— Похоже, там вертолетная площадка? — донесся до сознания Эмбер голос Джонни. Сидя на подушке, набитой соломой, она потерла виски. Маргаритка готовила обед на костре, и из кастрюли вкусно пахло.

— А вон там — конюшни! — Теперь прозвучал мелодичный голос Маргаритки.

Но Эмбер не желала смотреть. Она хотела понять прежде всего, зачем Хьюго дал ей план. И план этот был очень детальным.

— Неужели он думает, что я сдамся?

— Дорогая моя, — сказала Маргаритка. — Кого ты имеешь в виду?

Убрав руку с лица, Эмбер ответила:

— Хьюго!

Увидев встревоженные лица своих друзей, которые не знали, кто это такой, она поправилась:

— Принц.

— О боже…

Эмбер уселась поудобнее на самодельной подушке. Отблески костра ложились на ярко раскрашенные стены дома.

— Разве вы не согласны? Мы должны бороться с этим безобразием!

— О да. — Маргаритка пританцовывала, напевая что-то себе под нос.

— Джонни, как ты к этому относишься?

— Конечно, должны. Но если бы он был подлым человеком, было бы легче его ненавидеть.

Маргаритка обняла своего парня. Потом налила в миску похлебку из овощей и дичи и сунула ее Эмбер под нос.

— Ешь. Ты какая-то бледная. — Эмбер послушно стала есть, зная о том, что спорить с подругой было бесполезно. — Все знают, какой он очаровательный. И красивый. Ты считаешь его красивым, Эмбер?

Эмбер положила ложку на траву.

— Конечно. — Хотя это слово не описывало всех его достоинств. — А ты?

— Нет, не считаю. На мой вкус, он слишком чистенький — не то что мой дорогой грязнуля Джонни. И все же трудно поверить в то, что невеста сбежала от него прямо от алтаря.

— Что?! — воскликнула Эмбер. Она переводила взгляд с Маргаритки на Джонни, не в силах поверить сказанному. — Откуда ты узнала об этом?

Джонни помешал палкой в костре, подняв искры к небу.

— Все знают об этом.

Эмбер судорожно выдохнула.

— Это случилось недавно?

— Ну да.

Когда она взглянула в его глаза в тот первый день, она увидела в них боль. И почувствовала ее, словно свою. Именно поэтому, отбросив осторожность, она привела его к себе домой.

Может быть, он нашел в ней утешение, чтобы забыть о своей невесте? Но какое это имеет значение?

Маргаритка между тем продолжала:

— Он повел себя благородно, не сказав о ней ни одного дурного слова. На следующий день они выступили по телевидению и сообщили, что они старые добрые друзья и не имеют претензий друг к другу.

Тот факт, что эта женщина имела имя, больно резанул Эмбер. Смешно. Ведь они с Хьюго расстались.

— Может быть, он и плохой парень, но — боже мой! — ведь это выглядит привлекательно!

Эмбер уронила голову на руки и всхлипнула.

— Эй, — позвал ее Джонни. — Этот дизайн напоминает тебе пчелиные соты?

Конечно, она заметила это.

— А ты заметила, где теперь постройки? Вон там. — Разноцветные фургоны, палатки, шалаши на деревьях исчезли, будто их никогда и не было.

Осталось нетронутым только одно место. Там, где росли два дерева и висел ее гамак.

Протерев глаза, Эмбер постаралась стереть память об этом.

Был поздний день, воздух был тяжелый, предгрозовой. Она отломила кусок сот и дала его ему, и они отправились гулять по лесу. Он шел, слизывая нагретый солнцем мед, и так незаметно они добрели до гамака. Потом легли в него. Вместе. Это был один из самых чудесных моментов в ее жизни.

И тут до нее дошло. Так вот почему он дал ей подробный план.

Чтобы она увидела, что эти деревья останутся нетронутыми. Подонок!

Эмбер злилась на себя, что она сразу этого не поняла. Ведь родители ее были мастерами манипуляций. Брюс и Кэндис прекрасно умели выразить уважение, сказать комплимент, польстить, отвлечь. И это они делали для достижения своих целей.

