Аманда Рипли смотрела на стол. Днем она получила вызов в кабинет директора технического училища «Делаж» после занятий. В сообщении не было указано причины вызова, но Аманда предполагала, что ничего хорошего ее не ждет. В конце концов, к директору редко вызывают ради чего-то хорошего.
Директор Фатмата Байо смотрела на экран компьютера. И заговорила она, не глядя на Аманду:
– Мисс Рипли, вы знаете, зачем я вас вызвала?
Аманда пожала плечами.
– Думаю, у меня какие-то неприятности из-за чего-то.
– Не вполне так, – Байо, наконец, подняла взгляд от экрана. – Что вы здесь делаете?
Аманда моргнула от неожиданности.
– Вы же мне этого еще не сказали.
Байо покачала головой.
– Прошу прощения. Я хотела спросить, что вы делаете здесь, в «Делаж»?
Аманда уже ничего не понимала. Директор говорила не обвиняющим тоном, не так, словно собиралась ее отчитывать.
– Я… мне шестнадцать? – попробовала она угадать ответ. – Здесь… я хожу в эту школу?
Байо снова покачала головой.
– Профессор Родригез дала вам задание написать план по починке генератора «Бундаберг 27Z».
Аманда кивнула.
– В классе вас двенадцать человек, и профессор выдала каждому генератор указанной модели. Все они были сломаны, причем проблемы не повторялись. И вместо того, чтобы просто выполнить задание, вы… – директор снова взглянула на экран. – Вы вместо этого починили сначала свой генератор, а затем и остальные одиннадцать. «До кучи», как вы выразились.
Аманда пожала плечами.
– Мне было скучно, а задание было глупым. Планы имеет смысл писать, только если чинить будет кто-то другой, так что я решила, что разумнее будет просто сделать все самой.
Байо посмотрела Аманде в глаза. Она выглядела расстроенной.
– И снова я спрошу, мисс Рипли, зачем вы посещаете эту школу. «Делаж» – профессиональное техническое училище. Наши выпускники обычно становятся в лучшем случае ремонтниками низших категорий и машинистами. Но ваши навыки превосходны, мисс Рипли, и к тому же вы проходили практику в «Паску-Кин». Я сомневаюсь, что кто-то еще из наших студентов мог бы туда пробиться – не говоря о том, чтобы справиться с такой работой. – Она помедлила, словно собираясь с мыслями. – Не поймите меня неправильно, мисс Рипли, я горжусь нашей школой. Мы даем шанс людям, которые, возможно, и не способны на высококвалифицированный труд, но вполне могут выполнять задания, приносящие людям пользу. Кроме того, подобное оплачивается лучше, чем неквалифицированная работа, доступная без обучения в «Делаж».
Аманда неловко поежилась на металлическом стуле.
– Я… я все это знаю, мэм.
Байо улыбнулась, показав идеальный ряд зубов.
– Мисс Рипли, позвольте мне говорить прямо. Вам здесь не место. Вам нужно поступить в инженерное училище.
– Это стоит денег, мэм. Больше, чем «Делаж».
Байо нахмурилась.
– Кажется, я припоминаю, что первые платежи за ваше обучение пришли от корпорации «Вейланд-Ютани». Компания, разумеется, могла бы…
– Они, как и вы, хотели, чтобы я поступила в другое место, – внезапно осознав, что она перебила директора, Аманда быстро добавила: – Простите, мэм.
Байо только махнула рукой.
– Ничего. Продолжайте, пожалуйста.
– Компания… – Аманда помедлила. – Они помогали мне после того, как моя мама пропала, но мне не нравились обязательства, которые накладывала эта помощь. Оплата инженерного училища означала, что мне придется работать на них после выпуска – возможно, всю жизнь. Мне не хотелось бы быть… связанной.
– Почему бы не подать заявку на стипендию? Это несложно, – Байо снова улыбнулась. – Ваша реакция на задание профессора Родригез вполне доказывает, что вы способны справиться со сложными задачами.
Аманда покачала головой.
