– Чем могу помочь? – поинтересовалась официантка, стоило Аманде войти в ярко освещенный бар на окраине Сиэтла.
«Сложный вопрос».
Она обнаружила, что не в состоянии открыть рот и ответить. Аманда нервничала так, как никогда в жизни. И это было просто нелепо, ведь она всего лишь пришла на встречу с человеком, да еще в публичном месте. Глупо было нервничать по такому поводу. Меньше недели назад она ползала по барахлившему ядру реактора «Дитз 183», и оно, пойди что не так, могло взорваться буквально у нее перед носом. И несмотря на это она сохраняла тогда полное спокойствие, щелкала переключателями, чинила сломанные соединения, скорчившись в крошечном техническом коридоре.
А теперь в закусочной в ста сорока пяти милях от дома ее едва не пробивал холодный пот.
Всю дорогу от Ванкувера она чуть не подпрыгивала на сиденье. Даже спрашивая Джауана, не даст ли он отгул, она едва могла говорить. По крайней мере, босс отнесся с пониманием и легко согласился дать свободный день: решил, что она хочет отпраздновать восемнадцатилетие.
Аманда не стала его разубеждать – так было проще.
– Мэм?
Мотнув головой, чтобы стряхнуть задумчивость, она взглянула на официантку.
– Простите. Я… эмм… у меня здесь назначена встреча. Стефано Ванини?
Кивнув, женщина пробежала пальцами по паду.
– Все верно. Мистер Ванини уже прибыл, и он предупредил, что ждет гостя. Следуйте за мной, пожалуйста.
Миновав несколько столиков, они добрались до одного из дальних углов заведения. На стене ресторана по кругу демонстрировались картины из истории Сиэтла на протяжении последних трех сотен лет: от возведения оперного дома Сквайра и Дома Первопроходцев в девятнадцатом веке к фотографиям Пайк-плейс, Космической иглы, Всемирной выставки и монорельса двадцатого века. Панорама продолжалась первой победой команды «Сиэтл Маринерс» в Мировой серии в двадцать первом веке и открытием центра искусств «Кокс-Глиман» в двадцать втором.
За угловым столиком сидел мужчина с тронутыми сединой волосами, темной щетиной и торчащими из ушей белыми пучками волос. Он нянчил бокал красного вина и уныло ковырялся в рыбной тарелке, от которой поднимался невыразимо аппетитный аромат. Аманда с запозданием поняла, что в последний раз что-то ела еще в Ванкувере, и внезапно ощутила жуткий голод.
– Спасибо, – сказала она официантке.
– Приятного аппетита, – ответила женщина и отошла ко входу в ресторан.
Аманда села, а Ванини уставился на нее слезящимися глазами.
– Значит, ты – дочка Рипли.
– Да. Меня зовут Аманда.
Ванини указал на дисплей, встроенный в край стола.
– Давай, заказывай. Ты, должно быть, проголодалась после дороги из… где, говоришь, ты живешь, в Ванкувере?
Кивнув, Аманда прокрутила меню. Рыба пахла божественно, так что она заказала то же самое и бутылку воды. Этого было мало, но даже тарелка с рыбой едва влезала в бюджет, и без того подорванный покупкой билетов на поезд сюда и обратно.
Ванини покачал головой.
– Сколько, говоришь, тебе лет?
– Когда часы ударят полночь, мне исполнится восемнадцать.
– Выходит, празднуешь день рождения, взяв билеты на поезд в другой город и встречаясь со мной? – Ванини сунул в рот кусок кальмара и продолжил, не прекращая жевать: – Когда мне стукнуло восемнадцать, я жил во Флоренции. Ночь напролет пил и ел с друзьями.
– Этим я могу заняться завтра, – Аманда не стала уточнять, что друзей у нее, по сути, не было, а идея выбираться куда-то и пить никогда не казалась привлекательной, особенно с учетом того, как вел себя отчим, когда напивался, – в последнее время, практически каждый вечер. К тому же эта поездка сжирала ее деньги под ноль, так что и платить за праздник Аманде было нечем.
Тем не менее восемнадцатилетие определенно являлось поводом для праздника: в этот миг Аманда официально и по закону теряла зависимость от человека, который на деле полностью зависел от нее.
