…Я стою на перроне и смотрю в сторону, откуда должен быть подан на третий путь «мой» поезд. Времени до отправления достаточно, чтобы зависнуть в паузе и… всё же оглянуться назад, вспомнить пройденное, прожитое к этому часу. Не переосмыслившие прошлое не имеют будущего, разве не так?

В тот самый момент, когда я проснулся в своей кровати с мыслью о том, какую же цену при таком исходе потребуется заплатить за билет на свободу, вектор моей жизни опять изменил направление.

Я обескураженно понимал, что во сне подсмотрел некое откровение, способное превратить явь в настоящий «скрученный» кошмар. При условии, что поверю во всё, увиденное и услышанное во время визита к проводнику, зовущемуся Сталкером.

Что это было, собеседование в кубическом преддверии?.. Бредовый кошмар о коварной отчуждёнке, готовящей вторжение, или вещее предупреждение о грядущей участи?

Но, допустим, не бред, думал я тогда, после пробуждения на ватных ногах потащившись в санузел – несчастное, почти игнорируемое тело требовало уделить ему хоть толику внимания – и затем в кухню, посмотреть, осталась ли какая-то еда. Предположим, мною получена конкретная информация о действенном, не «игрушечном» способе добраться в желаемый мир. Взамен я должен согласиться на то, что с моей помощью будет как минимум порабощён, а как максимум уничтожен этот мир, нежеланный, но как бы «родной».

Не дороговат ли предложенный билетик в один конец?

Выкопать ящик с оружием и перестрелять десяток-другой ненавистных людишек любой дурак сможет. Хватит ли духу согласиться на выставленную цену…

Слабо грохнуть сразу всё человечество?!!

И даже не надо ехать на дачу или в другое место за оружием. Оно уже во мне, просто заперто. Под замком, до часа икс. Если поверить, что сон не бредовый, тогда ехать надо, куда укажут знаки дороги. Которые надо ещё распознать, если по-прежнему хочу, чтобы этот долгожданный час наступил.

Но разве не этого мне хотелось на самом-то деле? Стереть, заслать к чёрту это гнусное скопище людишек! Это и есть исполнение настоящего желания: «Остановите шарик, я сойду!». И не думалось о цене, казалось, что любой ценой готов, а вот оно сколько заломлено за выход, оказывается…

Пробудившись той ночью, отодвинув штору и увидев на экране окна звёзды – сверху небесные, снизу искорки городских огней, я перестал играть. Список непройденных сеттингов сжёг. То есть стёр из памяти терминала без возможности восстановления.

Продолжил искать в сети. Иначе. Проводник обмолвился о недоработках, промахах клинеров, стиравших все упоминания о реальных Зонах… Но информация не только в играх содержится! Сеть – это бездонный океан, космосоподобная бесконечность. Что-то где-то ускользнуло, не стёрлось, застряло.

Надо только не пропустить знаки…

И всё время, параллельно основному мыслительному процессу, разум грызла кошмарная необходимость выбрать: слабо или не слабо. Отдыхал я только в сновидениях. К счастью, продолжив во сне бывать там, где мне хочется, а не где вынужден.

Раз за разом по-прежнему убеждаясь в том, что мир Зоны для меня – самое то! Прекрасный, честный, желанный. Со всеми его ужасами, грязью, страхом, даже некая предопределённость бытия простительна. Главное, там я сам в ответе за свою судьбу, никто ничего мне не навяжет и не загонит в колею. И ещё немножко Зона – но с любимой сверхсущностью, от которой у меня захватывает дух. Я уж как-нибудь найду общий язык… Верю, что найду. Оценит по достоинству моё стремление в неё. Получится у нас беседовать доверительно, надеюсь. Каким это образом возможно, я пока не в курсе, но всему своё время.

О том, что уже оценила, если использует мою веру в неё для освободительных целей, я мыслю параллельно. Вот эта линия раздумий – единственное, что омрачает. Однако решение принято. Потом разберусь, попробую понять необходимость непрошеного манипулирования. «Хочешь жить, умей вертеться». Кто бы на её месте не попытался выжить? Живое тем и отличается от всего прочего, что вынуждено бороться за сохранение себя и своей памяти, в том числе и продлеваться за счёт потомства, «учеников», «последователей» в том или ином смысле.

Но сначала надо добраться, получить возможность общаться напрямую. Заодно поинтересуюсь, кто он, проводник, назвавшийся Сталкером.

«Серверное устройство» Зоны или помогающий ей, самостоятельный «игрок». Кто-то вроде меня, только не имеющий возможности выйти из промежуточного куба в мир по эту сторону двери. Лишь на пороге реальности постоять ему удалось, пока был открыт проём для входа визитёра… И сдаётся мне, его как-то иначе зовут. Сталкер всё-таки не личное имя, а «родовое». Сталкерское имя у каждого бродяги должно быть своё…

Серия находок «артефактов» началась, когда я в сети наткнулся на текст. Долгожданный хабар!

Рассказ или фрагмент большего повествования неизвестного мне автора. О том, кто написал, никаких упоминаний нет. А текст в базе данных – есть. Явно зарисовка с натуры, о чудовище Несси и охоте на него. Присутствие ключевых слов, «сталкер» и «зона», помогли в поиске.

Я прочитал его и вдруг понял, что это не фантастика. Совершенно реалистичная хроника. Просто реализм не этого, а другого мира. С моей точки зрения, идеальная фантастика такой и должна быть, повествованием о реальной истории, разворачивающейся под иным небом.

