Когда Хьюго не нашел ее в хижине, он пошел в лес искать ее. Переступая через поваленные деревья и камни, он мечтал о том, чтобы разделить это целительное волшебство природы с другими людьми. Они обязательно приедут сюда. Людям нужно такое место, как Ясные Горы.

Наконец он вышел на небольшую поляну и увидел Эмбер.

Длинные тени падали на ее лицо, белую кофточку и джинсовые шорты. Дикие цветы касались ее голых ног. Ее прекрасный пес был рядом с ней.

Эмбер стояла возле улья, которого он раньше не видел. Все ее улья были раскрашены Маргариткой в яркие цвета, а этот был белый и новый.

Наклонившись к отверстию, она развязывала какой-то сверток зубами. Она до сих пор оставалась для него загадкой. Она была похожа на французскую кинозвезду. Разговаривала, как корпоративный юрист. Притворялась хиппи. И вела себя так, будто все ей было нипочем.

Но он причинил ей боль. Он думал, что она злится на него из-за курорта, который он хотел здесь создать, но все было гораздо глубже. Она злилась на него, потому что беспокоилась. О нем. Не только у него изменилась жизнь после встречи с ней.

Он провел рукой по лицу. Если бы у него было время, все было бы по-другому. Однако сейчас надо подумать о том, что важнее ее чувств.

Хрустнула ветка, и Эмбер запрыгала на одной ноге, поджав под себя другую ногу.

И тогда Хьюго осознал, что если она ухаживает за пчелами, то должна быть одета в свой комбинезон и обута в свои желтые сапоги.

Ужас пронзил его, словно стрела.

— Эмбер! — воскликнул он, бросившись к ней. Он размахивал руками, пытаясь отогнать от нее рой пчел.

Она испуганно оглянулась через плечо, будто на нее накинулся медведь. Увидев его, уперла руки в бока.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — закричала она.

— Спасаю тебя, дурочку! — Он подхватил ее на руки и понес прочь. Древний инстинкт взыграл в нем: защитить женщину, защитить ребенка.

— Отпусти меня! — воскликнула она, извиваясь, словно рыба, вытащенная на палубу.

— Ни за что, — сквозь зубы вымолвил он.

Эмбер была теплой и мокрой от пота.

Он отнес ее подальше и поставил на ноги. Оказавшись на земле, она мгновенно оттолкнула его.

— Ты с ума сошел? Или солнце ударило тебе в голову?

— Могу спросить тебя о том же. — Он увидел край розового бюстгальтера, выглядывавшего из открытого ворота ее кофточки. Он знал этот бюстгальтер. Когда-то он снимал его с нее своими зубами. А теперь заметил, что оставил на кружеве дырку.

Голос Хьюго был возбужденным, когда он сказал:

— Почему ты не надела свой защитный костюм, черт возьми? Ты хочешь навредить себе и…

Он чуть не сказал ребенку, но его охватили такие эмоции, что он не смог говорить.

Глаза ее блеснули, но она не договорила за него.

— Здесь, в Австралии, есть такие пчелы, которые не кусаются. Ты понял, идиот?

— Ты уверена? — Он на самом деле почувствовал себя идиотом. Но потребность защитить ее была превыше всего.

Эмбер это поняла, и взгляд ее смягчился. Она смущенно покраснела.

— Пойдем, — сказала она, взяв его за руку, и повела обратно к улью через лес.

Хьюго наслаждался ощущением ее руки в своей. Он надеялся, что она не отпустит его и выслушает все, что он собирался ей сказать.

Но Эмбер скоро разжала пальцы.

— Хьюго.

— Да, Эмбер.

— Я хочу показать тебе свой новый улей. Я долго копила деньги на этих пчел. Они недешевые. Но стоят того.

— И они не кусачие?

— Не кусачие. Они меньше, чем кусачие пчелы, но мед их очень целебный. И они к тому же — прекрасные опылители. Эти маленькие создания способны спасти мир.

Хьюго хотел спасти свою страну, а Эмбер хотела спасти мир!

Но в этот момент она прижала руку к животу, и мир Хьюго мгновенно сузился в размерах.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил он. — Тебе больно? Или он уже… толкается?

Эмбер спокойно взглянула на него.

— Я на втором месяце беременности, Хьюго. В это время еще никто не толкается.

— Так почему же ты вздрогнула?

— Меня сегодня тошнит целый день. И поэтому я испытываю слабость, вот и все.

— Хорошо, — сказал Хьюго. — Наверное, это нормально, но я никогда прежде не был в такой ситуации.

