Ханс наблюдал за смеющимися сестрами, склонившими друг к другу головы – одна белокурая, другая рыженькая, обе на свой лад очень красивые. Должно быть, здорово быть близким с кем-то настолько, чтобы обмениваться любыми горестями и радостями. Он уж и не помнил, когда он последний раз смеялся вместе хоть с одним из своих братьев. Ларс был слишком серьезен для шуток, а остальные предпочитали скорее потешаться над ним, а не вместе с ним.

Ханс выжидал подходящего момента, чтобы представиться новой королеве. В таком деле не следовало выказывать излишнего нетерпения, но и изображать незаинтересованность тоже никак не годилось. Представиться в правильно выбранное время очень важно, особенно с учетом его новых планов. Он все больше утверждался в мысли, что жениться на принцессе Анне – очень правильная идея. Насколько ему стало ясно по церемонии коронации, новая королева действительно оказалась именно такой холодной и отстраненной, как ему говорили. Разве что с Анной она держалась менее скованно. Так что пусть кто-нибудь другой тратит свое время на ухаживания за этой ледышкой, а он найдет более верный путь заполучить то, что ему нужно.

Снова поглядев на сестер, он обнаружил, что к ним целеустремленно проталкивается герцог Варавский. Любопытствуя, что будет дальше, Ханс шагнул поближе к возвышению. Всей своей повадкой коротышка герцог напоминал хорька – прыткого и пронырливого, и даже носом он поводил так, словно что-то вынюхивал.

Остановившись перед Эльзой и Анной, он забавно взбрыкнул своими тощими ножками, а затем поклонился, предлагая королеве руку и приглашая ее на танец. При этом парик, которого Ханс раньше не замечал, сполз ему на лоб. С трудом подавив смешок, Ханс заметил, что Эльза и Анна тоже с трудом сдерживаются, чтобы не расхохотаться.

– Благодарю вас, – услышал Ханс слова Эльзы, когда она наконец овладела собой. – Только я не танцую.

Герцог резко выпрямился, явно оскорбленный отказом.

– Вот как? – бросил он, вздернув бровь, и его парик снова съехал набок.

– Зато моя сестра танцует, – прибавила Эльза, дружелюбно поддразнив Анну взглядом.

Даже со своего места Ханс легко мог прочитать в широко раскрытых глазах Анны, что она решительно не желает танцевать с герцогом.

– Что? – наконец выдавила она. – Не думаю, что…

Но прежде чем она успела возразить, герцог уже сцапал ее за руку и чуть ли не силой потащил на свободный пятачок пола.

– Если начнете падать в обморок, предупредите меня, – сказал он ей. – Я вас подхвачу.

Оглянувшись через плечо, Анна послала сестре отчаянную мольбу о помощи, но Эльза только хихикнула и пожала плечами.

– Извини, – шепнула она одними губами.

Когда герцог наконец начал танец, Ханс обратил внимание, что Анна танцует очень даже неплохо. Разве что, может быть, немного неуверенно, но тут уж немалая вина ложилась на плечи герцога. Сказать по правде, его манера танцевать напоминала нечто среднее между подскоками токующего павлина и дикими прыжками кенгуру, а грации в нем было не больше, чем у марионетки, которую дергал за ниточки на редкость порывистый кукловод. Немалая доля прыжков и подскоков герцога оканчивалась прямиком на многострадальных туфельках Анны. Даже Ханс поморщился при виде того, как герцог особенно тяжко наступил ей на ногу после очередного неуклюжего пируэта.

– Ой-ой, – услышал Ханс постанывания Анны и задумался, не стоит ли ему вмешаться и спасти ее еще разок.

Однако Ханс ясно видел, что герцог не отпустит принцессу без боя. Коротышка вцепился в нее как клещ, используя танец как повод выкачать из Анны как можно больше сведений о королевстве.

