Итан вздохнул.

- И не пытайся меня разжалобить! Ты даже представить себе не можешь, что я пережила.

- Могу. Примерно то же, что и я.

Резко обернувшись, Дорис в ярости закричала:

- Тебе не портил жизнь твой лучший друг! И не твоя фотография мелькала в газетах. И тебя никто не увольнял!

И ты не влюблен, могла бы добавить она.

- Я должен был давно догадаться, что задумала Моника. - Итан оперся руками о спинку стула, подался вперед и тихо сказал: - Мне следовало довериться собственным впечатлениям, а не слушать ее. И вся эта жуткая месть началась вовсе не из-за рекламного ролика, Дорис, и не из-за работы в косметической фирме. Она началась из-за меня.

- Не говори глу... - Она осеклась на полуслове и прикусила губу.

- Эта вендетта, это преследование - все это из-за меня, - повторил Итан. Его взгляд стал мрачным, а рот скривила грустная усмешка. Он продолжал: - Я всегда считал, что прекрасно разбираюсь в характерах. Думал, что мне достаточно один раз взглянуть на кого-нибудь, и я сразу пойму, что это за человек. Я знаю Монику с тех пор, как ей исполнилось пять лет, но все это время понятия не имел об ее истинных чувствах. Она сделала все это из-за меня, - повторил он с горечью. - Она билась в истерике, умоляла простить ее и наконец призналась во всем.

- Выходит, и тебя отняла у нее, - пробормотала Дорис.

- Что ты сказала?

- Ничего. - Прерывисто вздохнув, она посмотрела на Итана. Он выглядел очень усталым. - Фотографии Моника послала в отместку за тебя, но все остальное - из-за работы в косметической компании.

- Нет, ты ошибаешься.

- Итан! Все началось тогда, когда я стала работать на Лорена! В то время мы с тобой даже не были знакомы.

- Но я уже тогда проявлял к тебе интерес. Три или четыре месяца назад я увидел тебя по телевизору в рекламе авиакомпании и спросил у Моники, кто эта девушка. "А что, - спросила она, - хочешь с ней познакомиться?". И я ответил, что, мол, неплохо было бы. Я не уловил в ее голосе ничего особенного. Она была такая, как обычно, - просто Моника, которую я знал всю жизнь. Знал, но не видел, не замечал. Когда люди появлялись в моей жизни, я их либо принимал, либо не принимал, но не думал о них! Я холодный, нечуткий человек. И не очень люблю людей.

- Не очень... - беспомощно подтвердила Дорис.

- Я спросил у нее, какая ты. Где живешь. Моника заявила, будто не знает. Будто ты только что переехала.

- Конечно, она знала, где я живу!

- Твоего номера нет в телефонном справочнике...

- Я знаю, что моего номера нет в телефонном справочнике! Но Моника бросила мне в лицо, что ненавидит меня! Что всегда меня ненавидела! Еще в школе...

- Это не так, Дорис.

- Я не сошла с ума, Итан! Я слышала, как она это сказала!

Устало вздохнув, он объяснил:

- Я хотел сказать, что когда вы были в школе, да и потом, на работе, это была еще только ревность. Ненависть возникла, когда я заинтересовался тобой. Примерно в то время, когда ты подписала контракт с Лореном.

Глядя на него во все глаза и вспоминая слова Моники, Дорис проговорила:

- Она бы не зашла так далеко, если бы я тебя не соблазнила...

- Вероятно, хотя ты меня не соблазняла.

- Но ведь, по ее убеждению, совершенный во всех отношениях Итан Росс не мог первым обратить на меня внимание.

- И тем не менее, Моника целила в меня. Письма, краска - все это было для того, чтобы причинить боль не только тебе, но и мне. Она сама так сказала.

- Значит, ничего бы не произошло, если бы...

От сильного приступа дурноты Дорис закрыла глаза. То, что сказал Итан, потрясло ее до глубины души. Ей необходимо было время, чтобы обдумать это.

