Чарли наблюдала за Брином, катящим тележку по супермаркету в Карлсбруке. На нем были заляпанные грязью ботинки, брюки, тоже забрызганные грязью, а также один из свитеров дедушки, растянутый за многие годы настолько, что налез на широкие плечи Брина.

Брин был одет, как неуклюжий фермер, который перед поездкой в город не удосужился переодеться. Но, несмотря на свой наряд, он не выглядел фермером. Да, его лицо было обветренным, возле глаз «гусиными лапками» разбегались лучики морщинок, как у человека, который провел много времени на солнце, а руки, державшие ручку тележки, казались руками фермера — большими и натруженными. Но то, как он себя держал…

Брин был высоким, загорелым и мускулистым. Несмотря на его одежду, девицы-кассирши не сводили с него глаз с того момента, как он вошел.

Когда Чарли направилась в овощной отдел за картошкой, Брин заупрямился и потащил ее в секцию деликатесов.

— Для начала купим закуски, — заявил он. — Какие сорта сыров тут продаются?

В долине было несколько первоклассных производителей сыра, и они снабжали супермаркет своей продукцией. Но местным фермерам она была не по карману.

Однако оказалось, что Брин мог себе это позволить.

— Отлично! — воскликнул он и выбрал шесть больших кусков сыра.

— Шесть! — Брови Чарли поползли на лоб. — Мы так много не съедим!

— Вы говорите с человеком, который проработал лесорубом все утро.

Чарли в оцепенении наблюдала, как Брин начал загружать в тележку столько еды, что хватило бы прокормить целую армию. С того первого панического телефонного звонка от бабушки Чарли экономила каждый цент и питалась в основном макаронами и домашними супами. А Брин накладывал сейчас в тележку стейки, колбасы, бараньи отбивные, бекон, сливочное масло, орехи, чипсы, замороженный яблочный пирог, сливки, пиво, вино и даже шампанское!

— Где-то здесь должна быть икра, — пробормотал он, бросая в тележку вакуумные упаковки с копченым лососем. — Может, спросить? — Брин повернулся к кассиршам: — Мисс Фостер ищет икру. Она в этом отделе?

Девицы посмотрели на Чарли, затем на Брина и захихикали.

— Как долго вы собираетесь у меня пробыть? — спросила Чарли, когда в тележку поверх бутылки шампанского приземлился кочан капусты.

— Столько, сколько нужно, — загадочно ответил Брин. — Для печеного картофеля нам потребуется фольга, сметана, бекон и салат из капусты. Но я подозреваю, что в состав этого салата входит не только капуста. А что еще?

Чарли посмотрела на кучу продуктов в тележке.

— Как долго вы планируете оставаться?

— Наш костер прогорит до углей только к вечеру, а я с самого завтрака ничего не ел. На обед мы приготовим стейки.

— А лосось зачем?

— Для закусок. Лесоруб проголодался. Так что, тут не продается икра? Позор! А пилы у вас продаются? — спросил он у девиц на кассе.

— Большие?

— Брин, вы не можете…

— Могу.

Он остановился и повернулся к Чарли. Они стояли посреди овощного отдела перед прилавком с капустой. Пара женщин средних лет смотрела на них с невозмутимым любопытством, но Брин, казалось, не замечал этого. Его внимание было сосредоточено на Чарли.

— Вы слишком одиноки, — сказал он достаточно громко, чтобы все услышали. — Я могу пробыть здесь еще несколько дней. Я мало что могу сделать, чтобы исправить ущерб, нанесенный Томасом. Он отнял у вас вашу бабушку и многое другое. Но то, что я могу исправить, я сделаю. У меня нет денег, чтобы компенсировать вред, причиненный каждой жертве его мошенничества, но я хочу оставить вам достаточно дров, чтобы топить дом, пока вы в нем живете, хочу расчистить вашу дорогу, помочь вам найти дома для всех животных вашей бабушки. И больше всего, Чарли, я хочу заставить вас улыбнуться. Полно, ведь это всего лишь картошка, лосось и салат из капусты — если, конечно, я выясню, как он готовится. И ничего больше. Я здесь не для того, чтобы обещать неисполнимое…

— Это он о чем? — спросила одна из кассирш у другой.

