Когда корабль мошкитов приблизился, детали судна скрыло бушующее пламя двигателя. Экипаж «Макартура» затаил дыхание, как и «Ленин», находящийся в ста километрах от крейсера.
– Боевая тревога, мистер Стейли, – тихо произнес Блейн.
Стейли ухватился за красный рычаг, который означал «Уровень готовности 2», и передвинул его по часовой стрелке. Раздался сигнал, после чего по стальным коридорам прогремела команда «К оружию!»…
– ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ВНИМАНИЕ ВСЕМ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! УРОВЕНЬ – КРАСНЫЙ-1.
На боевые посты бросились офицеры и рядовые – канониры, торпедисты, космодесант. Корабельные монтеры, коки и каптерщики перегруппировались в команды, отслеживающие повреждения «Макартура». Ассистенты хирургов молча и молниеносно укомплектовали посты первой помощи на борту корабля. Род ощутил гордость. Кзиллер передал ему отличный крейсер, и он не стал хуже.
– ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПОСТ ОБЪЯВЛЯЕТ УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ КРАСНЫЙ-1, – проговорил диктор с мостика.
Помощник старшины, рядовой третьего класса, повторял то, что передали другие: все повиновались ему, хотя сам он вовсе не отдавал приказов. Он повторял слова, которые могли отправить «Макартур» на другой край космической бездны, заставить открыть огонь из лазерных пушек и запустить торпеды, атаковать или отступить, а затем докладывал о результатах, о которых Блейн, вероятно, уже знал из показаний своих приборов. Он никогда не проявлял инициативы, но благодаря ему «Макартур» бороздил космические просторы. Он уподобился всемогущему бездушному роботу.
– АРТИЛЛЕРИЙСКИЕ ПОСТЫ ДОКЛАДЫВАЮТ: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ – КРАСНЫЙ-1.
– КОСМОДЕСАНТ ДОКЛАДЫВАЕТ: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ – КРАСНЫЙ-1.
– Стейли, передайте десантникам, свободным от вахты: пусть продолжают поиски пропавших чужаков! – сказал Блейн.
– Слушаюсь, сэр.
– КОНТРОЛЬ ПОВРЕЖДЕНИЙ ДОКЛАДЫВАЕТ: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ – КРАСНЫЙ-1.
Корабль мошкитов тормозил перед «Макартуром», и на экранах линейного крейсера запылало пламя его двигателей. Род занервничал.
– Сэнди, сколько энергии, исходящей от двигателя чужаков, мы сможем принять?
– Он не слишком горячий, капитан, – ответил Синклер по общей связи. – Поле способно поглощать энергию минут двадцать или даже полчаса. И она не сфокусирована, кэп. Там нет горячих пятен.
Блейн кивнул. Он пришел к тому же выводу, но разумнее было по возможности сдерживаться. Он снова перевел взгляд на изображение корабля чужаков.
– Довольно мирный, хоть и военный, – произнес Род, обратившись к Реннеру.
– Разрешите возразить, кэп, – невозмутимо откликнулся Реннер. Род решил, что если мошкиты атакуют «Макартур», Реннер будет скорее зрителем, а не участником. – По крайней мере пламя двигателя они нацелили мимо нас. Жест вежливости.
– Нет! Пламя полыхает все сильнее и сильнее. Он уже бьет в наше поле Лэнгстона, и они могут видеть, что при этом происходит.
– Вряд ли.
– КОСМОДЕСАНТ ДОКЛАДЫВАЕТ О ПРИСУТСТВИИ ШТАТСКИХ В КОРИДОРАХ. ПАЛУБА Б, ПЕРЕБОРКА ДВАДЦАТЬ.
– Будь они прокляты! – воскликнул Блейн. – Опять астрономы разбежались! Очистить коридоры!
– Наверняка там заправляет Бакман, – усмехнулся Реннер. – Им нелегко будет водворить его в каюту.
– Точно. Мистер Стейли, скажите десантникам, что они должны обязательно отправить Бакмана в каюту, даже если сначала его придется связать.
Уитбрид хмыкнул. На «Макартуре» царила невесомость, корабль не вращался. Интересно, каким образом десантники смогут связать Бакмана и волочь его в каюту?
