Когда Мэдди открыла глаза, солнечные лучи пробивались через тяжелые шторы. Тревога, и отчаяние, и утомление после эмоционального свадебного дня наконец сделали свое дело, и сразу после полуночи Мэдди крепко уснула.

Ее сердце забилось чаще, когда она села и поняла, что спала в кровати одна. Реми не вернулся в спальню. А если и вернулся, то решил не будить ее.

Немного успокоившись, она вылезла из постели. Войдя в ванную комнату, она надела халат, глубоко вздохнула, а потом вышла из апартаментов. Она заметила в коридоре молодую горничную, которая при дневном свете выглядела еще эффектнее, чем прошлой ночью.

Девушка, которая была на несколько лет моложе Мэдди, вздрогнула.

— Ваше высочество, я провожу вас в ваши апартаменты и подготовлю к завтраку с его высочеством.

Мэдди испытала облегчение. Она боялась, что Реми покинул дворец.

Тихо поблагодарив, она последовала за горничной ко второй двери в широком коридоре. Приняв душ, Мэдди надела летнее платье светло-лимонного оттенка и стильные туфли и причесалась. Потом нанесла немного румян на бледные щеки и блеск для губ.

Реми сидел во главе большого обеденного стола из полированного вишневого дерева; его одежда и аккуратно причесанные волосы свидетельствовали о том, что он спал и одевался за пределами своих апартаментов.

Увидев жестокое выражение его лица, Мэдди острее почувствовала, какая пропасть лежит между ними.

— Доброе утро, Мэдди! Как тебе спалось? — спросил он почти без эмоций.

Она пожала плечами:

— Я поспала. И хватит об этом.

Реми промолчал, потому что к ним подошел дворецкий в униформе. Она знала, что встретит такое же сопротивление со сторон Реми, если попытается говорить с ним на пустой желудок. Поэтому заставила себя съесть кусочек тоста и омлет и выпить чай.

Как только она отложила столовые приборы, Реми поднялся и заявил:

— Мы поговорим у меня в кабинете.

С замирающим сердцем Мэдди пошла за ним по великолепно украшенным коридорам в комнату, с трех сторон обставленную книжными полками от пола до потолка. Среди книг были и старинные фолианты.

Но она пришла сюда не для того, чтобы рассматривать наследственную библиотеку Реми. Она здесь, чтобы обсудить будущее их брака.

Мэдди едва заметно вздрогнула, когда он закрыл дверь и решительно шагнул к окну. Мельком взглянув в окно, он повернулся к ней лицом.

— Того, что случилось вчера ночью, больше не произойдет, — сказал он.

Душа Мэдди ушла в пятки. Она опустилась в ближайшее кресло.

— Еще не поздно аннулировать наш договор, Реми. — Она старалась вести себя непринужденно.

Он поджал губы.

— Это не совсем то, что я собираюсь сделать.

— Просвети же меня.

— Я знаю, ты переутомилась во время подготовки к свадьбе. Теперь, когда мы поженились, все должно измениться.

— Разве наш медовый месяц уже закончился?

— Ты можешь продлить его, если хочешь, и остаться в Янтарном дворце. Моя мать жила здесь, когда была беременна мной.

— Ты предлагаешь мне остаться здесь одной, а сам вернешься в Большой дворец? — От дурного предчувствия ее кожа покрылась мурашками.

Он заскрежетал зубами.

— Да.

— Мы не пробыли в браке даже двадцать четыре часа, а ты уже хочешь со мной расстаться? Говори напрямик!

— Мэдлен…

Она подняла руку.

— Не надо со мной любезничать. Мы не предохранялись, когда занимались любовью, и теперь ты волнуешься.

Он глубоко и резко вдохнул.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— И поэтому ты прогоняешь меня? — неуверенно спросила она.

Реми слегка помрачнел, но продолжал стоять на своем:

— Мы будем видеться. Просто мы не станем жить под одной крышей.

Мэдди вскочила на ноги.

— Какого черта ты паникуешь, Реми? — От страха у нее пересохло в горле.