— Это значит, он не хочет с ней спать, — ответила та. — Жалко. Эх, если бы он предложил мне!..

— Я могу дать вам отличный рецепт из капусты, — заявила одна из покупательниц и улыбнулась Чарли. — Шарлотта, прими от него эту помощь.

Твоя бабушка хотела бы, чтобы ты так поступила.

— Он племянник Томаса Карлайла, — растерянно произнесла Чарли. — Он сам признался. Томас Карлайл — это тот парень, который называл себя лордом Карлайлом и который обокрал всех нас. Почему я должна ему доверять?

Наступила тишина. И вдруг заговорила одна из кассирш:

— Я знаю этого парня.

Все повернулись к ней.

— Я хочу сказать… — Девушку, казалось, смутило всеобщее внимание, и ее подруге пришлось подтолкнуть ее локтем, чтобы заставить продолжать. — Вы ведь знаете, что мой папа полицейский? Он сказал, что племянник того афериста был здесь. Они думали, что он тоже замешан в мошенничестве, но он специально приехал аж из Великобритании, чтобы сказать, что он ни при чем. Должно быть, это тот самый парень. И он великолепен, мисс, — выдала она скороговоркой и замолчала, покраснев.

— Вы ищете что-нибудь еще? — спросила другая кассирша, чтобы отвлечь внимание от смутившейся подруги.

— Нам нужен корм для собак, — ответил Брин.

— Я покажу вам, где он продается, — тепло сказала дама, пообещавшая рецепт капустного салата. — О, Шарлотта, мы так волновались за тебя!

«Еще рано переставать за меня волноваться, — подумала Чарли. — У меня такие проблемы!»

В сумерках Брин разжег костер. Вечер был теплым и тихим. Искры от целой горы пылающих сухих ветвей взлетали, казалось, до самого неба, и от них исходил сильный жар.

Брин подошел к покрывалу, которое расстелила на земле Чарли, точнее, к двум покрывалам, но на втором удобно устроились семь собак.

— Придется ждать целый час, прежде чем костер прогорит, и у нас будет достаточно углей, чтобы испечь картофель, — сказала Чарли, предлагая Брину бутылку из вместительной корзины. — Хотите пива?

— А еще чипсов, и сыра, и печенья, — ответил он и плюхнулся рядом с ней.

На нем по-прежнему был надет дедушкин свитер, хотя Брину наконец удалось добраться до машины и забрать оттуда свои вещи. Но он взял с собой только деловые костюмы, рубашки и кашемировый свитер. Такая одежда явно не годилась для тяжелой физической работы и пикника у костра.

Брин налил пива для себя и вина для Чарли, снова сел рядом с ней, посмотрел на огонь, и ему показалось, что он оказался дома. Что за сумасшедшая мысль? Его дом — на другом конце света, а не здесь. А с этой женщиной они познакомились меньше суток назад.

— Расскажите мне о себе, — попросил Брин, внезапно ощутив, что очень хочет узнать Чарли лучше.

— Ну, я люблю сосиски с печеным картофелем. И вино.

— Какая вы глубокая натура. Но, вообще-то, я хотел узнать не это…

— Сначала вы расскажите о себе, — торопливо перебила его Чарли.

«Да уж, — подумал Брин, — как это по-женски: повернуть разговор, заставив меня самого отвечать на вопросы. Так что ей рассказать?»

Он грыз крекер, запивал его пивом и думал о доме, о своем огромном поместье, об обязанностях, которые лежали на его плечах. Да, Брин любил эти земли, этот дом, этот скот, но не ожидал, что станет обладателем титула. Все изменила смерть его деда всего два месяца назад. Брин стал бароном Карлайлом из Баллистоун-Холла. Но ведь дядя Томас, обманувший Чарли, представился именно этим титулом.

Брин посмотрел на Чарли, которая ела сыр, смакуя каждый кусочек. У ее ног лежали собаки. В ее медных кудрях играли отсветы пламени костра. Брин просто не мог признаться ей, что лорд Карлайл — это он. Пожалуй, получится рассказать ей правду о себе, не называя своего титула.

— Ладно. Вот моя краткая биография. Я фермер. Моя семья выращивает скот мясной породы на протяжении уже нескольких поколений. Это у меня в крови. И я люблю свою работу. Мне тридцать пять лет, и я все еще не женат, к большому огорчению моей матери, но мне так нравится.