Занимаясь международными делами по защите детей, они брали с собой Эмбер на телевидение и фотосессии, чтобы показать, как она хорошо живет. Пытаясь сделать ее улыбку белоснежной и яркой, мать стала исправлять ей зубы, но после этого ее зубы стали немного кривыми.

До сих пор это служило Эмбер напоминанием о том, как далеко могли зайти ее родители, чтобы добиться своего.

— Вряд ли его можно назвать истинным джентльменом, — пробормотала Эмбер, взяв бумаги с планом и направившись вниз по холму.

Хьюго сидел в небольшом мощеном дворике позади Большого Дома и смотрел на мерцающие струи фонтана, освещенного лунным светом.

Зазвонил его телефон. Это была его тетя Маргарет.

Хьюго не отвечал на звонки из королевского дома. Он был взрослым человеком и после недавних событий хотел на время уединиться.

Когда телефон его снова зазвонил, он выключил его.

Появился Просперо с какими-то палочками в руках. Он зажег одну из них, и в воздухе закурился ароматный дымок.

— Что это? — спросил Хьюго.

— Это антимоскитные спички. Одна женщина из города дала их мне, когда увидела мои укусы. — Просперо засучил рукав черной рубашки и показал красные точки на локте.

— Тобой заинтересовалась женщина из города? — Даже в темноте Хьюго увидел, как охранник покраснел. — Ты пользуешься успехом, Просперо. А что ты думаешь насчет моих планов?

Просперо задумчиво посмотрел вдаль.

— Не могу сказать, ваше высочество.

— А что ты думаешь насчет моего оппонента?

Просперо улыбнулся.

— Насчет Эмбер Хартли? Вы думаете, она опасна?

— Конечно, я не думаю, что она выскочит и бросится на меня из кустов.

На лице охранника отразилась работа мысли. Наконец он произнес:

— Вы шутите, я понял это. Она не бросится на вас. Но я заметил, что вы ничего вокруг себя не видите, когда находитесь рядом с ней, и не соблюдаете осторожность.

Хьюго заморгал.

— Похоже, ты прав.

Эмбер стала для него убежищем от реальной жизни. С ней у него не было никаких обязательств и требований. Кровь его до сих пор разгоралась, когда он видел ее. Он помнил запах ее волос. Ее шелковистую кожу. Даже бороться с ней было для него наслаждением.

Но все же он не собирался отказываться от своих планов. Как бы ни хотел вновь оказаться с ней в постели.

Когда его отец правил страной, он был прямым наследником трона. Но после смерти отца он был слишком юн, чтобы взять на себя бразды правления, и трон занял его дядя, у которого были свои дети. И теперь Хьюго был шестым по счету наследником. Это заставило его пересмотреть свою жизнь. Сначала он злился, но потом занялся бизнесом. Бездумно тратил деньги, но вдруг у него получилось. Он нашел свою цель. Его курорты стали давать огромную прибыль.

Жители Валлимонта получили работу и стали благоденствовать благодаря ему. Хьюго гордился этим.

Он собирался и дальше продолжать свое дело — до тех пор, пока потеря короны не перестанет волновать его.

— Никакие блондинки не смогут нам помешать, мой дорогой друг, — сказал Хьюго. — Городской совет одобрил мои планы, я сделаю свое дело, а потом мы уедем с тобой домой. А ты пока можешь прогуляться в город. Я отпускаю тебя.

Просперо взглянул на дверь, потом снова на Хьюго.

— Вы тогда держите при себе телефон и ответьте, когда я вам позвоню.

— Слушаюсь, сэр!

— Я видел, как вы не брали трубку, когда вам звонили из дворца. Обещайте мне.

— Обещаю.

— Закройте двери. Я вернусь через час.

— Зачем так рано? Возвращайся через два.

Оставшись один, Хьюго задумался. Почему до сих пор, когда ему уже за тридцать, он не побывал в Австралии, которая сейчас овладела его душой? Он сидел и слушал, как ветер свистит в деревьях, вдыхал аромат эвкалипта, но вдруг по гравию зашуршали чьи-то легкие шаги — и во дворик вбежал Нед.