Но этот текст вообще не был фантастическим. Он показался настоящим реализмом. Я так воспринял, при всей кажущейся нелогичности сюжета.

Мне отчаянно захотелось очутиться именно ТАМ. В рассказе будто описывался я. Будущий сталкер. Каким должен стать, когда доберусь в Зону и буду жить с нею в симбиозе. Помогать ей в благодарность за то, что подарила мне исполнение желания…

Несси. Это имя стало искрой, поджёгшей костёр – что-то во мне начало разгораться. Горячая убеждённость, что напал на след?

Знак!

Прочитав, я испытал состояние дежавю или жамевю[12].

Или парадоксальным образом ощутил влияние перекрестной мутации обоих. Очень странное состояние, словами толком и не описать. Но во мне, несомненно, возник мощный резонанс…

Дальше – больше.

Странно, почему это раньше поисковая система не давала таких результатов! Теперь они появились, словно магнитом притягиваясь к моему терминалу. Один за одним добывал я в недрах сети тексты и фрагменты, в которых обыгрывалась интересная мне тема.

В основном любительские опусы, конечно, и отвлечённые фантазии. Редко попадалось что-то более-менее связное, а ещё реже по-настоящему захватывающее, подобно рассказу о чудовище Несси. Ни единого серьёзного произведения, написанного автором, сведущим в литературе, обнаружить не удалось. Взаимосвязи слова «пикник», вынесенного из сна, с интересующей темой не обнаружилось. Слово «сточкер» не существовало в принципе.

Но главное, хоть какие-то упоминания всё-таки находятся, идея уже кого-то волнует, в чьи-то головы взбредали мысли о Зоне и сталкерах. Причём видеороликов, аудиотреков, картинок, каких-нибудь рисованных мультиков, причастных к идее, в сети пока вообще не нашлось. Возможно, понимание ещё не дозрело…

А одной прекрасной ночью я наткнулся на подлинную сокровищницу в моём понимании. Мне стал известен некий электронный адрес, на который якобы можно написать и в ответ получить какие-то мемуары, имеющие отношение к Зоне Посещения и сталкерам. Вроде кто-то уже пользовался источником. На почтовом сервисе джи-мэйл точка ком, memorylovchie.

Естественно, я поспешил обратиться по указанному адресу. И мне очень быстро ответил некто Luch Stalker. Видимо, юный геймер, решил я, но ошибся. Он прислал разрозненные тексты, которые одновременно и несказанно обрадовали меня, и наполнили горечью. Во фрагментах и эпизодах, видимо, из некоего эпического цикла, на вполне настоящем литературном уровне полноценно описывалась реальность, где сталкеры и Зона существуют, как само собой разумеющееся. В такую реальность я желал, но всё никак не мог уйти…

Завязалась активная переписка через мессенджер. В процессе дальнейшего телеграмного общения удалось узнать, что в этом мире сеттинг, нравящийся мне, не существует, потому что его намеренно стёрли. Осталась лишь крупица памяти о том, что было, а где-то в параллельных мирах, возможно, он есть. Эта крупица, блуждающая в сети, и попалась мне, когда я озарился и ринулся в поиск.

Зерно угодило в благодатную почву. Мне в реальном мире ощущается, как заключённому в тюрьме. Я и был-то активным геймером, потому что игры стали соблазном, обещанием выхода на свободу. Прохождение уровней увеличивало силу воображения, стремившегося к своему миру, жаждущего вырваться из опостылевшего реального мироздания, все окна которого зарешёчены, а двери заперты.

Необходимый этап. Иначе я бы тупо не смог пробиться в преддверие и увидеть воочию, что выйти возможно.

Общение с собеседником, зовущимся Луч Сталкер, развивалось интенсивно и почему-то сразу очень откровенно. Словно мы с ним хорошо знакомы, просто давно не виделись и прошлое знакомство подзабылось. Он оказался более чем сведущ в теме!

И вообще показался мне необычайно знающим во многих сферах. Точно не из геймеров, обычно слишком «узко заточенных». Крутых и всезнающих в темах, которые их интересуют, и полных профанов в «широкоформатных» знаниях. Мне ли не знать! Со сколькими сетевыми юзерами Теневому Герою якшаться приходилось раньше…

Луч в одном из сообщений очень верно подметил, написав цитату из Гёте. «Лишь немногим хватает воображения, чтобы постичь реальность». По контексту нашего разговора подразумевалось, что, следовательно, лишь единицы имеют такое сильное воображение, чтобы пойти дальше, постигать больше и раздвинуть грани реальности.

Он воодушевлял меня, выказывая искреннюю веру в то, что я принадлежу к немногим личностям, на это способным. Я до такой степени ему доверился, признал единомышленником, что разоткровенничался и поделился воспоминанием о ярчайшем сновидении. О кубе, где я встречался с проводником, заверившим меня, что ключ во мне и я способен найти вход в Зону. И уйти, если захочу. Без подробного описания, но упомянул о высоком крупном мужчине, зовущемся Сталкером. Также я сообщил ему о первом прочитанном рассказе про Несси, который нашёлся в сети и показал мне меня таким, каким я хочу быть, и в итоге привёл к адресу «мемуаров ловчих» и к этой переписке.