– ТОРПЕДИСТЫ ДОКЛАДЫВАЮТ: СОСТОЯНИЕ – КРАСНЫЙ-1. ТОРПЕДЫ СНАРЯЖЕНЫ И ГОТОВЫ К ПУСКУ.
– Один из старших коков заявил, что видел беглецов, – произнес Стейли. – Десантники отправились к нему.
Чужой корабль продолжал приближаться: двигатель изрыгал рваное белое пламя. «Оно может резать сталь, как нож – масло», – подумал Блейн. Торможение не являлось вражеской атакой – похоже, чужаки доверяли всему: простым и сложным механизмам, компьютерам, сенсорам…
– МАШИННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ДОКЛАДЫВАЕТ: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ – КРАСНЫЙ-1. ПОЛНАЯ МОЩНОСТЬ ПОЛЯ.
– Десантники заперли доктора Бакмана в его каюте, – доложил Стейли. – Доктор Хорват на общей связи, требует объяснений.
– Выслушайте его, Стейли. Но не очень долго.
– АРТИЛЛЕРИЙСКИЕ ПОСТЫ ДОКЛАДЫВАЮТ: ВСЕ БАТАРЕИ НАПРАВЛЕНЫ НА ЧУЖОЙ КОРАБЛЬ. ВЕДУТ ЕГО.
«Макартур» привели в полную боевую готовность. Экипаж занял боевые посты. Все вспомогательное оборудование убрали на нижнюю палубу «Макартура».
Башенка с обзорной кабиной Блейна торчала из «Макартура» как дополнительная пристройка, мысль о которой пришла инженеру-конструктору в последний момент. При вращении она оказывалась достаточно далеко от корпуса, но в бою ее легко было отстрелить. Сейчас кабина Блейна являлась пустой оболочкой: самые важные приборы предусмотрительно спрятали в специальные сейфы с нулевой гравитацией.
Все свободные отсеки на борту корабля тоже пустовали, просторные внешние палубы обеспечивали свободное перемещение групп, контролирующих повреждения «Макартура».
Корабль мошкитов шел прямо по курсу. Он был еще только яркой точкой, а реактивная струя уже веером била в поле «Макартура».
– АРТИЛЛЕРИЙСКИЕ ПОСТЫ ДОКЛАДЫВАЮТ: ЧУЖОЙ КОРАБЛЬ ТОРМОЗИТ С УСКОРЕНИЕМ НОЛЬ ЦЕЛЫХ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ СОТЫХ G.
– Ничего удивительного, – вполголоса произнес Реннер.
Картинка на мониторах ослепительно засверкала, но внезапно изображение корабля мошкитов потускнело. Спустя секунду судно чужаков оказалось возле линейного крейсера, и его двигатели отключились.
Могло показаться, что корабль плавно вошел в невидимый док и занял место, предназначенное для него еще неделю назад. Сам он был полностью неподвижен, но Род заметил тени, мелькающие в пузырях на носу чужака.
Реннер с перекошенным лицом прорычал:
– Ну и выпендрежники!
– Мистер Реннер, придержите язык!
– Простите, сэр. Я о таких чудесах астронавигации и не слыхал. Если бы кто-нибудь рассказал мне о чем-то таком, я назвал бы его лжецом. Кем они себя мнят? – Реннер разозлился. – Любой пилот, решившийся на подобный фокус, может остаться без хвоста, если вообще уцелеет!
Блейн кивнул. Пилот мошкитов не мог допустить ошибку.
– Я был не прав. Корабль явно не военный. Взгляните.
– Да, хрупкий, как бабочка. Я мог бы прихлопнуть его ладонью.
Род на мгновение задумался и отдал приказ:
– Вызовите добровольцев для первого контакта с пришельцами! Нужен один человек, который полетит на невооруженной ракете. И… уровень «Красный-1» остается.
Добровольцев нашлось много.
Гардемарин Уитбрид, разумеется, в их числе. Ему-то было не впервой.
Поэтому вскоре Уитбрид уже сидел в ракете и глазел на чуть-чуть приоткрытые двери ангара сквозь поляризованный пластик лицевой пластины. А ему повезло, он-то ведь вступил в контакт с мошкитой-шахтером, и она не убила его, верно?
Уитбрид продолжал смотреть вперед. Вдруг чернота пошла рябью, и сквозь отверстие в поле Лэнгстона проступили звезды.
