В следующую пятницу Бьянка сидела за уютным столиком в одном из самых модных нью‑йоркских ресторанов и любовалась прекрасным видом на город. Если уж Льву удалось так быстро забронировать здесь столик, значит, об их помолвке стало известно в нью‑йоркском обществе.

И не только в обществе. Семейство Ди Сионе тоже узнало обо всем, и Бьянке стыдно было признаться самой себе в том, что она так и не набралась храбрости рассказать родным о помолвке. Чем меньше лжи они услышат из ее уст, тем лучше.

Первым позвонил Маттео. Бьянке невыносимо было сознавать, что она обманывает старшего брата, рассказывая ему о том, как она счастлива, что наконец встретила мужчину своей мечты и не могла ждать ни минуты. Маттео встретил ее рассказ скептически и засыпал вопросами, что чуть не вынудило Бьянку открыть ему правду. Но разве она может признаться брату, что стала жертвой шантажа… из‑за дедова браслета.

Потом последовали звонки от других родственников, и Бьянка все больше запутывалась во лжи.

С фальшивым восторгом она приняла предложение привести мужчину, вскружившего ей голову, на семейную встречу. Правда, ей удалось оттянуть время встречи под предлогом, что сейчас она слишком занята выводом на рынок нового продукта Дарио. Возможно, к тому времени, когда эта работа будет сделана, подойдет к концу ее нелепая сделка со Львом Драгуновым и она получит браслет. Когда все будет кончено, Бьянка скажет родным, что совершила ошибку, поторопившись с помолвкой. Семья не должна узнать о том, что она сделала ради деда, пока браслет не окажется в ее руках.

— Признаться, я удивлена. — Она перевела взгляд с вида за окном на мужчину, сидящего напротив. В мягком свете свечей его лицо уже не казалось таким суровым. Или это оттого, что он улыбался? — Как вам удалось забронировать здесь столик?

— Учитывая, что новость о нашей помолвке вызвала настоящую сенсацию и широко освещалась в прессе, мне не составило бы труда заказать столик в любом фешенебельном ресторане Нью‑Йорка. Теперь я точно знаю, какие перспективы открываются передо мной благодаря нашей помолвке.

Минувшую неделю Бьянка работала над рекламной кампанией для нового продукта Дарио, но все ее мысли были о Драгунове. Она поняла, как мало знает об этом человеке. В Интернете ничего не было известно ни о семье Драгунова, ни о его образовании, ни о личной жизни. Как будто он вообще не существовал до того дня, как приехал в Нью‑Йорк.

— Вы довольны тем, как идут дела? — спросила Бьянка. Его внимательный взгляд смущал ее и вызывал в памяти тот день, когда Лев поцеловал ее. Тогда ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. — Мы должны составить план вашей рекламной кампании, это означает, что мне необходимо узнать о вас больше.

Бьянка старалась говорить спокойно и рассудительно, но под тяжелым взглядом ледяных серых глаз почти невозможно было сохранять хладнокровие. Она была смущена. За долгие годы она научилась скрывать смущение за маской деловой женщины, известной своим профессионализмом. Бьянке было хорошо известно, что ее называют снежной королевой, и она знала, что в колонках светских новостей всю неделю обсуждали только ее помолвку, называя Льва Драгунова мужчиной, который наконец растопил ее сердце.

Если бы они знали правду…

— А что мы должны делать на свидании?

Лев откинулся на спинку стула, давая возможность официанту поставить перед ним тарелку. Двусмысленная улыбка, появившаяся на его губах, усилила смущение, охватившее Бьянку. Почему? Потому что он назвал сегодняшнюю встречу свиданием или потому что улыбнулся ей?

— Мне нужно больше узнать о вас, и хочу вас поправить: мы не на свидании. Мы просто заключили сделку. Я расцениваю наше соглашение как деловое. Или вы предпочитаете менее приятное определение — шантаж? — гневно произнесла Бьянка.

— Очень хорошо. Что вы хотите узнать?

Улыбка исчезла с его губ, глаза настороженно блеснули. Он явно не доверял Бьянке и словно опасался чего‑то. Ей было совершенно ясно: Лев Драгунов что‑то скрывает. Он уверял ее, что цель их трехмесячной помолвки — обеспечить ему положение в обществе, но Бьянка уже сомневалась в этом.

— На прошлой неделе, когда мы присутствовали на благотворительном вечере, вы упомянули, что построили свой бизнес с нуля. Должно быть, вам пришлось нелегко. Я могу это использовать, однако мне нужна информация.

