данный момент у него нет времени на размышления.

Все, что он сейчас может, — лезть наверх вместе с остальными.

* * *

После того как на борт загружают последних пассажиров — захваченных в катакомбах под дворцом пленников, — сатрап подбегает к Слоун и падает на колени.

— Прошу вас… пожалуйста! Вы должны забрать меня с собой. Я в осаде! Они лезут по стенам, словно обезьящеры! Они меня разорвут на куски!

Слоун кладет руку ему на плечо:

— Вы хорошо послужили Империи, сатрап Исстра.

На лице того расползается улыбка. Он облегченно вздыхает, веря, что спасен.

— Спасибо. Спасибо, адмирал. Вы очень добры.

— Но мы больше не нуждаемся в вашей помощи.

— Ч… что? — Он растерянно смотрит на нее, не понимая, чего ждать — наказания, награды, отправки на пенсию. — Я не…

Рей кивает, и двое штурмовиков хватают Исстру и тащат его назад к двери. Он отбивается и вопит, словно обиженный ребенок.

— Вы не можете! — В уголках его рта проступает пена. — Я же все для вас делал! Охрана! Охрана!

Из двери выбегают два дворцовых стражника.

Их тут же срезают выстрелы из бластерных винтовок штурмовиков, и они умирают, не получив даже шанса защитить своего бывшего господина.

Сатрап блеет, словно скотина под ножом мясника. Штурмовики швыряют его на крышу, и он, рыдая, ползет между трупами своих охранников.

Слоун поднимается на борт яхты.

* * *

Толпа ревет. Теммин едва держится, цепляясь пальцами за узкую трещину в стене дворца. У него болят все мышцы — парень давно ничем подобным не занимался. Он подтягивается…

Народ внезапно отступает от стен, и кто-то что-то швыряет в двери дворца.

«Что такое?..»

Здание содрогается. Двери выгибаются от взрыва термодетонатора, и пальцы левой руки Теммина соскальзывают…

Он повисает на другой руке, отчаянно пытаясь найти опору для ног.

Толпа снова наступает, устремляясь к поврежденным дверям и наседая на них. Появляется четырехрукий бесалиск с огромным кузнечным молотом и обрушивает его на вход.

«Сейчас не время об этом думать».

Застонав сквозь зубы, Теммин вновь хватается пальцами за неровности стены и продолжает карабкаться вверх.

* * *

Морна сидит в капитанском кресле яхты. Рей входит и устраивается рядом.

— Мягкое, — говорит она пилоту.

— Так точно, адмирал, — кивает Морна. — Все блестит. И эти кресла… такое ощущение, будто в них утонуть можно.

— Не стоит к ним привыкать. Комфорт для Империи не главное. — Слоун слабо улыбается. — С пилотом Крассуса проблем не было?

— Он пытался сопротивляться, но я заставила его признать власть Империи и заверила, что ему в любом случае заплатят.

— Он сейчас под замком?

— Да, в одной из кают.

Адея тоже в одной из кают. Рей убедила свою помощницу лечь отдохнуть. В конце концов, та безупречно ей помогала и отважно защищала Империю. Ее разместили по соседству с капитаном Антиллесом и его охраной.

— Отлично. Мы готовы покинуть эту омерзительную планету?

— Так точно, адмирал. И мне только что доложили, что звездные разрушители вернулись из гиперпространства на орбиту. Нас прикрывают «Бдительный», «Покоритель» и «Восход».

— Тогда давай попрощаемся с этой пропотевшей парилкой.

Кивнув, Морна включает двигатели.

Яхта трогается с места.

* * *

Яхта трогается с места.

Вскарабкавшись на крышу дворца, Теммин видит, как втягивается внутрь трап и корабль медленно отходит от края.

«Я опоздал».

Парень быстро озирается вокруг.

Между телами двоих охранников безутешно рыдает сатрап. Рядом валяются вибропики стражей.

«Глупо, — думает Теммин, подхватывая одну из пик. — Идея хуже некуда, — проносится у него в голове, пока он со всех ног мчится к краю крыши. — Я безмозглый идиот и сейчас погибну», — решает он, крепко упираясь концом пики и взмывая над крышей дворца.

«Я погибну.

Ничего у меня не выйдет.

Я совершил огромную ошибку».

Бросив пику, Теммин отчаянно размахивает руками. Обшивка корабля быстро приближается…

Он с грохотом врезается в борт, ища, за что бы ухватиться. Руки лишь тщетно шарят по металлу, и парень начинает падать.

Но внезапно падение прекращается.

Его рука хватается за декоративное кольцо, обрамляющее иллюминатор. Вцепившись в него изо всех сил, Теммин подтягивается с помощью второй руки, ощущая радостную дрожь во всем теле.

«Получилось! Все-таки получилось!»

Но тут яхта начинает подниматься, и до него доходит:

«Что я наделал! Это же верная смерть!»