Собеседник почему-то долго не отвечал, когда я завершил спонтанную исповедь. Неужели посчитал меня «поехавшим крышей»? Вроде не должен, признаков сетевого хейтера или пранкера не подавал… Наконец ответил, извинившись, что молчал, – объяснил, дескать, внезапно отлучился по домашним делам.

Я не придал этому значения, всякое бывает. Но через некоторое время сообразил, что он осторожненько, между делом, уже несколько суток задаёт наводящие вопросы, выпытывая, где я нахожусь реально.

Засечь моё местопребывание через ай-пи обычными методами невозможно, я всё-таки «где-то как-то» и хакер тоже, Теневой Герой, а не нуб желторотый… К этому моменту Луч просёк, видимо, что мой реальный адрес «пробить» можно только с применением методов необычных. Но я его по какой-то причине интересовал всерьёз, времени на общение со мной он не жалел. И я сам, скорее всего, попытался бы контактировать с ним в реале, чтобы узнать из первых уст, откуда ему столько известно о Зоне и сталкерах… Очень не хотелось вконец разочаровываться в новообретённом «кореше», хотя я уже понял, что скорее всего пора закругляться с откровениями.

Частица ненавистного социума опять принесла сплошное разочарование.

Именно об этом я прямо и заявил собеседнику по ту сторону экрана. Мол, какой у тебя ко мне интерес? Если хочешь встретиться, сказал бы честно!

В ответ пришло странное сообщение.

«Если жив настоящий Несси, передаю ему привет, и попроси его донести весточку Маленькой – пусть она знает, что Большой её помнит…»

Так и написал, Маленькой и Большой с заглавных букв[13].

После этого я обрубил контакт. Ничего не ответил. Исчез, перестал отвечать на сообщения. Подчистил все логи на всякий случай, произвёл все полагающиеся действия для надёжного стирания киберследов, могущих привести ко мне.

И что это было?! Кто это был?! Какой-то изощрённый шутник? Сумасшедший, скомпилировавший полученную от меня информацию в бредовое сообщение? Или действительно я что-то недопонял в этом диалоге…

Но текстами он со мной поделился воистину драгоценными! Даже если они чистая фантастика, ничего подобного в этом мире нет и не было – читал я запоем, и перечитывал неоднократно, упиваясь самим фактом, что написано про Зону и сталкеров. Жаль, не удалось узнать, кто же такое написать ухитрился.

А вскоре мне стало не до Луча Сталкера. И даже не до зовущегося Сталкером проводника.

Я нашёл ключ!

Теперь я знаю: чтобы добраться до двери, необходимо сначала прийти на вокзал и уехать. Есть поезда, которые идут по нужному маршруту. Искомый код – это билеты на правильные рейсы. Я их получил.

Пункт назначения – далёкая станция в лесу[14].

В том лесу можно найти проход в нужный мир.

Лучший мир.

Будет страшно. Очень. Я не поддамся страху, проберусь сквозь лесную чащу к границе Зоны и наконец попаду, куда стремился.

Начнётся следующая, желаемая мною жизнь.

Хочу обязательно для Зоны сделать что-нибудь вроде того, о чём читал… Незабываемое…

«Я убеждён, что ему нет места в мироздании. Оно не должно существовать ни в Зоне, ни за её пределами. Вообще нигде и никогда. Потому что слишком уж творение неуязвимо и смертоносно. Воистину страшнейший монстр Зоны. Наверняка даже создательница жалеет об этом порождении. Эксперимент вышел из-под контроля? Вот, я пришёл исправить ошибку…»

Своё законное место обрету и буду помогать ей во всём. Помогу сотворить лучший мир. Ошибок ещё много надо исправить, она понимает…

Всё это я вспоминаю, стоя на перроне. Именно такими пафосными устремлениями я был переполнен, когда нашёл код, или ключ. Несколько перебрал с восторгами, честно признаюсь сам себе, но в тот момент, когда понятие «Выход» наконец наполнилось реальным смыслом, удивительно, что я не бросился обнимать и целовать первых встречных прохожих. Вполне мог.

Раздаётся характерный гудок приближающегося локомотива, он подтягивает вагоны к платформе.

Вот и поезд.

Я подхватываю рюкзак, забрасываю лямку на плечо.

Рассеянно смотрю на вереницу вагонов. Мыслями уже не здесь, а на конечной точке маршрута, до которой еще впереди пересадки и другие рейсы.

Да, я выбрал. Не слабо мне. Не считаю, что вторжение чужеродных сил – это однозначно плохо. Такое человечество заслужило, чтобы его кто-то изменил. Какое есть, оно всё равно в тупик забредёт и не выберется. Уже зашло. В виртуале от самого себя прячется, в эскапистские игрушки играет, трусливо не желая признавать, что в реале облажалось по полной программе. Впрочем, и мировая сеть превращена в помойку, набитую грязью, смертными грехами, невежественностью, отразившими реальное состояние. Глупость, неблагодарность, трусость стали «добродетелями». Лживость людская уже норма, ненормальна правда…

Состав почти без лязга, тихо останавливается. Мой вагон отсюда третий по счёту. Шагая вдоль поезда, думаю о том, что я ошибался и проводник, зовущийся Сталкером, как-то может проникать по эту сторону двери. Во всяком случае, в мировой сетевой «паутине» он точно имеет возможность присутствовать и наверняка отслеживал мои метания по сеттингам. Я попал «на радары» и за мной следили. Когда дошёл «до ручки» от отчаяния, что не нахожу желаемого, я уверен, это именно проводник как-то сумел необъяснимо спроецировать в мой разум сновидение о сером преддверии.