– Как замечательно, что вы наконец открыли ворота замка, – говорил герцог. – А почему раньше они были закрыты? Вам известна причина, не так ли? – Он даже привстал на цыпочки, заглядывая принцессе в глаза.

– Нет, – покачала головой Анна.

Герцог воззрился на нее с подозрительным прищуром, а потом пожал плечами. Ханс с нарастающим ужасом наблюдал, как кошмарный танцевальный стиль герцога превращается в еще более дикие телодвижения, завершившиеся тем, что герцог запрокинул Анну так, что она едва не мела волосами пол. Ханс заметил, как Анна послала сестре отчаянный взгляд, особенно выразительный из ее перевернутого положения.

Терпеть это дальше оказалось выше его сил. Но едва он направился к Анне, чтобы перехватить ее, пригласив на танец, музыка смолкла, и герцог наконец разжал хватку.

Самое время было Хансу выступить на сцену. Анна уже вернулась к сестре, и он видел, как они принялись шептаться и хихикать. Судя по тому, как Анна потирала отдавленные ноги, насчет танцевального дара герцога он ничуть не ошибся. Внезапно лицо Анны вытянулось, а Эльза опять напряглась. В следующий миг, когда музыка заиграла снова, Анна оставила сестру и принялась пробираться сквозь танцующую толпу.

Даже не оглянувшись на Эльзу, Ханс поспешил следом за Анной. Он видел, как она тщетно пытается уклониться от рук и ног танцующих: в такой гуще народу было попросту невозможно никого не задеть. Как только уже казалось, что Анна все же сумеет покинуть зал без особых потерь, один из кавалеров, кланяясь даме, толкнул Анну оттопыренным задом и сбил ее с ног. Взмахнув руками, Анна начала падать. Ханс одним скользящим движением одолел разделяющее их расстояние и подхватил ее. Глядя на растерянную принцессу сверху вниз, он улыбнулся:

– Рад, что поймал вас.

Позволив Анне снова встать на ноги, Ханс поклонился и подал ей руку, точь-в-точь как это делал герцог. Но если герцог был от природы неуклюж, то Ханс, напротив, был само изящество и грация. Когда они заскользили под музыку по гладкому мрамору, он почувствовал, как Анна расслабляется в его объятиях.

– Где же вы были до сих пор? – спросила она после недолгого молчания. – Я уж думала, герцог мне все ноги оттопчет. – Она подняла на него лучистые глаза.

– Как, неужели вам не понравилось? – изобразил удивление Ханс, поддразнивая ее. – А мне казалось, это танец ваших грез.

– Шутите, да? – прыснула Анна. – У меня и так трудности с некоторыми фигурами, и мне вовсе не нужна помощь, чтобы выглядеть еще более неуклюжей. – Она чуть помолчала, словно взвешивая свои следующие слова, и выпалила: – Зато с вами у меня получается очень даже хорошо.

Ее откровенность так удивила Ханса, что он сам спохватился лишь тогда, когда с его губ уже сорвалось:

– С вами я чувствую себя таким счастливым.

Ему тут же захотелось забрать эти слова обратно, но было поздно.

Анна снова посмотрела на него – открыто и вопросительно. Но прежде чем она отважилась спросить, что он имел в виду, Ханс остановил танец и кивнул в сторону двери, ведущей на балкон, всего в нескольких шагах от них.

– Не хотите немного подышать свежим воздухом? – предложил он.

Анна кивнула.

– Свежий воздух – это было бы чудесно, – застенчиво сказала она.

Они оба молчали, оглядывая с балкона простирающиеся вокруг королевские сады. Ханс не знал, как вести себя дальше. До сих пор он как будто контролировал ситуацию, но теперь не знал, что следует делать, чтобы не допустить промашки. Понятно, что в глазах принцессы он должен быть легким, веселым и, разумеется, романтичным. Вот только как этого добиться?

– Вы и впрямь прекрасно танцуете, – сказала Анна, нарушая затянувшееся молчание. – Вы, наверное, бывали на многих балах?

