Кутузов и Михайлов приняли живейшее участие в подготовке прощального приема для жениха и невесты. Корабельные коки «Ленина» целый день готовили традиционный екатерининский банкет: дюжины закусок и горячих блюд, супы, десерты и прочие деликатесы. Ученых, в частности, поразили виноградные листья с гидропонных плантаций, фаршированные мясом, ну а стопки водки горячо приветствовались как военными, так и штатскими. Во время ужина говорить было невозможно: стоило разделаться с одним блюдом, как стюарды «Макартура» несли следующее. А время от времени – наверное, чтобы дать передышку желудкам гостей, – десантники «Ленина» пускались в пляс. Сам танец смахивал на русскую чечетку, которая, хоть и в несколько видоизмененном виде, получила второе рождение на Святой Екатерине. Вот уже девятьсот лет эти танцевальные па передавались из поколения в поколение фанатиками русской истории, к коим относил себя и Кутузов.

Наконец оркестранты ушли, а стюарды убрали посуду со стола, оставив гостям только чай и водку. Младший гардемарин «Ленина» произнес тост в честь императора, а капитан Михайлов – в честь царевича Александра.

– Похоже, Царь будет толкать речь, – прошептал Реннер Каргиллу. – Интересно, за кого нам надо будет выпить теперь?

Адмирал встал и поднял рюмку.

– Позвольте и мне кое-что сказать, – произнес Кутузов. Возможно, изрядное количество алкоголя сказалось и на адмирале, правда, никто не поручился бы за это. – Капитан Блейн, когда мы встретимся в следующий раз, наши роли поменяются. Тогда вам придется объяснить мне, что делать с мошкитами… и я вам не завидую.

– Почему это Хорват скорчил такую физиономию? – прошептал Каргилл. – Словно обнаружил у себя в койке лягушку.

– Может, он надеялся получить место в Комиссии? – спросил Синклер.

– Держу пари, что да, – вставил Реннер. – А я, кстати, на это и не рассчитывал…

– Как и остальные, – встрял Каргилл. – А теперь давайте послушаем.

– Мы должны поздравить лорда Блейна и не только, – вещал Кутузов. – Но я не силен в тостах, поэтому передаю слово отцу Харди. Прошу вас, отец Харди!

Дэвид Харди встал, тепло улыбаясь.

– Леди Сандра оказала мне честь, разрешив официально объявить о ее помолвке с лордом Блейном, – произнес Харди. – Разрешите мне первым поздравить вас со столь знаменательным событием!

Все заговорили одновременно, но адмирал знаком потребовал тишины.

– А теперь мой тост, – вымолвил он. – За будущую маркизу Круцис.

Зарумянившаяся Салли осталась сидеть, но остальные тотчас встали и подняли свои стопки.

«Теперь уже не отвертишься, – подумала она. – Отступление невозможно, даже если бы я и захотела. Конечно, я не хочу, но теперь свадьба неизбежна».

– А также за леди – члена Комиссии, – добавил Кутузов. Гости снова выпили. – И за лорда – члена Комиссии. Долгой вам жизни и многих детей. Защищайте нашу Империю в переговорах с мошкитами.

– Благодарю, – произнес Род. – Я самый счастливый человек в Империи.

– Может, ее милость хочет что-нибудь сказать? – спросил Кутузов.

Салли встала и замялась.

– Спасибо вам всем, – смущенно проговорила она и села.

– Снова куда-то делись нужные слова? – лукаво спросил Род. – А вокруг столько людей! Пожалуй, я упустил редкий случай!

На этом формальности закончились, и приглашенные на прием столпились вокруг жениха и невесты.

– Желаю всяческого счастья и покоя, – заявил Каргилл, энергично встряхивая руку Рода. – От всего сердца, сэр! Империя сделала наилучший выбор, включив мисс Салли и вас в состав Комиссии!

– Но вы ведь не поженитесь до нашего возвращения? – осведомился Синклер. – Так будет нечестно: играть свадьбу в моем городе – и без меня!

– Мы пока еще не назначили дату, – ответила Салли. – И сперва «Ленину» надо вернуться домой. Конечно, мы всех вас приглашаем на свадьбу.