- Впервые увидев тебя, я лишился покоя. Я целую вечность не спал нормально. Но если бы я знал, к чему все это приведет... Боже мой, Дорис, из-за меня ты подверглась этому кошмару...

- Что уж теперь... - вздохнула она. Разговор начинал тяготить ее.

- В тот день ты обвинила меня...

- Я не обвиняла тебя! - решительно возразила она. - Я лишь задала вопрос. Тебе нужно было только ответить "нет". Я была запугана, расстроена, издергана. Я нуждалась в сочувствии и утешении. Семьи у меня нет. Если бы это был ты, - а это вполне могло быть, - к кому я могла обратиться за помощью? А основания для подозрений у меня были. Я тебя почти не знала. Ты так внезапно ворвался в мою жизнь. Тебя не было ни на одной фотографии... Я молилась о том, чтобы это оказался не ты!

- Я был зол, - повторил Итан. - Ты права, это было вполне логичное предположение. Но мне бьшо очень трудно соединить то представление о тебе, которое у меня начало складываться, с тем, что говорила о тебе Моника. Например, о том, что у тебя все еще продолжается роман с Кевином.

- Так теперь ты все-таки поверил, что наши с ним отношения давно уже в прошлом? - язвительно спросила Дорис.

- Слушая Монику, я думал, что ей о нас ничего не известно, более того, казалось, она была искренне озабочена твоими делами. Беспокоилась, что Кевин разобьет твое сердце! Я и предположить не мог, что она все про нас знает!

Ответ Дорис прозвучал особенно тихо и спокойно:

- А почему же ты ей никогда обо мне не рассказывал? Потому что догадывался, к чему это может привести?

- Конечно, нет, - уверенно ответил Итан. - Просто я не привык посвящать кого-то в свои дела. Те фотографии, на которых ты была снята выходящей из Холла, судя по углу обзора, сделаны из дома, из окна моей спальни.

- Значит, она была там, когда...

И если бы они тогда занялись любовью, как он хотел...

- Скорее всего. А почему ты ей ничего не сказала, Дорис? - спросил он с любопытством. - Моника ведь была твоей близкой подругой, а подруги всегда сплетничают, разве нет?

Дорис горько улыбнулась.

- Да, сплетничают, но о нас с тобой мне не хотелось никому говорить. Сначала я стыдилась того, что спала с мужчиной, которого едва знала. А потом это стало для меня слишком важным, чтобы с кем-нибудь обсуждать. Что касается Кевина, то мы не виделись с тех пор, как он познакомился с Эдной, которая вскоре стала его женой. Мы могли бы оставаться друзьями. Жаль, что его брак не удался, я и не знала об этом, но, очевидно, Моника продолжала с ним общаться... - Вдруг страшная догадка осенила Дорис, и она прошептала с расширенными от ужаса глазами: - Боже, она могла сказать Эдне, будто у меня роман с ее мужем, и они расстались именно из-за этого...

- Не знаю... - Итан растерянно пожал плечами. - Думаю, Моника вряд ли стала бы разрушать чужую семью только для того, чтобы насолить тебе. Все, что мне известно, это то, что она пользовалась его оборудованием, чтобы сделать фотографии. Но я выясню, - пообещал он, - и сделаю все, что смогу, чтобы восстановить справедливость. И все же вряд ли нормальная женщина могла поверить тому, что Моника болтает о ее муже, если бы он сам это отрицал.

- Ты полагаешь? Но ты же ей поверил!

- Поверил, но не до конца, и то только потому, что трудно в одночасье разрушить стереотипы. Бытует сильное предубеждение против актрис и моделей. И на пленке ты именно такой и выглядишь - немного испорченной, дразнящей, возбуждающей воображение.

