Серра пребывала в одиночестве в маленьком кабинете без окон, собираясь с духом. Единственной мебелью в комнате были стол и стул, на котором она сидела. Безликие стены имели гнетущий коричневый оттенок, их каменная поверхность была грубой и неотшлифованной. В одну из стен был вмонтирован маленький сейф. Единственная дверь вела в холл.

Принцесса не отличалась наивностью. Она понимала, что комната в точности отражает мнение о Доане гостей с других планет, видевших в нем просто мерзкую, грязную яму. Серра знала, что шахтеры, живущие в недрах планеты, думают то же самое. Но она видела истинную красоту планеты.

Возведенные на плато на вершинах каменных столпов, которые высились над клубами удушающей пыли и грязи, города дворян почти круглый год нежились под безоблачным голубым небом. Каждое утро восходящее солнце отражалось от полированных до блеска шпилей замков, разбросанных по всему плато на сотни километров на восток, зажигая их, словно свечи в предрассветной мгле. А вечерние песчаные бури, бушевавшие в пустынях, казалось, кружились в танце на горизонте, переливаясь разными цветами в лучах заходящего солнца.

Даже после стольких лет пребывания на Доане это зрелище захватывало дух — совсем как в тот день, когда Серра впервые прилетела на эту планету. Покинув лагерь отца на Амбрии, она путешествовала по планетам Внешнего Кольца, используя свои навыки, чтобы помогать другим, и завоевав репутацию умелого лекаря. Когда кронпринца Доана постигла неизвестная болезнь, король нанял ее лечить сына.

Серра мгновенно распознала симптомы идолианской лихорадки — смертельной, но излечимой болезни. В течение трех месяцев она выхаживала принца, и когда Герран выздоровел, они уже были влюблены друг в друга.

«Тогда ты смогла его вылечить. Но сил спасти его от террористов у тебя не хватило. Будь ты сильнее, возможно, он был бы жив».

Серра тряхнула головой, прогоняя секундное замешательство. Голос принадлежал ей, но был каким-то чужим… Как будто в ее голове поселился кто-то еще.

Кроме нее, в кабинете никого не было, дверь закрыта, и, с учетом скудной меблировки, никто не мог бы здесь спрятаться. Принцесса с подозрением посмотрела на маленькую четырехгранную пирамиду, лежавшую на краю стола.

Наемники прихватили ее с собой из особняка владыки ситхов, небрежно швырнув в шерстяную сумку. Способностей Серры хватило, чтобы почувствовать мощь, которая, казалось, только и ждала, когда ее высвободят из глубин артефакта.

«Почему иктотчи не забрала его себе? Она тоже должна была почувствовать эту мощь, даже сквозь сумку. Что-то другое отвлекло ее».

Взяв пирамиду и держа ее на вытянутой руке, Серра пересекла комнату и оказалась у стены с сейфом. Принцесса набрала код, отворила дверцу и, положив пирамиду внутрь, сразу же закрыла сейф. Человек в подземелье — темный владыка ситхов; любая его вещь может быть только инструментом темной стороны. Артефакт Серру не интересовал, ей нужен был лишь сам ситх.

Его привезли три дня назад, но она до сих пор так и не поговорила с ним. По ее приказу все это время его держали под действием наркотиков. Тянуть дальше не представлялось возможным: пришла пора взглянуть в глаза собственным демонам. С выражением мрачной решимости на лице принцесса вышла из кабинета и по извилистым коридорам Каменной тюрьмы направилась к пыточным камерам.

Когда Серра впервые услышала о существовании гигантского подземного комплекса, расположенного под замком на несколько километров в глубину, это известие потрясло ее. Изначально аристократия использовала Каменную тюрьму для устранения политических противников. Узников, спрятанных в сердце огромной горы, не смогли бы обнаружить никакие сканеры. Человек исчезал в подземном лабиринте навсегда — закованный в цепи, без единой надежды на спасение. Его пытали ради получения информации — или просто из садистского удовольствия.

Даже если бы кто-то рискнул отправиться к нему на выручку, весь комплекс мог быть уничтожен серией направленных взрывов; погибли бы не только узники, но и горе-спасители. Детонаторы были заложены в стены таким образом, чтобы взрывать комнаты по очереди, обеспечивая тюремщикам возможность невредимыми выбраться наружу. Королевские чертоги и остальные здания, расположенные на поверхности несколькими километрами выше, почувствуют лишь слабую — хотя и легко узнаваемую — дрожь земли, когда весь комплекс обрушится.

