Говорят, что пионы в Лояне — самые красивые во всей Поднебесной. Я не был там. А вот в Шаньдуне, в округе Цаочжоу, каких только пионов нет: и темно-красные, и бледно-розовые, и желтые, словно вылепленные из янтарного воска. Некоторые люди даже живут тем, что выращивают пионы, а потом продают их. История, которую я хочу рассказать вам, как раз и случилась в округе Цаочжоу.

Жил на свете юноша, и звали его Ван Юй. Жил он один-одинешенек на восточной окраине деревни и выращивал там пионы. Славным садовником был Ван Юй! И семена у него, кажется, обыкновенные, как у других, а таких прекрасных пионов ни у кого не было: головки большие, яркие и сочные зеленые листья.

Однажды весной пошел Ван Юй к речушке по воду, чтобы цветы свои полить. Вода в реке чистая, прозрачная, а берега зеленые, изумрудные. Подошел он к реке, глядь, а под ивой девушка сидит, одежду стирает. Платье на ней старое, рваное, а сама красивая — будто ветка цветущей сливы. И молоденькая такая! Подняла она голову, взглянула на Ван Юя и снова принялась стирать. Сколько коромысел воды перетаскал Ван Юй, сколько стеблей нарезал, трудно сказать. Время уже к полудню близилось, а девушка все работала и работала. Хотел было Ван Юй окликнуть ее, да раздумал, — неловко как-то. Пошел он домой, пообедал, вернулся — видит, девушка все еще стирает. Опять стал Ван Юй воду носить, цветы поливать. Пригляделся повнимательнее к девушке, а у нее слезы глаза застилают. «Что печалит ее, — подумал Ван Юй, — может, я смогу чем-нибудь помочь ей?»

— Почему ты все работаешь и не идешь обедать, ведь время уже за полдень? — спросил он девушку.

Поняла красавица, что спрашивает ее Ван Юй от чистого сердца, и рассказала ему всю правду о себе. Звали девушку Ин-чжу. Ее мать вышла второй раз замуж и взяла Ин-чжу с собой в деревню, что к востоку отсюда. Жестокий отчим обращается с ней хуже, чем со скотиной. Даже овощей и рисовых отрубей не дает поесть досыта.

Выслушал ее Ван Юй, и гнев закипел в сердце его. Жалко ему стало девушку. Быстро сбегал он домой, принес супа и риса. Обрадовалась Ин-чжу. Вот уж поистине: в первый раз люди увидятся — чужими себя чувствуют, во второй раз встретятся — друзьями становятся. Ван Юй частенько, украдкой от отчима, приносил девушке еду, а она также тайно одежду ему стирала. Полюбили они друг друга. И вот однажды Ин-чжу спрашивает Ван Юя:

— Ван Юй, а Ван Юй, уж не бессмертный ли ты шэньсянь, спустившийся с неба, или, может быть, ты сын царя драконов?

Не понял Ван Юй, почему она его так спросила, улыбнулся и отвечает:

— Я не шэньсянь и не сын царя драконов, я — простой смертный.

Рассмеялась Ин-чжу, покраснела и говорит:

— Ну, раз ты не шэньсянь и не сын царя драконов, то какая жена тебе нужна?

Тут Ван Юй догадался, в чем дело, и на другой же день послал сваху в дом Ин-чжу. Отчим зло рассмеялся и говорит:

— Кто в моем доме живет, тот мне и принадлежит. Дашь за Ин-чжу восемьдесят лянов серебра — сговоримся, не дашь — не о чем нам с тобой разговаривать.

— Раз моя Ин-чжу так хороша, — добавила мать, — то уж лучше я найду ей дом с большими воротами и высокими дверьми.

А Ин-чжу в это время притаилась под окном и все слышала. Опечалилась она и рассердилась. Обидно и горько ей стало. В глазах потемнело, и упала она без чувств.

Ван Юй был беден, где мог он раздобыть столько серебра? Сватовство не вышло, и Ин-чжу от горя захворала.