— Вы предпочитаете холостяцкую жизнь?

Брин помолчал, обдумывая, как ответить уклончиво на этот вопрос. Но ни один из пришедших ему в голову ответов не показался подходящим. Что-то было настолько необычным в этой обстановке, в этой женщине, что заставляло его быть откровенным. И это казалось ему правильным.

— Когда мне было девятнадцать, в нашей семье произошла большая трагедия, — сказал он ей мягко, до конца не уверенный, стоит ли снова бередить рану, которая никогда не заживет. — Думаю, это научило меня тому, что лучше быть одиноким.

— О, Брин, — негромко произнесла Чарли. — Вы хотите рассказать мне об этом?

Хотел ли он? Ему почему-то казалось, что он должен поделиться с ней этой историей.

— Я тогда учился в университете, — начал Брин свой рассказ, глядя перед собой невидящим взглядом. — Моя сестра тоже была студенткой, но в те дни она приехала домой на выходные. Как и во многих фермерских семьях, мой дедушка, мой отец, мой двоюродный брат Алан и мой дядя — старший брат моего отца, а не тот, кто вас обманул, — работали на ферме. Она у нас большая. Обычно ее хватало, чтобы прокормить нашу семью, но в то лето была сильная засуха, и огромный подземный резервуар для воды, который мы использовали, опустел. Едва это случилось, как с севера на нас двинулся грозовой фронт. Прогноз погоды обещал вскоре сильные ливни, поэтому отец и дядя решили почистить резервуар, пока тот снова не наполнился водой. Они воспользовались для этого бензиновым насосом…

— О, Брин, нет!..

«Чарли сразу стало ясно, что случилось, — подумал он. — Интересно, много ли людей смогли бы с ходу это понять? Впрочем, она ведь уже знает, что речь пойдет о трагедии, а вот мои родные ничего не подозревали».

Брин, в отличие от остальных в его семье, с детства интересовался тем, как все устроено и как работает, а потому его близкие постоянно над ним подшучивали на эту тему: «Там трактор заглох. Иди почини его!»

Но в тот день Брина не было рядом с ними, чтобы объяснить, насколько глуп и опасен их план.

— Из-за бензиновых паров отец и дядя потеряли сознание, — продолжил он, стараясь говорить бесстрастным голосом. — Они умерли быстро, потому что бензин продолжал испаряться.

— О, Брин!..

— Это еще не все. — Он закрыл глаза, заставив себя излагать, как все было. — Когда в обед отец и дядя не пришли домой, моя сестра Луиза и мой двоюродный брат Алан отправились их искать. Подойдя к краю резервуара, они увидели моего папу — дядя лежал чуть дальше, поэтому они его не заметили и предположили, что он уже пошел за помощью. Сестра и кузен, пытаясь помочь отцу, спустились вниз по лестнице, но к тому времени паров бензина в резервуаре скопилось так много… — Брин покачал головой. — Единственное, что хоть как-то утешает, — это мысль о том, что их смерть была скорой. — Он помолчал, а затем добавил: — Такое невозможно забыть. Это навсегда остается с тобой.

— О, Брин, мне так жаль это слышать!

— Все в порядке, — резко сказал он и пожал плечами. — Итак, вы теперь знаете мою историю. Из всей семьи остались только мы с мамой. Мы не скорбим непрерывно, но эта боль всегда с нами.

— Вы живете вместе?

— Хм, нет, — улыбнулся Брин при мысли о своей эксцентричной матери, которая после многих лет уныния нашла способ отвлечься от трагедии прошлого. — Мама… Э-э-э… очень хочет меня женить и просто изводит меня списками потенциальных невест. А еще она обожает розовый цвет. Она поселилась в особ… в коттедже рядом с моим домом. Живя отдельно, мы ладим гораздо лучше. Обычно она не достает меня невестами до ланча, и к тому времени я успеваю выпить кофе, чтобы у меня хватало сил выслушивать ее спокойно, а после я возвращаюсь к коровам.

Наступила тишина. Чарли молчала. Казалось, она переваривала только что услышанное, и Брин был благодарен ей за то, что она, в отличие от остальных, узнав о его трагедии, не начала охать и произносить пошлые банальности.

