После трех недель разлуки, ожидания и общения по скайпу Чарли наконец села на авиарейс до Лондона. Прибытие собак ожидалось тремя днями позже. Брин стоял в аэропорту, наблюдая, как прилетевших пассажиров, прошедших таможню, радостно встречают родственники и друзья.

И вот в дверях показалась Чарли. Одетая в джинсы и ветровку, она тащила за собой потрепанный чемодан на колесиках. Ее кудри были взъерошены, под глазами залегли тени. Чарли выглядела похудевшей и измученной — последние недели нелегко ей дались, и Брин уже в который раз почувствовал угрызения совести из-за того, что не смог задержаться, чтобы помочь ей собраться.

В то же время он ощутил почти первобытный прилив радости оттого, что его женщина была здесь. Конечно, еще слишком рано считать Чарли своей женщиной, но именно так думал о ней Брин, пока пробирался через толпу встречающих.

Наконец Чарли увидела его и широко улыбнулась. На ее лице читалось не только облегчение, но и глубокое доверие. Подойдя к ней, Брин обнял ее и почувствовал себя так, словно вернулся домой.

Три последние недели были для Чарли заполнены хлопотами по оформлению перевозки животных и сборами в дорогу. Она закончила разбирать бабушкины вещи и оставила те из них, что понравились, на хранение в небольшом сарае вместе с вещами из мельбурнской квартиры, от аренды которой пришлось отказаться. Все, чем Чарли теперь владела, находилось в том сарае и в чемодане в ее руках, а еще дожидалось в карантине в Мельбурне посадки на самолет до Лондона.

Чарли чувствовала такую усталость, что во время перелета погрузилась в сон, но едва она приземлилась и сошла с трапа, ее охватила паника. Как можно было довериться Брину? Она что, сошла с ума? Нужно немедленно вернуться в самолет и лететь обратно!

Но ведь Брин предложил ее животным дом. Она видела оформленные документы — перевозка была оплачена в полном объеме. И Чарли знала, что нужна Брину. Но зачем? В чем тут подвох?

«Ну хватит паниковать! — приказала она себе. — Он всего лишь человек, у которого достаточно денег, чтобы сделать замечательный, щедрый жест. Брин не смог удержаться от того, чтобы сесть за руль суперкара своего дяди-мошенника, но тем не менее он — простой парень с восхитительной улыбкой. Он — фермер, такой же, как и мой дедушка. Надежный, здравомыслящий, добрый».

Чарли шагнула в зал прибытия и среди моря лиц людей, встречающих своих близких, увидела лицо Брина. Он улыбался, и его улыбка словно говорила, что все в порядке, что Чарли наконец дома.

Дома? Что за безумная мысль? Ведь она прилетела сюда, чтобы только провести отпуск. Через две недели ей предстоит вернуться в Австралию, найти работу и снять новую квартиру, чтобы продолжить жить своей жизнью.

Брин шел навстречу Чарли, с легкостью пробираясь сквозь толпу. На нем были брюки из плотного хлопка, клетчатая рубашка с расстегнутым воротником и куртка из непромокаемой ткани. Он улыбался и благодарил, когда люди отодвигались, чтобы пропустить его, но смотрел только на Чарли. А потом он подошел, обнял ее и притянул к себе. Его губы встретились с ее губами, и толпа вокруг одобрительно захлопала.

Но Чарли не слышала этих аплодисментов — для нее сейчас не существовало никого, кроме Брина. В его объятиях ей внезапно показалось, что она наконец вернулась домой.

Затем они сели в видавший виды, забрызганный грязью грузовичок-пикап, чтобы отправиться на ферму Брина. В машине сильно пахло собаками, а за сиденьями стоял ящик с инструментами.

— Извини, дорогая, мама отправилась в соседний городок на встречу с дамами из церковного комитета. Она очень рада, что ты здесь, Шарлотта Фостер, и шлет тебе большой привет. Но тебе не семьдесят лет, и у тебя нет артрита, так что она взяла седан, а тебе придется прокатиться на этом пикапе.

