Данька зажмурился и сделал шаг.

Время замедлилось. Вот честное слово. Сколько раз читал эту фразу (а я люблю читать, причем непременно бумажные книги, пусть футурологи и кричат о скорой безоговорочной победе виртуальных технологий над книгоизданием), никогда не верил. Но время действительно замедлилось, и мгновения точно бусины нанизались на его ось. Я мог рассмотреть каждое из них.

Мысль о том, что сейчас мне куда легче, чем Даньке. Мое решение было принято в тот момент, когда я увидел его на краю крыши. Я словно прозрел будущее, и все мои слова не имели целью остановить его — только задержать, выиграть время, приблизиться к нему, чтобы иметь шанс, когда он все-таки сделает этот шаг.

Мысль о том, что сейчас Даньке куда легче, чем мне. Он не верит в отключение системы. Не верит, что некому подхватить его и бережно донести до земли. Не знает, что надежда у нас — только на юную Арину, которая должна в одиночку остановить бегущего носорога.

Мой собственный шаг, мои руки, желающие ухватить Даньку, но вместо этого рассекающие холодный воздух.

Мой крик ужаса. Как мы ни обещаем себе принимать испытания молча и с достоинством, натура себя покажет, когда испытание случится в настоящем мире, а не в воображаемом.

Ослепительная синева неба, инфернальная, пугающая, рокочущая. Ветер. И убежденность, что это не мы летим к земле, а она прыгнула нам навстречу, чтобы поймать и уже никогда-никогда не отпускать.

Всего на миг — но я мало в чем уверен в этой жизни так безоговорочно, как в реальности этого мига, — синева неба сменилась тягучим и спокойным цветом моего покоя. Зеленый шартрез.

А потом ласковое силовое поле подхватило нас обоих, точно руки невидимого великана.