Начиная с завтрашнего дня ей не придется даже встречаться с Полом Картером. Никогда больше. Она уже нашла собственное жилье. Всего лишь субаренда у одного из коллег, и место придется освободить через два месяца, но это было лишь начало.
– Так почему ты решила со мной поговорить?
– Вы знали мою мать.
Ванини покачал головой и запил кальмара глотком вина.
– Я встречал твою мать.
Официант принес рыбную тарелку, в точности как у Ванини, бутылку воды и стакан. Аманда жадно наколола на вилку сразу креветку и гребешок, и Ванини ухмыльнулся.
– Тебе нужно пить вино, дольше проживешь.
– Мне воды хватит.
– Так что с того, что я встречал твою мать тогда, на Тедусе?
– «Ностромо» пропал после того, как вылетел с Тедуса.
– Да, помню, – Ванини вздохнул. – Очень жаль.
– Я пытаюсь узнать, что с ними случилось, – продолжила Аманда, прожевав еще кусок. – От «Вейланд-Ютани» тяжело добиться хоть какой-нибудь информации, и в открытом доступе ее тоже немного. Но я смогла обнаружить список команды на Тедусе в двадцать втором, затем нашла последний список, и три имени не совпали. Так что я попыталась выяснить, куда вы трое делись, в надежде, что хотя бы кто-то вернулся на Землю.
Поняв, что говорит слишком быстро, она сделала глубокий вдох.
– Апарна Барнагар умерла, Чиро Нагасима перевелся на станцию «Танбурро», но вы вернулись домой.
Прежде чем ответить, Ванини осушил бокал до дна.
– Нет, я вернулся на Землю. Дом во Флоренции, но я вернулся, чтобы повидать Землю. Всю жизнь я провел в Италии и на Тедусе, так что после увольнения решил повидать мир. Я видел весь Тедус – и там ничего, просто кусок камня. А здесь – целый мир, и у меня есть и время, и деньги, так что я решил его посмотреть.
– И когда вы приехали в Сиэтл, я с вами связалась. Вы видели мою мать одним из последних, и я надеялась… – она замолчала, не договорив.
– На что? – Ванини пролистал меню и заказал еще один бокал вина. – Аманда, я не знаю, что с ними случилось. Когда я видел «Ностромо» в последний раз, они приняли груз и собирались доставить его на Землю. Команда ушла в крио, и предполагалось, что снова они выйдут на связь уже здесь.
– Вам ничего в них не показалось необычным, странным?
Ванини покачал головой и усмехнулся.
– Обычный экипаж транспортника – а в таких и без того полно странности и необычности. Но нет, они были славными людьми – по большей части. Твоя мать-то уж точно, и я говорю так не потому, что ты – ее дочь. Эллен Рипли действительно была хорошим человеком. И капитан, и мисс Ламберт тоже. Мистер Кейн меня раздражал, а до мистера Эша мне и дела не было, но твоя мать – да, она была хороша. Отлично провела погрузку, – он улыбнулся, и Аманда изумленно моргнула: эта улыбка осветила его лицо, превратив мистера Ванини из усталого старика просто в довольного мужчину, наслаждающегося ужином. – Прямо в суть она глядела, твоя мать. Сразу к делу.
Аманда невольно рассмеялась.
– Да уж, это очень на нее похоже.
Официант вернулся с бокалом вина.
– Все в порядке? Что-нибудь еще?
– Все замечательно, grazie, – ответил Ванини.
Аманда просто кивнула – ее рот был забит осьминогом. Официант ушел, и Ванини пригубил вино.
– Мне жаль, что тебе пришлось так далеко ехать, Аманда, потому что мне нечего тебе сказать. Ты, должно быть, уже знаешь, каким человеком была твоя мать. Я не могу рассказать ничего иного, как не могу сказать, почему они исчезли. Загрузка прошла лучше некуда, все закончили вовремя, а в последний вечер Чиро открыл бутылку саке, и мы устроили праздник. Твоя мать выпила немного – просто для компании, – а потом она проводила капитана Далласа в его каюту, потому что он принял на грудь куда больше, чем требовалось для компании.