Эмбер подняла брови.

— И я тоже, спасибо тебе.

Взглянув друг на друга, они рассмеялись.

«Не теряй эту женщину, иначе ты себе этого никогда не простишь», — сказал он себе.

Он хотел уже открыться ей и сказать, как хочет снова быть с ней, но реальная жизнь жестко напомнила о себе.

Он должен был стать правителем страны. И каждое решение, принятое им, будет влиять на жизнь тысяч людей.

Сейчас у него был единственный выход — отставить в сторону свои эмоции и сделать ей предложение, от которого она не смогла бы отказаться.

— Эмбер, — сказал он.

Услышав его серьезный голос, она перестала смеяться.

— Да, Хьюго.

— Только выслушай меня до конца, не перебивай. А потом будешь задавать вопросы.

— Хорошо.

— Неделю назад я был пятым в очереди на трон. А через несколько дней мне надо ехать в Валлимонт на коронацию.

Эмбер прижала руку к животу. Ведь в нем, возможно, был следующий наследник трона.

— Однако я могу быть королем при следующих условиях: я должен быть совершеннолетним, должен быть мужчиной… — Эмбер открыла рот. Хьюго поднял палец, и она закрыла его. — И я должен быть женат.

При этих словах она замерла. Только ее медового цвета локоны шевелились на горячем сухом ветру.

— Теперь ты можешь задавать вопросы, — сказал он.

— Значит, ты не женат? — выпалила она.

— Нет.

Эмбер выдохнула, пробормотав себе под нос:

— Вот где собака зарыта.

Хьюго открыл рот, но она подняла палец:

— Моя очередь говорить.

Он закрыл рот.

— Возможно, я не права, но, похоже, я знаю, куда ты ведешь. Прошу тебя остановиться, пока мы не сказали друг другу слова, о которых потом пожалели бы.

— Выходи за меня замуж.

— Хьюго!

Эмбер отступила назад. Нед последовал за ней, радуясь тому, что это, возможно, игра.

— Я сказала тебе…

Он схватил ее за руки и заглянул в глаза.

— Эмбер, ты беременна от меня. Я не буду отсутствующим отцом — таким, как мой отец.

Тогда он увидел, как глаза ее блеснули. Она поняла его.

— Мне надо ехать домой. Это нужно для людей моей страны. Я сделаю все, чтобы обеспечить им яркое, перспективное и спокойное будущее. И мне очень важно, чтобы ты была со мной. Ты и мой ребенок.

Глаза ее потухли. Она покачала головой.

— Я не могу, Хьюго, это нелепо. Мы совсем не знаем друг друга.

— Нет, не так. Я знаю, что твои родители не ценили тебя. Я знаю, что ты бесстрашная и добрая. Я знаю, что иногда ты не уверена в себе. Но каждый, кто тебя знает, уважает и восхищается тобой. — Она не моргнула, и Хьюго расценил это как добрый знак. — Мы прекрасно жили с тобой в твоей маленькой хижине. Мы шутили, смеялись, мололи всякую чушь, занимались любовью. И это значит, что мы сможем и дальше с тобой жить.

Она сглотнула.

— Я комфортно устрою тебя. Отведу тебе отдельные апартаменты во дворце. У тебя будет полная свобода действий. Ты будешь носить королевское имя, иметь королевский авторитет. И королевские фонды будут в твоем распоряжении. У нашего ребенка будет семья. Отец и мать.

— Хьюго, — сказала она, и голос ее сорвался на шепот.

Он знал, что сказал ей больше, чем хотел. Но слова сорвались с его языка. Они были открытыми и честными.

Протянув руку, он заправил ей за ухо локон, наслаждаясь ощущением ее тепла, Он понимал, что, возможно, такой близости между ними больше не будет.

— Я еще хочу тебе кое-что сказать.

— Это еще не все? — сдавленно спросила Эмбер.

Заглянув в ее глаза, он вспомнил о том, как окунался в их глубину, когда она лежала в его объятиях.

— Если ты согласишься стать моей супругой, моей королевой, и растить нашего сына во дворце Валлимонта, я откажусь от своих планов превратить Большой Дом в курорт.

Эмбер сузила глаза. Нос ее сморщился. И она отпустила его руку.

— Большой Дом на протяжении многих поколений принадлежал семье моей матери, поэтому я сохраню его для своего ребенка, нашего ребенка, как и землю, прилегающую к нему с запада. Но остальную землю я подарю городу — лавандовые поля, лес… а холмы подарю коммуне.

