Зима еще была для Руусана в диковинку — и ее пришествие не сказать чтобы очень радовало местных обитателей. Прежде климат здесь был умеренным — во многом благодаря обширным лесам, преобладавшим на поверхности планеты. Но в ходе затяжного противостояния Армии Света и Братства Тьмы миллионы гектаров реликтовых лесонасаждений были выжжены дотла, и почти все северное полушарие обратилось в засушливую пустошь.

Одно только это не смогло бы привести к таким катастрофическим изменениям климата, но из-за ущерба, нанесенного окружающей среде, планета оказалась уязвима для опустошительного воздействия ментальной бомбы. После того как грозное оружие Каана пустили в ход, в Силе образовался незримый вихрь энергии темной и светлой сторон, навсегда изменивший погодные условия Руусана.

Теперь даже в тех регионах, где леса еще сохранились, зачастили ежегодные снегопады, каких почти не видели прежние поколения. Небывалые зимы длились не дольше нескольких месяцев, но для привыкшей к теплу экосистемы стали сущим наказанием. Очень многие виды живых существ не выжили. Кое-кто, конечно, сумел приспособиться — например, населявшие планету люди.

За проведенные здесь годы Даровит прочно усвоил три главных принципа выживания. Во-первых, одеваться в несколько слоев. Верхний плащ с капюшоном ему подарил фермер, которого юный целитель излечил от грибковой инфекции в тяжелой форме. Толстый свитер Даровит получил от шахтера в уплату за исцеление ноги: работяга ухитрился повредить ее собственным пневматическим отбойником. В сущности, почти вся одежда и обувь, какая была у юноши: рубаха с длинными рукавами, тяжелые штаны, мягкие теплые сапоги, перчатка на меху и изготовленная на заказ манжета на правой культе, — оказались у него благодаря бедолагам, искавшим помощи у отшельника-целителя.

Во-вторых, чтобы выжить промозглой зимой на Руусане, нужно было оставаться сухим. Даровит выработал привычку все время поглядывать на небо и при малейшем намеке на осадки тут же искать укрытие. Если он промочит одежду, то обморожение начнется раньше, чем он успеет найти помощь. В этом состоял один из недостатков жизни в лесу, но Даровит так прикипел к одиночеству, что отказаться от него был не готов.

В первые годы на планете он странствовал по обширным пустошам, перемещаясь между крошечными островками цивилизации. Но стоило ему выучиться охоте и собирательству, и юноша стал находить все меньше причин посещать города и деревни.

Шесть лет назад Даровит притомился от кочевой жизни. Выбрав себе уединенное место под сенью деревьев, он соорудил из глины и веток простейшую хибару. Новый дом подарил ему чувство постоянства и стабильности, не лишив при этом возможности наслаждаться внутренним покоем, который он обрел, отправившись в добровольное изгнание.

В пределах десяти километров от хижины не было ни единого людского поселения. Даже ближайшая колония прыгунцов располагалась не ближе чем километрах в пяти. Но это не означало, что ждать гостей ему не стоит. Во время странствий и общения с мохнатыми аборигенами он стал настоящим докой во всем, что касалось лекарственных трав и лечебных средств природного происхождения. Три-четыре раза в месяц к нему приходили окрестные жители со своими болячками и недугами. Даровит никогда не отказывал им в исцелении, прося взамен лишь о том, чтобы они уважали его право на уединенную жизнь. Но зачастую в знак признательности пациенты делали ему небольшие подношения — вроде той одежды, которая была сейчас на нем.

Третий принцип выживания в негостеприимном климате Руусана — не выходить наружу по ночам. Когда холод пробирает до костей, когда велик шанс потеряться и не найти укрытия, когда повсюду таятся хищники, такие прогулки становятся весьма опасной и крайне недальновидной затеей.

Так почему же он уже не первый час хрустит сапогами по корке заледеневшего снега? Даровит променял тепло и уют своей хижины на холодный мрак ночи, чтобы проверить правдивость слухов, которые распространяли его недавние пациенты.

«Даровит злится?»

— Нет, — прошептал он зависшему над ним крошечному прыгунцу. — Мне просто любопытно.

Он так до конца и не понял, чем же так обаял мохнатых аборигенов. Изо дня в день по два-три прыгунца непременно болтались у его хибарки. А всякий раз, когда он оставлял жилище и отправлялся на прогулку, его обязательно сопровождало хотя бы одно из этих необычных существ.

Возможно, они просто пеклись о его благополучии после того, как спасли из пещеры с ментальной бомбой. Или же их влекло к нему из-за сходных устремлений: прыгунцы облегчали душевную боль тем, кто от нее страдал, а Даровит делился своими целительскими навыками со страждущими, которые приходили к нему в жилище. Возможно даже, что юноша просто забавлял аборигенов, хотя, сказать по правде, он понятия не имел, есть ли у прыгунцов чувство юмора.

