И снова Теневой бродил в лабиринте. Далеко не впервые – уже во многих сеттингах доводилось ему блуждать по всяким запутанным подземельям и наземным структурам. В попытках найти нужный коридор, нащупать скрытый замок, распознать потайную дверь и постоянно решать, куда повернуть. Однако на этот раз необходимость обречённо таскаться, тыкаться в стены, по сути, вслепую, и бесконечная ошибочность выбора нагнали на него такую тоску, что захотелось взвыть, сорвать с головы и отбросить шлем виртуальной реальности! Разбить терминал и подеваться куда-нибудь подальше от этого кресла, вмиг ставшего не надёжной удобной поддержкой, а ненавистным пыточным орудием…

Все повороты в итоге оказывались неправильными! Все коридоры вели в тупики или к очередному выбору – куда свернуть. Бесконечные коридоры и стены, стены и коридоры.

Больше всего на свете ему сейчас захотелось увидеть СТЕНУ. Одну! Пусть высоченную, чуть ли не до неба, которую просто так не перелезешь. Но чтобы без вариантов выбора и наверняка знать: там, за ней, реально всё то, о чём мечтается! Надо просто последний барьер как-то преодолеть. Какой бы трудной задачей это ни оказалось.

Герой больше не смог нескончаемо бродить по узким щелям-проходам. Душа, разум, даже тело требовали прорыва на свободу, ухода на открытое, не стеснённое пространство.

Выбраться из лабиринта и решительно зашагать прямо к ней.

К Стене, за которой жизнь, настоящая, желаемая…

«Стратегические просчёты не могут быть компенсированы тактическими средствами».

Теневому вспомнилось это высказывание легендарного военачальника Клаузевица, когда он осознал, что ВСЁ, БАСТА, отключился от виртуальной реальности и снял с головы шлем, полностью застивший ему реальную среду обитания материальной оболочки.

Осточертело постоянно выбирать!!!

Доведённый до пикового загруза негативом геймер покинул разом опротивевшее место перед терминалом, бросился к окну и резким движением отдёрнул плотную штору, круглосуточно скрывавшую вид на мир за стеклом.

Человек, вставший с кресла, не имел понятия, что там сейчас творится, снаружи, и даже удивился, узрев, что извне сияет летний день. Очень ярко сияет в реальном пространственно-временном континууме на контрасте с вечными сумерками, царящими внутри комнаты, давно и безнадёжно превращённой из «семейного гнезда» в кабину поискового «транспортного средства».

То есть Теневой Герой думал, что транспортного. Верил, что множественный игровой квест в итоге доставит к нужной станции, приведёт к пункту назначения, надо только добыть информацию и узнать, куда двигаться, где находится Выход…

А что, если он совершенно неправильно истолковал откровение о ключе, открывающем дверь? Ринулся в поиск, но всё это время… ищет не там, не так, не то! И не получится найти ничего, до смерти ищи.

Не пора ли усомниться в ошибочности выбранного пути и признать, что бесполезны все эти переборы позиций списка сеттингов? Тактикой не исправить неверную стратегию. Поиск в игровых вселенных окончательно завёл в тупик. Может, проблема не в том, что геймер не может найти правильный сюжет, а в том, что неадекватно сконвертировал в своём восприятии полученную информацию о реальной возможности уйти и решил, что код от заветной двери спрятан в компьютерных играх. Пресловутые «трудности перевода».

Но в чём он точно не сомневается, так это в том, что не хочет оставаться здесь вообще и в частности повторить судьбу своего отца. Смирившегося с навязанными правилами, диктуемыми социумом не лучшего из миров. Папа был талантливейшим инженером-конструктором, Изобретателем с большой буквы. Но его изобретения опередили время, не были приняты и поняты и остались невостребованными.

Отец мог бы прожить совсем другую жизнь. Этот реал его угробил. К сожалению, папа сдался и позволил угробить себя. Не отважился вступить в войну с косностью и дремучей невежественностью. Отдавая себе отчёт, что если вступит, то уже не сдастся и загубит себя, не сумев победить. А он уже не один и в ответе за семью, и не может подвергать жену и детей риску. Поэтому научился ходить привычными, установленными кем-то путями. Подчинился законам, навязанным реальностью.

Для него, любимого и любящего, не существовало иного выбора.

Но выбор есть у сына, избавившегося от всех человеческих привязанностей в этом мире.

Действительно, правила таковы, что человек не может плевать на социум. Если социум плюнет в ответ, человек утонет. Неоднократно подтверждалось на примере судеб личностей, решившихся или вынужденных плюнуть.

Но есть другой путь. Можно послать на фиг не устраивающий, не соответствующий желаемым параметрам социум, и уйти. В каком-то смысле этот путь и порождает все формы творчества, а также способы некреативного эскапизма. И в частности, на этом базируется популярность виртуальных компьютерных игр, позволяющих жить иллюзией ухода.

