Рассмотрите основные принципы европейского гуманистического прогресса, и сразу бросится в глаза, что европейская культура систематически притупляет в человеке чувство бессмертия, пока не притупит его совсем, и человек европейской культуры решительно утверждает вслед за Ницше: я тело и ничего, кроме тела, а значит, смертный и ничего, кроме смертного. Так в «гуманистической» Европе начал господствовать девиз: человек – смертное существо. Это формула гуманистического человека. В этом сущность его прогресса. Сначала неосознанно, а затем намеренно и систематически в европейского человека наукой, философией, культурой впрыснуто сознание, что человек весь смертен, без остатка. Это сознание постепенно сформировалось в убеждение, гласящее: смерть есть необходимость! Возможен ли больший ужас, оскорбление и более язвительная насмешка, чем та, что самый главный противник человека – смерть – необходим человеку! Скажите, есть ли тут логика, хоть какая-нибудь, хотя бы детская или даже логика насекомых? Не забыл ли европейский человек, удавленный и перемолотый в «мельнице смерти», как называют нашу землю, последнюю частицу разума, и не начал ли бредить?.. Опустошен, страшно опустошен человек, ибо из него выхолощено сознание и чувство личного бессмертия. А без этого разве назовешь человека полноценным, цельным? О, как страшно задавлен, изуродован человек! Превращен в карлика, в обломок человека, ибо из него изгнано всякое ощущение бесконечности. А без бесконечности может ли человек вообще существовать как человек? А если может, то имеет ли смысл его существование? Разве без этого чувства бесконечности не является он мертвой вещью среди вещей и преходящим скотом среди скотов? Представьте себе парадокс: я утверждаю, что некоторые животные имеют более «возвышенные» чувства и более «бессмертные» желания, чем человек был европейского прогресса. Прикованный своим умом к земле и погрязший в вещественном, человек был вполне прав, когда устами своих мудрецов объявил, что произошел от обезьяны. Приравненный к животным по происхождению, почему не приравняет себя к ним и по морали? Разве грех и преступление не признаются в современном правосудии все более и более необходимыми и неминуемыми для человеческой природы и социальной среды? Поскольку в человеке нет ничего бессмертного, то вся этика, в конце концов, сводится к инстинктивным стремлениям. И если в этике человек приравнял себя к своим предкам – обезьянам и другим зверям, то и жизнью его завладел принцип homo homini lupus est (человек человеку волк). Иного и не могло быть, ибо только на сознании бессмертия может основываться мораль лучшая, чем у животных. А если нет бессмертия и вечной жизни ни в человеке, ни вокруг него, тогда для человека-животного совершенно естественна и логична мораль: Станем есть и пить, ибо завтра умрем! (1 Кор. 15, 32).
Относительность в философии европейского гуманистического прогресса должна была явиться причиной относительности в этике, а любая относительность есть мать анархизма и нигилизма, следовательно, вся практическая этика гуманистического человека и является анархизмом и нигилизмом, ибо анархия и нигилизм – суть неминуемые, заключительные, апокалиптические фазы европейского прогресса. Идейный анархизм и нигилизм должны были вызвать разложение жизни и деятельности европейского человечества и кризис прогресса. Разве мы не являемся очевидцами идейного и практического анархизма и нигилизма, опустошающих европейский континент? Слагаемые европейского прогресса таковы, что, как бы мы их ни складывали, всегда сумма дает анархизм и нигилизм. Доказательство? Две мировые, а в действительности европейские войны.
Глуп европейский человек, катастрофически глуп, когда может, не веруя в Бога и бессмертие души, верить в прогресс, смысл жизни и трудиться для этого. Зачем мне прогресс, когда за ним нас ожидает смерть? Зачем мне далекие миры, созвездия, культуры, когда за ними меня подстерегает смерть и когда-нибудь поглотит? Где есть смерть, там нет никакого прогресса. А если он и есть, то это проклятый прогресс в «мельнице смерти», потому-то его и нужно полностью и окончательно уничтожить.
Эти муки европейского прогресса увидел и отразил в своей трагедии «Rossum's Universal Robots» («Разумный универсальный робот») выдающийся чехословацкий писатель Карел Чапек. Между его героями Алквистом и Еленой происходит следующий диалог:
Алквист: Есть ли у Наны какой-нибудь молитвенник?
Елена: Есть один, очень большой.
Алквист: И в нем наверняка есть молитвы на разные случаи жизни? От непогоды? От болезни?..
Елена: Да, от искушений, от наводнений. Алквист: А нет ли от прогресса?
Елена: Уверена, что нет.
Алквист: Ах, какая досада!