– Из-за поддержки «Вейланд-Ютани» на протяжении этих лет фонды, заведующие стипендиями, полагают, что у меня довольно и своих денег, – она вздохнула. – Может быть, когда моему отчиму выплатят компенсацию, мы сможем себе это позволить.
– Компенсацию? – директор сложила руки на столе.
– Он недавно получил травму на работе, – Аманда поежилась. – Он… его дело будет слушаться завтра, и он говорит, что ему полагается хорошая компенсация.
Аманда понимала, что скорее всего Пол врал. Травма оказалась не настолько серьезной, хотя и мешала работать. Из-за проблем со спиной он теперь не мог поднимать вещи и даже долго стоять. По крайней мере, так утверждал сам Пол.
– Будем надеяться, что компенсацию выдадут до времени следующего платежа за обучение, – сухо сказала Байо и снова взглянула на экран. – Тут сказано, что кроме отчима у вас нет зарегистрированных родственников. Я знаю, что ваша мать пропала без вести несколько лет назад. Именно поэтому вы получали поддержку от Компании?
Аманда кивнула.
– Компания говорит, они продолжают поиски, – Аманда не стала говорить, что «Вейланд-Ютани» наверняка больше интересовал ценный груз «Ностромо», а не его команда. Директора это не касалось.
Байо поежилась.
– Никогда не могла понять, почему люди рвутся в космос. Это жестокое, злое место, не предназначенное для жизни. Там только смерть.
– Э-э, наверное, – сказала Аманда.
– Прошу прощения, мы отвлеклись от темы. Значит, у вас нет других родственников?
Аманда покачала головой, и Байо снова сложила руки на столе.
– Профессор Родригез просила меня поговорить с вами потому, что она хочет поставить вам негативную оценку.
Это застало Аманду врасплох.
– Почему? – она почувствовала, как в ней начинает расти злость.
– Вы не выполнили задания, мисс Рипли. Вам поручали не наладить генератор, а написать план ремонта, – директор откинулась на спинку кресла. – Но я предлагаю компромисс. Если вы к завтрашнему дню предоставите профессору план, как вам и было поручено, она оценит задание заново. Все бонусы за ремонт генераторов, какие вы, возможно, рассчитывали получить, обнуляются в силу задержки со сдачей задания. Вас устраивает такой вариант?
Аманда не знала, что и сказать. Она была простым подростком, а мисс Байо – директором. Не Аманде было решать, устраивает ее что-то или нет.
– Если нет, – продолжила Байо, – то у меня, разумеется, не останется иного выбора кроме как согласиться с желанием профессора Родригез поставить неудовлетворительную оценку. Это, в свою очередь, может помешать вам получить сертификат.
«Значит, на самом деле выбора у меня нет, – подумала Аманда, чувствуя, как растет злость. – Как обычно».
– Тогда ладно, сделаю, – сказала она. – Можно прямо сейчас, если хотите.
– Прошу прощения?
– Подождите минутку.
Она достала из кармана старый, побитый жизнью пад, купленный с рук – «Сигсон A99». Таких больше уже не делали. На загрузку ушло несколько секунд, но все же экран ожил, и Аманда начала записывать по пунктам все, что сделала, когда чинила генератор.
– Кстати, – сказала она, не отрываясь от письма. – Генератор, который мне выдали, был в куда худшем состоянии, чем все прочие.
Байо улыбнулась.
– Не только я заметила, что вы слишком талантливы для этой школы, мисс Рипли. Желание профессора Родригез поставить незачет вызвано исключительно вашей неспособностью выполнить задание так, как его поставили, а не нехваткой знаний.
На это Аманда отвечать не стала. Она закончила план, перечитала, исправила единственную опечатку и отослала документ Родригез и Байо.
– Готово.
Директор несколько секунд смотрела на нее.
– Вы уже закончили?
Аманда невольно улыбнулась.
– Я же просила минутку.
– Вы так быстро написали план?
Аманда кивнула и поднялась.
– Это всё?