Эти слова заставили Чарли рассмеяться. Предстоящая встреча с матерью Брина теперь показалась менее пугающей.

— Должен предупредить: мама будет изо всех сил пытаться нас поженить. Придется тебе это потерпеть, как терплю я всю свою жизнь.

Чарли улыбнулась. Мать Брина больше не казалась ей угрозой. Утро было великолепным, и она оглядывалась по сторонам, изучая незнакомый ей окружающий мир.

Ферма, по словам Брина, располагалась почти на границе с Уэльсом, в трех часах езды от аэропорта, но по австралийским меркам такие расстояния вовсе не считаются большими. Когда наконец показался придорожный указатель, на котором было написано «Баллистоун-Холл», Брин свернул с шоссе на боковую дорогу.

«Баллистоун-Холл»! Это название словно ударило Чарли под дых. Ведь оно упоминалось в той глянцевой брошюре! Фамильное поместье барона Карлайла, именно здесь он разводит своих герефордских коров!

Впереди возвышался огромный, величественный трехэтажный особняк из серо-белого камня, окруженный зелеными полями, тянущимися до самых гор, виднеющихся на западе.

Баллистоун-Холл…

— Где мы? Почему мы здесь? — с трудом вымолвила Чарли.

— Потому что это — мой дом.

То, что Чарли сейчас чувствовала, невозможно было выразить словами. Она с нетерпением ожидала увидеть уютную, добротную ферму, может быть даже достаточно большую, ведь Брин сказал, что он состоятельный человек. Но это…

— Останови машину, — прошептала Чарли.

Брин кивнул, словно ожидал эту просьбу, и затормозил прямо посреди дороги. Или это следовало называть «подъездной аллеей»? Она была обсажена двумя ровными рядами массивных дубов до самого Баллистоун-Холла. Чтобы дойти отсюда до особняка пешком, понадобилось бы не менее десяти минут.

— Это… Это здесь ты живешь?

— Да, — мягко ответил Брин. — Меня зовут Брин Морган. Я знаю, что должен был сказать тебе об этом раньше, но, честно говоря… Я подумал, если ты узнаешь правду, то не приедешь. Так что я Брин Морган. И еще я барон. После смерти моего деда я стал лордом Карлайлом из Баллистоун-Холла.

Его слова заставили Чарли задуматься.

— Томас… твой дядя… он назвался лордом Карлайлом…

— Его зовут Томас Морган. Он — третий сын моего деда. Мой отец был вторым в линии наследования, поэтому, когда он и его старший брат с сыном погибли, я стал наследником. Семья Морганов владела титулом барона Карлайла в течение нескольких поколений.

— Но ведь лорду Карлайлу уже за девяносто лет, — выдавила Чарли. — Так было написано в Интернете.

— Я подозреваю, что сайт, который ты смотрела, какое-то время не обновлялся. Мой дедушка умер всего три месяца назад. Вероятно, шок, который он испытал из-за очередного мошенничества Томаса, ускорил его смерть. Дедушка был одиннадцатым бароном Карлайлом. А я — двенадцатый.

— Я… я понятия не имею, что происходит. Брин, ты меня пугаешь.

— Меньше всего я хочу напугать тебя. Я не солгал тебе. Я подумал, что если назову тебе свой титул там, в Австралии, ты мне не поверишь. Мне и самому еще до сих пор не верится, что я теперь барон. Но я все равно остался фермером по имени Брин Морган, Чарли. Ничего не изменилось.

— Ты меня разыгрываешь? — Она повела рукой в сторону особняка. — Как я узнаю, что все это — действительно твое? А вдруг ты просто снял Баллистоун-Холл на выходные?

— Зачем мне это делать?

— Понятия не имею. — Внезапно Чарли вся подобралась и выдохнула: — Собаки вот-вот прилетят. Они будут здесь через три дня. Я должна остановить их доставку сюда!

— Почему?

— Потому что их нельзя привозить в этот особняк.

Она посмотрела на Баллистоун-Холл, словно это был какой-то монстр.