– Случалось бывать, конечно, – пожал плечами Ханс. – В конце концов, разве это не то, чем мы, принцы и принцессы, в основном занимаемся? – Перехватив проходящего мимо официанта, Ханс взял с подноса два бокала с игристым напитком и небольшое пирожное с кремом. – Веселимся на балах… Ну, и едим, разумеется. Мы, члены королевских семей, любим хорошую еду. – Он протянул пирожное принцессе.

Осторожно принимая деликатное, облитое глазурью сооружение из бисквита, ягод и крема, Анна задумчиво поглядела на него.

– Пожалуй, вы правы. Именно этим нам и полагается заниматься. Просто у меня до сих пор не было особых возможностей.

– Что ж, не исключено, что этот вечер станет вечером сплошных новых возможностей, – сказал он с улыбкой. – Кстати, о новых возможностях… Я слышал, что в Эренделле чудесные сады. Может быть, вы окажете мне любезность и покажете их немного?

Они вместе направились к садам. Высоко над их головами уже висела в небе луна, заливая все вокруг хрустально-голубым светом. Ханс вполуха слушал, как Анна называет ему всякие цветы и прочие растения, мимо которых они проходили, и невольно любовался, как мерцают в лунном свете ее волосы.

– А это что? – спросил он, заметив белую прядку, которую Анна то и дело заправляла за ухо. В лунном свете она казалась ярко-белой, так что не обратить на нее внимания было невозможно.

Анна рассеянно подняла руку и легко коснулась прядки пальцами.

– Это у меня с рождения, – пояснила она. – Хотя мне иногда снилось, что это след от поцелуя тролля.

– А мне нравится, – сказал Ханс, с удовольствием наблюдая, как Анна вспыхнула от нехитрого комплимента.

К тому времени, когда они обошли сад и снова оказались возле балкона бального зала, они уже смеялись и болтали, как старые приятели, с каждой минутой чувствуя себя в обществе друг друга все уютнее. Хансу почти не приходилось притворяться, что он веселится от души, и Анна оставила всю свою застенчивость. Сказать по правде, она разошлась до того, что стащила со столика с десертами горку хрустящих вафель и теперь демонстрировала Хансу, как полагается есть это лакомство в Эренделле.

– Прямо целиком, вот так! – подбадривала она Ханса, который с трудом пытался прожевать огромный кусок обсыпанной сахарной пудрой вафли, сыпля вокруг крошками, так что Анна чуть ли не заходилась от смеха.

– Знаешь, на Южных островах ты пришлась бы очень к месту, – сказал наконец Ханс, утирая лицо. – Там тоже все превращается в испытание, за что ни возьмись.

Анна, уже готовая сунуть ему в рот очередную вафельную трубочку, помедлила и внимательно уставилась на него.

– Погоди-ка, – воскликнула она, явно горя желанием узнать о Хансе побольше. – Сколько, ты говоришь, у тебя братьев?

– Двенадцать старших братьев, – ответил Ханс. – И трое из них делали вид, что я невидим… – Анна рассмеялась, но тут Ханс продолжил: – Буквально. На протяжении двух лет.

Личико Анны вытянулось.

– Но это же ужасно, – сказала она.

– Так уж заведено у братьев, – пожал плечами Ханс.

– У сестер тоже, – добавила Анна, болезненно хмурясь.

Ханса это ее выражение очень удивило. Насколько он успел заметить, они с Эльзой отлично ладили друг с другом.

– Мы с Эльзой очень дружили, когда были маленькие, – объяснила Анна. – Но потом она вдруг в один день отстранилась от меня и совсем перестала разговаривать. Я так и не знаю, почему это случилось.

Поглядев на нее, Ханс заметил, что ее нижняя губа задрожала, словно Анна с трудом сдерживала слезы.

Он потянулся и взял ее ладонь в свою руку.

– Я бы никогда не стал от тебя отстраняться.