— Значит, ваш дядя — мошенник? — тихо спросила Чарли через пару минут.

Брин обрадовался тому, что она не стала зацикливаться на его печальной истории.

— Дядя, который умер, был старшим братом моего отца, — пояснил он. — А Томас, который вас обманул, — моложе. Он рос непослушным мальчишкой, затем стал неуправляемым юнцом и в конце концов превратился в преступника. Мы видели его лишь время от времени. Он разбил сердца моих бабушки и дедушки. Эта его последняя афера… — Брин покачал головой. — Это непростительно. Я так виноват!

— Вы тут ни при чем, — прошептала Чарли и нежно взяла его за руку.

Это было… удивительно. Всего лишь простой жест, выражающий сострадание, заставил Брина ощутить странное чувство, названия которому он не знал. Он высвободил свою руку, но тут же пожалел об этом.

— Хватит обо мне, — произнес Брин почти грубо. — Уговор есть уговор, Чарли Фостер. Теперь ваша очередь рассказывать о себе.

— Да мне особо и нечего рассказать…

«Похоже, эта женщина не привыкла откровенничать», — подумал Брин и напомнил:

— Вы говорили, что работаете дизайнером интерьеров.

— Сейчас по мне этого не скажешь. — Чарли с сожалением посмотрела на свою грязную, покрытую собачьей шерстью одежду. — Но я и в самом деле дизайнер интерьеров. Расскажите мне о своем доме. В каком стиле он обставлен? Модерн? Шебби шик? Подождите, не говорите! Дайте я догадаюсь. В провинциальном стиле?

Брин улыбнулся, подумав о своем доме, где причудливо сочетались вкусы стольких поколений его семьи. Но он не собирался позволить Чарли соскочить с крючка.

— Значит, вы учились в университете?

— Да. — Из нее каждое слово приходилось тянуть словно клещами. — А вы на какую специальность обучались?

— Я получил диплом инженера, а также немного изучал бизнес. А кто настоял на вашей учебе в университете?

— Бабушка.

— А ваши родители?

— Они далеко. Мама — антрополог. Папа — профессор антропологии. Именно благодаря общей профессии они и познакомились. Сейчас, насколько мне известно, отец живет в США со своей третьей женой и семью детьми. Мы с ним не общаемся. А мама живет в Бразилии и все еще переживает из-за того, что отец, как она считает, ее предал. Я получаю от нее открытки на Рождество. У папиной семьи было достаточно денег, чтобы отправить меня учиться в лучшую школу-интернат. А каникулы я обычно проводила здесь, с бабушкой и дедушкой. Я любила искусство, поэтому мы с бабушкой решили, что именно этим мне и нужно зарабатывать себе на жизнь. Бабушка тогда еще мыслила здраво.

— В отличие от последнего времени?

— Она сильно сдала после смерти дедушки. Эта ферма никогда не была очень прибыльной, и бабушке тут было одиноко и скучно, поэтому она продала большую часть земли, чтобы построить свой приют для животных. Это значит, что у нее были на руках неплохие деньги, которые мог украсть ваш дядя…

— Чарли, скажите, у вас самой были проблемы еще до того, как ваша бабушка залезла в такие долги?

— Я беспокоилась о ней. Она все больше старела, чувствовала себя все хуже…

— Чарли… — Брин осторожно коснулся ее лица. — У вас ведь и до этого не все было ладно?

Она вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю. Но я чувствую, что вас что-то гнетет. У вас возникли проблемы с деньгами?

Чарли закусила нижнюю губу. Брин снова наполнил ее бокал, разглядывая ее лицо, освещенное отсветами огня.

Странно, отчего вдруг так сильно захотелось, чтобы Чарли доверилась ему? Почему казалось таким важным? Брин не знал, но сидел и ждал.

Рядом на покрывале лежали собаки, наслаждаясь теплом костра и близостью людей. Сегодня вечером даже Флосси казалась довольной. Молчание затянулось. Брин не хотел давить на Чарли, ведь она, судя по всему, не привыкла рассказывать о себе.

Наверное, она росла одиноким ребенком. Он подумал о своем детстве. Его родители, дедушка, дядя, кузен всегда были рядом, любили его и его сестру Луизу. Он дружил с детьми фермеров-арендаторов, и до сих пор дружит. Его дом был настоящим раем.