Принцесса узнала об этом, когда Герран был еще жив. Он объяснил, что Каменную тюрьму не использовали уже сорок лет: она стала пережитком жестокой эпохи. Из-за давления общественности, которое организовал Сенат, темницу закрыли; в ней не осталось ни единого охранника. Герран клялся, что, когда он станет королем, тюрьму окончательно опечатают в знак установления новых отношений между дворянами и шахтерами.

Но теперь Герран, как и Калеб, был мертв. И она, Серра, послала наемников, которые изловили ее врага и бросили в холодную, мрачную камеру этой темницы. Принцесса боялась даже представить, как восприняли бы ее действия муж и отец. Что они сказали бы ей, находясь рядом?

Серра постаралась выкинуть эту мысль из головы. Их здесь нет. Ее навсегда лишили мужа и отца. И она в одиночку вынуждена разбираться с темным владыкой ситхов.

Почти десять минут ей потребовалось, чтобы через лабиринт коридоров и комнат добраться до камеры, где содержался пленник. Путь Серры по большей части освещался тусклым светом ламп, но в некоторых залах по-прежнему царила тьма. Наемники вернули к жизни лишь малую часть комплекса. Все прочие коридоры и помещения оставались заброшенными.

Узника держали в одной из самых защищенных камер. Попасть к ним можно было только по узкой лестнице, с двух сторон закрытой дюрастальными дверьми. Завидев Серру, наемники открыли дверь, и принцесса быстро спустилась по лестнице.

Дверь снизу также распахнулась, и Серра попала в караулку размером десять на десять. Еще одна дюрастальная дверь с маленьким смотровым окошком в другом конце комнаты вела к камерам. В помещении стояли два стола. Больший из них располагался справа от двери, через которую она вошла. Тот, что поменьше, на колесиках, с крышкой метр на полметра, находился у стены, рядом с дверью в камеру.

В караулке было шестеро солдат, а также Лючия и Охотница. Тюремщики сидели вокруг стола и резались в карты, тогда как обе женщины заняли место в разных концах комнаты — подальше от картежников и друг от друга. Лючия подпирала стенку, а иктотчи сидела с закрытыми глазами на полу, скрестив ноги и положив руки на колени, — очевидно, медитировала.

Когда Серра вошла, тюремщики и телохранительница сразу вскочили. Охотница приоткрыла глаза и посмотрела в ее сторону, но не изволила пошевелиться. Принцесса не совсем понимала, что здесь делает иктотчи: она уже получила свою награду. Но почему-то Охотница решила остаться, словно заинтригованная тем, как будут развиваться события.

Принцесса покачала головой. У нее хватало поводов для беспокойства и помимо наемницы.

— Пленник под наркотиком? — спросила она.

— Да, мэм, — ответил один из стражников. — Мы вкололи ему дозу около часа назад.

Серра кивнула и направилась к столу на колесиках. На столике лежало с десяток шприцев, каждый маркирован цветной наклейкой в зависимости от содержимого. Все шприцы она подготовила сама. В зеленых был сенфлекс, чтобы держать пленника в обездвиженном состоянии, не дав ему сбежать. В остальных — красных, желтых и черных — находились вещества, которые Серра планировала использовать при допросе.

Краем глаза принцесса увидела, что к ней направляется Лючия. Подойдя к госпоже, подруга тихо зашептала — так, чтобы не услышал никто другой:

— Это на тебя не похоже. Зачем ты так поступаешь?

— Ты не поймешь, — так же тихо ответила Серра.

— Нанять убийцу — это одно, — Лючия лишь ненамного повысила голос, стараясь держать эмоции под контролем, — но заплатить наемникам и тайком от всех открыть Каменную тюрьму… Что, если узнает король?

— Он не узнает, — заверила ее Сера. — Это не связано с Герраном и Доаном.

Смуглая женщина не собиралась отступать.

— Держать человека в плену и пытать — это неправильно, ты же знаешь.

— Он ситх. Не солдат, как ты, а темный владыка. Он не заслуживает твоей жалости. Как и моей.

Лючия покачала головой и отвернулась, но принцесса вполне отчетливо успела разглядеть на ее лице огорчение и разочарование.

— Откройте дверь, — приказала она тюремщикам. — Я хочу поговорить с заключенным. Наедине.