Последние несколько недель Чарли доверяла Брину. Ей казалось, что в жизни начинается светлая полоса. Но кем оказался этот человек? Потомственным бароном. Лордом Карлайлом из Баллистоун-Холла. Это звучало как фраза из романа.

Чарли глубоко вздохнула, стараясь заставить себя мыслить разумно.

— Значит, это поместье принадлежит тебе? — спросила она ровным голосом.

— Да.

— И ты утверждаешь, что являешься лордом Карлайлом?

— Да.

— Но ты называешь себя Брином Морганом.

— Я и есть Брин Морган.

— Твой дядя представлялся как Томас Карлайл.

— Его фамилия Морган. Карлайлом он назывался, чтобы скрываться от полиции, а также чтобы проще было обманывать людей, прикрываясь фальшивым титулом.

Чарли смотрела на огромный старинный дом в конце аллеи и вспоминала глянцевую брошюру с фотографиями тех мест, что были сейчас перед ее глазами. А еще щедрые посулы.

— Это было частью его аферы, — прошептала она. — Всемирно известные Баллистоунские стада герефордов. Как он там говорил бабушке? «Уникальная возможность». Поверьте мне, простофили, и дайте мне выпить из вас всю кровь до капли…

— Чарли…

Но она больше не желала слушать Брина. Как глупо было сюда приезжать!

— Просто отвези меня до ближайшей железнодорожной станции, — устало выдохнула она. — Или высади меня здесь, и я пойду пешком. Я возвращаюсь домой.

— Что, прямо сейчас? — ошеломленно спросил он.

— Да, сейчас! — Голос Чарли чуть не сорвался на крик.

Наступило молчание, а затем Брин произнес:

— Думаю, ты слишком остро реагируешь.

Чарли снова бросила взгляд на роскошный особняк.

— Это место использовалось, чтобы выманить у бабушки все сбережения, — пробормотала она. — И можно ли винить меня за то, что я не хочу иметь с ним ничего общего?

— А если бы я честно сказал тебе, что мы приедем сюда, ты бы согласилась? — Впервые Чарли расслышала в голосе Брина неуверенность.

— Нет.

— Вот поэтому я и не мог тебе все рассказать. Потому что мне казалось крайне важным, чтобы ты приехала.

Он потянулся к ее руке, но Чарли отдернула ее, будто прикосновение Брина могло ее обжечь.

— Чарли, мне было необходимо, чтобы ты приехала, — повторил Брин. — Я хочу, чтобы ты увидела это место таким, каково оно на самом деле. Это просто мой дом.

— Ты, должно быть, шутишь. Как этот дворец может быть домом?

— Хочешь верь, хочешь нет, — улыбнулся он.

Это была нежная улыбка, которая внезапно напомнила Чарли, как Брин обращался с раненой Флосси в ту ночь, когда разыгралась буря.

— Я использую только одно крыло этого особняка, — пояснил он. — Я в свое время переехал в него, чтобы составить компанию дедушке. А мама живет во вдовьем доме.

— Во вдовьем доме?

— Да, у нас есть такой.

— И ты всегда жил тут?

— Да.

— Но та афера…

— Можно чуть больше рассказать тебе об этом?

Чарли сердито посмотрела на Брина, скрестила руки на груди и бросила:

— Да.

Он печально улыбнулся и повел свой рассказ:

— Мой дядя Томас рос совершенно неуправляемым. Фермерство он ненавидел с детства. Его жизнь состояла из азартных игр, обмана, лжи, трат не по средствам. Мой дедушка выделил Томасу щедрое содержание, но дядя растратил все, что ему дали. Мы много лет не видели его. Но в прошлом году он приехал в гости. По словам Томаса, он желал повидаться с дедушкой, услышав, что тот чувствует себя все хуже. Мы позволили ему остаться — разве мы могли его в этом случае прогнать? Но дядя начал клянчить у дедушки деньги. Кажется, у Томаса возникли серьезные проблемы с кредиторами — возможно, поэтому он оказался в Австралии. Дедушка был растерян, слишком болен, чтобы ответить, и я силой вывел дядю из спальни. Томас осыпал меня оскорблениями, а затем напился лучшего дедушкиного виски до потери сознания.

