Эдвин Чару не ожидал, что от джав так воняет.

В основном на этой планете пахнет горячим песком — словно в глиняной печи его матери перед тем, как она ставила туда тесто. Но стоило ему оказаться внутри песчаного краулера, как в нос ударил тяжелый смрад — мускусная, звериная вонь. Как будто каждый джава — всего лишь стая мокрых крыс, собравшихся под коричневыми плащами с черными покрывалами на месте лиц.

Они что-то шипят и бормочут, и он в очередной раз за последние полчаса повторяет им:

— Мне ничего этого не нужно. Все это… — он обводит рукой тускло освещенные кучи хлама вокруг, — не представляет для меня и моей фирмы никакого интереса. Покажите настоящий товар.

Он говорит медленно и отчетливо, словно обращаясь к тугому на ухо. Но толку все равно никакого — упрямые маленькие вонючки, похоже, его не слышат, не понимают, или им просто все равно. Но он прекрасно знает, что, хотя они продают тупым деревенщинам всякий шлак, в любом краулере найдется настоящая коллекция ценностей — для тех, кто разбирается.

У Эдвина дела на этой планете. И он не намерен возвращаться к своему боссу с грудой неисправного мусора.

Джавы что-то шепчут, цокая языками.

— Мне нужны дроиды, оружие, горнорудные инструменты. Мне прекрасно известно, что эти краулеры — старые шахтерские машины. Вы их украли. И по крайней мере, вы должны…

За его спиной кто-то кашляет.

Оглянувшись, Эдвин видит незнакомца с угловатыми чертами и задубевшей на солнце кожей. Тот щурится и весело улыбается.

— Привет, — говорит чужак.

— Угу, — отвечает Эдвин. — Извините, но я занят. Надеюсь скоро закончить, — раздраженно добавляет он. — Если эти твари прекратят упираться.

— Ты ведь не из местных? — спрашивает новый гость, продолжая многозначительно улыбаться. Он входит в темное нутро краулера, отряхивая пыль с длиннополой куртки. — Не здешний?

— Да. Как вы догадались?

Тот издает короткий хриплый смешок.

— Для начала — ты слишком чистый. Стоит провести тут немного времени, и пыль набьется под ногти и в нос, да и сапоги будут все в песке. К тому же с джавами нужно уметь обращаться. Главное — установить с этими маленькими мусорщиками контакт. Покупаешь какую-нибудь мелочь, потом возвращаешься и берешь кое-что посерьезнее. И в конце концов после десятка визитов начинаешь узнавать, какой настоящий товар они могут предложить.

— У меня нет столько времени, — хмуро бросает Эдвин. — Мой босс такого просто не позволит. — Он вздыхает, понимая, что все его попытки тщетны. — Пожалуй, придется мне попытать счастья в… что это за город за нами?

— Мос-Пелго, — отвечает его собеседник.

— Ну да. Что ж, значит, здесь или в Эспе.

В очередной раз вздохнув, Эдвин начинает проталкиваться к выходу, но незнакомец выставляет вперед руку, преграждая ему путь.

— Погоди, приятель. У меня как раз есть нужный контакт с этими малышами. Так что буду рад за тебя поручиться.

— Правда? — прищуривается Эдвин.

— Можешь не сомневаться.

— И зачем вам это? — Он прищуривается сильнее, с неуверенной усмешкой глядя на внезапного помощника. — Сколько просите?

Тот снова смеется.

— Ничего не прошу. Вообще. Чисто из гостеприимства.

Что ж, если на этой фермерской планете живут столь наивные простаки — почему бы и не воспользоваться их наивностью?

— Да, да, это было бы просто здорово. Спасибо… э… как вас звать?

— Кобб Вэнс.

— Господин Вэнс…

— Просто Кобб.

— Ага, Кобб. Ну что, идем?

Кобб шагает вперед, почесывая заросший подбородок, и начинает что-то говорить джавам. Те лопочут на своем крысином языке, и он отвечает:

— Угу, знаю, но у меня есть кредиты, и у него тоже. — Он поворачивается к Эдвину и подмигивает. Джавы шипят и бормочут. — Ладно, пошли.

Они следуют за парой маленьких созданий в капюшонах к еще одному люку в задней части краулера, рядом с перевернутым вверх ногами зарядным дроидом GNK. Люк с шипением открывается и тут же закрывается за их спинами. Вспыхивает яркий свет. И действительно — перед ними настоящий товар.

