В старину в далеком глухом ущелье жили две семьи, обе небогатые. У одного соседа был сын, звали его Ма Даный, у другого — дочь. Имя ей было Коппыни, что значит Красавица. С детства они росли словно брат и сестра: вместе играли и пели, рядом в поле трудились.
Сделал однажды Ма Даный лук из сосновой ветки, спустил с тетивы стрелу и подбил красивую птицу. Обрадовался, подобрал ее и побежал домой — подарить Коппыни. Вдвоем они сняли с птицы шкурку с перьями, растянули на распялке и спрятали под циновку, что лежала на кане. На другой день снова пошел Ма Даный в горы и снова подстрелил красивую птицу из тех, что ему попались. И со второй птицы они содрали шкурку с перьями и спрятали на кан под циновку. Не раз, не два и не три ходил юноша на охоту. Каких только птиц не набил — и желтых, и белых, и зеленых, и синих. Всякие тут были цвета, разные тут были птицы.
Время летит как стрела. Дети день за днем подрастали, и вот Ма Даныю уже восемнадцать, Коппыни — шестнадцать минуло. Стала Коппыни умной и пригожей девушкой, а юноша — хорошим охотником. Трудолюбивее их и не сыщешь. Солнце еще не взойдет, а они в лес идут целину поднимать, солнце к западу склонится, а они еще канавы роют или рассаду рисовую высаживают.
Вскапывал как-то Ма Даный целину на южном склоне горы. Вдруг слышит — внизу кто-то зовет его нежным голосом. Вмиг догадался юноша, кто его кличет. Выбежал из леса — перед ним и впрямь Коппыни. В одной руке у нее корзина, другой она дикие коренья собирает. Стал он помогать ей коренья выдергивать, а она ему — поле копать. Шумят, смеются, не заметили, как и полдень наступил. Собралась девушка домой идти, да перед тем вытащила тихонько из-за пазухи какой-то сверток, сунула Ма Даныю, засмеялась и убежала, только подол длинной юбки взметнулся. Юноша развернул, присмотрелся — а это портрет, и на нем Коппыни нарисована. Обрадовался юноша, глядит на картину — не наглядится, гладит портрет ладонью. Вдруг откуда ни возьмись налетел вихрь, вырвал у него из рук картину и унес в небо. Опустил голову Ма Даный и понуро побрел к дому. У родника ему встретилась Коппыни, она несла на голове кувшин с водой, и он рассказал ей, что случилось с портретом. Девушка испугалась, но стала успокаивать Ма Даныя:
— Дружба наша как вечнозеленый кипарис, ничто ее не разрушит. Подумаешь, лист бумаги ветром унесло: пропал так пропал!
Словно облака над головой, проносятся дни, словно вода под ногами, течет время, незаметно минуло двенадцать дней. Как-то вечером возвращается из города отец юноши и рассказывает такую удивительную историю: повелел-де король повсюду портрет расклеить, ищет королеву, подаренную ему небом. Говорят, двенадцать дней ищут, многие места уже обыскали, а найти не могут. Хын! Разве бывает на свете такое? Вот уж вранье!
Забилось у Ма Даныя сердце, побежал он с Коппыни посоветоваться, что делать. Той же ночью помчался прямо в город. Видит — посреди улицы на высоком столбе доска прибита, на ней указ. Над указом портрет девушки наклеен. Вокруг народу — будто волн на море или деревьев в горах. Судачат люди на все лады. Ма Даный протиснулся сквозь толпу, присмотрелся — и верно, та самая картина, что тогда ветер унес. Поспешил юноша домой и рассказал обо всем девушке. Ничего им не оставалось, как поведать о своей беде родителям. Опечалились старики, да что поделаешь, против королевского указа не пойдешь. День и ночь ломали голову Ма Даный и Коппыни, придумывая, как им избежать несчастья, и наконец нашли выход. Девушка собрала разноцветные птичьи перья и принялась шить из них красивый наряд. Время шло, стая за стаей летели на юг птицы, наступила холодная зима. Настал срок, и явился в горы злой сановник с тремя тысячами солдат. Люди услыхали крики и ржание коней, а Коппыни, как увидала пришельцев, закрыла лицо руками и в дом бросилась. Но не тут-то было — заметил ее королевский посланец.
А узнал он ее по той картине, которую ветром занесло в королевский дворец. Упала тогда картина прямо в руки этому важному сановнику. Он тут же понес ее королю и льстиво сказал государю:
— Милосердие и добродетель вашего величества стали известны небу, и оно послало вам красавицу.