На следующее утро мне показалось, что он спит, поэтому я оставил его, чтобы проверить скот. Когда я вернулся, дяди уже не было. Только гораздо позже, когда полиция связалась с нами, мы поняли, что Томас обыскал офис и выкрал оттуда пустые пробирки для бычьей спермы и рекламные брошюры. Он был осторожен и взял столько, чтобы кража не была обнаружена сразу.

— Но… Это не важно. Ты солгал мне.

Чарли отчаянно цеплялась за свое негодование.

— Я ни разу тебе не солгал, — решительно возразил Брин. — Прежде всего, я фермер. У меня есть сараи, полные сельскохозяйственной техники…

— Но ты барон.

— Считаешь, мне это нравится? — В его глазах неожиданно вспыхнул гнев, они потемнели, став почти черными. — Ты думаешь, я этого хотел? Наследником титула всегда считался мой дядя, а мой кузен был вторым в очереди после него. Следующим шел мой отец. Все они погибли, остался только я. И даже тогда лордом Карлайлом был мой дедушка — добрый, душевный человек. И хотя было ясно, что он проживет еще недолго, его смерть все равно стала для меня потрясением. Так что да, Чарли, я барон, но четырем людям, которых я любил, пришлось умереть, чтобы титул достался мне. И если ты думаешь, что это для меня повод радоваться и кричать с каждой крыши, что я новый лорд Карлайл…

Брин замолчал, словно этот рассказ исчерпал все его силы, а затем устало добавил:

— А тут еще мой дядя Томас… Он очернил наследие нашей семьи. А титул… Да кому он нужен? Только не мне. Ты спрашиваешь, почему я не рассказал тебе обо всем? Да, я боялся, что ты отвернешься от меня, но еще и потому, что я не ощущаю себя лордом Карлайлом…

Мысли Чарли путались. Она пыталась заставить себя не думать о горе Брина. Ведь ей хватает и собственных проблем. Да, он рассказал правдоподобную историю, может быть, даже не солгал при этом, но как теперь ему доверять? Чарли понимала, что мыслит нелогично, но воспоминания об испытанных в прошлом предательствах не отпускали. Все ее предавали: родители, муж, Томас…

— Брин, мне нужно вернуться домой. Мне очень жаль. — Она глубоко вздохнула и повернулась к нему. — Ты… ты замечательный. Очень. Ты так много сделал для меня и предлагаешь сделать еще больше. То, о чем ты только что рассказал… Извини, но я не могу быть частью этого… Мой муж ушел от меня два года назад. Наш брак никогда не был крепким, но по крайней мере я доверяла мужу. Я была дурой. И моя бабушка… Она тоже умела доверять, и ты знаешь, чем это закончилось. Даже моя мама… Она доверяла моему отцу, а он ее предал.

— И ты хочешь сказать, что я тоже тебя предам?

— Нет, Брин. Но я не знаю тебя. Это… — Чарли обвела рукой особняк, окрестные луга и далекие холмы. — Это стало шоком для меня. Но, думаю, мне нужен был этот шок. Потому что я снова собиралась…

— Довериться?

— Полюбить, — прошептала она.

Наступила долгая пауза.

— Считаешь, что могла бы меня полюбить? — наконец спросил Брин.

— Я не должна.

— «Не должна» — не значит, что не любишь.

— «Не должна» — означает, что мне надо отступить, Брин. Все это слишком быстро, слишком безумно и нереально. Мне нужно вернуться домой. Животных отправят из Лондона завтра. Я еще успею отменить их перелет. Пожалуйста, не пытайся меня остановить.

— Что ты будешь делать с собаками? — устало спросил он.

— Понятия не имею, — честно ответила Чарли. — В крайнем случае отправлю в приют. По крайней мере, там к ним будут относиться по-доброму, пока не…

— Пока не усыпят, потому что не найдется желающих их забрать? И ты поступишь так с этими псами?