Хьюго понял, что хозяйка его вскоре появится вслед за ним.

И она явилась — как прекрасный призрак, возникший из теней. С развевавшимися волосами и гладкой кожей, переливавшейся в серебристом лунном свете. Она была так красива, что у Хьюго перехватило дыхание.

Ничего не говоря, она поднялась по ступенькам и бросила пачку бумаг на стол рядом с ним.

— Я возмущена твоей наглостью!

— Какой наглостью? Что ты имеешь в виду?

— Теннисные корты! Бассейны! Ты не ставишь нас в расчет, будто нас никогда здесь не было.

— Тебе не нравятся корты и бассейны? Поясни, почему.

Эмбер фыркнула.

— Мне не нравится в них то, что ты хочешь выгнать отсюда нашу коммуну.

— Переселить ее.

— Что?

— На другом конце города есть земля, и я планирую построить там коттеджи. В таком количестве, что всем хватит.

Эмбер заморгала.

— И вокруг этих коттеджей будут сады и огороды? Узкие тропинки? Лавандовые поля?

— Да. — Хьюго скрестил руки на груди.

Они взглянули друг другу в глаза — и оба вспомнили о том, что было между ними. Эмбер первой отвела взгляд, заправив за ухо волосы, и нахмурилась.

— Нашу коммуну невозможно переселить, она стала частью природы. Наши жилища срослись с дикой травой, цветами и деревьями. Разве можно сравнить их с какими-то коттеджами?

Хьюго понял, что, если бы он предложил сдвинуть коммуну хоть на несколько сантиметров в сторону, Эмбер все равно стала бы спорить с ним.

— Эта земля моя, Эмбер, и я не пойду на уступки.

— Я понимаю…

Хьюго нагнулся вперед.

— И никакие «права скваттера на занятый участок» здесь не действуют, поверь моим юристам.

Он хотел создать здесь нечто великолепное, функциональное и успешное. Для нее. Для себя. Без поддержки дворца и его участия. Создать собственность, которая будет принадлежать только ему.

Эмбер надолго замолчала. Потом сказала:

— С юристами мне приходилось много иметь дело, поэтому ты не испугаешь меня ими. — Застонав, она опустилась в соломенное кресло рядом с ним, осторожно положив руку на живот. — Я устала. Давай объявим перемирие на пять минут?

— Давай на десять.

Эмбер протянула ему руку, и он пожал ее, не сразу отпустив.

Он смотрел на нее — загорелую, длинноногую, грациозную — и чувствовал, что просто хочет ее. Она пошевелилась, и он поспешно отвел от нее свой взгляд.

— Ты чувствуешь запах? — спросила она.

Хьюго втянул ноздрями воздух.

— Скошенной травы? Ночного воздуха?

— Ну да. В том городе, где я жила, таких запахов не было. А там, где ты жил?

— В Валлимонте была такая же трава. И такие же ночные облака. Наш город лежит в зеленой долине, в окружении красивых гор и прозрачных, как стекло, озер. И люди там очень дружелюбные.

— Если там так хорошо, так зачем же ты приехал сюда? — невозмутимо спросила Эмбер. — Только не надо говорить мне о том, что ты хотел «скрыться от реальной жизни». Скажи мне правду.

— Ты наводила обо мне справки в Интернете?

Эмбер округлила глаза.

— Нет, не наводила! Здесь маленький город. И слухи распространяются моментально. Но я хотела бы узнать правду из первых рук. — Она нахмурилась. — Скажи мне правду о своей женитьбе.

— Несостоявшейся женитьбе, — поправил он.

— Как хочешь.

Хьюго выпрямился, всмотревшись в темную даль, и стал тщательно подбирать слова.

— После нападения бандитов на моего дядю он решил привести дом в порядок и предложил мне сделку. Либо я женюсь, либо…

— Либо — что?