- Но я ведь совсем не такая, Итан! То, что ты видишь на фотографиях и в рекламе, это всего лишь игра, притворство! Мисс Лорен - это не Дорис Ламберт, это совсем другая женщина, не имеющая со мной ничего общего...

- Теперь я в этом убедился, но тогда, в самом начале, мне было известно только одно: я отчаянно хотел тебя, ты меня безумно привлекала. А Моника всегда умела быть очень убедительной. Не знаю, как ей это удавалось, но чем больше она кого-нибудь хвалила, тем менее симпатичным казался этот человек. Дело было не в том, что она говорила, и не в ее интонациях. Если бы кто-нибудь возразил ей, что, дескать, она плохо разбирается в людях, Моника бы это с горячностью отрицала. Однако всегда создавалось впечатление, что тот, о ком она рассказывает, - нехороший человек.

- Это касалось и меня? - грустно усмехнулась Дорис.

- Да, - Итан сделал попытку улыбнуться и продолжал: - Ты знаешь, со мной никогда такого не случалось. Да, меня неумолимо влекло к тебе. Я только об этом и думал. Только это и чувствовал. Но ты была не той женщиной, которая могла бы вызвать у меня симпатию. Я знал, что ты вслед за Моникой пошла работать в авиакомпанию...

Это Моника пошла вслед за мной, - поправила Дорис, не глядя на него. Она пожала плечами. - Сначала я устроилась на работу, через несколько дней там появилась Моника. Со смехом впорхнула в класс, где мы проходили вводный курс обучения. Вот и все. Я была рада ее видеть, - добавила Дорис, - думала, что вдвоем нам будет веселее. - Она взглянула на Итана и сказала с горькой усмешкой: - Так, значит, вот почему твоя мать так меня возненавидела? Из-за того, что считала неподходящей подругой для Моники. Той, которая была для нее почти как дочь. И уж, конечно, она не обрадовалась, что ее сын спит с такой женщиной!

- Не возненавидела, - возразил Итан. - Однако мы все считали, что ты отравляешь Монике жизнь. Она говорила, что ты старалась записаться на все занятия, которые она выбирала для себя в школе. И на музыку, и на рисование, и на спортивные игры. Что ты пошла вслед за ней служить в авиакомпанию и всегда ухитрялась сделать так, чтобы попасть на самые выгодные рейсы. Что ты увела у нее пилота, в которого она была влюблена...

- Что ты сказал? - переспросила Дорис ледяным тоном.

- Я не помню, как его звали, но Моника якобы видела, как он выходил из твоего номера.

- Если он выходил из моего номера, значит, меня там не было, - тем же тоном сообщила Дорис.

- Я ни в чем тебя не обвиняю. Я просто рассказываю о том, что нам говорила Моника, объясняю, почему мы тебе не доверяли. А когда, как мы считали, ты украла у нее шанс сняться в рекламе авиакомпании, это показалось нам последней каплей. И она так искусно играла свою роль! Она, мол, переживет, она так за тебя рада, ты это заслужила. И мы...

- Пришли к окончательному выводу, что я расчетливая сучка, мерзкая интриганка, готовая переступить через лучшую подругу, лишь бы получить то, что ей хочется, - закончила за него Дорис.

- Приблизительно так.

- Но тебя все равно тянуло ко мне, - сказала она с отвращением. Бедный Итан.

- Да, - согласился он. В голосе его звучала горькая ирония. - Если бы я только показал, что интересуюсь не тобой, а любой другой девушкой...

- Ничего бы не случилось? Но это была я - та, которая всегда получала то, на что претендовала Моника.

- Но ты ведь понятия не имела, что ей до смерти хотелось сыграть стюардессу в том ролике?

- Нет. Она вела себя так, словно была очень рада за меня, даже счастлива. - Дорис грустно рассмеялась и добавила: - Наверное, никто не разбирается в людях хуже меня! Мне даже ни разу не пришло в голову, что она может не любить меня. Я была уверена, что мы подруги. Лучшие подруги. Я думала, что она относится ко мне так же, как и я к ней.