– Да, мисс Рипли, – Байо тоже встала. – Пока что.
Кивнув, Аманда сбежала из кабинета. Закрыв за собой дверь, она прошла по пустым коридорам, вышла из здания, где располагалось техническое училище «Делаж», и прошла три квартала до кофейни сети «Кэллоуэй». Взяв кофе из автомата, – на счету едва хватило денег, чтобы оплатить его, – она пошла искать место в зале.
– Эй, Мэнди! – из-за читалки выглянуло знакомое темнокожее лицо. Марвин Океке.
– Привет, Марвин.
– Садись рядом.
Свободных мест в зале было не слишком много, так что Аманда кивнула и уселась рядом с ним.
– Давно не виделись, – сказал Океке.
– Мой отчим на больничном, так что теперь будем видеться чаще. Тут легче делать домашние задания.
– Отстой.
Аманда пожала плечами.
– Все нормально, пока у меня есть деньги на кофе, а в кафе не начали применять правило тридцати минут.
– Я тебя умоляю, – Океке показал средний палец табличке, висевшей над дверью.
Надпись гласила:
ПОЖАЛУЙСТА, НЕ СИДИТЕ В КОФЕЙНЕ
БОЛЬШЕ ТРИДЦАТИ МИНУТ
НА ОДИН ЗАКАЗ
– Я обычно сижу тут два-три часа за одной чашкой чая, – добавил Океке. – Табличка тут просто для того, чтобы убедить людей, что есть такое правило. Убеждение – мощная штука, если ты понимаешь, о чем я.
– Наверное, – ответила Аманда. – Ладно, ты сам-то как?
– Неплохо, – Океке выключил читалку. – Делаю свое дело, понимаешь? Ты все еще в училище?
Аманда кивнула.
– Только что убереглась от завала предмета.
Она коротко рассказала Океке о задании Родригез и последующем разговоре с Байо.
– Вот дерьмо, – Океке уставился на нее. – Почему ты ходишь в эту помойку вместо нормальной школы?
– По той же причине, по которой мне приходится сидеть тут больше получаса над одним стаканчиком кофе. Денег нет.
– Слышал, – Океке сделал глоток чая и бросил на Аманду странный взгляд. – М-м, на самом деле я рад, что ты заглянула, – он выглядел так, словно ему было неловко. – Ты никогда не говорила о своей матери…
В Аманде снова вспыхнула злость.
– Чего это ты о ней вспомнил?
– Возможно, у меня есть о ней кое-какие сведения.
– Марвин, какого черта? – Аманда поднялась так резко, что стул проскрежетал по полу.
Океке поднял руки и откинулся на спинку кресла.
– Тихо, Мэнди, тихо, успокойся.
Но Аманда успокаиваться не собиралась:
– Да что ты, черт возьми, знаешь о моей матери?
– Больше твоего, бьюсь об заклад.
Это удивило Аманду настолько, что она притормозила. Океке меж тем продолжал.
– Ну же, Мэнди, ты же знаешь, чем я занимаюсь.
– Вообще-то нет, – искренне ответила Аманда. Она никогда не спрашивала, чем Марвин зарабатывает на жизнь.
– А я не говорил? – Океке моргнул и удивленно качнул головой.
– Марвин, ты для меня просто парень из кофейни, – Аманда наклонилась к нему. – И у тебя есть ровно две секунды, чтобы рассказать мне, какого хрена…
– Я продаю информацию.
Это немедленно заставило Аманду успокоиться. Если Океке действительно крутился в торговле информацией, он и в самом деле мог что-то знать о ее матери.
– Ты уверена, что я этого не говорил?
– Более чем.
– Готов поклясться, что говорил. Слушай, Мэнди, прости, правда. Я думал, ты знаешь, чем я занимаюсь, иначе с этого бы и начал, – он оглядел зал. – Может, сядешь обратно? На нас смотрят.
Только тогда Аманда поняла, что завсегдатаи странно на них смотрят. Одна женщина нервно уставилась на них поверх пада, и Аманда задумалась, не вызывает ли та полицию.