Очень скоро он привык к их постоянному обществу. Они не были назойливы и хорошо чувствовали, когда у юного целителя было настроение поговорить, а когда его стоило оставить наедине с собственными мыслями. Их присутствие он зачастую находил умиротворяющим, пусть и не все аборигены были одинаково ненавязчивы. К примеру, молодая Юун, сопровождавшая его сейчас, была куда более словоохотлива, чем ее сородичи.

«Даровиту пора домой».

— Еще нет, — прошептал он.

Две из трех сестер-лун Руусана в эту ночь были полными. Их свет отражался от серебристого слоя инея и белого покрывала снега, нападавшего за последние недели. Даровит притаился в подлеске, опершись на тросточку и культей правой руки раздвинув ветви, чтобы рассмотреть то, что лежало перед ним. В парах собственного дыхания он разглядывал сцену, лишь подтверждавшую правдивость слухов: джедаи вернулись на Руусан!

Поначалу молодой целитель поднял на смех слова пациента, заявившего, что Республика намерена воздвигнуть монумент в честь павших на Руусане. Прошло уже десять лет — какой смысл заниматься этим спустя такое время? Но сейчас Даровит собственными глазами видел неоспоримое доказательство своей неправоты.

Крупное урочище на краю леса расчистили от снега до промерзшей земли, покрытой мелким кустарником, а периметр огородили столбиками и землемерными цепями. Строительные дроиды разрыли почву для закладки фундамента, и эти глубокие борозды казались Даровиту ранами на поверхности планеты.

По территории были разбросаны несколько десятков валунов: каждый привезли с родины одного из погибших джедаев, в честь которых теперь собирались воздвигнуть монумент. На взгляд Даровита, чужеродные камни были все равно что вуки в толпе джав: чуждые элементы, основательно портившие ландшафт.

— У них нет права здесь находиться, — зло прошипел он.

«Никому не вредят», — заметила Юун.

— Эта земля только начала исцеляться от их долбаной войны, — сплюнул юноша. — Десять лет ушло на то, чтобы забыть. А теперь джедаи хотят вскрыть старые раны.

«Сенат одобрил. Не джедаи».

— Мне плевать на официальную болтовню. Строительство замыслили джедаи. К беде все это ведет, ох к беде.

«К беде?»

Молоденькая Юун не помнила войну, опустошившую ее мир. Ее не коснулся абсурд смерти и страданий, сведший с ума тысячи аборигенов. Повредившись рассудком, прыгунцы набрасывались на других существ и проецировали в их сознание свою боль и муки. Зачастую это вело даже к гибели, и джедаи стали высылать поисковые отряды, чтобы отстреливать мохнатый народ.

— Джедаи и их война чуть не погубили Руусан, — втолковывал ей Даровит. — Мужчины, женщины и дети гибли тысячами. Леса выгорели дотла. А твоих сородичей практически истребили.

«Войну начали ситхи».

— Ситхи не могли воевать сами по себе. Им нужен был противник, а Хот более чем с готовностью бросил на них отряды своих последователей, — возразил юноша, размышляя, много ли прыгунцы — и Юун в частности — знают о событиях прошлого. — Обе стороны виноваты в равной мере.

«Даровит тоже виновен».

Это было утверждение, а отнюдь не вопрос.

— Возможно, — признал он, навалившись на трость. — Но беды преследуют джедаев, куда бы те ни отправились. И я не позволю им погубить этот мир повторно.

Если не считать дроидов, место раскопок пустовало: строители из плоти и крови работали только при свете дня. Низко пригнувшись и держа трость параллельно земле, Даровит подкрался к краю подлеска.

«Мир. Покой», — попыталась унять его гнев Юун. Но она не осмелилась покинуть подлесок, а юноша не стал внимать ее мольбам и очень скоро оказался за пределами воздействия ее телепатических волн.

Даровит не был могуч в Силе — одна из причин, почему он так и не смог стать своим ни среди джедаев, ни среди ситхов. Но и малой восприимчивости хватило, чтобы прокрасться незамеченным мимо строительных дроидов, не обладавших даже зачаточным интеллектом.

Дроиды воспринимали лишь простейшие задания. Почти всю работу над монументом вели живые строители с использованием тяжелого оборудования и грависаней. Даровит поспешно добрался до ближайших саней и спрятался за ними.

Он хорошо подготовился к походу: набрал в кармашки запас растертых в порошок кореньев дерева тесс и две горсти измельченных лепестков лозы синтиль. Обе субстанции были безобидны, но их смесь давала поразительный эффект.

Здоровой рукой он раскрыл техническую панель саней чуть пониже блока управления и затолкал четыре обрывка лепестка в обмотку репульсора. Присыпав все это щепоткой порошка из кореньев, он набрал в перчатку горсть снега и дал ему подтаять. Несколько капель упали на смесь реагентов.