– Готово, – сказал ему в правое ухо голос Каргилла. – Можете стартовать, мистер Уитбрид. Удачи.
Уитбрид нажал пусковой рычаг. Ракета выплыла сквозь проем в звездный космос – очутившись под свирепым взором Глаза Мёрчисона. Поле Лэнгстона запечаталось, и Уитбрида отрезало от «Макартура».
Крейсер показался Уитбриду ломаным угольно-черным силуэтом. Уитбрид осторожного обогнул его и взял курс на чужой корабль.
Чужак постепенно вырастал перед ним. Более узкий в середине, он смахивал на копье, вдоль которого виднелись функциональные приспособления: крышки люков, приборные гнезда, антенны и что-то еще, для чего не удавалось найти нужных терминов. Возле центральной части корабля вверх вздымался одинокий темный прямоугольник киля: вероятно, теплообменная поверхность.
Внутри широких, полупрозрачных «пончиков», окружавших нос, двигались смутные силуэты. Однако они сразу же внушили Уитбриду ужас: они напоминали искривленные тени людей.
Четыре тороида – и уродливые тени, мельтешащие в каждом из них. Уитбрид доложил:
– Они используют топливные баки как жизненное пространство. Без нашей помощи им домой не вернуться.
– Вы уверены? – спросил капитан.
– Да, сэр. Может, у них есть дополнительный бак, но он не может быть огромным.
Ракета почти достигла чужого корабля. Уитбрид притормозил и завис около жилых отсеков. Потом открыл воздушный шлюз.
Возле металлического сердечника немедленно распахнулась дверь. В овальном отверстии появился мошкит в прозрачном одеянии… или без оного. Чужак ждал.
– Разрешите покинуть… – начал Уитбрид.
– Разрешаю. Докладывайте при каждом удобном случае и положитесь на здравый смысл. Космодесант наготове, поэтому не просите помощи, пока она действительно не понадобится. Они прибудут быстро. А теперь – удачи.
Когда умолк Каргилл, снова заговорил капитан:
– И не рискуйте, Уитбрид. Помните, вы должны прилететь обратно с готовым рапортом.
– Да, сэр.
Когда Уитбрид приблизился к воздушному шлюзу, мошкит грациозно выплыл наружу. Левая рука чужака ухватилась за кольцо, выступавшее из корпуса.
– Похоже, этот материал можно проткнуть чем угодно, – пробормотал Уитбрид в микрофон. – Корабль не мог стартовать с поверхности планеты и пройти через атмосферу.
Он приблизился к овальному отверстию почти вплотную и кивнул мягко улыбающемуся чужаку.
– Вы позволите мне войти? – немного сардонически, но весьма вежливо произнес он.
Чужак согнулся в талии – может, то был преувеличенный поклон? Его спинной сустав располагался ниже плеч. Обеими правыми руками он повел в сторону корабля.
Воздушный шлюз был рассчитан на габариты мошкита. Уитбрид обнаружил три кнопки, скрытые паутиной серебряных лент. Мошкит следил за раздумьями гостя и, наконец, потянулся мимо него и нажал одну, после чего – вторую.
Шлюз закрылся за Уитбридом.
Посредник замерла в пустоте, ожидая, пока шлюз завершит цикл. Она изумленно разглядывала странного пришельца: его симметрию и удивительное сочленение костей. Он определенно не подходил под известные ей параметры. А родной корабль гостя прибыл из места, которое Посредник называла Точкой Безумного Эдди.
Кроме того, он оказался неспособен справиться со шлюзом без посторонней помощи.
Вот где должны были проявиться умения Посредника! Сам же гость наверняка обладал разумом. Или нет?.. Может, пришельцы сначала прислали животное? Нет, конечно же нет. Они не могут быть настолько чуждыми: в любой культуре такой поступок должен считаться смертельным оскорблением.
Шлюз открылся. Она шагнула внутрь, и цикл начался. Пришелец стоял перед ней, перекрывая шлюз, как пробка – горлышко бутылки. Посредник заранее стянула с себя защитную оболочку и предстала перед ним практически обнаженной. Чужак легко мог вообразить, будто она – Воин. Она должна была убедить его, что она безоружна.