Впрочем, и сны о Зоне тоже не из пустоты появлялись же в моей голове!

И билеты, обеспечивающие проезд со всеми пересадками по маршруту до станции назначения, по сети же были заказаны, оплачены и мне предоставлены…

Вот только этот Luch Stalker с его «мемуарами ловчих» – не проводник. Он другой. Похоже, кто-то из обитателей ненавистного реала в курсе, что к чему. Предполагает, что намерена провернуть Зона, и стремится отследить попытки её появления в реальности. Судя по текстам, присланным мне, анонимный собеседник очень даже в теме… Меня ловили на живца[15].

Не зря же некто, скрывающийся по ту сторону экрана, столько распространялся на эту тему. Когда доберусь, надо будет предупредить сверхсущность о происках против неё. И не забыть обязательно рассказать о странном сообщении, в котором упоминались Большой и Маленькая…

Я останавливаюсь перед входом в нужный вагон и с кривой ухмылочкой наблюдаю; жду, когда дверной блок проверит билеты и впустит нескольких пассажиров. Думаю о том, что это они все – тени. Больше не я. Их мир изменится или даже исчезнет. Они рассеются. Я выживу. В своём мире.

В обречённой реальности мне дорог только один пиксель пространства. Там стоит памятник с двумя лицами. Но я уношу с собой в памяти дорогих мне людей. Они живы, пока жив я. Но чтобы жить, мне надо поскоррррррее эвакуироваться.

Я всегда находился в тени этого мира. Ощущал себя отдельным от этого человечества. Отчуждённым. Оно не принимало меня, отторгало, плёнку натяжения создавало, от которой я отскакивал, когда пытался быть его частью. Ну что ж, поделом ему. Я приговариваю чуждое мне сборище эго, прикидывающееся социо…

Вот и мой билет считан и проверен, прохожу внутрь и через тамбур попадаю в узкий коридор. Потом купе, пятое по счёту. Шагнув сквозь проём внутрь, сразу задвигаю дверную створку и закрываюсь изнутри. Все четыре места выкуплены для меня. Попутчиков не предусмотрено. Проводница вагона узнает об этом чуть позже, когда придёт «знакомиться». Предъявлю три оставшихся билетных кода, и ей придётся их считать и зарегистрировать. А пока у меня есть некоторое время, чтобы попрощаться с городом и прошлой жизнью.

Смотрю в окно, вижу часть привокзальной площади – она просматривается левее от здания вокзала. Там, дальше налево вдоль путей, посёлок, в котором моя дача, бывшая родительская. Простите, папа и мама, бросил на произвол. Как и квартиру. Мне скоро уже не будут нужны недвижимость, ценности и деньги этого мира.

Мысленно представляю картину опустевшей комнаты с компьютерным терминалом, креслом, кроватью, шкафом, шторами, так и не раздвинутыми перед уходом навсегда. Всё, прощай, дом. Не обессудь, если что.

Выходя, я «на дорожку» не присаживался.

Окончательно ушёл. Телом, разумом, душой.

Зов, давно звучащий в моей голове, различим уже ушами, пусть и на пределе слышимости. Ждёт…

Отворачиваюсь от окна купе и закрываю глаза. Больше не хочу видеть бывший родной город, давно превратившийся в тюрьму.

Вагон чуть вздрагивает и трогается с места.

Отказываюсь от человеческих имени и фамилии, от сетевого никнейма, с этой секунды звать меня Forever Stalker. Без всяких кавычек.

Дорога к свободе.

Ходка начинается…

* * *

…Когда погоня завершилась гибелью зверя, я живым миновал лес, добрался к краю Зоны и осознал, что именно увидели мои глаза, от неожиданности даже остановился. Поднятую было для шага вперёд ногу опустил там же, где была, а не полуметром дальше.

Судорожно сглотнул. Замер без движения, напряжённо всматриваясь в перекрывшую дорогу тёмно-серую полосу, тянущуюся в отдалении, но уже в поле зрения.

И вдруг ощутил, что меня наполняет не восторг триумфа, а самая что ни на есть растерянность.

Стена, что тянется по ту сторону открытой «нейтральной полосы» между лесом и краем, – Периметр. Не мифический. Реально внешняя граница Зоны. Тщательно скрываемая от сталкеров, чтоб неповадно было. Нефиг соблазняться «лучшей жизнью». Потому Зона и отводит сталкерские тропы. Ведут ходки куда угодно, в любые «другие сектора», только не сюда.

Да, я стремился именно сюда изо всех сил, преодолевая ловушки, «изменёнки», засады, вопреки яростному сопротивлению монстров, сущностей и порождений. Вопреки воле и влиянию Зоны. Пуще всего на свете желал оказаться именно в такой ситуации – лицом к лицу с Периметром… но вот оказался, и что теперь?! Ходка окончена, по идее.

И?..