С мягким шипением и острым щелочным запахом они вступили в реакцию, породив особо губительную массу, которая тут же принялась разъедать обмотку. Даровит захлопнул крышку панели, и сквозь щели в воздух взметнулись усики коричневато-зеленого дыма.

Еще час Даровит двигался перебежками от саней к саням, лишь ненадолго замирая, когда дроиды проходили мимо, следуя инструкциям и даже не подозревая о творящемся вандализме. Выведя из строя всю погрузочную технику, юноша вернулся в подлесок к поджидавшей его Юун.

«Временное решение. Они все заменят».

— Обмотки репульсоров стоят дорого, — сообщил Даровит. — И на них всегда большой спрос. Бригада выбьется из графика по меньшей мере на неделю.

«А что потом?»

— У меня в рукаве еще припрятана пара тузов, — заверил он свою маленькую спутницу. — Это только начало.

«Светает. Пора домой?»

Подняв взгляд, Даровит разглядел слабое мерцание первого из двойных солнц Руусана, показавшихся из-за горизонта.

— Пора, — согласился он.

* * *

С тех пор как Занна предоставила учителю инфокарту, едва не стоившую ей жизни, прошло уже три недели. Бейн старательно изучал содержимое, анализируя каждую крупицу информации о Белии Дарзу, которую удалось наскрести Хеттону, и сверяя ее с собственными источниками. Теперь он уже не сомневался, что старик был прав от первой до последней строчки.

Экспериментируя с алхимией ситхов, Белия окружила себя целой армией техночудищ. Еще больше впечатляли, по крайней мере Бейна, успехи Белии в создании собственного голокрона. И имелись веские основания полагать, что ее голокрон — хранилище всех ее знаний — по-прежнему был спрятан где-то в ее цитадели на Тайтоне.

Бейн провел финальную проверку корабельного оборудования: нельзя было допустить, чтобы что-то сломалось во время предстоящего путешествия. Гипертрассы в Глубоком ядре были крайне ненадежны. Если что-то пойдет не по плану, едва ли кто-нибудь явится к нему на помощь. Он умрет в холоде и одиночестве — замерзший труп в металлическом гробу, плывущем вокруг черной дыры в самом сердце Галактики.

Все системы «Мистика» на первый взгляд работали исправно. Один из новейших «Лазутчиков» разработки «Синара», «Мистик» был средним истребителем дальнего радиуса действия, который Бейн тайно приобрел через сеть подставных лиц и теневых поставщиков. Вмещавшие до шести пассажиров «Лазутчики» несли легкое вооружение и минимальную броню; модель была заточена в первую очередь на скорость и маневренность. Комплектацию «Мистика» дополнили гиперприводом четвертого класса, благодаря которому она могла обогнать почти любой корабль.

Места на борту хватило бы и на учителя, и на ученицу, но Бейн решил отправиться на Тайтон без Занны. Впрочем, ей не придется дожидаться его возвращения на Амбрии.

В последний месяц Бейн не только изучал инфокарту, но и много размышлял об орбалисках, облепивших его плоть. Вполне возможно, на Тайтоне он найдет новые сведения, с помощью которых разгадает секрет создания голокрона, но нельзя было исключать и то, что Белия применяла те же методики, что и он сам, когда терпел неудачи. А значит, не стоило отбрасывать теорию, что в его неудачах повинны орбалиски, высасывающие из него темную энергию, необходимую, чтобы завершить начатый процесс.

Имелись и другие поводы для раздумий. Уже дважды он терял самообладание из-за охватившей его ярости и, вместо того чтобы вести себя рационально, крушил все и вся на своем пути. Когда это случилось впервые, он оставил от лагеря на Амбрии одни развалины — совершенно бездумная трата ценных запасов.

Повторение этого случая могло обойтись темному владыке еще дороже. Если бы в порыве ярости он убил Занну, инфокарта Хеттона ему бы все равно досталась — так или иначе. Но пришлось бы тратить время на поиски нового ученика. Десятилетие тренировок ушло бы псам под хвост из-за его временного помешательства.

Занна убереглась от гибели, объяснив мотивы своих действий. Она поступала в полном соответствии с уроками Бейна — странно, что он не уловил этого сразу. Но орбалиски затуманили его взор, и ситх не разглядел ловких махинаций ученицы. Они даровали ему мощь, но взамен лишили проницательности и изощренности.

Таким образом, пока он летел на Тайтон навстречу опасностям, которые таила цитадель Белии Дарзу, Занне было поручено собственное задание.