Эмбер с трудом сглотнула, и слезинка медленно скатилась по ее щеке. Она быстро вытерла ее.

Хьюго даже не представлял, как ему будет тяжело. Ему было даже больно — глубоко в груди. Но на кону стояло будущее его любимой страны и его ребенка, и он не видел другого выхода.

— Я не тороплю тебя с принятием решения. Но время поджимает. Сейчас я уезжаю домой, на похороны дяди. Вернусь сюда, когда будет городское собрание. И тогда мне надо знать твое решение.

— Мое решение? — прошептала Эмбер. — Я правильно поняла? Если я соглашусь выйти за тебя замуж… — она запнулась на этих словах, — и переехать на другой конец света, чтобы растить во дворце ребенка, о существовании которого я узнала только что, тогда ты не тронешь дома моих друзей? Но если я не соглашусь, то ты построишь здесь курорт?

— Да.

Эмбер прерывисто выдохнула. Глаза ее сверкали, лицо побледнело — она была прекрасна. Хьюго любовался ею.

— Я знала, что ты правдив. Я знала, что ты отзывчив. Но до сих пор я не знала о том, что ты кретин.

Хьюго сохранил невозмутимый вид, вспомнив о том, чему его учили в детстве.

— Я думал, что сделал тебе прекрасное предложение.

— Ты ошибаешься, Хьюго. Это ненормально. Разве ты этого не понимаешь?

Он провел рукой по волосам.

— Мы с тобой никогда не были нормальными, Эмбер, начиная с самой первой минуты. Мы оказались в постели, не успев узнать, как зовут друг друга. Время перестало существовать, когда мы были вместе, и я не знал, какой сегодня день, какое число, утро сейчас или день. Это не имело значения. Я не знаю, как для тебя, но для меня эти недели были…

Слишком много. И в этот момент он понял, что сказал слишком много.

Но вместе с тем он понял, как получить от нее желаемый ответ.

Хьюго взял ее за руку и нежно привлек к себе. Она уперлась руками в его грудь, но не оттолкнула. Теперь она слушала его.

— Эмбер, все люди, с которыми я встречался, прежде всего видели во мне принца, а потом уже — человека. Но в те дни, которые провел с тобой, я чувствовал себя просто мужчиной. Ты сердилась на меня, когда я был дерзким. И была холодна, когда я тебя злил. Ты не смеялась, если мои шутки были неудачными. И ты бранила меня, если я заставлял тебя ждать. Я наслаждался каждой минутой пребывания с тобой.

Он прикоснулся к ее животу, где под теплой кожей рос его ребенок, зачатый в одну из этих сказочных ночей.

Хьюго хотел ее отпустить, но не смог. Он крепче прижал ее к себе и, не сдержавшись, поцеловал. Сердце его билось так, что готово было разорваться.

Голова его закружилась от чувств. Свет и тени замелькали перед глазами. Вкус ее губ был сладким, свежим и до боли знакомым.

Это был рай и ад. Он хотел ее, зная о том, что если он овладеет ею, то только благодаря дьявольской сделке.

Будто тоже подумав об этом, Эмбер отпрянула от него, прерывисто вздохнув.

Хьюго заглянул в ее глаза. Они были цвета виски. В них искрилось солнце. И тревога.

— Подумай об этом, — охрипшим голосом проговорил он. — Сообщи мне о своем решении на следующем городском собрании. Каким бы ни был твой выбор, я его приму.

С этими словами, повернувшись, он пошел в лес, ничего не видя перед собой. Поразительно, что он не наткнулся на дерево.

Он до сих пор ощущал ее тепло. Медовый вкус ее губ.

Голова у него болела и кружилась.

Неужели то же самое чувствовал Рональдо, когда побуждал его жениться на Сэди? Он считал, что правильно делает?

Хьюго был бы рад, если бы мог пройти через это, не затронув свою душу и сердце.

Через три дня Эмбер стояла на трибуне перед городским муниципальным советом.

Перед этим она съела дольку лимона, чтобы ее не тошнило. От яркого света софитов у нее болела голова.

Хотя, возможно, причина была в другом. Сейчас ей предстояло принять решение, которое будет судьбоносным не только для нее, но и для всего города.

Она взглянула через плечо на свою веселую команду. Маргаритка махнула ей рукой, а Джонни ободряюще поднял палец. Она ничего им не сказала и не спросила их мнения, потому что привыкла полагаться только на саму себя. Но сейчас сомнения охватили ее.