Честно признаюсь себе самому: я обоснованно сомневался, что край существует! Не очень-то и верил, что отчуждённая территория действительно конечна и к её завершению реально добраться. Легенда гласила, что конец где-то как-то есть, не может не быть – на то и Зона! – но мне почему-то ни разу не довелось встретить никого из тех, кто действительно побывал у предела или тем паче – прибыл из-за края. Только мифические россказни о мире запределья, слухи, сплетни, всяческие лихие истории, смахивающие на сказки…

А о том, чтобы в итоге пересечь границу между Отчуждением и нормальным миром и как это можно сделать, я вообще почти не задумывался в этой отчаянной ходке к легендарному Периметру. Проблемы решать по мере возникновения! Старался неукоснительно придерживаться правила «не отвлекайся, когда идёшь!», велящего не рефлексировать зазря, что не всегда удавалось, к сожалению, и не расширять глаза страху. Они ведь и без того, по умолчанию, донельзя большущие.

Однако сейчас, когда я добрался и поверил, что лицезрею не зонный мираж, не обман чувств, не морок, насланный зонными влияниями… Внезапно обескураженно осознаю, что конец – вот он, совсем близко, достигнут, и этот факт совершенно не радует и не приносит удовлетворение достигнутой цели. Как мною ожидалось, предполагалось и хотелось.

Проблема та ещё. Непредвиденная, коварно возникшая.

Ведь я – сталкер, и при всей моей ненависти к миру, в котором обитал и ходил, – совершенно не знавал в своей жизни ничего, кроме Зоны. Вся информация о том, что может существовать вне отчуждённого пространства в некоем мифическом нормальном мире, поступила ко мне в память далеко не «из первых рук».

Я в натуре никогда в жизни не встречал кого-нибудь, кто мог бы мне поведать достоверные истории о внешнем мире. Поэтому всё моё представление о том, каково оно там, за краем, основывалось на эфемерной мечте, что извне будет иначе. Не как здесь. И на снах о запределье, которые я, бывало, видел.

Решившись отправиться в поиск края Зоны, я точно понимал лишь одно: в отчуждённом мире выживать умею и способен, но категорически не желаю. Так что иного варианта, чем попытаться покинуть Зону и познать иной мир, для себя более не представляю.

Но что меня, незваного пришельца, поджидает там, за Периметром? Если удастся преодолеть и выбраться… Я совершенно не знаю что и раньше даже не строил догадки. Пока длилась ходка, об этом и некогда было задумываться, в ходке вообще вредно для жизни много думать о постороннем. Просто знал, что выберусь и сделаю для внезонных людей то, что смогу: предупрежу об опасности, донесу информацию, что Зона может вторгнуться и захватить внешний мир.

Сейчас я уже могу себе позволить без ограничений об этом думать. Открыто вспоминать, откуда узнал о намерениях Зоны. Из снов, в которых мне постоянно виделся человек, игравший в компьютерные игры, почему-то свято уверовав, что благодаря этому сможет реально попасть в Отчуждение и здесь обрести своё счастье.

Кажется, он позабыл или старательно не вспоминал, бедолага, что стоит опасаться исполнения истинных желаний. Я не совсем понял, каким макаром Зона до него добралась за пределами своей отчуждённой территории, однако не удивлён. Что могут на самом деле знать человеки о возможностях её необъяснимого влияния…

Сейчас же, в момент, когда ранее казавшийся почти выдумкой край привычного мира обрёл реальность, поперёк моей дороги выросло во весь рост именно то, что ещё минуту назад не имело особого значения, казалось лишним.

Вот потому и застыл я, сталкер, без движения, медленно поводя взглядом слева направо и обратно. Обозревая изнутри Периметр, до которого ногами ещё топать и топать, но взглядом уже достижим. Осталось лишь надеяться, что не повторится ситуация на зелёном поле, когда шёл-шёл, а эпицентр не приближался.

Бойся истинных желаний, они могут исполниться?!

Достигнутая цель – потерянная.

Новая цель в чём? Спрашивается…

– Зачем тогда искал дорогу в рай?! – спрашиваю вслух, с вызовом.

Мой хриплый, надтреснутый голос прозвучал неожиданно громко, демаскирующе и может привлечь нежелательное внимание зонных тварей. Помолчав, добавляю гораздо тише, почти шёпотом:

– Ага, опасаешься, что там никакого рая нету и будет другой ад, незнакомый. Вернуться домой, в проклятую отчуждёнку? Пусть в ад, зато привычный…

Я не то чтобы перестал верить, что за пределами Зоны прекрасный мир. Каким бы он в реальности ни оказался, всяко лучше, чем здесь. Со своими проблемами, во многом непонятными мне, но чтобы там реально не стало так же, как здесь, а то и хуже, мне жизненно необходимо вырваться за край и попытаться спасти запределье.

Не хочу, чтобы и там повсюду была тюрьма, как по эту сторону края. В одной из тюремных камер я бросил гнить девушку Ай, которую раньше звали как-то иначе, пытавшуюся дать и мне новое имя и подарившую музыку. Не взял на свободу… Не хочу, чтобы множество девушек, и не только, заполучило такую же судьбу.

В эту минуту я ощущаю, как усиливается боль в вывихнутой лодыжке. Ступня, которая отыскала спасительный корень, расплатилась за улыбку удачи. Плата напомнила о себе, когда адреналиновый пик миновал, и напоминала всё сильнее. Этак я нормально ходить не смогу!

Но ещё не упал. Если что, поползу.

Но чуйка подсказывает, что пока не надо двигаться. Стою, кусая губы от боли, пока ещё терпимой. Смотрю вперёд. Итак, у Зоны есть своя граница. Может быть, она кого-то выпускает. Или впускает.