Он долго молчал, потом выдохнул.

— То, что случилось с Селестой, было моей ошибкой, — признался он почти равнодушным тоном.

— В каком смысле?

— Она страдала от мигрени за несколько месяцев до нашей свадьбы. Врачи настаивали на осмотре, но она упросила меня взять ее с собой в командировку. Сначала я отказывался, но потом пошел против рекомендаций врачей. Когда мы уехали, ее головные боли усилились. По дороге домой у нее случился приступ аневризмы. Если бы она осталась дома или вернулась туда на день раньше, врачи спасли бы ее.

— Как ты можешь винить себя за это? Ты не знал, что произойдет. Неужели она, по-твоему, хочет, чтобы ты жил в бесконечном аду?

— Но, живя в аду, я так ничему и не научился. — Он резко выдохнул.

— Учиться на своих ошибках — это одно. Запрещать себе чувствовать — это другое.

— Я пытаюсь защитить тебя, Мэдди, — отрезал он.

— Ты не можешь контролировать будущее, Реми. Никто этого не может. Ты считаешь, будто защищаешь меня, но ты просто изолируешь себя от полноценной жизни. Мне это не надо.

Он прищурился.

— Что это значит?

— Ты не можешь держать меня в клетке, даже если считаешь, что это необходимо.

— Ты стала принцессой. Через несколько недель ты будешь моей королевой. Нравится это тебе или нет, но твой новый статус подразумевает определенные ограничения. Ты не имеешь права делать все, что хочешь, уступая легкомысленным фантазиям.

— Но я не обязана страдать и жить в Янтарном дворце. Я не позволю тебе так легко от меня отделаться.

Он провел рукой по волосам, взъерошив аккуратные пряди.

— Я не стараюсь от тебя отделаться. Ты можешь быть беременной.

Мэдди стало не по себе от его слов, но она продолжала настаивать на своем:

— Даже если я забеременела, беременность не подразумевает тюремного заключения.

— Но ты рискуешь…

— Прогулка по улице тоже риск. Об этом я знаю не понаслышке. А если я не беременна?

Он поджал губы.

— Отсутствие защиты всегда рискованно. И так как я окончательно убедился, что теряю голову рядом с тобой, нам лучше…

— Не смей так говорить! — выпалила она, от обиды ее голос задрожал.

Выражение его лица стало чужим.

— Не забывайся, с кем ты разговариваешь, Мэдди. Спорить бесполезно. Я принял решение. Мы поженились по расчету. Теперь, когда мы оба выполнили свой долг, между нами больше не будет никакой близости.

Подняв голову, она посмотрела ему в глаза.

— Очень хорошо, ваше высочество. Поскольку вам не требуется мое разрешение на отъезд, я думаю, что если я не увижусь с вами снова, значит, вы уехали.

— Мэдди…

— Если вы все сказали, я пойду и познакомлюсь с моей новой резиденцией. Я полагаю, что теперь дворец мне покажет кто-то другой?

Реми коротко ответил:

— У меня дела.

— Не смею вас задерживать, — сухо заметила она.

Реми не сдвинулся с места. Помолчав немного, он властно кивнул:

— Скоро тебя осмотрит доктор.

С этими словами он повернулся на каблуках и покинул библиотеку. Мэдди опустилась на диван, у нее перехватило дыхание. Она услышала, как приземляется вертолет. Через полчаса он взлетел, и она разрыдалась.

Она не виделась с Реми три долгих недели, хотя каждую ночь он прилетал во дворец на вертолете, а утром улетал. Он делал вид, что у них все в порядке.

Мэдди старалась не отчаиваться и осматривала свой новый дом. Изучив каждый дюйм Янтарного дворца, она часами бродила по сложному лабиринту, а затем обнаружила конюшни с чистокровными жеребцами и двумя кобылами. Хотя ее беременность еще не подтвердилась, Мэдди не решалась покататься верхом.