При этих словах Охотница вскочила на ноги, и Лючия рефлекторно попыталась заслонить собой принцессу.

— Я пойду с тобой, — заявила иктотчи.

— Зачем? — с подозрением спросила Серра.

— Кто еще смог бы взять его в плен? — ушла от вопроса наемница. — Разве я не заслужила право на эту встречу?

— Если идет она, иду и я, — скрестив руки на груди, заявила Лючия.

Серра могла бы отказать им. Но в глубине души она боялась в одиночку встречаться с монстром из своих детских кошмаров. Да и что плохого, если они узнают ее секреты? Все эти годы она скрывала свою истинную личность лишь потому, что отец опасался мести темного повелителя. Но раз тот уже в плену, ей нечего скрывать.

— Значит, втроем, — уступила она и покатила столик к входу в камеру. — Заприте за нами дверь, — приказала она охране.

* * *

Лючия тревожилась за принцессу. Она почувствовала в ней изменения еще в тот момент, когда они покинули Храм джедаев, но не думала, что подруга способна зайти так далеко. Лючия не знала, что наемники снова открыли Каменную тюрьму, иначе попыталась бы отговорить Серру от этой глупой и опасной затеи. Принцесса, должно быть, догадывалась, что телохранительница будет возражать, поэтому ничего не рассказывала ей до тех пор, пока узник не был надежно заперт в камере.

Лючия, конечно же, знала о подземельях. Как член королевской стражи, она была обязана наизусть выучить все входы в замок и выходы из него. Правда, до сего момента она лишь просматривала чертежи тюрьмы. Увидеть Каменную тюрьму воочию — совсем другое дело.

Как только Лючия вышла из турболифта, доставившего ее с поверхности вглубь комплекса, она мгновенно почувствовала зло. Затхлый воздух содержал привкус смерти. Слишком много ужасных вещей случилось здесь за прошедшие столетия.

С того момента телохранительница стала пристально следить за своей подругой. Что-то пожирало принцессу изнутри, и Лючия боялась, что гнилой мрак Каменной тюрьмы только усугубит ее состояние. Серра была одержима человеком, томившимся в темнице, и одновременно боялась встречи с ним. Телохранительница понимала, что все это как-то связано с прошлым ее подруги, но все попытки выведать подробности провалились — принцесса отказалась говорить на эту тему.

Не оставалось ничего иного, кроме как ждать следующего хода Серры. Раз уж принцесса решилась впервые встретиться с этим человеком, Лючия должна быть рядом с ней. Пусть она и не понимает, что чувствует подруга, и не одобряет ее поведения, но все равно будет рядом — на случай, если понадобится помощь.

Войдя в камеру, женщина поразилась ее малым размерам — всего три на три метра. Помещение освещалась тускло: лишь одинокая лампа потрескивала на потолке. Узник висел, прикованный к стене. Его руки были подняты вверх и пристегнуты цепью к металлическим кольцам. На разведенных в стороны щиколотках также виднелись кандалы.

Из-за наркотика он не мог держаться прямо: мощное тело клонилось вперед, цепи, державшие его, натянулись до предела, а запястья и плечи находились под немыслимой нагрузкой. Если бы не притупляющий эффект сенфлекса, он испытывал бы поистине мучительную боль в суставах. Голова пленника свешивалась на грудь: парализованные мышцы не могли поднять ее, чтобы узник посмотрел на вошедших.

Серра взяла шприц с красной наклейкой и сделала инъекцию прямо в сонную артерию на плотной шее мужчины. Спустя мгновение он задергал головой, реагируя на появление в крови мощного стимулятора.

Увидев его лицо, Лючия ахнула от удивления. Стоявшие рядом женщины тут же повернулись, но она лишь покачала головой. Сочтя ее поведение несущественным, Серра и Охотница вновь обратили внимание на пленника.

Прошло двадцать лет, но телохранительница мгновенно узнала его. Дес был ее командиром… вожаком, героем. Без него Воинство сумрака не пережило бы войну. Он спас их на Кашиике. Спас на Трандоше. Раз за разом вытаскивал их из абсолютно безнадежных ситуаций — кроме их последней операции на Фасире. В тот самый день, когда лейтенант Улабор передал его в руки военной полиции ситхов.

С тех пор Лючия ничего не слышала о Десе. Весь отряд думал, что его казнили за неподчинение приказу и нападение на старшего по званию. Но, даже считая Деса мертвым, она не забыла его лицо — лицо человека, который был для нее всем.