Она была настоящим профессионалом по части создания положительного имиджа для своих клиентов. Погрузившись в привычный для нее мир, Бьянка меньше ощущала то напряжение, что царило между ними.

— Мне было восемнадцать, когда наступил новый век, и я был полон решимости оставить прошлое позади, поэтому начал свое дело с ремонта компьютеров. Я был самоучкой и довольно способным. Годы, проведенные рядом с отцом, не прошли даром. Как вы видите сегодня, моя компания добилась весьма значительного успеха.

— Самоучка?

Да, это можно использовать.

— Мой отец занимался компьютерами, мое детство прошло рядом с ними.

— Вам, наверное, не хватает отца. Сколько вам было, когда он умер? — рискнула спросить Бьянка, чувствуя, как с каждой минутой, с каждым вопросом Лев все больше закрывается от нее.

— Двенадцать лет.

За его жесткой интонацией скрывалась боль.

— Наверное, вам и вашей матери было тяжело.

— Она умерла раньше отца. После его смерти у меня никого не осталось, — отрывисто произнес он, и сердце Бьянки болезненно сжалось.

Она тоже потеряла обоих родителей, но ей тогда было всего два года, и она мало что понимала. Кроме того, старшая сестра, Аллегра, почти заменила ей мать и дедушка всегда был рядом. Льву повезло меньше. Она взглянула на него, представляя себе маленького мальчика, одинокого и тоскующего.

— Вы остались совсем один? — В ее голосе, понизившемся до шепота, прозвучала печаль.

Он медленно кивнул, сжав губы. Бьянка понимала, что должна остановиться, но сердце у нее разрывалось при мысли о ребенке, оставшемся в полном одиночестве.

— Как и где вы жили после смерти отца? — спросила она и, увидев выражение лица Льва, испугалась того, что может услышать в ответ.

Наверняка у него были какие‑то родственники, которые приютили его, и ему не пришлось скитаться по улицам, как тем детям в приюте для бездомных, которому она регулярно перечисляла благотворительные взносы.

— Я выжил, делая все, что для этого необходимо, — жестко бросил он.

Он явно хотел поразить, шокировать ее. Бьянка чувствовала это по тому, как он говорил, как смотрел на нее, но это ему не удалось. Этот человек был прирожденным бойцом, и она знала, что, даже если у него все отнять, он выстоит.

Лев разозлился на себя. Каждый раз, когда Бьянка задавала вопрос, она словно отпирала очередную дверь в его прошлое.

Он постарался направить разговор в нужное ему русло.

— Я понял, что умею работать с компьютерами и обладаю талантом зарабатывать деньги. Вскоре у меня уже была собственная компания, офис, и я начал продавать свое программное обеспечение.

— А когда вы стали экспортировать свой продукт?

Бьянку явно увлек его рассказ. Лев окинул ее внимательным взглядом. Перед ним сидела женщина, которую больше интересовало, что он делал, чем то, сколько денег он заработал. За последнее время он встречал немало женщин, которые ценили в мужчине главным образом его богатство. Теперь Лев неохотно вынужден был признать, что Бьянка, пожалуй, не так легкомысленна, как он предполагал. Возможно, она совсем не похожа на женщину, разбившую на мелкие осколки его юное и неопытное сердце.

Но она хочет получить браслет. Это говорит о многом.

Нет, все‑таки он не ошибся в Бьянке. Она задавала ему вопросы, движимая не простым человеческим любопытством, а деловым расчетом. В противном случае эти вопросы затрагивали бы совсем другие темы, которые он еще никогда ни с кем не обсуждал.

— Почти сразу. Я с самого начала ставил перед собой такую цель.

— Вы всегда этого хотели?

— Я всегда хотел доказать миру, что я — борец и, как бы жестоко со мной ни обошлась жизнь, я всегда поднимусь с колен и добьюсь успеха. Я прошел долгий путь от человека, у которого не было ничего, до человека, который может купить все, что пожелает. И я горжусь этим.

Его сделки, новые компьютерные программы, которые он выпускал на рынок, офисы, открытые им в разных странах мира, — все это он создавал в память о родителях.

— Очень впечатляет. Прессе это понравится.

В ее голосе звучала искренняя теплота, но Лев не обратил на это внимания, мгновенно насторожившись.

— Прессе необязательно об этом знать. Я не позволю использовать имя моих родителей для успешной продажи продукта.

Глаза Бьянки удивленно расширились.

— Нам придется рассказать хотя бы часть вашей истории, но, поверьте мне, я прекрасно понимаю ваше нежелание упоминать о родителях.

— Вы должны понимать это лучше, чем прочие.