Растить ребенка здесь, с этими чудесными людьми, было бы прекрасно, но если она останется, то коммуна перестанет существовать. По крайней мере, в нынешней форме.

Но главным было не это. Как бы ни любила она этих людей, они не были ее семьей. Люди постоянно приезжали и уезжали отсюда. Эти приливы и отливы делали коммуну очень неустойчивой.

С другой стороны, был Хьюго. И — о боже! — она страшно злилась на него даже сейчас! Она не злилась так ни на кого в своей жизни, даже на своих родителей.

Он не оставил ей выбора, но почему?

Его предложение было похоже на шантаж. Но он не должен был говорить ей, что готов отказаться от курорта. Это была жертва, которую он готов был ей принести.

Этот чувствительный момент смущал ее. Он сказал, что хочет жить вместе со своим ребенком и не собирается быть отсутствующим отцом. Будто знал, как тронуть ее сердце. Если, конечно, он говорил правду.

А потом был поцелуй. Он возник будто ниоткуда. И в то же время он созревал много дней.

Почти три недели она нежилась в объятиях Хьюго. Просыпалась, ощущая на себе его теплую руку, и засыпала, когда он гладил ее волосы. Прислушивалась к его глубокому голосу, когда он болтал с собакой.

Эмбер взглянула в конец зала, где он стоял. За ним высилась туша Просперо. Народу было много, но все же она ощущала, что он смотрит на нее.

К ее горлу вновь подступила тошнота. И злость. Потому что она по-прежнему злилась на него.

Раздался стук молотка: председатель Пинкертон призывала всех к порядку. Эмбер подняла руку.

— Могу я выйти на минутку?

Председатель взглянула в угол, где стоял Хьюго.

— На две.

Повернувшись на дрожавших ногах, Эмбер направилась к стеклянным дверям. Она кивнула Хьюго, предлагая ему выйти за ней.

Подол ее длинной юбки взлетал каждый раз, когда она поворачивалась.

Хьюго прошел вслед за нею в дверь. Странно, но он выглядел прекрасно со своим небритым подбородком, с волосами, упавшими на один глаз, и в простых джинсах. Он напоминал ей того мужчину, которого она знала раньше, а не того, кем он собирался стать.

— Нед, — выдохнула она. — Что будет с Недом?

— А в чем проблема? — спросил Хьюго.

— Он не мой. То есть официально не мой. Он бродячая собака. И он… привязался ко мне.

— Да, я понимаю. — Хьюго пронзил ее взглядом.

— Я должна оставить его? А ведь он ничего не слышит…

Эмбер всплеснула руками, которые вдруг онемели. Она закрыла глаза. И почувствовала, как Хьюго взял ее за локоть.

— Дыши глубже, милая. Просто дыши. Я думаю, мы возьмем его с собой. Ведь ты этого хочешь, да?

Эмбер сглотнула.

— Но пропустят ли его через таможню? У него нет ветеринарного паспорта.

— Я все устрою, — сказал Хьюго, нахмурившись. — Какой смысл быть королем страны, если не использовать свои привилегии?

— Правда?

— Конечно. Я собираюсь пользоваться своей властью безгранично, где только смогу.

— Но ведь я… — Эмбер неожиданно улыбнулась: — Ты шутишь…

— Почти всегда. Я уже говорил об этом с соответствующими чиновниками. Ты хочешь вернуться? Если нет, то я займу твое место и сообщу всем новость.

Эмбер покачала головой.

— Я это начала. Я это и закончу. — Но она не тронулась с места. Взглянув на Хьюго и убедившись, что он слушает ее, она сказала: — Я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывали няни. Или гувернантки. Я не хочу отдавать его в пансион. Не хочу, чтобы он спал в другом крыле дворца. Я хочу, чтобы он спал со мной. Хочу брать его с собой везде. А если кто-то предложит другое, я пошлю его к черту. Все решения, касающиеся моего ребенка, — будь то чем его кормить или с кем ему дружить, — будем принимать мы и только мы.

Она хотела сказать «я», но, взглянув в серьезные глаза Хьюго, сказала «мы».

Эмбер думала, что Хьюго отпустит какую-нибудь шутку, чтобы снять напряжение, но он дотронулся рукой до ее щеки.

— Если ты хочешь этого, то так и будет. Даю тебе слово.

Она кивнула.

А затем, уже молча, вернулась в зал и сообщила собравшимся новость.

Здесь не будет строиться курорт. Коммуна останется на своем месте.

А она покидает город.