Накануне коронации Реми ездил по стране. Его загадочные ответы на вопрос о местонахождении Мэдди спровоцировали разговоры о возможном ребенке. Поэтому она не удивилась, когда на двадцать второй день после их расставания Реми привез ей доктора.

Мэдди была на задней террасе с видом на ярусные газоны, когда вертолет Реми сел на вертолетную площадку. Она против воли вгляделась в его лицо, стараясь понять, скучал ли он по ней так же сильно, как она тосковала по нему, но увидела только его суровый и надменный взгляд.

— Мэдлен? — сухо произнес он и поцеловал в щеку.

Ее сердце сжалось, но она сохранила спокойствие.

— Ваше высочество? — пробормотала она в ответ и почувствовала, как он напрягся. — Вам следовало позвонить и предупредить меня о том, что вы привезете доктора. А я бы ответила вам, что доктор мне не нужен.

Реми насторожился.

— Что-что?

Она посмотрела на врача, стоящего на почтительном расстоянии, и улыбнулась.

— Я не стану делать анализ. Обо всем будет известно через пару недель.

— Мэдлен…

— Персонал уже обращается со мной как с хрупким стеклом. Мне бы очень хотелось пожить в блаженном невежестве чуть дольше, прежде чем королевские подданные замотают меня в вату. Поэтому отправь доктора обратно, Реми. Или я его прогоню. И раз ты приехал, знай, что я собрала свои вещи. Я возвращаюсь в Большой дворец, с твоего одобрения или без него. Я уверена, все поняли, что наш медовый месяц закончился.

Он уставился на нее так, словно у нее выросли две головы.

— Если ты этого хочешь, — произнес он.

— Я этого хочу. Спасибо.

Доктора отправили обратно на внедорожнике, а Мэдди и Реми сели в вертолет. Во время получасового полета Реми постоянно звонил по телефону.

— Что бы это ни было, разберись с этим сам, Зак, — сердито сказал он по-английски, а потом снова заговорил на родном языке.

— С Заком все в порядке? — выпалила Мэдди.

— Могло быть и лучше. У меня куча дел, не хватало только его проблем.

Она пожала плечами:

— Я видела его недолго, но мне кажется, он более чем адекватный человек.

Впервые с момента полета Реми посмотрел на Мэдди. Ее сердце сжалось, и сдавило горло.

— Раз ты считаешь, что готова к своей новой роли, завтра мы поедем в гости к моей крестной матери. Она устраивает ужин перед коронацией в мою честь.

У Мэдди перехватило дыхание, но она заставила себя успокоиться.

— Я… Конечно.

Он быстро кивнул. Наконец вертолет приземлился. Выйдя на улицу, Реми повернулся и помог Мэдди спуститься по узкому трапу. Она опять затаила дыхание, когда увидела в его глазах желание, тоску, осуждение и сожаление. А потом Реми снова отгородился от нее.

Они вошли во дворец, где их встретил многочисленный персонал. Она заставляла себя улыбаться, принимая букеты от детей слуг.

Как только Мэдди собралась в свои апартаменты, к ней подошла королева Айседора.

— Добро пожаловать домой, детка! Пожелай мне счастливого пути.

Мэдди округлила глаза.

— Вы уезжаете?

Королева Айседора с энтузиазмом кивнула, ее глаза сияли от радости.

— Сначала в Новую Зеландию. Я всегда хотела побывать в Хоббитоне.

Мэдди улыбнулась:

— Желаю вам приятного путешествия.

— Спасибо, — ответила королева Айседора, взглянула на Реми, который разговаривал со своим помощником, и посерьезнела. — Пока происходящее может тебя пугать и обижать, но я уверена, что упорство всегда вознаграждается.

— Я это запомню.

Королева кивнула и быстро ушла. Мэдди опустила голову и уткнулась носом в букет хризантем и пионов, обдумывая слова королевы Айседоры.

Она очнулась от размышлений, услышав щелчок фотокамеры. Ее застал врасплох дворцовый фотограф, но она улыбнулась и встретилась взглядом с Реми. Он посмотрел на ее плоский живот и через секунду отвернулся.