Земля внизу быстро удаляется. Судно набирает высоту.

* * *

«Еще немного — и нам настал бы конец», — думает Рей, откидываясь на спинку кресла второго пилота.

Все их предприятие потерпело неудачу, и она прекрасно это понимает. Но поражение — далеко не финал. Оно должно преподавать урок, словно написанная шрамами инструкция. Так каков же этот урок? Чему научило их поражение и какие выводы следует сделать?

Первое: добиться консенсуса будет нелегко. Может быть, даже настолько, что в том вообще нет смысла.

Второе: Империя расколота. Это было понятно и раньше, но теперь стало совершенно ясно. Более того, сейчас очевидно еще одно: многие в Империи не хотят заделывать возникшие трещины, предпочитая использовать раскол в собственных целях.

Третье: чтобы Империя могла выжить, необходимо…

На экране Морны вспыхивает красный огонек. Пилот хмурится.

— Что такое? — интересуется адмирал.

— Возможно, птица, — отвечает пилот. — Хотя если это действительно птица, то весьма крупная. — Она качает головой. — Что-то прицепилось к корпусу.

— Отправлю кого-нибудь проверить, — кивает Рей.

* * *

Синджир стоит на коленях рядом с остальными. Лицо его похоже на отбивную. Они ждут в роскошном салоне в задней части яхты, среди бархатных диванов и резных столов, коленопреклоненные, словно рабы. В углу сидит толстый банкир Крассус, куря длинную обсидиановую трубку со спайсом. Рабыни в звериных масках полируют и подстригают ногти на его пухлых ногах, срезая мозоли с чудовищных пальцев.

Рядом с Крассусом располагается генерал Джилия Шейл. Синджир ее знает — вернее, знает, кто она такая. Кто-то в Империи считает ее легендой, кто-то — предательницей. Для кого-то она героиня, для кого-то трус. С ней двое имперских гвардейцев в красных плащах.

По другую сторону от Крассуса — советник в пурпурной мантии. Синджир не помнит, как его зовут, хотя Джес наверняка ему говорила. Скорее всего, кто-то из приближенных Палпатина, последователь ситховой стороны Силы, хотя вряд ли сам ею владеет. По сути — фанатик.

Напротив Синджира, выпрямившись в кресле, сидит Пандион, который не сводит с них взгляда.

Точнее — не сводит взгляда с него, Синджира.

— Я знаю, что я симпатичный, — говорит Синджир. Голос его звучит хрипло, но из-за боли, а не от злости.

Пандион лишь ухмыляется в ответ, — похоже, он собирается что-то сказать, но тут мимо них в сторону центральной части корабля поспешно проходит небольшой отряд штурмовиков. Вид у них встревоженный. Пандион невольно вздрагивает.

— Что-то не так? — усмехнувшись, спрашивает Синджир.

— Попридержи язык, изменник, или я тебе его отрежу.

* * *

«Я погибну, погибну, погибну».

Теммин держится последним усилием воли. Мимо уже проносятся облака, воздух становится холоднее. Корабль начинает болтать в воздушных потоках.

«Может, удастся забраться под днище корабля, — думает парень. — Вскрыть служебный люк с помощью универсального инструмента, залезть в корабль, а потом…»

Над ним с шипением открывается иллюминатор, из которого высовывается голова штурмовика.

— Эй!

Теммин воспринимает возглас как приглашение.

Ухватив штурмовика за шлем, он выдергивает имперского солдата наружу.

Раздается дикий вопль, который быстро затихает вдали.

Теммин забирается в открытый иллюминатор и падает на пол, тяжело дыша.

Вокруг — коридор с множеством дверей, ведущих в каюты. Парень встает, отряхиваясь и растирая затекшие руки, и тут кто-то хлопает его по плечу.

Ой…

Обернувшись, он видит двоих штурмовиков с поднятыми винтовками.

А позади них — двое имперских гвардейцев в красных шлемах и волочащихся по полу накидках.

— Привет, ребята, — притворно смеется Теммин. — Это разве не космобус на двенадцать тридцать до казино в Ордваллианском скоплении? Нет? Ох ты… Как неловко вышло!

Он разворачивается и бросается бежать.

* * *

— Чтоб тебя разорвало! — побагровев, рычит Джом Барелл. Ему так и не удалось заставить панель управления работать, а теперь его цель ускользает в сторону орбиты.

Несколько мгновений он стоит, тяжело дыша.

«Успокойся, — убеждает он себя. — Подумай».

Но он не в состоянии ни успокоиться, ни думать.

Яростно взревев, он раз за разом лупит здоровым кулаком по пульту. Все его попытки захватить башню пошли прахом, он так ничем и не смог помочь Новой Республике, и…

После очередного удара огни на панели внезапно ярко вспыхивают.

— Что за…

За окном поворачиваются сдвоенные орудия, наводясь на цель.