* * *

Корабль Хеттона был великолепен. Яхта кустарной сборки достигала восьми метров в длину и спокойно вмещала до двадцати пассажиров, притом что для управления хватало и одного пилота. Каждая деталь конструкции соответствовала строгим и зачастую экстравагантным запросам Хеттона. Огневой мощи и брони хватило бы, чтобы потягаться с кораблем основного класса, а внутренняя отделка была столь изысканной, что на борту можно было принимать инопланетных послов. В затратах владелец яхты себя не ограничивал, воспринимая ее не только как средство передвижения, но и как символ богатства и статуса. Только одно не нравилось Занне в корабле — то, что Хеттон обозвал его «Лорандой» в честь своей матери.

Она потянула рычаг на себя, не уставая восхищаться гладким ходом и превосходным откликом систем управления. Корабль уходил ввысь, покидая атмосферу Амбрии. Через два дня шасси коснется поверхности Корусанта; несомненно, девушке придется подкупить администрацию космопорта, чтобы ее прибытие не попало в официальные реестры. «Лоранда» все еще была записана на Хеттона и наверняка привлечет нежелательное внимание, если пройдет все должные процедуры регистрации.

К счастью, у аристократов Серенно вошло в привычку совершать частые незапланированные полеты — в том числе и на Корусант. Богатеям не пристало строго следовать правилам, которые сдерживали простых смертных, и если Занна будет выдавать себя за прислугу, которую послали дать взятку портовому чиновнику, никто не сочтет ее поведение выходящим из ряда вон. Однако явиться на планету и не привлечь чужого внимания — это самое простое из того, что ей предстояло. Получить доступ к архивам Храма джедаев будет куда сложнее.

Отправив ее сюда, Бейн затевал грандиозную авантюру. Десять лет они прятались от джедаев, а сейчас девушка должна была проникнуть в самое сердце Ордена. Но не ей было оспаривать решение наставника — тем более что и сама она частично была в ответе за такой оборот дела. Она сама посеяла в душе учителя первые семена сомнения относительно орбалисков, и сейчас ее замысел наконец начал приносить плоды. Бейн наконец-то принял решение избавиться от паразитов — ради ее блага и блага всех ситхов.

В опытах Фридона Надда он не нашел подтверждения тому, что орбалисков можно извлечь хирургическим путем, а собственные исследования не помогли Бейну доказать обратное. Но архивы джедаев были величайшей библиотекой знаний в Галактике. Если где-то и существовал ответ, то только в них.

Учитель принял все возможные меры предосторожности, чтобы Занну не опознали во время посещения архивов. Через тайную сеть информаторов он получил список имен и сведений почти о каждом члене Ордена. Одно имя идеально подходило его замыслам — Налия Адоллу.

Налия была падаваном примерно возраста Занны и обучалась у Анно Вен-Чии из народа пин'гани, знаменитого джедая-отшельника, живущего на планете Полус, что во Внешнем Кольце. Неделю Занна зубрила доступную информацию о Налии и ее наставнике, чтобы в дальнейшем выдать себя за эту девушку-джедая.

Легенда была несложной: Занна заявит, что ее учитель исследует редкий вид паразитических организмов, живущих под ледяной поверхностью Полуса. Желая сопоставить свои изыскания с другими сходными видами, но ценя свой уединенный образ жизни превыше всего другого, мастер Анно отправил своего падавана в архивы джедаев, чтобы собрать материалы для исследований.

Но одного лишь благовидного предлога недостаточно, и девушке придется очень постараться, чтобы выдать себя за другую, когда она предстанет перед главным библиотекарем Храма с запросом о доступе в архивы. Занна с Налией были примерно одного возраста, сходного роста и атлетического телосложения. Обе носили длинные, струящиеся локоны, хотя Занне пришлось покрасить волосы в глянцево-черный, чтобы сгладить различие.

В последний раз Налия покидала Полус больше пяти лет назад, и шансы, что в Храме остался хоть кто-то, кто с легкостью опознает в Занне самозванку, были не очень-то велики. Но если насчет внешнего сходства она не беспокоилась, то кое-что другое навевало мрачные раздумья.

В Храме девушку будут окружать прислужники света. Если в ней почувствуют темную сторону, то вмиг разоблачат и вся конспирация двух последних ситхов разлетится в пыль. Все, над чем они трудились последнее десятилетие, все, чего они достигли, пойдет прахом. Занну схватят, вероятно, приговорят к смерти, а ее учителя выследят и казнят.

План сработает, только если она скроет свою внутреннюю силу с помощью колдовства ситхов и одновременно будет излучать ауру светлой стороны. Подобные чары давались непросто, и она никогда не пробовала их раньше. Требовалось уравновесить силу и утонченность; недели, предшествовавшие ее отбытию в столицу, ученица ситха беспрерывно практиковалась. Но несмотря на все усилия, бывали моменты, когда ее сосредоточенность ослабевала и истинная природа давала о себе знать.

Оставалось лишь надеяться, что, если подобное случится на Корусанте, никого из джедаев не будет рядом, чтобы это заметить.