Мэдди была в оцепенении, когда следующим вечером они въезжали в охраняемые железные ворота.

Она и Реми не успели выйти из машины, как к ним поспешила худая и элегантно одетая женщина, словно сошедшая со страниц глянцевых журналов. Мэдди глотнула воздуха.

— Твоя крестная мать — Марго Баррингхолл, английская графиня?

— Она наполовину Монтегова. И лучшая подруга моей матери.

— По-моему, ты не очень рад приезду к ней, — заметила Мэдди.

— Я ее люблю, но Марго обожает интриги.

— Какие интриги? — спросила Мэдди.

— Скоро сама узнаешь, — загадочно сказал он.

— Реми, дорогой, как я рада тебя видеть! — Широко улыбаясь, Марго обняла его и расцеловала в обе щеки.

— Мама не простила бы меня, если бы я не нашел время, чтобы встретиться с тобой до коронации, — протянул он.

Марго рассмеялась, и ее взгляд переместился на Мэдди. Она посерьезнела.

— А вот и застенчивая невеста. Простите, что я уехала сразу после вашей свадебной церемонии. Мне надо было срочно ехать на помолвку. — Она посмотрела на плоский живот Мэдди. — Хотя все случилось так стремительно, я хотела бы, чтобы все было хорошо. В любом случае добро пожаловать! Можно называть вас Мэдлен?

Только Реми называл ее полным именем, и ей не хотелось давать подобную привилегию кому-то еще. Она сдержанно улыбнулась.

— Называйте меня Мэдди.

— Надеюсь, вы привыкаете к своей новой роли? Наверное, она вас пугает?

— Я привыкаю. Спасибо, что беспокоитесь, — ответила Мэдди, заметив подтекст в словах Марго. Графиня не говорила о том, что Мэдди стала членом королевской семьи. Она намекнула, что Мэдди просто еще один человек в жизни Реми.

Удовлетворенная тем, что ее насмешка задела Мэдди за живое, Марго повернулась к Реми.

— Пойдем. Все собрались в Голубой комнате.

Она взяла своего крестника под руку, и на мгновение Мэдди подумала, что Реми оставит ее одну. Но он взял ее за руку, и Мэдди вздрогнула от его прикосновения.

Она так сосредоточилась на том, чтобы не реагировать на его волнующее прикосновение, что едва следила за именами знаменитостей и королевских особ, приглашенных в величественный дом Марго. Но когда графиня целенаправленно подвела их к трем женщинам, поразительно похожим на нее внешне, Мэдди напряглась.

— Реми, ты помнишь Шарлотту? Она вернулась из Сиднея, чтобы работать в ООН. Мне удалось убедить ее, что двух лет отсутствия в стране для нее вполне достаточно. Кто знает? Возможно, она будет работать в правительстве Монтеговы?

Мать и дочь обменялись выразительными взглядами.

— Добро пожаловать домой! — спокойно ответил Реми, но его улыбка стала прохладной. — Я уверен, мои министры, если потребуется, организуют совещания без посторонней помощи.

Шарлотта слегка приуныла, но скрыла выражение лица за бокалом шампанского. Реми повернулся к двум другим женщинам — Сэйдж и Вайолет, которые были однояйцевыми близнецами.

— Вайолет недавно вернулась из Нью-Йорка. Она была в интернатуре с твоим братом. Я пыталась связаться с Заком, чтобы получить рекомендательное письмо, которое он обещал ей написать, но он недоступен, — пожаловалась Марго.

Реми напрягся, но, прежде чем он успел ответить, Вайолет резко вздохнула.

— Ты звонила Заку? Я же говорила тебе не делать этого. Я сказала, что сама обо всем позабочусь, мама, — неуверенно произнесла Вайолет и сильно побледнела.

Мэдди вспомнила, что видела Вайолет в церкви, когда шла к алтарю. При виде нее Зак заметно напрягся.

Марго отмахнулась от слов дочери.

— Его рекомендация очень важна. Ты была под его присмотром полгода. Пора сделать следующий шаг в карьере.