Аманда снова улыбнулась. Почему-то ее не удивило ни то, что мать пила мало, ни то, что Даллас ее примеру не следовал. Капитан казался ей человеком, который веселеет, когда выпьет, в отличие от, например, отчима.
Пытаясь ухватиться хоть за что-то, она спросила:
– Может, она хотя бы рассказывала что-нибудь интересное? Какие-нибудь байки? Или, может, другие члены экипажа о ней говорили?
Ванини покачал головой.
– Нет, она просто сидела и смеялась над нашими шутками. Честно говоря, мне помнится, что она вообще мало говорила во время вечеринки. Разве что сказала капитану, что пора в кроватку, – он ухмыльнулся. – По правде говоря, когда я вспоминаю Рипли, то в первую очередь на ум приходит следующее: она была единственным человеком на «Ностромо», который не был ни инфантилом, ни идиотом. Она была… взрослой.
– Взрослые держат обещания, – пробормотала Аманда.
– А? Что ты говоришь?
Аманда тут же пожалела, что сказала это вслух.
– Ничего, я просто… ничего. Послушайте, если вы можете еще хоть что-нибудь о ней рассказать, прошу вас… я просто…
Ванини снова покачал головой.
– Извини, Аманда. Она была просто членом экипажа буксира. Я в принципе помню экипаж «Ностромо» только потому, что пришло сообщение об их исчезновении. И Компания тогда прислала людей, чтобы узнать, не можем ли мы дать им какую-нибудь зацепку. Им мне тоже нечего было сказать, по крайней мере, ничего полезного, – он глубоко вздохнул, а потом закинул в рот креветку. – Сожалею. Это паршивый подарок на день рождения.
– Подарок у меня уже есть, – ответила Аманда, размышляя о том, каково будет жить в собственной комнате, куда она переберется уже завтра. – А эта беседа была просто… дополнением к нему.
– Мне все равно кажется, что ты проделала весь этот путь впустую.
– Неправда, – Аманда покачала головой и запила кусок рыбы водой. – Вы видели мою мать, прежде чем она ушла. Это прекрасный подарок.
После этого разговор переключился на другие темы. Аманда ясно видела, что Ванини не мог рассказать о ее матери ничего нового, и что тема эта его нервировала, так что она поинтересовалась, как ему живется на пенсии. После весьма продолжительного рассказа о своих путешествиях он спросил, в какую школу она ходит. Аманда от ответа уклонилась, сказав, что работает помощником техника и надеется получить инженерный сертификат.
То, что примерно с той же вероятностью ее мать могла сейчас войти в ресторан и присоединиться к ужину, она говорить не стала.
Еще через час или около того они попрощались. Ванини настоял на том, чтобы заплатить за ее часть ужина.
– Считай это моим подарком, раз я не сказал тебе ничего полезного о матери. И желаю удачи в поисках.
– Спасибо вам, – искренне ответила Аманда и даже обняла старика перед тем, как они расстались.
На сэкономленные деньги она могла позволить себе перекусить в поезде по дороге домой.
Когда Аманда села на поезд, нервозность ее покинула, и она заснула, едва успев опуститься на сиденье. Полночь настала и прошла, и Аманда проснулась только тогда, когда компьютер объявил о приближении к Ванкуверу.
Она проснулась восемнадцатилетней.
Официально и законно совершеннолетней.
«Я свободна».
К тому времени, как она села на электричку до дома – или, скорее, до квартиры Пола, поскольку это место уже не являлось домом ни в каком смысле, – на часах было три утра. Ей оставалось только забрать туалетные принадлежности и плюшевого тигра. Дэниэль порядком истрепался, но она всё равно не собиралась от него отказываться.
К удивлению Аманды, стоило махнуть карточкой перед дверью лифта, как компьютер издал резкий писк.
– Доступ на сорок первый этаж закрыт в связи с деятельностью полиции.
«О, чудесно. Кого-то на нашем этаже арестовали?»
Аманда уже задумалась о том, чтобы просто отправиться на новую квартиру – ключ у нее был с собой, – как двери открылись, и из лифта вышли человек в форме ванкуверской полиции и женщина в костюме с бэйджем на груди.