Брин огляделся вокруг. Эти земли, которые должна была унаследовать Чарли, теперь принадлежат банку, ее бабушка мертва. Она, наверное, должна чувствовать себя так, словно лишилась корней. Именно так чувствовал бы себя Брин, если бы потерял Баллистоун.

— Я была замужем, — вдруг произнесла Чарли бесцветным голосом.

— Хотите рассказать мне об этом? — спросил Брин, понимая, что не стоит настаивать.

— Не очень-то.

Он кивнул и почесал черно-белого фокстерьера Опоссума, у которого, похоже, не было одного уха. Теперь Брин знал всех собак Чарли по их кличкам.

— Мой муж был таким же, как ваш дядя, — еле слышно сказала она, глядя на огонь. — Но откуда мне было это знать? Я встретила Грэма, когда только начинала работать дизайнером интерьеров. Он был старше меня и очень красив. Грэм к тому времени уже преуспел в бизнесе, казался любящим, очень внимательным. И он очень хорошо отзывался о моей работе. Это было так лестно, но я тогда была слишком глупа, чтобы понять: он видел во мне лишь рабочую лошадь и только поэтому на мне женился. И Грэм получил, что хотел. Он привел меня в свой бизнес, и я пахала на него изо всех сил.

— О, Чарли…

— Какой же я была идиоткой! Юной, наивной дурой! Не замечала, что для Грэма я просто дешевая рабочая сила. Он, должно быть, любил меня по-своему, но главное для него было то, что жене не нужно платить. Мы набрали кредитов, а потом Грэм ушел к богатой клиентке, оставив меня по уши в долгах.

— Прямо как мой дядя, — тихо сказал Брин.

— Едва мне удалось решить проблемы, которые мне создал Грэм, как бабушка подкинула новые. А теперь… — Она мрачно посмотрела на собак. — Теперь речь не только о деньгах. Мне еще нужно позаботиться об этих животных. — Чарли вздохнула и более бодрым голосом добавила: — Но хватит о мрачном. Достаточно ли прогорел костер? Может, уже пора печь картофель? Предлагаю заодно поджарить на углях сосиски. Я все еще голодна. Ну же, Брин Морган! Давайте продолжим искать в жизни хорошую сторону!

Так они и сделали. Не было больше разговоров о лжи, долгах и прошлом. Чарли и Брин поели печеной картошки, показавшейся им небывало вкусной, а после лежали на спине на покрывале, глядя, как в небе одна за другой зажигаются звезды. Чарли показывала Брину созвездия: Южный Крест, Большую Медведицу, Пояс Ориона, — а Брин слушал ее мягкий голос и смотрел, как ее ладонь нежно поглаживает голову Флосси.

Ночь была тихой и теплой. Огонь погас, оставив тлеющие угли, то и дело брызгающие в ночь яркими искрами. Брину в этот момент не верилось, что последние несколько недель были такими безрадостными, наполненными встречами с адвокатами и полицией, а также пониманием того, что его имя использовалось для обмана людей — таких как Чарли.

Он потянулся и коснулся ее руки, гладящей собаку. Чарли замерла. Она могла бы свободно отдернуть руку, но не сделала этого.

А Брин думал о том, как вошел в этот дом и увидел ее — испуганную, но смелую. Сколько женщин откроют свои двери незнакомцам ночью? И она была так рада, увидев Флосси, никчемную дворняжку, которую был способен полюбить только кто-то вроде Чарли. Она могла уехать, оставить этих животных в приюте, избавиться от долгов, объявив себя банкротом, и найти хорошо оплачиваемую работу — ведь Чарли хороший специалист в своем деле. Но для нее было немыслимо так поступить.

«Я мог бы ей помочь», — эта мысль возникла в голове словно из ниоткуда.

— Чарли…

— М-м?.. — сонно пробормотала она.

День тяжелой физической работы, а после хорошая еда, хорошее вино, тепло и покой делали свое дело, убаюкивая ее. Только ли поэтому Чарли по-прежнему не отнимала у Брина свою руку? Или это прикосновение было для нее таким же важным, как и для него?

Возникшая у Брина идея казалась ему сумасшедшей, но его губы сами произнесли:

— Чарли, я хочу, чтобы вы поехали со мной.