- Ты сообщила полиции, кто оказался твоим преследователем? - тихо спросил Итан.

-Нет.

- Почему?

- Потому что она была моей подругой! - крикнула Дорис. - Потому что мне было очень больно!

Она отвернулась и пошла за чайником.

- И все же... Моника загубила твою карьеру, запугала, замучила...

Да, - прошептала Дорис, наливая воду в \ чайник. - Шестнадцать лет... С тех пор, как нам обеим исполнилось по одиннадцать, ее жизнь была сплошной ложью.

- Нет, - мягко поправил ее Итан, - это были просто обиды, которые вызрели только тогда, когда ты...

- Соблазнила мужчину, которого она сама хотела.

- А я не знал даже половины из того, что она сделала! Про то, что она облила краской твою машину...

- Я отдавала ее перекрасить.

- Про того продавца пылесосов, который приставал к тебе до тех пор, пока ты не вызвала полицию. Про посылки и записки, которые она посылала Лорену. Почему ты мне не рассказала?

- Не думала, что тебе это может быть интересно. Ты вел себя так, словно все это тебе надоело. Советовал мне держать себя в руках. - Дорис помолчала, а потом продолжила: - Когда я получила те снимки, тебя это совсем не тронуло. Ты не разозлился, не огорчился...

- Нет, Дорис, это совсем не так. Если бы я нашел того, кто так долго изводил тебя, то переломал бы ему руки. Я попросил Джона, чтобы он внимательно следил, не появится ли кто чужой, и немедленно сообщил в полицию...

- Только это был не чужой. Никто бы ничего не заподозрил, встретив Монику.

- Поэтому-то и собаки ни разу не залаяли.

- И мои соседи ничего не замечали. Все знали, что Моника - моя лучшая подруга, которая мне часто помогает.

i4^ - Она отдала мне негативы, - неожиданно сообщил Итан. - Я их уничтожил.

- Она отдала их тебе? - Дорис не верила своим ушам.

- Вынужденно.

Дорис молчала. Зажигая газ и ставя на него чайник, она пыталась представить, каким образом Итан заставил Монику сделать это.

- Почему, вернувшись из Парижа, ты не сказала мне, что тебя собираются уволить? Что тебе уже нашли замену для презентации духов?

- Ты не дал мне возможности что-либо рассказать. Просто повернулся и ушел.

- Ты права. И дело было не только в Кевине. К тому времени я уже и без того решил покончить с нашими отношениями. Они приобрели чересчур эмоциональную окраску. Я говорил себе, что легко это переживу. Но ошибался... Меня тянуло к тебе все сильнее, и все больше я презирал себя. А увидев ту газету с фотографией... - Глядя на ее густые, блестящие волосы, ниспадавшие волной на плечи, он тихо попросил: - Мне очень жаль, Дорис, прости меня... Боже, как это глупо звучит. Когда я увидел торжествующую улыбку Моники, мне стало дурно.

- Не тебе одному. Уходи, Итан. Все это абсолютно бессмысленно. Я тебе даже не нравлюсь.

- Это не так. Просто я обнаружил, что совсем не знаю тебя. Я ведь пытался побороть самого себя. Ты меня очень привлекала, я желал тебя, но не хотел, чтобы ты мне понравилась, как человек, не хотел привязаться к тебе. В те. редкие минуты, когда трезвый расчет брал верх над чувствами, я поверить не мог, что веду себя, как распалившийся школьник. Мне тридцать шесть лет, и чтобы такой рациональный, образованный человек, как я, спасовал перед своими эмоциями... - Итан осекся и с невеселой улыбкой продолжал: - Знаешь, это слишком мягко сказано! Я отчаянно, до безумия хотел тебя! Но Монике удалось отравить все остальные чувства, которые я мог бы к тебе испытывать.