Продолжаю стоять. В Зоне не всегда движение – жизнь. Чтобы уйти, нужно стоять. Ждать, когда выпустят, или… Или прыгать в надежде, что прыжковая секунда не убьёт, удача не изменит…

Ух, ё-моё, что за мысли?! Какие, на хрен, секунды! Брежу от боли, уже нестерпимой?!

Я судорожно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. У-у-у-у-у-у! Ощущение, что нога погружена в раскалённую лаву… Ох, вспомнить бы, что такое лава!

Пытаюсь мыслить вопреки адской боли. Только бы не упасть, сейчас падение смерти подобно… Терпи, стой… Думай! Значит, существуй…

Получается, Зона подстраховывала? Корень под ногу подложила, чтобы на чёрный квадрат не нарвался… Странно, ей проще было корень протянуть, чем аномалию с дороги убрать… Она на самом деле хотела, чтобы я дожил до края и ушёл? И даже соблазнительная Ай была на самом деле пинком под зад, лишь усилившим желание уйти, стоило подумать, что сгнию в бункере…

Почему?! Может, потому что выходящие сталкеры уносят Зону с собой, внутри себя? И я тоже вынесу…

Боль поднимается по ноге, лава уже выше колена. Терпи, стой!!

Нет, нет, нельзя выпускать… Зона просочится и всё изменит, и везде будет ненормальный мир…

Но в таком случае я не должен пересекать границу с внешним миро…

Ухитряюсь осознать это, и для меня всё вмиг переворачивается с ног на голову! Даже о боли забываю, кажется.

Это ж не свет в конце туннеля, а грёбаный туннель в конце света! Добрался до манившего открытого света, а он хлоп… и сузился в «мясорубку», которую не каждому дано пройти… Фартанёт или нет…

Стиснув зубы, я скрежещу ими. Стоять, не падать!!!

Раскалённый огонь уже приближается к паху…

То ли предупрежу и спасу… то ли сам же и сгублю… Не хочу такой ценой, к чёрту мои наивные стремления предупредить…

Зона, ты подлая тварь… снова перед выбором ставиш-ш-ш-ш-шь… Получить желаемое лично мной, но заплатить за это человечеством, частью которого я стремлюсь быть… либо отказаться от мечты ради людей, которых даже не успел толком узнать…

Но если ты меня хочешь запустить туда как смертоносный вирус, то какого хрена сейчас на выходе мучаеш-ш-ш-ш-ш-шь…

За то, что я могу пожелать остаться? Передумаю выходить… Предупреждаеш-ш-ш-шь, что при таком выборе все прошлые боли, страхи и мучения покажутся огоньком свечки… по сравнению с палаческим костром, в котором меня сжигать будешь, казня за непослушание…

Огонь уже залил пах и подымается выше, к животу… Живот от слова «жизнь»…

Ну и ладно, сжигай! Всё равно не пожелаю быть сталкером!! Не согнусь, не упаду, выстою!!!

Главное, успеть себя человеческим именем назвать перед смертью, надоели сталкерские клички… И бороться до последнего, ещё хоть шаг сделать…

– А… а-а-а…

Огненная волна боли хлынула через торс к голове, не успеваю договорить вслух, звук исходит обессиленно, как последний вздох.

Опираясь на другую ногу, последний шаг совершаю загоревшейся ногой.

Всё.

Ходка закончена.

Край.

* * *

– Свечи жечь не будем, я так понимаю, – говорит человек, облокотившийся на бочку с порохом, – местечко, корректно выражаясь, несколько не располагающее к открытому огню. Шикарный выбор, одобряю!

– Ты что-то подозрительно часто соглашаешься с моей правотой, – отвечает сидящий на пороховой бочке, – явно надо ждать гадости ужасной.

– Типа усыплю бдительность и в спину ножиком пырну?

– С тя станется… Сам такой, ежли дело требует.

– В свою очередь подозреваю, что моё инкогнито раскрыто. Додумался, откуда я взялся?

– Не дурак вроде, умишком пораскинул.

– Не буду делать заметку на полях, что аналогично.

– Уже сделал. Ехидный какой…

– С кем поведёшься, от того и наберёшься.

– От кого возьмёшься, я бы уточнил.

– Снова прав.

– А то!

– Предупреждаю, что согласие перманентным не будет. Когда ошибёшься, я тебя подловлю и ткну носом в неправоту. И не только ткну… О, я много чего готовлюсь натворить, используя твои ошибки!

Где ж ты был раньше с джентльменскими предупреждениями, оппонент… э-э-э, саморощенный, критически мыслящий. Исподтишка пакостил, не показываясь.

– Всему своё время, – улыбается стоящий.

Он уже не облокачивается на бочку.

Переместился левее и теперь находится по ту сторону прохода между рядами ёмкостей, наполненных смертоносной смесью, в качестве основы боевой мощи продержавшейся не одно столетие истории человечества. Не дольше всех, но достаточно для того, чтобы нанести беспрецедентный урон и повсюду оставить неизгладимые следы деятельного участия в сокращении численности человеков и не только.

Смрад дымного пороха, читай смерти, настолько густ в этом сводчатом помещении с каменными стенами, что заменил собой воздух как таковой.

В пороховом погребе света сейчас нет, но мрак царит не везде. Пространство вокруг двоих вооружённых мужчин в полном боевом облачении, ведущих диалог, наполняет свечение, сероватым оттенком напоминающее туман. Взвесь, через которую воин, сидящий на бочке, внезапно ушёл с блокпоста. С того революционного ухода и началась цепь событий, приведшая в итоге к этой встрече…

– Ага, кто-то даже оформиться по-человечески удосужился… – ворчит Пограничник.