Затем она отправилась к надувным жилым секциям. Неуклюжий гость двинулся за ней следом. Он оказался плохо приспособлен к невесомости, а еще без конца останавливался, чтобы заглянуть через оконные панели в секции корабля, и изучал механизмы, установленные Коричневыми в коридорах… Совершенно неразумное поведение!
Посредник могла взять его на буксир, но гость расценил бы ее помощь как нападение, чего нельзя было допускать.
Пока нужно обращаться с ним как с Хозяином.
В переполненной камере громоздились в три яруса двадцать шесть изогнутых коек, смахивающих на ту, что получилась из койки Кроуфорда, и все же – не совсем таких. Мошкит плыл перед Уитбридом, грациозный, как дельфин. Шкуру чужака украшал узор из волнистых темных и светлых полос с четырьмя белыми вкраплениями в паху и под мышками. Уитбриду такой окрас показался удивительно гармоничным.
Сейчас мошкит стоял и ждал его. «А он терпеливый», – сказал себе Уитбрид.
Он старался не думать о том, в какую идеальную ловушку угодил. У него мог начаться приступ клаустрофобии: коридор был чудовищно узким. Уитбрид заглянул в цепочку баков, соединенных насосами, – вероятно, охлаждающую систему для водородного топлива. Она, вероятно, связана с черным «плавником» снаружи.
Внезапно мошкит замер возле отверстия, которое подходило под размеры Уитбрида. Из него в коридор просачивался тусклый свет, какой обычно бывает в сумерки или перед грозой. Уитбрид протиснулся в отверстие следом за мошкитом и очутился в тороиде, где его тотчас окружила дюжина чужаков. Впрочем, они быстро отпрянули.
Мошкиты были одинаковыми, с асимметричными улыбающимися лицами и узорчатым полосатым меховым покровом. Они что-то быстро щебетали, переговариваясь друг с другом писклявыми голосками.
Щебет резко стих. Какой-то мошкит шагнул к Уитбриду и произнес несколько коротких фраз, возможно, на разных языках. Впрочем, Уитбриду они показались бессмысленными.
Он театрально пожал плечами и вытянул руки.
Мошкит повторил его жест с невероятной точностью. Уитбрид беспомощно вытянулся в невесомости, изобразив согнутыми руками крылья, и закудахтал, как цыпленок-переросток.
– Ладно, Уитбрид, экипаж уже хохочет, – проговорил Блейн по каналу связи, причем в голосе капитана зазвучали стальные нотки. – Вопрос в том…
– О нет, сэр! Я снова на общей связи?
– Вопрос в том, что подумают о ваших действиях мошкиты.
– Да, сэр. Я пытался изобразить третью руку, – Уитбрид успокоился. – Сэр, надо бы раздеться и мне. Пожалуйста, уберите меня с общих экранов…
Датчик на его подбородке, конечно, горел желтым: вот он, медленно действующий яд. Но теперь Уитбрид был начеку. Он глубоко вздохнул и снял шлем. Задержав дыхание, вынул обычный акваланг и вставил загубник между зубами. И сделал вдох: все работало отлично.
Джонатон не спеша начал раздеваться. Сперва избавился от мешковатого «чехла» с электроникой и прочими механизмами. Убрал полоски, закрывавшие застежки-молнии, и расстегнул вакуумный скафандр. Сами молнии тянулись вдоль рук, ног и перекрещивались на груди: без них на то, чтобы надеть или снять скафандр, который походил на чулок, ушел бы не один час! Эластичный материал повторял все изгибы тела и предохранял Уитбрида от воздействия вакуума: его собственная кожа являлась своеобразным датчиком давления, а потовые железы служили системой терморегуляции.
Пока Уитбрид освобождался от скафандра, баки свободно кружились перед ним. Мошкиты грациозно двигались, а один из них – темно-коричневый, без полос! – подплыл, чтобы помочь гостю.
Уитбрид решил использовать универсальную присоску рабочего снаряжения, приложив шлем к полупрозрачной стене. Но она не держалась. Коричневый мошкит тотчас понял, в чем дело. Он (она, оно) извлек откуда-то непонятного вида трубку и приложил к шлему Уитбрида. И все получилось. Джонатон развернул шлем камерой к себе и продолжил раздеваться.
Люди при знакомстве стоят, сохраняя дистанцию, зато мошкиты приняли самые непринужденные позы. Они ждали и улыбались.