Протокольный дроид. Два астромеха. Целая стойка с оружием — судя по виду, имперским. У дальней стены — ряд панелей, похоже снятых с одной из парусных яхт хат-тов, и несколько других хаттских артефактов — некоторые обуглены, другие помяты.

— Превосходно, просто превосходно, — потирает руки Эдвин. Он сразу же направляется к одной из полок и начинает изучать содержимое ящиков, коробок и проволочных корзин, практически забыв о существовании Кобба, пока тот не спрашивает:

— Ты ведь из той новой горнодобывающий компании?

— Что? — оборачивается Эдвин. — Гм… да.

— Компания «Красный ключ»?

— Она самая. Откуда знаешь?

— До меня доходит много слухов. Все меняется — не только в Галактике, но и тут, дома. Хатты так и не решили, кто следующий займет трон Джаббы — если эту плоскую плиту можно назвать троном. Похоже, для Татуина могут наступить новые времена.

— Да, хотелось бы надеяться, — безразлично бросает Эдвин, почти не обращая внимания на болтовню Кобба. Он рад, что тот его сюда привел, но теперь он жаждет, чтобы его оставили в покое.

Эдвин замечает на полу большой длинный ящик. Он срывает грязную тряпку, и…

Ого!

Он извлекает из контейнера шлем, помятый и покрытый оспинами, словно от какой-то кислоты, и постукивает по нему костяшками пальцев. Все-таки мандалорцы умели делать броню.

— Взгляни-ка, — говорит он, подняв шлем. — Мандалорская боевая броня. Целый ящик. Судя по всему — полный комплект. Будто в пекле побывал. Думаю, моему боссу это понравится.

— Собственно, я предпочел бы забрать ее себе, — заявляет Кобб.

— Вряд ли, — отвечает Эдвин, поворачиваясь к нему с шлемом под мышкой. Бластер на его бедре внезапно потяжелел — так и тянет его вытащить. Эдвину вдруг кажется, будто он по-настоящему проникается духом этой планеты. Ему еще ни разу не приходилось стрелять в разумное существо.

Возможно, именно сегодня наступил тот самый день. При мысли об этом Эдвина охватывает странное возбуждение.

Кобб улыбается, скрестив руки на груди:

— Что ты задумал, фирмач? Мне эта броня как раз бы пригодилась. Полагаю, будучи вновь назначенным представителем закона…

— Сам себя назначил? — перебивает его Эдвин.

Но Кобб не клюет на приманку.

— Будучи представителем закона, я вполне мог бы воспользоваться некоторой защитой от продажных типов, которые считают, будто ухватили на моей планете свой шанс. Так что броня моя.

Усмехнувшись, Эдвин отводит в сторону полу куртки, показывая бластер.

— Послушай, Кобб…

— Для тебя — шериф Вэнс.

— Вот как? — смеется Эдвин. — Шериф? Мне крайне не хотелось бы доставать оружие…

Рука Кобба Вэнса молниеносно взмывает вверх, и в ней тоже оказывается бластер. Выстрел прожигает дыру в правом плече Эдвина, и конечность безжизненно повисает. Шлем вываливается из другой его руки, и он в ужасе пятится в сторону полки.

— Ты… ты чудовище…

— Да брось, — пожимает плечами Кобб. — Я вовсе не чудовище. Во всяком случае, ничем не хуже твоего начальника, виквайского дерьмоеда Лоргана Мовеллана. Мне известны все его мошеннические схемы. И не только его. Преступные синдикаты боятся, что вернувшаяся Республика прижмет их к ногтю, и пытаются найти способ создать видимость законного существования. А пока хатты дерутся друг с другом за власть, на планету слетаются так называемые горнодобывающие компании во главе со всякими скотами вроде твоего босса. Новая эпоха горных баронов. Но ничего у них не выйдет — благодаря мне и другим таким, как я. Мы несем закон в эту обитель беззакония, и мой выстрел положит тому начало. А броню я у тебя забираю.

— Не убивай, прошу! — скулит Эдвин.

— Нет, я тебя не убью. Я оставлю тебя в живых, чтобы ты смог сказать боссу, что ему лучше собрать вещички и убраться подальше из этого сектора. Если, конечно, он не хочет, чтобы я явился к нему в новой — вернее, в моей новой — броне.

— Скажу, — бормочет Эдвин, оседая на пол.

Кобб забирает ящик с броней и направляется к выходу, бросив по пути:

— В следующий раз, когда решишь изображать из себя стрелка, лучше сперва стреляй, а болтай потом. Всего хорошего.