Вайолет сильнее побледнела и, что-то бормоча себе под нос, быстро ушла.

Марго одарила Реми ослепительной улыбкой.

— А вот и дворецкий, он сейчас объявит о начале ужина. Пойдем?

Она взяла Реми за локоть и демонстративно отвела его в сторону, предоставляя Мэдди возможность следовать за ним. Марго Баррингхолл явно намекала на то, что Мэдди посторонний человек в их обществе. А может быть, она считала, что одна из ее дочерей должна стать следующей принцессой Монтеговы.

Наблюдая за тем, как Шарлотта Баррингхолл улыбается Реми, пока он отодвигает ей стул, Мэдди затаила дыхание от сильной обиды. Она с трудом оставалась хладнокровной следующие три часа, когда ее вдруг начало подташнивать. Ароматы изысканной пищи и явные попытки Марго высмеять Мэдди и подтолкнуть Шарлотту и Реми к разговору забирали у Мэдди остатки сил и самообладания.

Реми же был воплощением дипломатии и, казалось, радовался тому, как ведет себя его крестная мать. Но время от времени на его лице появлялось недовольство, и Мэдди становилось не по себе. Она снова и снова запрещала себе смотреть в его сторону, но все равно поглядывала туда, где он сидел с Шарлоттой. Склонив друг к другу головы, они разговаривали вполголоса.

Мэдди не могла отрицать, что они потрясающая пара. Ей не удавалось избавиться от ревности. Повернув голову, она заметила взгляд Сэйдж, которая смотрела на нее почти с жалостью. Мэдди с силой обхватила пальцами бокал с водой.

К счастью, вскоре после этого ужин закончился. Видя, что Реми идет в ее сторону, Мэдди глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Мне надо в дамскую комнату. Извини. — Она поспешила прочь, чувствуя на себе его оценивающий взгляд.

Сгорбившись над унитазом, Мэдди поняла, что ее тошнит не из-за волнения по поводу ее брака. Прополоскав рот, она вымыла руки.

Внезапно дверь открылась, и в дамскую комнату ворвалась Вайолет. Она замерла при виде Мэдди и опустила глаза, в которых стояли слезы.

Мэдди обеспокоенно нахмурилась.

— С тобой все в порядке?

Вайолет махнула рукой, точно так же, как ее мать, и посмотрела в глаза Мэдди.

Откашлявшись, Вайолет выпалила:

— Реми что-нибудь говорил о том, где Зак?

Мэдди не стала уточнять, что давно не ведет с Реми долгих бесед.

— Нет. Прости.

— О, ладно. Спасибо. — Вайолет сверкнула притворной улыбкой и вышла из дамской комнаты.

Уже собравшись последовать за ней, Мэдди опять почувствовала тошноту и рванула в кабинку. Когда ее вырвало, она услышала женские голоса и замерла.

— Я не знаю, где он ее откопал, но тебе следует предупредить его, Марго, пока он не опозорил королевство. Ее папаша далеко не ангел. Кто знает, какие привычки она от него унаследовала?

Марго рассмеялась:

— Реми не надо ни о чем предупреждать. Мой крестник всегда был умнее своих лет. Он скоро осознает свою досадную ошибку. К счастью, развод среди членов королевской семьи в наши дни обычное дело.

Мэдди прижала ко рту кулак, чтобы сдержать вздох.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Он делает это, чтобы обезопасить свой трон. Если в следующем году он не разведется с ней, я оплачу тебе обед в «Клэридж». Если он разведется, то ты оплатишь мне ужин, когда моя Шарлотта займет свое законное место в качестве следующей королевы.

Обе женщины рассмеялись и, продолжая говорить, вышли.

Прошло пять мучительных минут, прежде чем Мэдди снова осталась одна. Ее сердце разрывалось на части.

Она вышла из дамской комнаты, не желая возвращаться на ужин. Она не выдержит, если снова увидит, как Шарлотта разговаривает с Реми. Мэдди не готова смотреть в глаза Реми и не думать о правоте Марго.