— А откуда мне знать, что с ними будет здесь? А вдруг их будут использовать как… ну, не знаю… как приманку для лис?

— Ты действительно думаешь, что я позволю такому случиться?

— Конечно нет. Но я не могу тебе…

— Доверять?

— Да, — устало призналась Чарли. — Мне жаль, что так вышло. Пожалуйста, отвези меня до ближайшей остановки автобуса, идущего в аэропорт. Я верну тебе деньги за мои авиабилеты… Когда смогу.

— Не нужно.

— Нет, нужно.

— И я не смогу тебя переубедить остаться?

— Нет.

Оба замолчали. Чарли чувствовала, что Брин разочарован и разгневан. Неужели это из-за того, что она ему не доверяет? Впрочем, какая разница? Ей снова предстоит самой строить свою жизнь — пока не понятно как.

Брин тихо выругался, завел машину и мрачно произнес:

— Ладно, Чарли. Я отвезу тебя обратно в аэропорт.

Но тут сзади к ним подъехал большой белый седан. Дверь автомобиля распахнулась, и из него выбралась невысокая миловидная женщина в ярко-синем платье, великолепном розовом жакете и туфлях на высоких каблуках. Ее волосы платинового цвета с ярко-синими мелированными прядями были стянуты в небрежный узел. Широко улыбаясь, незнакомка бегом направилась к машине Брина.

— О нет! — пробормотал Брин своей спутнице. — Да помогут тебе небеса, сейчас ты познакомишься с моей матерью.

— Чарли!

Первой реакцией Брина на встречу с матерью после долгой разлуки всегда было желание отпрянуть и только после — обнять.

Те, кто плохо знал Элис Морган, считали ее эксцентричной особой. Может, она и была таковой. Но ее эксцентричность была лишь щитом, за которым Элис пряталась от окружающего мира и своего горя. И Брин это знал. Потеря мужа и дочери чуть не погубила ее, но Элис каким-то образом смогла выстоять и не сломаться. Она встречала каждый день открытой улыбкой, щедро делясь с окружающими теплом и добром.

Брин вылез из грузовика, чтобы помешать матери обнять Чарли, но Элис, спросив: «Она здесь?» — заглянула в кабину и воскликнула: «Шарлотта!»

Заулыбавшись еще шире, Элис направилась к пассажирской двери. Чарли с ошеломленным видом вышла из автомобиля.

Элис крепко обняла ее. Чарли не отличалась высоким ростом, но мать Брина была совсем миниатюрной.

— Дорогая девочка! Я хотела позвонить тебе, чтобы сказать, как мы будем рады твоему приезду, но Брин не позволил мне этого сделать. Заявил, что это будет давлением на тебя. Ты собираешься провести здесь двухнедельный отпуск? Как чудесно! А Брин передал тебе, что я очень ждала не только твоего приезда, но и твоих собак? Ты, конечно же, знала об этом, не так ли?

— Я… Да, знала.

Элис, не размыкая объятий, немного отодвинулась и окинула Чарли взглядом.

— О, моя дорогая, ты выглядишь измученной. Тебе нужно принять ванну, выпить чаю и хорошенько выспаться. Брин надеялся, что ты будешь жить в нашем фамильном особняке, но, честно говоря, дорогая, это настоящая пещера. Там в каждую спальню можно свободно поселить целую семью. Во вдовьем доме гораздо уютнее. Думаю, Пионовая комната тебе подойдет. Я только что повесила там новые занавески…

— Мама, Чарли не останется, — перебил ее Брин.

Элис замолчала и пристально всмотрелась в Чарли. Брин понял, что его мать, обладающая острым умом, разглядела за усталым выражением лица гостьи еще и страх.

— О, дорогая, что происходит? — Элис повернулась к Брину и с укором произнесла: — Шарлотта напугана. Почему?

Брин поднял руки, словно защищаясь от обвинений.

— Я просто не сказал Чарли, насколько большой у меня дом.

— И что он барон, — прошептала Чарли, а затем повела рукой вокруг. — И про все это он тоже умолчал. Я… я думала, что Брин — фермер.