— Моя мать, хотя и родилась здесь, не была королевской крови. После смерти отца ее связь с королевской семьей ослабела. А когда мне исполнится тридцать три года, эта связь станет еще слабее. Я должен жениться к тому времени, чтобы упрочить свое положение в череде наследников. Если я не женюсь, моя мать потеряет права члена королевской семьи. Без мужа-принца и сына-принца ее титул не будет иметь никакого значения. И дворец, в котором она жила последние тридцать лет, не будет ей больше домом.

— Неужели они выставят ее вон?

У Эмбер было обостренное чувство справедливости. Оно окружало ее, словно электричество, пропитывавшее воздух перед грозой.

— Да, выставят.

Эмбер покачала головой.

— Я думала, что мои родители были мастерами манипуляции, но твой дядя их превзошел. — Она взглянула на Хьюго, и в ее глазах мелькнула улыбка. — Но ты не женился.

— Нет, не женился.

— А эта девушка… женщина… твоя… — Эмбер запнулась.

— Сэди, — сказал Хьюго. — Моя подруга детства. Она была дочерью горничной, мы с ней вместе росли во дворце. Когда я рассказал ей о моей проблеме, она согласилась выйти за меня замуж по своей доброте, а не из-за каких-то романтических чувств. Но в последний момент она решила, что шантаж — не лучший повод для замужества. И она выпрыгнула из окна дворца и убежала в горы. Там ее нашел мой друг Уилл Дарси. Он спас ее, привел домой, и они полюбили друг друга.

— О! Об этом в Ясных Горах никто не рассказывал.

— И так уже достаточно.

— А ты… ты не переживал по поводу этого?

— Уилла и Сэди? Нисколько. Я страшно рад, что они нашли друг друга. Они оба — замечательные люди.

Эмбер задумалась.

— Это хорошо, что ты не женился на ней. Это правильное решение.

Хьюго вздохнул. Будто гора упала с его плеч.

— А что стало потом с твоей матерью?

— Мы с Сэди поговорили с моим дядей и заключили с ним сделку. Сэди обещала, что никогда не выйдет за меня замуж, а дядя согласился оставить мою мать в покое и никогда больше не вмешиваться в нашу личную жизнь.

Глаза Эмбер радостно вспыхнули.

— Это хорошая сделка.

— Сэди — хороший переговорщик, гораздо лучше, чем я.

— Значит, ты не собираешься больше ни на ком жениться? — спросила Эмбер.

— Нет, не собираюсь. — Он понял, почему она об этом спросила, и почувствовал, что открылась еще одна запертая дверь. — Надеюсь, ты не хочешь стать очередной моей жертвой, Эмбер. То, что было между нами…

— Да, конечно. Не будем об этом говорить.

Он мог дотронуться до этой красивой женщины, залитой серебристым лунным светом.

Но Эмбер продолжала:

— Теперь твоя мать может спокойно жить во дворце. Я рада за нее. Ирония судьбы, не так ли? Из-за страха потерять дом ты решил жениться. И в конце концов твои планы повлияли на всех нас. На меня.

Хьюго улыбнулся, но улыбка его была серьезной.

— Я не боялся потерять дом для самого себя. Я могу жить где угодно. В гостинице в Париже. В палатке в Сахаре. В гамаке между двух деревьев.

Он сказал это в шутку, но за этой шуткой скрывалась тайная история и счастливые моменты, о которых знали только они.

— Значит, у тебя нет никаких шансов унаследовать трон?

— Наследование трона — это старинная и запутанная история. Если ты сейчас спросишь Рональдо, который правит страной, сколько лет он будет править, он ответит, что собирается жить вечно. Поэтому я просто Джордано, как и ты — Хартли.

— Вообще-то по рождению я не Хартли.

— Нет?

— Я родилась Амандой Грантли. Но после развода с родителями я изменила свое имя. Тогда мне было шестнадцать лет.

— Не понял, ты развелась со своими родителями?

— Отделилась от них. Стала жить независимо. Сейчас для меня Аманда — это бедная печальная маленькая девочка, которую я когда-то знала.