Обнаружив большую арку, она направилась к ней. Оттуда был выход на террасу с толстой каменной балюстрадой, за пределами которой располагался бесконечный и безупречный газон.

Положив локти на камень, Мэдди глубоко вздохнула и сразу почувствовала покалывание между лопатками.

Осознание пронзило ее тело. Она не желала встречаться с человеком, который станет отцом ее ребенка. И ей не хотелось признавать неоспоримый факт: несмотря на их напряженные отношения, ее чувства к Реми усиливаются с каждым днем, независимо от ее страданий. Она меньше всего стремилась к тому, чтобы он взглянул на нее и обо всем догадался.

— Ты избегаешь меня, Мэдди, или ты просто заблудилась? — резко спросил он.

Она стояла к нему спиной, глядя на горизонт.

— Мне нужна передышка от этого унылого и бесстыдного сводничества. Тебе надо было предупредить меня, что сегодня вечером меня ждут оскорбления, — сказала она, сжимая руками сумочку.

— Ты утверждала, что готова к своей новой роли. Я просто дал тебе шанс это доказать.

Его голос был достаточно близко, она чувствовала затылком дыхание Реми.

— Ладно, спасибо за урок. В следующий раз я подготовлюсь соответствующим образом.

— Повернись ко мне, Мэдди. Будь любезна, смотри на меня, когда разговариваешь со мной, — приказал он.

Молясь о том, чтобы сохранить остатки самообладания, она обернулась и почувствовала, как прядь волос выбивается из ее пучка и падает на щеку. Мэдди заставила себя встретить резкий взгляд Реми.

— Под каким номером Шарлотта значится в твоем списке невест? Ведь ее имя в списке, не так ли? Наверное, она занимает верхние позиции в рейтинге, если Марго отказывается замечать обручальное кольцо на моем пальце. Или они все знают, что у нас с тобой брак по расчету?

Его лицо ожесточилось.

— Говори тише.

У нее сжалось сердце.

— Это все, что ты мне скажешь?

— Нет. Я должен многое тебе сказать. Но сейчас для этого не время и не место.

Подойдя ближе, он поднял руку, словно желая прикоснуться к ее выбившимся из прически прядкам. Но в последний момент он сжал пальцы в кулак и опустил руку.

Сердце Мэдди пронзила мучительная боль.

— Неужели так будет всегда? — спросила она дрожащим голосом.

Он сделал еще один шаг в ее сторону. У Мэдди перехватило дыхание, когда он уперся руками в балюстраду.

Его грудь коснулась ее напряженных сосков. Секунду они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Смех и разговоры на вечеринке затихли. Мэдди видела перед собой только Реми. Когда он начал опускать голову, она перестала дышать, упиваясь бесстыдным предвкушением.

На короткое мгновение в его глазах отразилось страстное желание, и Мэдди вздрогнула. Это было то самое желание, которое она видела, когда Реми помогал ей спускаться по трапу вертолета и после, когда она разговаривала с королевой. Он вдруг крепко обнял Мэдди за талию и прижал к своему мускулистому телу. Она против воли подняла руки к его груди и прижала пальцы к его упругим мускулам. Неукротимое вожделение появилось в его глазах, когда Реми простонал и жадно припал к ее губам.

Он целовал ее откровенно, неторопливо, решительно и почти жестоко. Мэдди сразу сдалась и разомкнула губы, когда он коснулся языком ее нижней губы, и тихо простонала. Внизу ее живота разлилось тепло; она крепко обхватила пальцами затылок Реми.

Проворчав, он скользнул языком ей в рот и прерывисто задышал, переступив с ноги на ногу. Мэдди содрогалась от желания. Словно в ответ на ее реакцию, он углубил поцелуй и обхватил руками ее отяжелевшую грудь. Беспомощно постанывая, она сильнее прижалась к нему и прикусила зубами его нижнюю губу. Реми резко выдохнул и выругался себе под нос.

Мэдди так увлеклась поцелуем, что не сразу заметила, как Реми напрягся.