Гуманистическому человечеству и его прогрессу противостоит Христово человечество со своим Богочеловеческим прогрессом. Основной принцип этого прогресса: человек есть настоящий человек только Богом, только Богочеловеком; другими словами: человек есть настоящий человек только бессмертием, преодолением всего смертного, победой над смертью. Преодолевая в себе грех и зло, Христов человек этим преодолевает смерть в своем сознании, соединяет себя с Единым Бессмертным Богочеловеком Христом и, соединившись с Ним, становится уже на этом свете бессмертным, ибо его ум уже мыслит Христовой мыслью, бессмертной и вечной мыслью; его сердце уже ощущает в себе жизнь Христову, жизнь вечную и бессмертную…
Это достигается верой в воскресшего Господа Иисуса Христа. Как только человек всем сердцем искренне уверует в воскресшего Богочеловека, в его душе сразу рождается чувство бессмертия, воскресения, победы над смертью, грехом и злом. Это чувство воодушевляет христианина на все евангельские подвиги, и он с радостью исполняет заповеди Христовы и, преисполненный этой радостью, проходит путь из небытия в бытие, из смерти в бессмертие. Как ноль возрастает до бесконечности, так и человек возрастает Богочеловеком: он всем своим существом проникается Божественной бесконечностью, чувствует себя бессмертным и бесконечным во всем своем существе. Так трагический принцип гуманистического прогресса: смерть необходима – заменяется радостным принципом Богочеловеческого прогресса: бесконечность является необходимостью.
Богочеловеческий прогресс имеет свою Богочеловеческую мораль: в нем вся человеческая жизнь руководится и направляется Богочеловеком. Добро есть то, что Христово; вне этого нет добра. Бессмертие есть главное свойство Христова добра, поэтому оно необходимо в морали Христова человека как чувство, как сознание, как дело, как осуществление. Ощущать Господа Иисуса Христа как душу своей души и жизнь своей жизни и есть бессмертие человека, а через это и этим дана, дается, есть бесконечность мысли, чувства, жизни. Для настоящего христианина бессмертие естественно и логично, а с бессмертием – и бесконечность. Это и дает возможность происходить процессу бесконечного нравственного совершенствования, прогресса на пути к Богу, Который есть полнота всех совершенств и бесконечностей. Поэтому совершенно логичен и естественен категорический императив Богочеловеческого прогресса: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48).
Христов человек шествует по пути Божественного совершенства, преодолевая посредством евангельских добродетелей грех и зло в себе и во всем мире вокруг себя. Он всегда произрастает от добра к добру, от меньшего к большему и при этом ни на мгновение не останавливаясь на этом пути, ибо всякая, даже небольшая остановка на таком пути означает духовную смерть. Через каждую чистую мысль, каждое святое чувство, каждое доброе желание и благое слово он возрастает к воскресению, к бессмертию, к вечной жизни.
Преодолевая грех и смерть, Христов человек проходит в этой жизни три главных этапа христианской эволюции: рождение во Христе, преображение во Христе, воскресение во Христе. Конечная цель его борьбы есть воскреснуть со Христом, что значит победить смерть. Пойми, ты ведь уже победил смерть, если всей душой уверовал во Христа, ибо Он сказал: Верующий в Меня имеет жизнь вечную…перешел от смерти в жизнь (Ин. 6, 47; 5, 24).
Так, верой в воскресшего Богочеловека человек начинает быть человеком, ибо освобождается от греха и смерти и обретает сознание и чувство бессмертия. Грех – это болезнь, отупляющая, парализующая в человеке чувство бессмертия, и человек ни мыслью, ни чувством не может подняться до сознания и чувства живого и истинного Бога. Такой человек есть изуродованный человек, это получеловек, нечеловек. Богочеловек победил грех и смерть воскресением, чтобы человека пробудить в бессмертие и жизнь вечную, чтобы умершее и парализованное чувство бессмертия в человеке ожило и омолодилось, чтобы человек ощутил Бога и жизнь вечную как смысл человеческой жизни на земле и на небе. В действительности Богочеловеческая Церковь есть Божественная мастерская, в которой непрестанно обновляется и укрепляется человеческое сознание личного бессмертия и бесконечности. Разве молитва не делает душу бесконечной, соединяя ее с Богом? Разве любовь не делает душу бессмертной, вознося ее к Богу? Разве милосердие, доброта, смирение, праведность не созидают человека в бессмертие, в Царство Христовой Истины? Каждой евангельской добродетелью человек постепенно преодолевает смерть в себе, пока наконец совсем не победит ее и не достигнет своего бессмертия и жизни вечной.
В Богочеловеческом прогрессе человек постоянно следует по пути Христову как по пути Божию – через Божию Истину – в жизнь вечную и бессмертную. А все это даровал человеческому роду Богочеловек Христос Своим Воскресением. Вся истина неба и земли, весь смысл всех творений, вся радость всех существ даны человеческому роду через Воскресение Богочеловека Христа, поэтому Воскресение Христово является судьбоопределяющим событием в истории всего мира: от него зависит непреходящая, Божественная ценность всех людей вкупе и каждого из нас в отдельности.