– Прошу прощения, – начала Аманда.
– Да, мэм? – ответил полицейский. Судя по нашивке, его звали Чен.
– Я живу на сорок первом. Вы не могли бы сказать, когда я смогу попасть в квартиру?
Женщина-детектив повернулась к ней.
– Какой номер?
– Двенадцать.
Женщина поморщилась.
– Боюсь, нескоро. Вы – падчерица жильца, Аманда Рипли?
«Вот дерьмо».
– Д-да.
– Боюсь, у меня плохие новости. Нам пришлось арестовать вашего отчима, Пола Картера. Прошлым вечером в баре в Анморе он напал на двух офицеров КККП, находившихся не при исполнении.[3]
Аманда попыталась наскрести в душе хоть толику удивления. У нее ничего не вышло.
– Так, а плохие новости какие?
– Прошу прощения?
Аманда покачала головой.
– Что он натворил, детектив?..
– Детектив Аннушка Балидемаж.
Женщина протянула руку, и Аманда ее пожала. Рука у детектива была ледяной.
– Ваш отчим вступил в спор с двумя полицейскими, – продолжила Балидемаж. – Кажется, о чем-то вроде того, когда случится следующее лунное затмение. Когда полицейские сказали, где они служат, ваш отчим уничижительно отозвался о «конниках». Ну а полицейские в ответ объяснили, что им не нравится, когда их так называют.
Аманда закатила глаза.
– Дайте угадаю. Пол повысил ставку и называл их так снова и снова, чтобы разозлить. Вероятно, добавлял и другие эпитеты тоже.
– Ну… Да.
– Всё как обычно.
Балидемаж, которую презрение Аманды, казалось, не тронуло, продолжала:
– Он покинул бар прежде, чем прибыл наряд, так что КККП попросили нас задержать его вместо них. Конной полиции вашего отчима передадут завтра.
– Да пожалуйста, – ответила Аманда. – Три часа назад мне исполнилось восемнадцать, а это значит, что Пол официально – уже не моя проблема. Я просто собиралась забрать кое-какие мелочи, но знаете, что? Они мне не нужны. Теперь мне есть где спать.
С этими словами Аманда развернулась на каблуках и вышла из здания. Это означало, что она заодно бросила Дэниэля, но этот тигр был спутником ее детства. Ванини сказал, что ее мать была единственным взрослым членом экипажа «Ностромо». Теперь, когда мама исчезла, а Пол допивался до потери сознания – а теперь и до тюрьмы, – ей придется стать единственным взрослым человеком в семье.
Пришло время вести себя соответственно.
После своего ареста Пол пытался связаться с Амандой, но она отказалась с ним говорить. Да, она скучала по Дэниэлю, но это была единственная вещь в прежней квартире, к которой она питала теплые чувства.
Аманда надеялась, что вернется из Сиэтла с чем-то новым, с какой-нибудь зацепкой, которая позволит двинуться дальше, но, несмотря на вежливость Стефано Ванини, поездка привела в очередной тупик.
ЗАШИФРОВАННАЯ ПЕРЕДАЧА
Отправитель: Джулия Джонс, станция «Севастополь»
Получатель: Лилиана Джонс, Земля
Дата: 13 октября 2137 г.
Привет, мам.
Похоже, что дело тут закручивается всерьез, причем в плохом смысле. После многочисленных требований маршал Уэйтс наконец-то созвал общее собрание, чтобы обсудить слухи, которые ходят на «Севастополе». Но вместо того, чтобы ответить на наши вопросы, маршал продолжил увиливать, и спустя несколько минут из толпы полетело все, что не привинчено.
Раздался выстрел, началась паника, и теперь Уэйтс вместе с остатками своей команды силой выдавливают нас из терминала. Кажется, теперь мы сами по себе. Надеюсь, сообщение до тебя дойдет. Пока что их, кажется, не блокируют. Скоро увидимся.
Надеюсь.
Это сообщение вместе со всеми приложениями строго конфиденциально, не подлежит разглашению и защищено. Если оно попало к вам по ошибке, распространение и копирование запрещается. В этом случае, пожалуйста, уведомите отправителя, ответив на сообщение, а затем полностью удалите его из вашей системы.