Он резко отстранился от нее и убрал руки с ее талии.

— Боже мой!

Опустив руки вдоль тела, она отодвинулась в сторону от Реми и несколько раз вздохнула. Смех гостей вернул ее в реальность.

Реми шагнул назад, стараясь успокоиться. На этот раз он смотрел на Мэдди с мучительным сожалением. Он словно ругал себя за то, что спровоцировал этот поцелуй.

Подул прохладный ветерок. Мэдди потерла руками предплечья, но ей стало еще холоднее.

— Если урок окончен, мы можем уходить? — процедила она сквозь зубы.

— Конечно. — Держась надменно, он повел ее в дом.

По пути во дворец никто не обмолвился ни словом. Они молчали и тогда, когда направлялись в свои апартаменты, находящиеся по соседству. Ожидая, что Реми проводит ее до двери ее спальни, Мэдди напряглась от испуга, когда он повернул в свою гостиную и шагнул к арочным окнам с видом на ландшафтные сады.

При виде унылого выражения его лица к ее горлу подступил ком. Когда Реми повернулся к ней, она затаила дыхание, почти боясь того, что он ей скажет.

— Того, что случилось на балконе, не должно было случиться.

Хотя Реми чеканил каждое слово, он явно страдал. У Мэдди сжалось сердце, пока она наблюдала, как он старается обуздать эмоции.

Она поняла, что Реми винит себя.

Ей стало тошно, когда она осознала, что он никогда не разлюбит свою мертвую невесту. Разочарование Мэдди быстро сменилось гневом.

— Это был только поцелуй, Реми. Из-за него ты не попадешь в ад.

Он стиснул зубы.

— Но я дал тебе слово…

— Я не просила тебя давать мне обещания. Поэтому не смей просить у меня прощения за то, что ты якобы предал память своей невесты. Или есть что-то еще? Ты ненавидишь себя за то, что тебе понравилось со мной целоваться? Ты бесишься, что тебя заводит твоя жена?

В его глазах отразилась ледяная ярость.

— Мэдлен…

Она повела плечами, с трудом сдерживая дрожь.

— Ты умный человек, Реми. Если бы поцелуй оставил тебя равнодушным, ты бы так не переживал. И не стал бы говорить со мной, не говоря уже о попытке разобраться в том, что произошло.

Прищурив серые глаза, он резко выдохнул:

— По-твоему, ты меня заводишь?

Она рассмеялась:

— Я не знаю. Я просто говорю на основании того, что я знаю. Мы занимались любовью, и тебе это понравилось. Потом ты резко отгородился от меня. Сегодня вечером мы поцеловались, и ты потерял голову. Теперь ты ненавидишь меня и себя за то, что заводишься, целуя такую простушку, как я.

Реми не двигался, но ей казалось, что он стал выше ростом. Его явно задели слова Мэдди.

— Чтобы ненавидеть тебя, я должен быть к тебе неравнодушным, хотя бы немного, — сказал он. — Я ничего к тебе не испытываю. И на будущее: не занимайся со мной психоанализом.

Слезы, которые она сдерживала весь вечер, угрожали политься из ее глаз под напором обрушившейся на нее истины.

Ей не спасти брак, обреченный с самого начала. Ей надо просто закончить отношения с Реми, сохранив остатки гордости.

— Не волнуйся, — произнесла она, когда ее накрыло волной тоски и опустошения.

Ей хотелось забыть обо всем, но она заставила себя встретить его пронзительный взгляд.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Реми.

— Я хочу сказать, что завтра меня не будет на благотворительном матче поло. И ты сможешь хоть чуть-чуть отдохнуть от меня.

Реми напрягся, но она заметила, что он слегка вздрогнул.

— На что ты намекаешь, Мэдлен?

Сглотнув, она поняла, что больше не может прятать голову в песок. Она забеременела от Реми. Она вынашивает наследника трона Монтеговы. Признание этого наполнило ее трепетом и радостью. Ей необходимо побыть одной, чтобы смириться с этой новостью.