Уитбрид извивался до тех пор, пока не остался в чем мать родила.
И мошкиты принялись изучать его.
Коричневый оказался самым поразительным из всех. Пониже своих собратьев, с хрупкими руками и диковинным черепом. И вот что странно, он был копией чужачки, которая находилась на борту «Макартура»! Остальные же походили на мошкита, погибшего в зонде с солнечным парусом.
Коричневый тоже изучал – или изучала – скафандр Уитбрида – вероятно, мошкита заинтересовало рабочее снаряжение, а остальные щупали мускулатуру Джонатона в поисках сочленений и тех мест, где тычки могли вызвать рефлекторные сокращения.
Пара мошкитов прощупывала крепко стиснутые челюсти Уитбрида. Другие чужаки прохаживались по костям и простукивали ребра, позвоночник, форму черепа, таз и суставы Джонатона. Они трогали его руки и водили по его коже своими длинными пальцами. И хотя они действовали осторожно, ему все равно было неприятно!
Щебет поднялся до крещендо. Звуки, которые издавали мошкиты, стали пронзительными, достигнув практически высоты ультразвука, но за ними следовали мелодичные тона нормального среднего тембра. Наконец все мошкиты сгрудились за спиной Уитбрида. Они дотрагивались до его позвоночника и взволнованно верещали.
Потом мошкиты снова встали перед Уитбридом, чтобы он мог их видеть. Один из них знаком велел гостю следить за ним, после чего перегнулся назад и быстро нагнулся вперед. Суставы выпирали из его спины, как будто она была сломана в двух местах. Уитбрида замутило, но его тут же осенило. Он согнулся в три погибели, выпрямился, согнулся снова. Дюжина маленьких рук опять принялась ощупывать его позвоночник.
Когда все прекратилось, какой-то из мошкитов (тоже коричневый) замер перед Уитбридом и сделал пригласительный жест, означающий, что гость может изучить его (ее) анатомию. Уитбрид покачал головой и неторопливо отвернулся. Это дело ученых.
– Докладываю, сэр, – проговорил он в микрофон. – Я не знаю, что делать дальше. Привезти кого-нибудь из них на «Макартур»?
– Ни в коем случае, – напряженно ответил капитан. – Вы можете выйти из их корабля?
– Да, сэр, если нужно.
– Так выйдите. Доложите по безопасной линии, Уитбрид.
– Э… да, сэр, – Джонатон сделал знак мошкитам, указывая на свой шлем, а затем на воздушный шлюз.
Мошкит, который привел его сюда, кивнул. Уитбрид с помощью однотонного пришельца натянул вакуумный скафандр и закрепил шлем. Другой мошкит – светло-коричневый – проводил его до шлюза.
Снаружи не нашлось ни удобного, ни относительно безопасного участка, подходящего для этой цели. Уитбрид окинул беглым взглядом эскорт мошкитов: те уже копошились на корпусе корабля, схватившись за крюки. Джонатон решил не переживать, однако нахмурился. Где кольцо, за которое держался мошкит, когда Уитбрид прибыл сюда? Исчезло. Почему?
Ну и ладно, «Макартур» ведь совсем близко, верно? Уитбрид аккуратно оттолкнулся от обшивки судна мошкитов и повис в безвоздушном пространстве. Взмахнув руками, Джонатон поплыл вверх, а затем воспользовался видоискателем на шлеме и принял положение, чтобы находиться примерно на одной высоте с антенной «Макартура», торчащей из корпуса крейсера.
Уитбрид нажал языком кнопку «БЕЗОПАСНОСТЬ», и из шлема вырвался узкий луч света. Другой ударил с «Макартура», тотчас обнаружив мини-рецептор в шлеме Уитбрида. Кольцо вокруг рецептора потемнело. Если обнаружится отклонение, система «Макартура» скорректирует его, а если луча коснется другая приемная антенна, связь прервется.
– Безопасный канал, сэр, – доложил Уитбрид дрожащим от волнения голосом.
«После такого приключения, – подумал он, – я имею право не скрывать свои чувства».
Блейн ответил немедленно:
– Мистер Уитбрид, причина перехода на данный канал состоит не в том, чтобы досадить вам. Мошкиты не понимают нашего языка, но могут вести запись. И позднее начнут понимать англик. Вы слышите меня?
– Да, сэр. Но… Да, сэр.