Увидев, как он висит, закованный в цепи, телохранительница не в силах была справиться с чувствами. К счастью, ни принцесса, ни Охотница не поняли причину ее удивления, и Лючия смогла взять себя в руки. Несмотря на то что снаружи она выглядела спокойной, ее внутренний мир взлетел на воздух.

Она сомневалась, что Дес узнал ее. Во-первых, он был под действием наркотика. Во-вторых, в отряде числилось немало народу. Дес был лидером, на которого они равнялись, — настоящим идолом. Она же значилась в Воинстве сумрака обычным снайпером, одним из десятка молодых солдат. Разве могла она надеяться, что он узнает ее спустя столько лет?

Пусть. Она не осмелится произнести хоть что-то в присутствии Серры и убийцы. Принцесса помешалась на узнике: он поверг ее в безумие, заставив совершить множество необдуманных поступков. Неизвестно, как она отреагирует, если узнает, что Дес и Лючия знакомы. И что она прикажет иктотчи.

Лючии оставалось только стоять и беспомощно смотреть. В точности как в тот день, когда Деса увели полицейские.

* * *

Серра мгновенно узнала лицо из своих кошмаров. Темный повелитель постарел, но черты были те же: бритый череп, большой и крепкий лоб, глубоко посаженные глаза и выпирающая челюсть.

Лючия шумно выдохнула, когда пленник устремил на вошедших холодный и беспощадный взгляд. Серра повернулась к подруге и увидела на ее лице странное выражение, как будто женщину что-то расстроило.

Лючия была самой храброй из всех, кого знала принцесса, и тем не менее что-то ввело ее в ступор. Неужели она испугалась узника — даже невзирая на то, что он закован в цепи? Может, почувствовала к нему жалость? Серра прекрасно знала, что Лючия не одобряет ее действий. Неужели теперь она считает чудовищем ее саму? Или дело в чем-то еще?

Неожиданное поведение подруги выбило Серру из колеи, и она еле сдержалась, чтобы не сбежать. Но в этот раз ей не стоило бояться пленника. Теперь жертвой был он, а не она.

«Не важно, что думает Лючия, я должна это сделать».

— Ты знаешь, кто я? — спросила она.

Ответа пришлось ждать долго. Стимулятор лишь ослабил действие сенфлекса: яд по-прежнему туманил рассудок пленника, мешая ему сосредоточиться.

— Враг из прошлого.

Слова звучали невнятно, и прочесть что-то в бесстрастном голосе было невозможно. Серра так и не поняла, узнал ли он ее или просто сделал догадку на основании того, что его взяли в плен.

— Меня зовут Серра. Калеб был моим отцом, — сообщила принцесса. Она хотела, чтобы он понял, кто его захватил и почему.

— Ты мстишь за него? — спросил ситх спустя несколько долгих секунд. Сенфлекс затормаживал логическое мышление. — Или за то, что я сделал с тобой?

— И то и другое. — Серра взяла шприц с черной маркировкой и вонзила его в шею узника. В этот раз эффект оказался совсем иным.

У пленника закатились глаза, рот захлопнулся, чуть не защемив язык. Тело владыки ситхов затряслось в конвульсиях, цепи, державшие его, бешено загрохотали.

Лючия в отвращении отвернулась, не в силах смотреть на происходящее. Охотница, напротив, таращилась во все глаза, словно очарованная пыткой. Выждав десять секунд, Серра вколола желтый шприц, остановивший боль.

— Видишь, что я могу с тобой сделать? — спросила она. — Теперь ты понимаешь, что значит быть беспомощным и ждать милости от других?

Узник ответил не сразу. Его дыхание было прерывистым, кожа и бритый череп покрылись испариной. Левую руку колотили судороги, заставляя железные оковы безудержно плясать.

— Тебе нечему меня учить, — выдохнул узник. — Я прошел через такие страдания, каких ты и представить не можешь.

— Зачем ты убил моего отца? — вопросила Серра, взяв еще один черный шприц и подняв его так, чтобы ситх мог видеть.

— Калеб погиб не от моей руки.

Серра воткнула шприц в его шею, вызвав новый припадок. На этот раз она ждала в два раза дольше, прежде чем ввести противоядие. Она думала, что от боли узник потеряет сознание, но тот каким-то непостижимым образом выдержал.

— За ложь ты будешь наказан, — предупредила принцесса.