— Я намекаю на то, что твои худшие опасения оправдались, — объявила она.

Реми застыл на месте и побледнел, а его серые глаза приобрели воинственный оттенок. Сжав кулаки и держа руки по швам, он резко вздохнул и оглядел Мэдди с головы до ног. Его взгляд на секунду задержался на ее животе, а потом поднялся к ее глазам.

— Да, — сказала она, отвечая на его молчаливый вопрос. — Я еще не сделала тест, но интуиция мне подсказывает, что я беременна. Я вынашиваю твоего ребенка, Реми. Завтра мы обо всем узнаем наверняка. Но у тебя осталась целая ночь, чтобы решить, как тебе избавиться от меня.

Ее голос предательски дрогнул. Не в силах терпеть эту агонию, Мэдди поспешила в свою комнату.

Она услышала, как Реми идет за ней следом. Он остановился на пороге их смежных комнат. Она повернулась к нему лицом.

Он поднял руки, словно желая прикоснуться к ней, но она резко отстранилась от него.

— Что ты хочешь?

В его глазах читалась решимость.

— Нам надо поговорить и обсудить…

— Это может подождать до утра, — прервала она его, отводя глаза от человека, который никогда не ответит на ее любовь.

Она отвернулась. От необходимости фальшиво улыбаться весь вечер и терпеть выходки Марго у Мэдди разболелась голова. Бросив шаль и сумочку на диван, она потерла виски уставшими пальцами.

— В чем дело? — резко спросил Реми.

Мэдди вздрогнула.

— У меня болит голова. Завтра утром мне надо встать пораньше, чтобы поговорить с отцом. Я бы предпочла не делать этого с головной болью…

Это будет ее первый разговор с отцом с тех пор, как она покинула Англию, а он уехал в Швейцарию. Прямо сейчас отец казался ей единственной ниточкой, которая связывала ее с реальным миром.

Мэдди умолкла, а Реми, ни слова не говоря, направился в ванную комнату. Несмотря ни на что, ей стало любопытно, что он затеял.

Он принес пузырек с лекарствами и вытряхнул на ладонь две таблетки.

— Прими это, — хрипло произнес он, протягивая ей таблетки и стакан воды.

— Не надо…

— Прими лекарство, Мэдди. Оно несильное, но поможет тебе. — Он стиснул зубы.

Ее сердце болезненно сжалось.

— Ребенок, Реми. Он не исчезнет, если ты будешь притворяться, что его нет.

Он глотнул воздуха.

— По-твоему, я притворяюсь, что его не существует?

Мэдди взяла у него таблетки и вздрогнула, когда ее пальцы коснулись его теплой ладони. Подождав, когда она запьет лекарство водой, Реми решил вернуться в гостиную.

Но прежде он спросил:

— Почему ты не сказала мне, что плохо себя чувствуешь?

— У меня просто болит голова, Реми.

— Головные боли могут указывать на другие проблемы. — Он многозначительно посмотрел на ее раненую руку.

Мэдди не смогла скрыть удивление.

— Это обычная головная боль, Реми. Мне просто надо выспаться.

Он не ответил. Судя по его напряженному взгляду, Реми собрался спорить, но в конце концов резко кивнул, подошел к ее кровати и откинул одеяло. Он долго смотрел на простыни, словно о чем-то размышляя. Потом он ворчливо пожелал Мэдди спокойной ночи и ушел в свою комнату.

Через час ее головная боль прошла, но тоска усилилась в геометрической прогрессии. Внезапно она услышала, как открывается ее дверь.

Реми стоял на пороге, по-прежнему одетый, но без пиджака. Его волосы были взъерошены, словно последний час он то и дело теребил их пальцами. Под его глазами были темные круги.

Душа Мэдди ушла в пятки. Она сморгнула слезы.

— Реми?..

— Я не отступлюсь, — кратко произнес он. — Не на этот раз. Судьба покарала меня, когда я позволил себе быть безответственным, Мэдлен. Ты сказала, что я стану отцом. Мы все решим. Сегодня вечером.