— А он и есть фермер, — отрезала Элис. — Хотя и глупый… Брин, ты что, тронулся умом? Когда я впервые увидела это поместье, у меня чуть не случился паралич. Твой отец пригласил меня в гости, чтобы познакомить со своими родными. Так я и оказалась здесь. А попала на званый обед. У них даже дворецкий был! Слава богу, мы живем попроще, но этот фамильный особняк все еще может напугать девушку до безумия. — Элис снова повернулась к Чарли: — Почему Брин говорит, что ты уезжаешь домой?

— Потому что я ему не доверяю. Он скрыл от меня все это…

— Почему? — Элис посмотрела на сына.

— Я хотел, чтобы Чарли приехала, — честно ответил он. — Я не мог рисковать. А вдруг бы не приехала?

— Это было так важно для тебя? — спросила его мать.

Брин кинул взгляд на Чарли. Та выглядела озадаченной, разозленной. На ее лице отражалось столько эмоций! Брину хотелось обнять ее, но сейчас было не до этого. Настало время сказать правду.

— Для меня это было очень важно, — признался он ей. — Ничего я не хотел в жизни сильнее, чем привезти тебя сюда.

Чарли чувствовала себя уставшей и смущенной.

— Оставь ее в покое, Брин. — Элис встала между ними и обратилась к гостье: — Тебе нужно на время перестать думать о том, что сделал Томас и что сказал или не сказал мой сын. Главное, что семь собак прибудут сюда через три дня, а две коровы — чуть позже. Это так, Брин?

— Да.

Элис кивнула.

— Так вот что я предлагаю, Чарли. Забудь про моего сына на некоторое время. У него хватает дел, а потому он не станет беспокоить тебя. Поживи у меня несколько дней. А Брин может потратить их на размышления о своей глупости и о том, что ему делать дальше. Я предлагаю тебе сначала отдохнуть, а после погулять по окрестностям, чтобы окончательно набраться сил после изматывающего перелета. А через три дня Брин заберет собак из аэропорта и заполнит все необходимые бумаги на них.

— Чарли, позволь моей матери поселить тебя в ее доме. Прими ванну, отдохни и позволь всему идти своим чередом.

— Я могу остановиться в гостинице, — сказала она, чувствуя себя глупо.

— Можешь, — кивнул Брин, и в глазах его засияла улыбка. — Это уже лучше, чем идея вернуться в Австралию. Но у мамы есть шикарные гостевые покои, и ей отчаянно не хватает гостей. Не правда ли, мама?

— Зачем тебе останавливаться в гостинице, если ты можешь пожить у меня? — Элис протянула руку Чарли и приказала сыну: — Уходи, Брин! Отправляйся пасти коров, копать ямы или займись еще чем-нибудь! Позволь мне уговорить Чарли воспользоваться моей роскошной гостевой ванной!

* * *

Разумеется, Чарли сдалась под таким натиском и решила остаться хотя бы до прибытия собак. И вот теперь она лежала в шикарной ванне и размышляла о том, что уже успела увидеть. Вдовий домик оказался небольшим особнячком, декорированным сверху донизу в розовых тонах: розовые ковры, розовые диваны, розовые купидоны на потолке, повсюду букеты роз. Это, по идее, должно было привести в ужас любого дизайнера интерьеров, но такое обилие розового почти восхитило Чарли.

«Интересно, где сейчас Брин? — подумала она. — У себя в доме? В окружении слуг? Готовит роскошные будки для семи собак?»

Эта мысль должна была заставить Чарли улыбнуться, но ей не хотелось улыбаться. Она все еще сердилась на Брина. Или уже нет? Был ли он все еще зол на нее?

«Хватит размышлять, — сказала себе Чарли. — Пусть все идет, как идет. Я проведу здесь максимум неделю, чтобы убедиться, что все собаки благополучно пристроены, а потом вернусь домой».

Домой… А где ее дом? Об этом думать не хотелось. Сначала надо сбежать отсюда, сбежать от Брина.