А у кэпа действительно есть голова на плечах!
– Мистер Уитбрид, нельзя позволить ни одному мошкиту попасть на борт «Макартура», пока не решена проблема беглецов. Кроме того, нельзя допустить, чтобы чужаки узнали о происшествии на борту нашего корабля. Ясно?
– Да, сэр.
– Отлично. А теперь, по проторенному пути, я высылаю к вам шлюпку с учеными. Вы справились. Но прежде чем я отправлю их – может, вы хотите что-нибудь добавить?
– Да, сэр. Во-первых, на борту – два… детеныша. Они сидят на спинах взрослых. Они крупнее мелких чужаков, которые удрали из каюты, и окрашены как взрослые.
– Очередное доказательство мирных намерений, – произнес Блейн. – Что еще?
– У меня не было возможности сосчитать всех, но меня встретили двадцать три коричнево-белых и двое коричневых, вроде шахтера с астероида. Оба ребенка с коричневыми. Интересно почему?
– Надеюсь, нам удастся спросить об этом у них самих. Уитбрид, мы отправляем ученых. Им дадут катер. Реннер?
– Да, сэр.
– Рассчитайте курс. Пусть «Макартур» остается в пятидесяти километрах от чужого корабля. Не знаю, что сделают мошкиты, когда мы раскачаемся… но катер вылетит первым.
– Вы хотите передвинуть корабль, сэр? – недоверчиво переспросил Реннер.
– Да.
Долгое время никто не говорил ни слова.
– Я объясню, – наконец, произнес Блейн. – Адмирала беспокоят беглецы. Он думает, что они могут переговариваться с мошкитами на корабле. Нам приказали найти их и помешать связаться с крупными особями.
Вновь воцарилась тишина.
– Отбой, джентльмены. Спасибо, мистер Уитбрид, – сказал Род. – Мистер Стейли, сообщите доктору Хорвату, что он может грузиться на катер в любое время.
«Вот мы и здесь», – сказал себе священник Харди, пухлый человечек с мечтательными глазами и рыжими волосами, начавшими седеть. Если не считать воскресных богослужений, большую часть времени он проводил в каюте.
Дэвид Харди не был нелюдимым. Любой мог зайти к нему выпить кофе или чего-нибудь покрепче, сыграть в шахматы или поговорить. Просто-напросто ему не нравились скопления людей. В толпе он никого не узнавал.
Он также не выставлял напоказ свои профессиональные склонности, не обсуждал работу с дилетантами и не публиковал результаты, пока не набирал достаточно доказательств. «Сейчас это невозможно, – размышлял он. – И кто такие чужаки? Наверняка они разумны. Значит, в Божественном плане мироздания для них должно быть место. Но какое?»
Экипаж перенес снаряжение Харди на катер. Фильмотека, стопки детских книг, справочники (впрочем, немного: компьютер катера подключался к корабельной библиотеке, но доктору Харди нравились книги – при всей их непрактичности). Было и другое снаряжение: два дисплея со звуковыми преобразователями, электронные фильтры, повышающие или понижающие частоту, меняющие тембр и фазу. Он хотел уложить приборы сам, но первый лейтенант Каргилл отговорил его. Десантники проявили чудеса ловкости, и Харди безосновательно опасался, как бы они что-нибудь не повредили. Сломай они хрупкий прибор, им пришлось бы иметь дело с Келли.
В воздушном шлюзе Харди встретил Салли. Она тоже отправлялась в путешествие не налегке. Ей хотелось взять все, включая кости и мумии с Каменного Улья, но капитан дал добро только на голограммы (их временно спрятали: сперва Салли следовало установить, как мошкиты относятся к «расхитителям гробниц»). Судя по описанию Улья, сделанному Каргиллом, у мошкитов не было похоронных обрядов… абсурд. Такие обряды есть и у самых отсталых народов!
Увы, Салли не могла взять с собой на катер мошкитов! И хорьки, и космодесант продолжали искать вторую особь с детенышем (и почему мошкит удрал с малышом, а не с его матерью?). Салли захотелось узнать, не суматоха ли, поднятая ею на «Макартуре», помогла ей получить место в катере. Конечно, она повела себя не слишком корректно по отношению к Роду. Он выполнял приказ адмирала. Но приказ-то был неправильный! Мелкие мошкиты ничего не смогут повредить, и бояться их – паранойя.