Так что она села обратно.
– Ты должен был мне об этом сказать.
Океке снова поднял руки, признавая ее правоту.
– Mea maxima culpa[2], – голос его звучал искренне. – Я правда думал, ты знаешь.
– Ну, ладно, что ты там знаешь о моей матери? – скептически поинтересовалась Аманда.
– Я тут встретил парня, который хочет продать кое-какую инфу по «Ностромо».
Ее скепсис сменился откровенным недоверием.
– Если у него есть данные по «Ностромо», этому твоему парню стоит обратиться к властям. Или к Компании.
– Мой парень? – Океке покачал головой. – Он не разговаривает с «Вей-Ю», потому что они занесли его задницу в черный список. Что до властей, то с ними он не разговаривает тоже, потому что они ему не платят. Обычно власти его просто арестовывают.
Направление беседы нравилось Аманде все меньше.
– Я не хочу связываться с чем-то нелегальным.
– Да оно вполне законно… ну, эта часть – точно, – сказал Океке. – Все чисто, поверь мне.
– С чего бы это мне тебе верить?
– Ладно, и впрямь не с чего, – Океке ухмыльнулся. – Но этот парень предоставил мне то, что сойдет за аванс.
Он вынул из кармана пад и показал Аманде. Поначалу она смотрела только на сам прибор. Это был один из новых «Моран VDN», только что вышедшая топовая модель. И только потом, преодолев зависть, Аманда взглянула на экран – и увидела там изображение мамы с более короткими, но все равно кудрявыми волосами. Сбоку был проставлен логотип «Вейланд-Ютани», а мама обозначалась как «подрядчик».
– Это ее послужной список, записано примерно четырнадцать-пятнадцать лет назад.
«Вскоре после моего рождения».
– Ты знала, что ей, чтобы родить тебя, пришлось написать отказ?
Аманда резко взглянула на Океке.
– Что?
Он указал на пад.
– Прокрути чуть вниз. Видишь, у «Вей-Ю» есть департамент планирования семьи.
– Ага.
– Если ты планируешь завести ребенка, ты обязан им сообщить. И дело такое, что твоя мать – и, думаю, отец тоже, – об этом не знали.
– Они что, это в тайне держали?
И тут Аманда увидела заметку, что изначально маму наняли не «Вейланд-Ютани», а «Ханнас Транспорт» на Луне. Компания купила их за десять месяцев до рождения Аманды.
– Вот дерьмо.
Заглянув ей через плечо, Океке кивнул.
– Да уж, попросту говоря, она попала. Обычно в «Вей-Ю» просто увольняют, если ты нарушаешь правила планирования семьи, но твоей матери позволили написать отказ из-за времени.
Прокрутив дальше, Аманда нашла упоминание об отказе – и не только.
– Черт.
– Что там? – спросил Океке.
– Моя мама остановила нападение террористов! – Она показала пад Океке, потом снова уставилась на экран. – Это случилось, когда она была в офицерском училище, сразу после того, как закончила с отличием академию «Эвансбрук». Я была тогда совсем маленькой. – Аманда помнила, как мама училась на офицера, но только из этого документа узнала что-то про «Эвансбрук». – Кажется, во время обучения она помогла остановить экотеррористов, которые захватили шаттл.
– Помню такое, – Океке кивнул. – Значит, это была твоя мать?
– Видимо. Она никогда об этом не говорила. По крайней мере, мне.
Аманда пролистала дальше. Офицерское училище, упоминания о работе на «Курце» и «Сефории». Список заканчивался на времени, когда Аманде было семь лет.
– Я думала, у этого парня есть инфа по «Ностромо».
– Так, слушай, – Океке наклонился к ней и заговорил тише, так что Аманда тоже подалась вперед. – Это все было просто для того, чтобы доказать, что у моего парня есть информация. Но это все – старые данные. Их он готов отдать бесплатно, но если ты хочешь что-то о «Ностромо» – за это придется заплатить.