– Раньше и не мог, – разводит руками его антипод, – ведь когда существовал аморфным сгустком, это было ещё неосознанное воплощение. Сейчас явился в организме человека, значит, уже осознание. Ты наконец-то целенаправленно сотворил своё альтер-эго не понарошку. Сумел! Честь тебе и хвала от меня персонально.

– Любопытно, кто из нас доктор Джекил, а кто мистер Хайд…

– О-о, я думаю, по обстоятельствам! – Стоящий воодушевляется и даже принимает позу оратора. – В каждой ситуации, в каждом инциденте попробуй разберись, кто прав, а кто виноват! Смотря с какой стороны…

– Стороны границы посмотреть, – перебивает сидящий и с неподдельным интересом вопрошает: – Неужто я настолько многословный?! Вроде не такой уж болтун…

– Накопилось! – Тотчас перехватывает линию разговора Антипограничник. – Ты не имел привычки говорить сам с собой или с кем-то делиться, довольствовался внутренними монологами. Но если уж вести диалог, так на полный вперёд! Не мысленно, а реально, сотворив настоящего собеседника. Владея твоими-то… нашими-то возможностями. С умным человеком почему бы и не пообщаться!

– Слышь, ты… умный. Скромность, видать, вся у меня осталась.

– И кое-что ещё. Зато есть и такое, что полностью ко мне отошло. Ради чего, собственно, я и…

– Эх-хе-хе, шиза косит наши… мои ряды. – Сидящий вздыхает и сокрушённо покачивает головой.

– Хо-о, так творчество и есть профессиональная шизофрения! – вдохновенно провозглашает стоящий во весь рост и экзальтированно жестикулирует обеими руками. – Художник не будет писать сплошь автопортреты, режиссёру надоест снимать только себя-любимого, актёру по умолчанию необходимо перевоплощение, а писатель не станет же повествовать всё время о самом себе… с поэтами несколько сложнее, хотя в основ…

– Всякие бывают писатели, – бурчит Пограничник.

– Бывает, и коровы летают, – отрезает Анти. – Не спорь со мной, когда и сам прекрасно знаешь, что я прав. Многословие и пустословие не синони…

– Слушай, а какого чёрта ты бойню на Шанхае устроил? – вопросом «в лоб» резко меняет ход разговора сидящий.

Этот вопрос не мог остаться незаданным. И от ответа на него зависело, продолжать ли им спокойно и мирно вести диалог, даже обмениваясь диаметрально разными взглядами на одно и то же.

– Я на Шанхай прибыл ровно в ту же секунду, что и ты, – спокойным тоном отвечает Анти; руками он уже не размахивает, стоит неподвижно, сгорбившись и опустив лицо, – напомню для ясности. И пока ты организационными делишками со своими погранцами тешился, я прошвырнулся по станции. Обстановку разведать на предмет наличия обиженных и угнетённых в плане непропускания и задержек. Обнаруженный расклад меня по стенке размазал, хоть я и так был безрукой и безногой кляксой – не будем акцентировать, благодаря чьей несогласованности сознания и подс…

– Стоп, – прерывает Пограничник спич своего прежде внутреннего, а теперь внешне и материально визуализированного антагониста. – Подробную версию оставим для путевого архива. Скажи коротко.

– Короче, если бы я не вмешался, не начал воздействовать и вправлять мозги противоборствующим кланам, началась бы адова резня… Веришь, случившаяся бойня – просто детские игрушки. Я не всесильный и вездесущий, как и ты, всех нарушителей не направить по правильному курсу. Но что мог, то сделал.

– А знаешь, верю… – задумчиво ответствует сидящий.

– Я учусь, тренируюсь, сил набираюсь. Не всё же тебе одному чудеса установления порядка творить. Чем больше творишь, тем больше опыта и умения. Всё более сложные системы получается реализовать и материализовать…

– Да, ты прав, – соглашается Пограничник. – Я начинал с простенькой экипировки и несложных перевоплощений – не сравнить с тем, что могу сейчас вытворить…

– А я – твоё тайное оружие. Меня создало подсознание. Для того, чтобы служил предохранителем. Иначе ты, страж, настолько бы возобладал, что вообще никого никуда не пропустил. Вспомни… в моменты, когда тебе совесть велела пропускать, это был я, антистраж. Появился, чтобы помочь найти ответ на вопрос, как не стать нелюдем, владея сверхвозможностью единолично разграничивать на правых и виноватых, допущенных и невъездных.

– Я понял. Неотъемлемый… э-э, возражатель. Контроль за контролёром.

– Напарник. Спину прикрыть. Хотя мозги компостировать, вдруг что не по мне, намерен нещадно, не заткнёшь.

– Догадываюсь. Мда-а, воистину разум не абсолютное, но близкое к этому оружие, имеющееся у человека для борьбы с окружающей средой…

– …но чтобы поражать цели «в десяточку», надо уметь им по-настоящему пользоваться, – завершает Анти. – В том числе и не стрелять, когда можно пойти другими путями.

– А ещё не позволять желаниям становиться неконтролируемыми.