Лев отодвинул тарелку с едва тронутой закуской. Он знал толк в изысканных блюдах, но еда вдруг утратила для него вкус.

Бьянка протянула руку и коснулась его руки.

— Я понимаю.

Их взгляды встретились, прикосновение ее теплой руки действовало успокаивающе. Эта женщина действительно знала, как это больно — расти без родителей. Хотя жизнь у нее вряд ли была трудной, ее не сажали в тюрьму за кражу куска хлеба, в котором нуждался не только он, но и другие бездомные дети, многие из которых были гораздо младше Льва. Ей не нужно было придумывать себе биографию, чтобы забыть о прошлом и начать новую жизнь. У Бьянки была надежная страховка — успешный семейный бизнес. Он тоже мог бы унаследовать семейное дело, если бы не хищнический захват отцовской фирмы другой компанией.

— Тогда вы должны понимать, как это нелегко. Нет необходимости посвящать вас в детали, уверен, что вы сумеете сосредоточиться на самом главном, а именно — на успешной рекламной кампании. На все остальное не обращайте внимания, — твердо произнес он и убрал руку.

На ее красивом лице промелькнула обида. Лев ощутил угрызения совести. Не стоит вести себя с ней так жестко. В конце концов, только с помощью Бьянки он может осуществить свой план. Бьянка была не конечной целью, а лишь инструментом в его руках.

— Я хочу сосредоточиться не на вашем прошлом, а на вашем настоящем. Однако вы же знаете прессу, журналисты любят копаться в грязном белье. — Она снова надела маску деловой женщины. А ведь на мгновение ему показалось, что в ее глазах промелькнула боль. — У меня есть прекрасная возможность показать миру, каким человеком вы стали. Предоставьте это мне.

— Не забывайте, Бьянка, что в ваших интересах держать прессу на коротком поводке. Не позволяйте журналистам совать нос в мои дела… если хотите получить браслет.

— Я сделаю все, что нужно, чтобы получить браслет, Лев… скрою ваше сомнительное прошлое и сделаю достоянием общественности только самые светлые моменты вашей жизни, — выпалила она, и только официант, подошедший к их столику, чтобы унести тарелки, остановил поток сердитых слов.

Лев откинулся на спинку стула, с легкой усмешкой глядя на Бьянку. Он давно ждал, когда же она сбросит маску и перед ним появится та страстная брюнетка, которая не побоялась вступить с ним в схватку на аукционе. Тогда она буквально пылала от негодования, глаза метали искры. Такая женщина могла свести с ума любого мужчину.

Она по‑прежнему хочет завладеть браслетом. Лев снова задумался о том, почему эта безделушка имеет для нее такое значение.

— Рад это слышать.

Он не скажет Бьянке, что пусть на краткий миг, но увидел ее истинное лицо. Видимо, придется все‑таки провести небольшое расследование насчет серебряного браслета, что хранится сейчас в его сейфе. Прежде чем отдать Бьянке браслет, нужно выяснить, почему он представляет для нее такую ценность.

От дальнейшего унижения Бьянку спас официант, принесший главное блюдо. Она механически жевала великолепно приготовленную пищу, глядя на город, освещенный лучами заходящего солнца, и все ярче разгоравшиеся огни уличных фонарей.

— Что вам на самом деле от меня нужно, Лев? — поинтересовалась Бьянка, не успев хорошенько подумать.

Зачем она это сделала? Ведь она намеревалась расспросить Льва о его компании и о программном обеспечении, которое он выпускает.

— Как я уже объяснял, я хочу занять подобающее положение в высшем обществе, а для этого мне нужна ваша помощь. — Он отложил приборы, отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на Бьянку. Стальной блеск его глаз отрезвил ее, напомнив, с кем она имеет дело. — И разумеется, мне пригодится ваш опыт как специалиста в области рекламы.

Бьянке показалось, что за его словами скрывается нечто большее. В ней проснулись прежние подозрения, и она решила, воспользовавшись благоприятной ситуацией, задать Льву несколько вопросов.

— Вам следует давать больше интервью, вы должны стать более… как бы это выразиться… открытым для публики. Почему вы так мало общаетесь с прессой? Я не нашла в Интернете никакой информации о вас.

— Потому что, в отличие от вас, журналисты не согласятся забыть о прошлом. Уверен, что вы, как никто другой, поймете меня: я не желаю, чтобы в прессе постоянно обсуждалась смерть моих родителей.

Да, Лев был прав, и на какое‑то мгновение Бьянка готова была поверить ему.

