С укреплением позиций и практически повсеме-стной победой христианского учения основной акцент духовной тренировки сместился в сторону длительных молитв и бесконечных рассуждении схоластов. Молитвы должны были продолжаться по нескольку часов; хотя их сущность продолжала носить медитативный характер, познание духовной сущности самого молящегося прямой задачей не становилось.

В католических и православных монастырях медитативная практика была более отработанной и сложной. В особенности это относилось к закрытым системам монахов и монахов-рыцарей — тамплиеров, доминиканцев, госпитальеров.

То, что делали представители высших ступеней иерархической лестницы этих орденов, оставалось тайной не только для непосвященных мирян, но и для служителей низших кругов ордена или церкви. Без сомнения, в этих сообществах существовали специальные методики, способствующие расширению границ человеческого сознания.

Одна из рекомендаций, принятая в ордене тамплиеров формулировалась следующим образом: «Ищи сокровище в сердце своем», что отнюдь не противоречит постулатам восточных религиозных учений. Известно также существование «Логос-медитации», «Иисусовой молитвы» в православии. Основатель ордена иезуитов Игнатий Лойола разработал систему медитативной практики, которую можно охарактеризовать как «технологию воображения», целью которой являлось психическое развитие человека и его духовное перерождение.

Можно отметить некоторые, иногда весьма значительные совпадения средневековой европейской духовной практики с основными чертами медитации йогов и даже с психоанализом Фрейда. Например, преподобный Серафим Саровский занимался медитацией часами, погрузившись в себя и приобщая свое сознание к Богу, хотя даже само слово «медитация» ни им самим, ни его биографами не употреблялось. С.Саровский придавал огромное значение Иисусовой молитве: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!», и повторял ее часами многократно, что само по себе можно сравнить с чтением мантры.

Например, Иоганн Экхарт (1260–1328), которого называют также великим мистиком средневековья, был монахом-доминиканцем, но его воззрения весьма существенно отличались от ортодоксального христианства. По мнению Экхарта, человек способен познать Бога, потому что в самом человеке есть «искра», единосущная Богу. Отрешаясь от своего «Я», соединяясь с Божественным «ничто», душа человека является для Бога средством вечного порождения самого себя. По Экхарту, за «Богом» стоит «Божество», то есть безличный и бескачественный Абсолют, который как раз и представлен в трех лицах.

Можно отметить, что церковные обряды, широко распространенные в христианстве, не составляют сущность самого учения. Святой Серафим Саровский говорил: «Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель нашей жизни христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. Пост же, и бдение, и молитва, и милостыня… суть средства для стяжания Святого Духа Божьего».

В качестве примера можно также привести слова Блаженного Диадоха, жившего в УП веке: «Предел, или верх совершенства веры, есть бесстрастное погружение ума в Бога».

Но, несмотря на очевидное сходство некоторых положений западной и восточной религиозно-философских доктрин, следует отметить, что только на Востоке сама по себе идея психофизического совершенствования человека получила наиболее самостоятельное и полное обоснование и воплощение. Культурные ценности Запада в большинстве своем базировались на древнеримских воззрениях, которые зачастую преследовали прежде всего практическую пользу. В средневековой Европе, в ее философской мысли преобладала четкая система формально-логических конструкций, в которой каждый объект был конечным и строго определенным в заданных параметрах. А в восточных учениях, наоборот, преобладал полисемантизм терминов, применимых как к явлениям и масштабам макрокосма, так и к категориям микрокосма.

Но сколь бы упрощенной ни казалась психофизиологическая методика христианства по сравнению с ювелирно точно выверенной теорией и практикой буддизма и даосизма, нельзя отрицать огромной роли, которую сыграло христианское учение в моральной и этической эволюции народов, принявших учение Христа. Конечно, были и крестовые походы, и костры инквизиции, и охота на ведьм, и Варфоломеевская ночь. Но все эти эксцессы имели место тогда, когда религию использовали как инструмент политики. Многочисленная армия священников, в особенности рядовые, искренне верующие служители культа, самоотверженные и мужественные миссионеры пытались донести до самых широких масс учение о ненасилии и всепрощении.

Атмосфера, царящая в христианских храмах, свечи, горящие у суровых ликов святых в православных храмах; орган, величественно звучащий в костелах, многое другое — все это весьма содействует тому, что верующий человек начинает осознавать действительное присутствие во Вселенной некой Высшей Силы, сущность которой невозможно выразить словами самого священного из писаний. Вера в Божество, каким бы именем и обликом не наделил его человек, способна поистине творить чудеса, прежде всего, в человеческой душе.