Вернулся Ван Юй домой и снова стал воду таскать, пионы поливать. Но что бы он ни делал, все думы его об одной Ин-чжу были. Смотрит на речку и вздыхает: «Вода в реке течет быстро, когда же, Ин-чжу, твоя болезнь пройдет?» Ухаживает Ван Юй за пионами, а сам об Ин-чжу грустит: «Пионы вот-вот распустятся, когда же наша любовь расцветет?» Еда не казалась Ван Юю такой вкусной, и не видел он больше сладостных снов.

Никто не знал, почему Ван Юй сохнет.

А пионы расцвели на редкость красивые, там были и красные и фиолетовые, всех цветов и оттенков не перечтешь — зеленые листочки поддерживали бутоны и были похожи на изумрудные блюдца, а Ван Юй ходит около цветов и поливает их горючими слезами. Никто не видел, чтобы он хоть раз улыбнулся. Стали люди уговаривать Ван Юя:

— Забудь, Ван Юй, о ней. Ведь если продать все твое маленькое хозяйство и даже все, что есть у твоих родственников и друзей, все равно не выручить и ста лянов.

Но Ван Юй в ответ лишь печально улыбался, а сам думал: «Из-за меня Ин-чжу заболела. Как мне вызволить ее от злого отчима? Где взять столько серебра?»

В тот вечер Ван Юю и еда в рот не шла, и дома ему не сиделось. Вышел он во двор — до чего же луна яркая! «Может быть, пойти в сад поработать, все на сердце легче станет». Вышел он из дому, и сам не заметил, как пришел к пионам. Озаренные лунным светом, пионы блестели, словно хрустальные. Ветерок едва шевелил тени кустов. Но Ван Юй не замечал всей этой красоты. Вдруг он заметил в глубине сада мужчину и женщину. Ван Юй догадался, что это влюбленные, и, чтобы не помешать им, тихонько пошел к дому. Всю ночь не сомкнул Ван Юй глаз. А на другой день рано утром снова пошел в сад. Бутоны все распустились, а один куст, тот, что в середине сада, был особенно высок и прекрасен: на одном стебле распустились пионы пяти оттенков. Казалось, солнце освещало этот куст ярче, чем остальные, и жемчужинки росы на лепестках распространяли едва уловимый нежный аромат. Подошел Ван Юй к этому кусту и вспомнил, что влюбленные стояли именно здесь. Посмотрел кругом и видит, что земля разрыхлена и нет на ней даже самого легкого следа. Подивился юноша: ведь люди не бабочки и не пчелы, не могли же они стоять на лепестках или на листьях. Нагнулся, посмотрел, — нет, никаких следов не видно. Лишь под одним листочком заметил он изумрудное перышко. Взял его Ван Юй в руки, упал тут на перышко луч солнца, и стало оно излучать такой яркий свет, что даже ладони Ван Юя покраснели. Понравилось Ван Юю перышко, взял он его с собой, чтобы показать потом Ин-чжу. Вернулся домой, положил перышко на столик и ушел в сад. Вернулся поздно вечером из сада, взглянул на столик, а перышко сияет словно звездочка. Подошел Ван Юй к столу, а перышко вдруг на пол упало, сверкнуло и стало расти, расти и превратилось в сверкающего всеми цветами Феникса.

— Я — царь птиц, вчера вечером ты сделал для меня доброе дело — не помешал нам. Какая у тебя печаль, расскажи мне обо всем, — сказал Феникс.

Ван Юй обрадовался и спросил:

— А можешь ли ты сделать так, чтобы я увидал Ин-чжу?

Не успел он это проговорить, как Феникс улетел.

А Ин-чжу как упала тогда без чувств, так не скоро пришла в себя. Целыми днями думала она о Ван Юе, и болезнь ее день ото дня становилась все тяжелее. Потом девушка и вставать не могла…

В тот день лежала она на кане и слезы лила: никогда не увидит она больше Ван Юя. Сердце ее пылало огнем. Вдруг комната наполнилась светом, протерла Ин-чжу глаза, а перед ней Феникс стоит. Словно по волшебству, поднялась она с кана и, плавно летя по воздуху, опустилась во дворе Ван Юя. То ли потому, что увидела Феникса, то ли потому, что обрадовалась Ван Юю, забыла Ин-чжу о своей болезни.