«И мошкитов, – мысленно добавила она. – А как они воспримут эту новость?»

Интерес к жениху и невесте не утихал: Род и Салли продолжали быть в центре внимания. Стол из офицерской кают-компании убрали на палубу, чтобы помещение стало попросторней. Стюарды забегали туда-сюда с подносами, предлагая гостям чай и кофе.

– Вы, конечно, позволите мне вас поздравить, – мягко произнес Бери. – И, получив свадебный подарок, не подумаете, что я пытаюсь вас подкупить, не так ли?

– А с чего бы нам так думать? – невинно спросила Салли. – Спасибо, мистер Бери.

Хотя первая ее фраза прозвучала двусмысленно, доброжелательная улыбка скрыла это. Салли не беспокоила репутация Бери, вдобавок магнат оказался приятным человеком. Ему бы только избавиться от своей фобии, связанной с мошкитами!

А Род тем временем нашел доктора Хорвата, забившегося в угол кают-компании.

– Вы весь день избегали меня, док, – вежливо сказал Род. – Но почему?

Хорват попробовал улыбнуться, но у него на лице появилась лишь жалкая гримаса. Брови Хорвата на мгновение сошлись, потом лоб снова разгладился.

– Буду искренен с вами, Блейн. Сначала я выступал против того, чтобы вы принимали участие в экспедиции – по причинам, известным нам обоим. Ваш человек – мистер Реннер – убедил меня, что с зондом у вас не было другого выхода. Кроме того, хотя мы с вами – совершенно разные люди, меня полностью устраивал ваш стиль руководства на «Макартуре». С учетом вашего звания и опыта, вы неизбежно должны были получить место в Комиссии.

– Я и не рассчитывал на подобное повышение, – ответил Род. – Но, с точки зрения начальства Спарты, вы, вероятно, правы. И поэтому вы обижены на меня?

– Нет, – признался Хорват. – Наши разногласия были неизбежны, да и на законы природы я не обижаюсь. Но я рассчитывал на место в Комиссии. Я возглавлял научную часть экспедиции и сражался за каждую крупицу полученной нами информации. Если уж членам экспедиции дают два места, то одно заслужил я!

– А Салли – нет? – холодно спросил Род.

– Салли прекрасно поработала, – сказал Хорват. – Ваша невеста очаровательна и сообразительна, и вам трудно быть объективным по отношению к ней… но, Блейн, вы действительно сравниваете ее компетенцию с моей?

Род перестал хмуриться и широко улыбнулся. Профессиональная зависть Хорвата не была ни комичной, ни наивной, только неизбежной, такой же неизбежной, как вера доктора в то, что должность определяет компетенцию ученого.

– Успокойтесь, доктор, – вымолвил Род. – Салли оказалась в Комиссии не из-за своих научных способностей. Император оценивал ее… рвение, – Род едва не ляпнул «преданность», но благоразумно воздержался. – И не переживайте, что вас не сделали членом Комиссии, – заявил Блейн. – Это можно рассматривать как своего рода комплимент, – многозначительно добавил он.

Брови Хорвата поползли вверх.

– Простите?

– Вы ученый, доктор. Ваша жизненная философия – объективность, верно?

– Да, – кивнул Хорват. – Но с тех пор как я покинул лабораторию…

– Вы боролись за ассигнования. Даже вовлеченный в политику, вы находили свободное от административных обязанностей время и помогали коллегам.

– Спасибо, – искренно произнес Хорват.

– Поэтому и ваше отношение к мошкитам должно быть объективным и далеким от политики. Но данная позиция является не лучшим курсом для Империи, верно? Ваши действия не отвечали бы требованию момента. Кроме того, Его Величество понимает, что мы с Салли ставим Империю превыше всего. Нам внушали это с первого дня жизни. Мы не можем претендовать на научную объективность там, где затронуты интересы Империи.

Род умолк. Он как мог позолотил пилюлю для дока и уже выбился из сил.

Но это сработало. Да, Хорват не развеселился и, похоже, не собирался отказываться от дальнейших попыток получить место в Комиссии, зато перестал дуться на весь свет. Хорват даже сердечно улыбнулся и пожелал счастья Роду и его невесте. Род счел, что свободен, и с чувством выполненного долга вернулся к Салли.