– Согласен. Ну, со степенью контролируемости разберёмся по ходу…

– Даже не сомневался, что ввернёшь что-нибудь этакое! – Сидящий на бочке всё это время почти неподвижно, Пограничник меняет положение тела – неуловимое движение, и вот он тоже стоит, но по эту сторону прохода между пороховыми вместилищами. – Тебе бы всё понарушать и попересекать…

– О-о, я тако-ой! – довольно улыбается Анти, но сразу стирает улыбку и совершенно другим тоном спрашивает: – Помнишь, мелькала мысль о том, что уже давно не родной мир и носит по параллелям?

– Помню, ещё бы. Думал о том, что если застреленная девушка не совсем родная, из параллельной реальности, станет ли мне легче…

– Не станет. А ещё о чём?

– Ну… Или к тому моменту я уже ничего такого не почувствую, как и положено пограничнику – стоять не на стороне добра или стороне зла…

– А на стороне границы, их разделяющей. Как думаешь, мы уже готовы стоять на кромке сверху? Наблюдать за порядком вещей, чтобы их хоть что-то разделяло и они не слились до неразличимости…

– Уверен, готовы. Но меня гложет другая мысль… О пресловутом начальстве, которое вроде полностью доверяет, однако…

– В любой момент вполне может свалиться с проверкой и выявить несанкционированные отклонения от должностных инструкций.

– Сформулировал блестяще!

– Я старался.

– Уж не знаю, довольно ли начальство неведомое несением службы, но лично я буду выполнять охранные функции, как разумею, в соответствии с сутью существования границ.

– А я присмотрю, чтобы ты не забывался в стремлении охранять разделение.

– Да уж кто бы сомневался… Слушай, вспомнилось вдруг. Ты тоже помнить должен, в ночь на двадцать шестое апреля…

Пограничник ступает вперёд и преодолевает половину ширины прохода между рядами пороховых бочек.

– Понял, о чём ты. Да, конечно, помню тот странный сон из юности.

– Особенно странна дата…

– Ещё бы. В ночь на двадцать шестое апреля увидеть во сне, что находишься в какой-то машине, полной вооружённых людей, и это группа террористов, и они едут взрывать атомную станцию…

– Такое сновидение на всю жизнь запомнишь, особенно с учётом того, что уже спустя несколько суток узнал о взрыве, случившемся на реальной атомной в эту ночь.

– Ты думаешь, с этого сна… с прозрения что-то экстраординарное началось? Именно тогда был сделан первый шаг в туман?

Антипограничник повёл вокруг рукой, подразумевая оазис свечения, окружающий мужчин, разговаривающих в глубоком погребе, подальше от всего остального человечества.

– Не знаю. Но почему-то вспоминался же мне этот сон двадцать шестого апреля любого года.

– Не одному тебе.

– Ну да, извини, у тебя ж память идентичная.

– Почти. В недавний период наши памяти несколько разошлись. Я потом тебе расскажу кое-что, для службы полезное. Только не думай, что я в стукачи готов податься!

– Что ты, что ты, и не подумаю, Антипог!

– А вот не надо обзываться! Кто из нас на стороне тёмной силы, а кто светлой, это ещё посмотрим. Ты только… м-м-м, не всё в дневник наговаривай, ладно? Я тебе не для протокола сообщу.

– Я и так не всё подряд надиктовываю. Так, кое-какие вопросы наперёд, заранее, чтобы не позабыть осознанно…

– Аудиодневник – это заменитель. Из-за одиночества хоть с кем-то поделиться впечатлениями… Теперь у тебя есть с кем говорить. Не зря же меня создал.

– Так что, вообще больше ничего не заносить во внешнюю память?

– Нет, почему. Мы же живём, чтобы помнить, – пока помнишь о ком-то, он и жив. Родителей забывать нельзя, брата… даже бывшую жену нельзя. Её тоже…

– Вот о ней – ни слова, понял?

– Да понял, понял, не дурак. Но она же и так не забудется, вспоминаем мы о ней или нет. Есть желания, которые не исполнятся ни в коем случае. Антизаветные, скажу так. Сколько бы ни желали о ней не помнить… не сбудется.

Анти тоже делает шаг вперёд и становится прямо перед Пограничником. Теперь между ними промежуток меньше шага.

Глаза в глаза. Одинаковые, как отражения в зеркале. С какой стороны ни посмотри.

– Да, моя память тоже вернулась к минуте, когда ты по пути обзавёлся рекордером и начал наговаривать подобие заметок, в которых на всякий случай описывал словами происходящее. Мы же оба понимаем, что это своего рода «чёрный ящик»? Желание, чтобы рекордер уцелел при любом варианте развития событий, в силе?

Пограничник суёт руку за пазуху и вытаскивает из левого внутреннего кармана маленький плоский гаджет, хранившийся у сердца. Трогает нужный сенсор, и раздаётся голос, его собств… их собственный с Анти.

«Ну ладно, если рассказывать по порядку… Дорога начинается здесь. Или заканчивается – с какой стороны посмотреть. Точнее, в зависимости от того, кто смотрит…»

Палец снова трогает сенсор, и записанный голос прерывается.

Завершение звучит вживую:

– В силе. Как никогда. Сейчас мы из этой вонючей ямы улетим прямо на Стену, а на идеальной границе и расплата за исполненное желание может оказаться непомерно высокой.

– Ты прав! Как никогда… Знаешь, а дай-ка рекордер мне, я тоже внесу свою часть в путевые заметки.