Феникс улетел на восток, а Ван Юй и Ин-чжу радостные вошли в дом. Прежде Ван Юю ночи казались длинными, тут он досадовал, что время так быстро летит. Не успели они наговориться, как пробило полночь и прилетел Феникс.

— Ты побудь на улице, — попросил его Ван Юй. — Луна так хороша, и пионы расцвели, а мы посидим еще немного.

Согласился Феникс и улетел.

Раньше Ин-чжу ждала рассвета, и он долго не наступал, а сейчас небо быстро посветлело, исчезла луна, и опять прилетел Феникс.

— Лети, Феникс, обратно. Будь тут кирпич вместо подушки и небо вместо одеяла, я все равно не вернусь в дом к отчиму, — сказала Ин-чжу.

Согласился Феникс и улетел. А Ван Юй и Ин-чжу собрали свои вещи и хотели было убежать в другую деревню, как вдруг в дом вошли мужчина и женщина. Ван Юй тут же узнал их — это были те самые влюбленные, которых он видел ночью у себя в саду. Женщина была настоящей красавицей. На мужчине был ослепительно яркий, разноцветный наряд. Ван Юй и Ин-чжу даже привстали от удивления, а женщина обратилась к Ван Юю:

— Ты много лет ухаживал за мной, и вот сегодня я пришла проститься с тобой.

Ван Юй недоумевал, ведь раньше он никогда не видел эту женщину, как же он мог ухаживать за ней. Сомнение закралось в его сердце.

— Я дам тебе три плоских камня, — сказал мужчина, — поставь их в виде больших ворот, заходи туда и бери, что понравится, только помни хорошенько: как войдешь — не произноси ни слова.

С этими словами он протянул Ван Юю три темных камня, блестящих и гладких. Не успел юноша слова сказать, как мужчина и женщина исчезли.

Ван Юй и Ин-чжу вышли за ворота, но и там ничего не увидели. Только в небе сверкнули два расписных паланкина, окруженные множеством птиц, а через мгновение и они исчезли. Близился рассвет. Ван Юй и Ин-чжу побежали в сад, смотрят, а самого большого куста пионов нет. Понял тут Ван Юй, что женщина и была самым красивым и высоким пионом в его саду, а мужчина — Фениксом.

Поставил Ван Юй три камня, и выросли перед ним высокие ворота. Вошел, а там — налево лежит золото, направо — серебро, дальше — медь, железо, изумрудная яшма и драгоценные каменья. Чего только там не было! Взял Ван Юй горсточку серебра и вышел, а на земле по-прежнему лежат три камня. Ин-чжу с нетерпением ждала его. Увидела она, что Ван Юй принес серебро, удивилась и обрадовалась. Пошел Ван Юй в дом к Ин-чжу и отдал серебро отчиму. Тот взял серебро и согласился отдать Ин-чжу.

С тех пор Ин-чжу и Ван Юй стали жить вместе. Жили они дружно. Ван Юй усердно работал в саду, а Ин-чжу разводила огонь и готовила ему пищу.

Однажды в дом к Ван Юю пришли мать и отчим Ин-чжу. Не успел отчим сесть, как сразу же заговорил о том, что хочет получить еще серебра. Достал Ван Юй свои камни, поставил их, и сразу же появились большие ворота. Ван Юй и говорит отчиму:

— Войди в ворота и бери все, что понравится, только ни слова не произноси.

Отчим вошел в ворота, выбрал большой слиток золота, вынес его, положил и говорит жене:

— Теперь давай войдем вместе, так мы сможем унести гораздо больше золота.

Вошли они в ворота вдвоем. Опять взял отчим большой слиток золота. И вдруг видит, что у жены в руках медь. Заволновался, забыл о словах Ван Юя и как крикнет:

— Да это же медь!

Только произнес он это, как стало совсем темно и вокруг выросли каменные стены.

Ван Юй и Ин-чжу увидели, как рухнули ворота, три камня исчезли, и лишь где-то вдалеке гулко отозвалось эхо. Перепугались они, а вскоре узнали, что рухнула большая гора, где-то на северо-западе.

С тех пор отчим и мать Ин-чжу больше не появлялись, и никто не знал, где они.