– Ну так этому твоему парню не повезло, – в сердцах ответила Аманда. – Потому что для того, чтобы платить, нужны деньги.
В это просто невозможно было поверить. Она всего лишь хотела выпить кофе, а теперь эмоции добивали до орбиты. Впервые кто-то сказал ей, что она может узнать что-то о матери. Вот только она не могла себе этого позволить – как и хорошую школу, приличную одежду, нормальную еду, пад, который не разваливался бы в руках, – потому что ей не хватало денег. А если бы она обратилась за деньгами к «Вейланд-Ютани», Компания тоже захотела бы принять участие в сделке – поскольку речь шла об их корабле. И, если верить словам Марвина, вмешательство Компании привело бы к отказу от сделки.
Океке откинулся на спинку кресла.
– Ладно. Скажу ему, чтобы искал другого покупателя.
«Твой одиннадцатый день рождения. Я как раз вернусь, и куплю тебе самый лучший подарок.
Какой подарок?
Если я тебе скажу, то сюрприза уже не будет, не так ли?»
– Тебе совсем нечего мне сказать? – спросила Аманда, не в силах скрыть отчаяние в голосе. – Хоть намек?
Океке наклонился к ней снова.
– Прости, Мэнди, но это не детские игры. Все серьезно. – Аманда никогда не видела его таким, и ей это не нравилось. – Хочешь что-то получить – придется заплатить сотню, а если не можешь, то мой парень найдет кого-нибудь другого. Пока что я попросил его придержать товар, потому что знал: тебя это заинтересует.
Аманда лихорадочно размышляла. У нее был счет, но денег на нем почти не оставалось. Она подрабатывала тут и там, но этого хватало только на кофе после школы и покупку еды, когда Пол напивался так сильно, что забывал принести продукты и не помнил, куда положил кредитку. «Паску-Кин» платили ей стипендию, но ее Аманда потратила в течение месяца после завершения стажировки.
– Можешь дать мне один день?
– Что изменится за день? – скептически спросил Океке.
– Не только мне хочется узнать, что случилось с мамой, – сказала Аманда, и, когда Океке кивнул, добавила: – Не волнуйся, я не о Компании. Дай мне поговорить с отчимом. Посмотрим, готов ли он заплатить за это сотню.
– Уверена? – Океке сложил руки на груди. Убежденным он не выглядел, но и разговора не прекращал.
– Нет. Не уверена, – честно сказала Аманда.
Океке много раз слышал, как она поносит отчима, так что Аманда не могла его винить за сомнения. Но даже если Полу было категорически наплевать на ее мать, если он не даст денег, она знала, где он держит кредитку.
Выражение лица Океке смягчилось, и это казалось искренним.
– Давай так. Бери этот пад, – он сунул руку в карман, – и вот тебе моя визитка. Позвони вечером и скажи, нашла ли деньги. Если да, я дам тебе код, мы встретимся завтра здесь же, и ты получишь еще один пад от моего парня.
Аманда вытаращилась на Океке.
– Я могу оставить пад себе?
– Конечно, почему нет? У меня таких много.
Аманда прикусила язык. Настрадавшись с сигсоновским куском дерьма, она готова была убить за «Моран». Но это Океке не обязательно было знать – такие вещи не укрепляют веру в потенциальных покупателей.
– Мне пора, – сказал Океке, ткнул большим пальцем в сторону двери и одним глотком допил остатки чая. – Увидимся завтра… если повезет.
Аманда кивнула – и, не удержавшись, схватила новую игрушку. После того, как Океке ушел, она еще час перегоняла все файлы с «Сигсона». Это не должно было занять столько времени, но старый пад постоянно глючил.
Закончив с этим, она принялась за домашние задания, что, к счастью, много времени не заняло. В том, что Аманда слишком умна для «Делаж», Байо не ошибалась. После этого она снова перечитала послужной список мамы. Впрочем, по большей части Аманда просто смотрела на фотографию.
«Я так по тебе скучаю.
Почему ты не вернулась?
Ты же обещала!»