— Я не убивал твоего отца, — стоял на своем узник. Его голос был так слаб, что Серра едва могла его расслышать.

— Я же говорила, что в моих видениях был кто-то еще, — напомнила ей Охотница. — Молодая блондинка. Возможно, убийца — она.

Серра прожгла иктотчи взглядом и тут же вновь повернулась к пленнику:

— Это правда?

Ситх не ответил, но уголки его рта приподнялись в усмешке.

— Расскажи, что случилось с моим отцом! — выкрикнула Серра и ударила темного повелителя по щеке. Ногти оставили на его лице четыре глубокие кровавые борозды. Из ран выступила кровь и стала стекать к подбородку.

Но узник оставался нем как могила. С перекошенным от злости лицом Серра потянулась за очередным черным шприцем, но Лючия перехватила ее руку.

— Он не убивал твоего отца! — крикнула телохранительница. — Почему ты продолжаешь это делать?

Принцесса раздраженно вырвала руку из ее хватки.

— Возможно, он сделал это не сам, но отец погиб из-за него, — огрызнулась она, после чего повернулась к узнику и спросила: — Ты станешь это отрицать?

— Калеб был слаб, — тихо произнес темный владыка. — Когда он стал бесполезен, его уничтожили. Таков путь темной стороны.

Серра снова взяла со стола шприц.

— Это не вернет твоего отца! — взмолилась Лючия.

— Он должен ощутить, что такое страх и беспомощность, — прошипела Серра. — Должен почувствовать себя жертвой. Должен понять: то, что он сделал с моим отцом… и со мной… неправильно!

— Слабые всегда будут жертвами, — проговорил узник заметно окрепшим голосом. — Это закон вселенной. Сильные берут то, что хотят, а слабые страдают. Такова их судьба, и это неизбежно. Выживают только сильные — они имеют на это право.

— Ты в это веришь, потому что никогда не страдал! — выкрикнула в ответ принцесса.

— Я знаю, что такое страдание, — молвил ситх, внятно выговаривая каждое слово. — Когда-то я и сам был жертвой. Но я отказался от такой жизни и стал сильнее.

Капли крови стекали по щеке узника на подбородок и падали на пол.

— Жертвы должны винить только себя. Они не заслуживают жалости. Они стали жертвами, потому что были слабы.

— Не важно, сколь силен ты был! — неожиданно встряла Лючия. — Разве ты не понимаешь? Ты все равно стал пленником!

— Будь я сильнее, вы не смогли бы меня захватить, — парировал ситх с яростью в глазах. — И если я недостаточно силен, чтобы сбежать, я буду страдать за это и умру. Но если мне все-таки хватит сил…

Серра вонзила в его шею черный шприц, затем взяла зеленый и ввела узнику сенфлекс.

— Ты не покинешь эту тюрьму живым, — пообещала она. От наркотика глаза владыки ситхов остекленели, а голова вновь опустилась.

«Даже одурманенный препаратами и закованный в цепи, он все равно опасен».

Увлекшись спором, принцесса чуть не проглядела, что действие сенфлекса заканчивается. Серра думала, что пройдет несколько часов, прежде чем придет пора вводить следующую дозу, но она недооценила воздействие других наркотиков. Впредь она будет аккуратнее.

— Сейчас я слаб, — пробормотал ситх, опустив голову, но не желая сдаваться. — Беспомощен. Ты смогла заставить меня страдать, потому что достаточно сильна. Твои действия лишь подтверждают ту истину, в которую я верю.

— Нет! — Серра в ярости затрясла головой. — Отец учил меня помогать тем, кто в нужде. Сильные должны поднимать слабых с колен, а не втаптывать в грязь. Он верил в это, и я тоже верю!

Каким-то образом пленник сумел поднять голову и уставился на принцессу затуманенным взором.

— Эта вера погубила твоего отца.

Серра подняла руку, чтобы нанести новый удар, но вовремя остановилась, не дав злости и горечи окончательно захлестнуть себя.

— Ты перестала ясно мыслить, — тихо произнесла Лючия, положив ей руку на плечо. — Тебе нужно успокоиться.

Подруга была права. Владыка ситхов влез в ее голову. Ей нужно пройтись и собраться с мыслями. Последний укол оставит его беспомощным где-то на час; этого хватит, чтобы подготовиться к новой встрече.

Не произнеся ни слова, Серра убрала руку с плеча, развернулась и покинула камеру, оставив Лючию и Охотницу наедине с пленником.