Шестнадцать лет? Хьюго в это время учился в колледже. Отец его погиб год назад, и связь с дворцом была слабой. Самой большой его заботой было то, как пронести украдкой пиво в спальную комнату. Он не знал, какие носки подобрать к брюкам или что ему делать с его первой влюбленностью. В то время как Эмбер…

— В шестнадцать лет ты объявила себя взрослой.

Она кивнула.

— Я рано повзрослела. Мне пришлось. Мои родители боролись за права человека, и работа поглощала их целиком. Меня воспитывали няни. И когда однажды они открыли глаза и решили, что любят молодую девушку, которой я стала, они неожиданно проявили ко мне интерес. Стали таскать меня на вечеринки и предъявлять меня обществу как свое достижение. Я подала на них в суд. Доказала, что они не заботились обо мне, и выиграла процесс.

— Черт возьми, Эмбер!

— Я тебя шокировала?

— Да, немного. И с тех пор ты не видела своих родителей?

— Однажды, когда я работала в баре в Сиднее, я увидела их по телевизору. Они самодовольно распространялись о том, как они заботятся о детях по всему миру. Тогда я собрала вещи и уехала. И вскоре я оказалась здесь.

— Значит, у нас обоих было достойное воспитание?

— Конечно. Только у тебя было больше тиар. — Эмбер улыбнулась.

И все-таки между ними по-прежнему что-то было. Что-то серьезное и глубокое. Если бы только он знал, как показать ей это.

Молчание прервала Эмбер.

— Могу задать тебе еще один вопрос?

— Конечно.

— Ты хочешь когда-нибудь занять трон?

— Может быть, когда-нибудь. Но сейчас? Меня удовлетворяет моя деятельность.

— Какая именно?

Хьюго сел, опустив ноги на пол.

— В королевских владениях есть депрессивные районы — шахтерские, криминальные, транспортные. Люди там борются за выживание, без всякого результата. А я построю там…

— Курорты. Конечно. — Эмбер рассмеялась, уронив голову на руки.

— Я дам людям работу. Сначала по строительству, потом — по обслуживанию.

— Восхитительно.

— Спасибо. Я хочу превратить дом моей матери в нечто функциональное и красивое. Вложу деньги в городскую инфраструктуру. Такие маленькие магазинчики, как твой, будут расширены. Маргаритка и Джонни получат доступ к медицинскому обслуживанию. Я вдохну в эту землю новую жизнь, а затем отдам ее коммуне, когда моя семья уедет. Именно ты дала мне эту идею, Эмбер. Ты вдохновила меня.

Их взгляды встретились. И мир вокруг них мгновенно растворился. Хьюго видел только Эмбер — взволнованную, напряженную и смущенную. «Она вернется ко мне», — подумал он.

Но Эмбер встала.

— Десять минут истекли, — сказала она.

Хьюго тоже встал.

— Давай еще поговорим, — промолвил он.

Она повелительно, словно королева, взмахнула рукой.

— Как ты посмел сказать, что я виновата в том, что ты строишь здесь курорт?

— Это действительно твоя вина. — Он сделал к ней шаг, вдохнув запах ее кожи. Голос его сорвался, когда он сказал: — Эмбер…

Рука его непроизвольно коснулась ее щеки, и Эмбер на секунду прижалась к ней. Кровь разгорелась в его жилах.

Но Эмбер отпрянула, отвернувшись от него, и прижала руку к животу.

— Я не очень хорошо себя чувствую.

— Разве можем мы себя хорошо чувствовать, если между нами еще не все кончено? — Рот его мгновенно пересох. Хьюго понял, что никогда не простит себя, если не сделает еще одной попытки. — Конечно, я понимал, что мы с тобой когда-нибудь расстанемся. Я никогда не испытывал по этому поводу иллюзий. Но я скучаю о тебе, Эмбер.

Она покачала головой.

— Я действительно себя неважно чувствую.

Оттолкнув его, она отбежала в сторону и, склонившись над розовым кустом, скорчилась в приступе рвоты.