— Наиболее удачной мне представляется следующая стратегия: с одной стороны, вы демонстрируете, что вам нечего скрывать и готовы рассказать о своем прошлом, с другой — мы отвлекаем внимание прессы от прошлого, подогревая интерес к нашей помолвке.

— Неплохо. Кстати, я получил приглашение, которое может оказаться полезным. Завтра вечером нас ждут на приеме, — сказал он.

Бьянка нахмурилась.

— Я не помню, чтобы меня куда‑то приглашали.

— Сегодня утром мне позвонила Маргарет О’Нил. Она сказала, что услышала о нашей помолвке и приглашает на прием, который она устраивает.

— Прекрасно. Присутствие на этом приеме, вероятно, поможет вам добиться своей цели. — Может быть, это также означает, что она получит браслет раньше, чем предполагала? Это было бы чудесно, учитывая то, что дед слабеет с каждым днем. — Я бы хотела поехать домой. Не думаю, что наше присутствие здесь еще может быть нам чем‑то полезно. Напротив, если мы уедем, не дождавшись десерта, появятся благоприятные для нас сплетни.

— Очень умно. Страстные любовники покидают ресторан, не закончив ужин.

Лев поднял брови и так соблазнительно улыбнулся ей, что у Бьянки перехватило дыхание и участился пульс. Он оставил на столе несколько купюр и встал.

— Я провожу вас домой.

Как и в прошлый раз, Лев проводил Бьянку до двери ее квартиры. На мгновение она замерла, охваченная странным желанием удержать Льва рядом. Но что она может ему предложить? Пригласить его на чашку кофе?

— Доброй ночи, Лев, — мягко сказала она, и он снова поднес ее руку к губам.

Жар его губ опалил ее кожу. В эту минуту их отношения больше походили на романтическую связь, чем на фальшивую помолвку. Бьянка ничего не могла с собой поделать. В присутствии Льва ее всегда охватывали противоречивые чувства.

Она посмотрела ему в глаза. Что с ней происходит? Она же не влюблена в Льва Драгунова… или влюблена?

— Вы не сожалеете о том, что мы не познакомились при других обстоятельствах? — вкрадчиво, бархатным голосом спросил он.

Бьянка покраснела.

— Нет… вовсе нет, — солгала она.

Лев рассмеялся, его глаза потеплели.

— Вы так пылко это отрицаете, что я невольно сомневаюсь в вашей искренности.

Бьянка попыталась убрать руку, но Лев крепко держал ее. Она заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Это правда.

— Значит, если я прямо сейчас поцелую вас, как поцеловал неделю назад на благотворительном вечере, это оставит вас равнодушной?

Почему она все еще стоит здесь, почему не прервет этот разговор, принявший опасный оборот? Но Бьянка не могла пошевелиться.

— Здесь нет свидетелей, зачем вам целовать меня?

— Потому что вы очень красивая женщина, которую хочется осыпать поцелуями.

Лев шагнул к ней и прижался к ее губам, словно пробуя их на вкус.

— Нет, Лев, это не предусмотрено нашей сделкой, — запротестовала Бьянка, стараясь говорить твердо и решительно.

— Это верно, но признайтесь, Бьянка. Вы же хотите, чтобы я вас поцеловал. Вы хотите, чтобы я растопил ваше ледяное сердце, о котором так любят сплетничать в прессе.

Она уперлась ладонями в его грудь, не обращая внимания на жар, охвативший ее от прикосновения к его телу.

— Я соглашусь поцеловать вас только на публике и только потому, что этого требует моя роль пылко влюбленной женщины, которую вы мне навязали.

— Вы уверены, Бьянка? — спросил он хриплым шепотом.

У Бьянки закружилась голова. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Лев склонился к ней и прижался к ее губам в страстном и требовательном поцелуе. Бьянка знала, что ей сейчас нужно повернуться и уйти, но вместо этого она закрыла глаза и ответила на поцелуй. Лев обнял ее, прижимая к себе.

Это было безумие. И одновременно — чудо.

— Нет! — Собравшись с силами, Бьянка попыталась оттолкнуть его, но он не выпустил ее из объятий. — Это больше не повторится.

Он сделал глубокий вдох, словно сдерживая рвущийся наружу гнев.

— Повторится, когда мы будем не одни. Вы сами сказали: это часть вашей роли.

— Уходите, — резко ответила она, ощущая одновременно разочарование и облегчение. — Идите, Лев. На сегодня спектакль окончен.

— До завтра, Бьянка, — сказал он и направился к лифту.

Она смотрела ему вслед, пытаясь понять, что же произошло между ними. Зачем ей понадобилось искушать его и, что еще более важно, почему она ответила на его поцелуй?

Нет, это больше не повторится.