– Нельзя ли хотя бы сказать мошкитам «до свиданья»? – умоляюще спросила Салли. – Род, вы не сможете убедить его?

Род беспомощно взглянул на адмирала.

– Миледи, – сурово отчеканил Кутузов, – не хочу обманывать вас. Когда мошкиты прибудут на Новую Шотландию, ими займетесь вы, а не я, и вы будете указывать мне, что с ними делать. Но сейчас я отвечаю за мошкитов, и я не буду отступать от правил. Пусть отец Харди передаст им послание от вашего имени.

«Что бы он сделал, если бы мы с Родом приказали ему пропустить нас к мошкитам? – подумала она. – Мы как-никак члены Комиссии. Нет, разразился бы скандал… Кстати, ведь Род считает Кутузова полезным человеком, а после склоки они бы уже никогда не смогли работать вместе. Даже если я начну ныть, Род точно не пойдет мне навстречу».

– Имейте в виду, что послы еще не стали нашими близкими друзьями, – напомнил Харди. – Между прочим, Иван почти не контактировал с людьми. Ничего, все изменится, когда мы прибудем на Новую Шотландию. – Харди помолчал и сменил тему: – Не сомневаюсь, что вы сдержите слово и подождете с женитьбой до возвращения «Ленина».

– Пожалуйста, обвенчайте нас! – выпалила Салли. – Мы будем ждать вас!

– Спасибо.

Харди собирался добавить что-то еще, но кают-компанию пересек Келли и отсалютовал Роду.

– Капитан, я перенес ваши вещи и вещи леди Салли на «Гермес». Команда «Гермеса» просит поторопиться.

– Келли стал моей совестью, – вздохнул Род. – Ладно, Салли, нам пора. Но после такого банкета нам придется туго. Три g – это не шутки!

– Мне тоже пора, – сказал Кутузов и смущенно улыбнулся. – Прощайте, мэм. И вы, капитан. Желаю удачи. Вы были отличным офицером.

– Почему… Спасибо, сэр. – Род обвел взглядом кают-компанию и посмотрел на Бери. – Келли, адмирал принимает ответственность за мистера Горация Бери.

– С вашего разрешения, канонир Келли продолжит командовать космодесантниками, несущими охрану, – проговорил Кутузов.

– Да, сэр. Келли, будьте постоянно начеку. Бери может замыслить побег. Я, конечно, не представляю, что он задумал, но приказ вам ясен: нужно и дальше содержать его под стражей. Он способен попробовать подкупить ваших людей.

Келли фыркнул.

– С моими парнями у него такой номер не пройдет.

– Что ж, до свидания, Келли. Не давайте Набилю всадить кинжал в ваш бок. Я хочу увидеть вас на свадьбе целым и невредимым.

– Да, сэр. И будьте осторожны, кэп. Маркиз убьет меня, если с вами что-нибудь случится. Он так и сказал перед вашим отъездом из Круцис-Корта.

Кутузов громко откашлялся.

– Наши гости должны срочно покинуть нас, – объявил он. – Поздравим их еще раз.

Род и Салли покинули кают-компанию под громкие возгласы, среди которых слышались и пьяные голоса. Прием, похоже, заканчивался.

Курьерский корабль «Гермес» был маленьким и юрким – общая площадь жилого пространства была сравнима с жилыми отсеками катера «Макартура». За системами жизнеобеспечения размещались баки с топливом и двигатели, а также узкие, но вполне проходимые лазы. С трудом преодолев их, Салли и Род оказались внутри.

Заняться на крошечном суденышке было особенно нечем, да и высокое ускорение не настраивало на рабочий лад. Помощник судового врача в течение восьми часов наблюдал за пассажирами, чтобы убедиться, что они нормально переносят ускорение, а затем одобрил просьбу Рода увеличить его до трех с половиной g. При такой силе тяжести лучше всего было спать и ограничить умственную активность до минимума.

Когда они достигли точки Олдерсона, пылающий Глаз Мёрчисона был далеко позади, а мгновением позже превратился в красную точку, горящую на фоне Угольного Мешка. В самом центре Глаза Мёрчисона желтела крошечная мошка.