Башня содрогается от выстрела, и кабина заполняется демоническим сиянием турболазерных вспышек.

* * *

Все идет хорошо. Слишком хорошо. Слоун чувствует, как ее нутро сжимается от страха, и страх этот лишь усиливается, когда к ней, нахмурившись, поворачивается Морна:

— У нас проблема, адмирал.

«Кто бы сомневался».

— В чем дело, пилот?

— Флотилия повстанцев. Входит в пространство над Акивой.

До чего же точно рассчитали…

— Большая?

— Достаточно большая, чтобы стать проблемой.

— Давай просто доберемся до «Бдительного», Морна. А потом…

Экран пилота снова начинает мерцать.

— Что там еще? — бросает Рей.

Взгляд Морны полон замешательства и паники.

— Одна из наших орудийных башен… на земле… целится в нас. Сейчас она…

Корабль резко вздрагивает и кренится набок. Адмирала выбрасывает из кресла, и наступает темнота.

* * *

Лазерные лучи пронзают воздух над головой Теммина. Он пытается на бегу увернуться от них, однако в конце концов падает на живот и, перевернувшись на спину, поднимает руки…

Но он тут же понимает, что в живых его вряд ли оставят.

Штурмовики снова направляют на него винтовки.

И в то же мгновение стена рядом с ним внезапно исчезает.

Корабль круто кренится вправо, и яркая вспышка вспарывает его брюхо, уничтожая борт, пол и штурмовиков, чьи останки вылетают в образовавшуюся дыру. Словно дикий зверь, завывает ветер. Теммин чувствует, как его начинает выносить потоком воздуха наружу, но ему удается уцепиться за дверную ручку. От стен начинают отваливаться куски. С обеих сторон коридора закрываются аварийные переборки, отсекая середину яхты от остальной ее части.

Теммин распахивает дверь каюты, сопротивляясь алчному ветру который пытается высосать его в бездну, и вваливается внутрь.

* * *

Ревут аварийные сирены. На приборной панели панически вспыхивают огни. Слоун забирается обратно в кресло. Морна так и не покинула свое — руки ее вытянуты вперед, жилы на шее напряжены, словно стальные тросы. Она пытается удержать яхту — та начинает падать, но Морне вновь удается ее выровнять.

— Доложи обстановку! — требует Рей.

— Я слегка занята, адмирал, — шипит Морна сквозь зубы.

Рей хочется ее обругать, но на самом деле пилот права. Выведя картинку на экран, Слоун видит, что повреждения пришлись на центральную нижнюю часть яхты, возле того места, где находится первый уровень кают. Обе половины корабля загерметизированы аварийными переборками, а это значит, что они пока живы и никому не придется покидать корабль. Но это значит еще и то, что из передней половины яхты, где сейчас находится Рей, невозможно попасть в заднюю. А посередине — мертвое пространство.

Корабль подпрыгивает и содрогается, словно сейчас развалится на части.

— На этой высоте мощная турбулентность, — предупреждает Морна. — Нас может разорвать на куски. Но мы уже почти на орбите. Почти у цели.

— Сделай так, чтобы не разорвало, — приказывает Рей.

Если кто-то и способен на подобное, то только Морна.

* * *

Лампы начинают мерцать. Темнота сменяется красным аварийным светом, затем полным освещением, а потом снова наступает темнота.

Джес не знает, что случилось, но, скорее всего, в них стреляли и попали. Она не может понять откуда, но ее удивляет, что они до сих пор не рухнули на землю. Хорошо, что корабль достаточно велик, но в любом случае им повезло, что их не разрезало на две половинки, которые сейчас падали бы на планету.

Имперцы что-то бормочут, охваченные паникой. Крассус оплакивает свою яхту. Советник Юп Ташу молится на каком-то еретическом языке, призывая на помощь некую Темную Силу. Шейл сидит, опустив голову между ног, будто ее тошнит. Как и большинство генералов, она привыкла в основном находиться на земле или в заполненном народом штабе. Вот уже многие годы она не солдат.

Что касается Джес, то она просто не двигается с места — как и Пандион, который, похоже, всерьез возненавидел Синджира. Его черные глаза, устремленные на бывшего имперца, напоминают дула пары готовых выстрелить бластеров.

— Мы отрезаны от носовой части корабля, — докладывает вошедший штурмовик. — Сработали аварийные переборки.

Не отводя взгляда с Синджира, Пандион берет коммуникатор.

— Адмирал Слоун, вы меня слышите?

Сквозь треск помех прорывается ее голос:

— Мофф Пандион, мы сейчас заняты.

— Мы можем погибнуть? На этом корабле ведь есть спасательные капсулы?

— Нам ничто не угрожает. Мы почти на орбите. Потерпите.

Джес не знает, что происходит.

Но хаос уже пустил свои корни. А где хаос — там и шанс.