Священник Харди скрылся в каюте катера, Салли последовала за ним. Доктор Хорват уже был там. Им троим предстояло стать первыми учеными, попавшими на инопланетный корабль, и Салли нервничала. Им откроется столько нового!
Антрополог (Салли думала о себе как о полноценном специалисте, и наверняка никто не стал бы оспаривать данный факт), лингвист и Хорват, который в прошлом, до того, как стать управленцем, был хорошим физиком. Но сейчас Хорват казался ей единственным бесполезным человеком в команде. Правда, должность давала ему неслыханные права. Салли не приходило в голову, что те же соображения применимы к ней самой – и половина ученых на борту «Макартура» завидовала девушке.
Трое ученых, рулевой, двое техников и Джонатон Уитбрид. Никакого космодесанта и никакого оружия на борту. Адреналин перекрыл страх, сковавший их души. Разумеется, Салли (как и остальные) чувствовала бы себя гораздо лучше, будь с ними Род Блейн. Но это было невозможно. Позднее к ним присоединятся и другие. Бакман с его миллионом вопросов – как только Харди решит проблему общения. Биологи, офицер Космофлота – вероятно, Каргилл, – чтобы изучить оружие мошкитов. Офицер-механик… Кто угодно, кроме капитана. Кутузов ни за что не позволит Роду Блейну покинуть «Макартур», какими бы мирными ни были намерения мошкитов.
Внезапно Салли остро затосковала по дому. На Спарте она жила в особняке на Чаринг-Кросс и за считаные минуты могла добраться до столицы. В те годы Спарта являлась для Салли центром цивилизации – но потом все изменилось. Сперва Салли кочевала по космосу на небольших суденышках, а затем угодила в лагерь. Вот и все разнообразие!..
Салли задумалась. Получив диплом, она приняла решение стать личностью, а не трофеем богатого мужчины. Но теперь Салли не возражала против мужского общества. И если она встретит настоящего представителя сильного пола, то… Нет! Она будет принадлежать лишь самой себе.
Она принялась изучать каюту. В одном углу ютились покореженные приборы, в другом – два стола: обеденный и для настольных игр.
Хорват что-то пробурчал, посмотрев на Салли.
– Простите?
– Я спросил: «Вы уже бывали на катере?» Они вынесли все оружие, но легко понять, что катер был им напичкан. То же и с торпедами. Их убрали, но пусковые аппараты на месте. Какими же мы будем дипломатами?
Харди очнулся от грез.
– А что вы бы сделали на месте капитана?
– Использовал бы невооруженный катер.
– Таких здесь нет, – мягко заметил Харди. – Вы знали бы это, если бы хоть раз заглянули на ангарную палубу.
Там стояла часовня, которую Хорват не посещал. Конечно, это его дело, но нелишне иногда напомнить.
– Но ведь корабль у мошкитов совершенно точно не военный!
Харди кивнул.
– Мошкиты рано или поздно раскроют нашу ужасную тайну. Человек любит воевать. От природы не уйдешь, хотя мы прибываем на полностью разоруженном корабле. Однако вам не кажется, что это будет многое означать для мошкитов?
– Возможно. Но не забывайте и об Империи!
Дэвид Харди склонил голову. Министр науки прав, но священник подозревал, что его доводы не выдерживают никакой критики. Катер слегка накренился, и полет начался. Род с беспомощным раздражением наблюдал за ним, уставившись в экран. Через мгновение, когда катер подойдет к борту корабля мошкитов, он окажется под прицелом батарии Кроуфорда. А Салли Фаулер находится на хрупком суденышке. Поначалу мошкитов собирались привезти на борт «Макартура», но пока беглецы не найдены, это было невозможно. Род порадовался, что «Макартур» все же неподвластен чужакам. «Учусь думать как параноик, – сказал он себе. – Как адмирал».
А мелких мошкитов как ветром сдуло. Да еще и Салли с ним не разговаривала. В общем, все были на взводе.
– Корабль готов к маневру, капитан, – доложил Реннер. – Я сменю вас, сэр.
– Хорошо. Продолжайте, штурман.
Прозвучал сигнал к началу ускорения, и «Макартур» двинулся в сторону, отдалившись от чужого корабля. В сторону от катера и от Салли.