Увидел сластолюбивый король девушку на картине, и от радости у него даже брови запрыгали, будто заплясали, тотчас повелел он художнику нарисовать сто копий и расклеить по всем большим и малым городам Кореи. А сановнику приказал взять солдат и отправиться на поиски красавицы. По всей стране такой переполох поднялся, что, как говорится, куры с испуга в воздух взлетать начали, а собаки на стены прыгать. Солдаты и чиновники тысячи девушек перебрали, а все не могли найти ту, что была нарисована на свитке.
Забеспокоился тут важный сановник, ведь стыдно ко двору вернуться с пустыми руками. Глаза у него тоскливые сделались, как у обезьяны. Повел он солдат по горной тропинке и вдруг увидел на опушке соснового леса девушку, копавшую картошку. Выхватил портрет, сличил — точь-в-точь походит. Подивился он, обрадовался, даже за уши себя ухватил, щеки потер.
— Оказывается, королева, посланная небом, родилась в бедной семье. — Не успел он выговорить эти слова, как солдаты, будто волчья стая, ринулись с горы вниз, схватили Коппыни, а дом ее спалили.
Привезли девушку в королевский дворец. Она в нем — словно попугай в клетке. Самые лучшие яства подносит ей король, самые красивые жемчуга и драгоценные каменья дарит, а она все на пол швыряет, на подарки и не смотрит.
— Отчего ты не весела? — спрашивает король.
— Дух смерти поселился в моем теле, — отвечает Коппыни.
— Что это за дух смерти?
— То птичий дух. Чтоб избавить меня от недуга, надо созвать стрелков из лука со всей Поднебесной, а потом устроить пир на сто дней. Тогда дух исчезнет.
— Это дело нехитрое! — рассмеялся король.
Созвал он приближенных и сановников и повелел им закатить пир на сто дней, притом дозволил всем стрелкам из лука, пусть даже самым бедным, свободно входить во дворец.
На другой же день начали пир. Толпой повалили во дворец стрелки со всей Поднебесной. Минуло девяносто девять дней и ночей, а Ма Даныя все нет. В сотый раз взошло солнце, а Ма Даный не идет. Извелась Коппыни в ожидании, изболелось ее сердце: ведь мог он не услышать вести или случилось с ним что. И тут вводят стражники через южный вход человека в одежде из разноцветных птичьих перьев: красных, синих, зеленых, желтых, черных. За плечами его — лук и стрелы, плечи — косая сажень, широко шагает, смело вперед идет. Увидала его девушка да как рассмеется! Удивился король и спрашивает:
— Ты чего смеешься?
— Посмотрите, какой красивый наряд, — ответила Коппыни и показала на юношу, — первый раз я вижу человека в птичьих перьях. До чего красиво!
— А если я надену этот наряд, он и мне будет к лицу! — поспешно проговорил король.
— Эго будет чудесно! Восхитительно! — захлопала в ладоши девушка.
Соскочил король с трона, сорвал с Ма Даныя одежду и взмахом руки приказал всем приближенным удалиться. Напялил король на себя птичью одежду — а был он толстый-претолстый — и стал словно шар из перьев. И вдруг запрыгал он по ковру. Катается, подпрыгивает, хочет остановиться, да не может. Опять засмеялась Коппыни, взяла королевский халат и велела Ма Даныю надеть его поскорее да стать с нею рядом. Тут же позвала она сановников и придворных и объявила им:
— Пир на сто дней закончен. Выгоните этого пьяницу, что валяется перед троном.
Услышал эти слова король и захрюкал, будто кабан:
— Негодяи! Ведь я ваш король!
Но тут вбежали стражники, надавали ему оплеух да еще и обругали:
— Как ты смеешь в королевском дворце такой вздор нести! — Стали бить его да ногами пинать и вытолкали короля за ворота, бросили в вонючую канаву.
Король-то с малых лет умел только как следует за обе щеки наворачивать, а к делу был ленив, да и вообще ни к чему не приучен. Потому не прошло и нескольких дней, как король умер с голоду. А после смерти превратился он в злого коршуна, который все одно твердил:
— Квы-квы, ди-ли-ли, до чего я люблю цыплятами полакомиться!
Каждый день таскал он у крестьян по цыпленку. Но однажды увидал его Ма Даный. Просвистела стрела и пронзила коршуну голову. С тех пор распутный и жестокий король уже не мог больше причинять людям зло. А молодой Ма Даный и прекрасная Коппыни стали мужем и женой. Роздали они бедным все королевские богатства, казнили злых сановников, а потом, взявшись за руки, радостные вернулись домой, чтобы вместе трудиться в поле.