Герой понимал, в чём главная проблема его нынешнего удручающего состояния. С какого-то момента он больше не захотел заменять настоящее виртуальным.

Он не мог знать достоверно, что сталось бы с ним, не случись озарение. Если бы не подчинил своё существование игровому поиску после обнаруженной в сети «рекламной» информации о способе реального ухода. Всегда оставалась возможность радикально покончить с жизнью впустую. Например, пристрелить или удавить это тело в надежде, что пресловутая следующая жизнь не просто утешительная выдумка и что карма самоубийцы не испортит её безнадёжно. Хотя это такое… Аварийный выход, почти не имеющий права на осуществление.

Ведь избавиться от войны, сбежав с поля сражения, означало бы СДАТЬСЯ, а сдаваться он не собирался; его сетевой никнейм не «от фонаря» именно такой.

Потому и ухватился за шанс найти ключ от Выхода…

Теневой Герой стоял перед экраном окна, показывающего ему белый свет по ту сторону стены квартиры, которая уже не была ему Домом, и мысленно представлял Стену, перед которой желал бы стоять.

К чему-то вроде неё, определённому и чёткому, пусть и труднопреодолимому, он и стремился, рыская как ищейка по разным сеттингам. Отдавая сотни и тысячи часов реальной жизни, единственной бесспорной драгоценности, имеющейся у человека. В сверхдлительном гиподинамическом режиме жертвуя биологическим здоровьем, основным ресурсом, необходимым для выживания.

Сутками, неделями, месяцами, уже годами отдаляясь от кресла и терминала в основном только для того, чтобы рухнуть на кровать, уснуть и хоть на несколько часов уйти из ненавистного реала в любимый…

И вот после всех миссий и ходок зашёл в окончательный тупик. Стоит, не имея понятия, как найти потайную дверку. Блин, и неоткуда взять правильных «стеногрызов», способных проделать выход и выпустить на открытое, неограниченное пространство.

Но толку-то торчать без движения на грани и таращиться. Снаружи само по себе ничего не изменится, внутри тоже. Надо или возвращаться сюда, к терминалу, и продолжать блуждания в бесконечном лабиринте игровых вселенных, не позволяя угаснуть огоньку надежды, что всё же не ошибся, правильно поняв инфу о Выходе. Не бросать игры, искать, расширяя и корректируя список, включая туда что угодно, хоть лотереи, хоть онлайновые букмекерские ставки, хоть виртуальные казино, задолбавшие повсюду лезущей рекламой. Или выходить туда, в реальный мир, и пытаться с ним ужиться, принять таким, как есть… Смириться.

Ни тот, ни другой вариант в эту минуту для Теневого не были приемлемыми. Во всяком случае, не в состоянии крайнего отчаяния, вынудившем сорвать шлем, выскочить из кресла и ринуться прочь от компьютерного стола. Чтобы не разбить терминал…

Ладно. Раз уж настолько пиковые траблы, остаётся третий вариант, возможность хотя бы во сне утешиться, побывать в лучшем из миров. В его понимании лучшем, а каким тот мир показался бы другим людям, ему всё равно. Ну и хорошо, что в этой реальности никому не известен и даром не надобен «сеттинг», который Теневому дано ощущать лишь в сновидениях.

Тело, налитое свинцовой усталостью, с энтузиазмом проявило солидарность с отчаявшимся разумом и ноющей от боли душой.

Спать!

Герой сдвинул шторы, отсекая себя от внешнего, и вернулся во внутреннее. Ноги заплетались, когда он брёл к кровати, голова кружилась, всё плыло перед глазами. Состояние организма, сотрясаемого запредельными стрессами, уже не первый месяц сигналило о срочной необходимости лечения, и это было ещё одной причиной, по которой требовалось найти выход, преобразиться и уйти по желаемой дороге.

Сдаться он себе не позволил бы. Умереть – вполне.

…На косяках этой двери звонка не наблюдается, и путник, пришедший к ней, вынужден постучать. Затем прислушивается в ожидании ответной реакции. За деревянной преградой царит тишина. Ни звуков приближающихся шагов, ни криков типа осторожного «Кто там?», радушного «Сейчас, сейчас открою!», раздражённого «Кого там ещё принесло?», а то и враждебного «Свои все дома, вали отсюда!».

Выждав, он стучит повторно. Снова никакой реакции. И только когда его рука в третий раз поднимается, чтобы прикоснуться костяшками пальцев к гулко отзывающейся на стук деревянной «мембране» входа, явно не очень толстой и ударом ноги вполне пробиваемой, если вздумается попасть внутрь любой ценой… дверь вдруг широко распахивается, открываясь внутрь. Без предварительных звуков, вопросов или комментариев. Без малейшего скрипа, кстати.

В проёме стоит высокий крепкий мужчина, беззвучно приблизившийся с той стороны. Вид у открывшего довольно затрапезный, комбинезон потрёпанный и грязный, в каких-то пятнах, словно стук в дверь выдернул хозяина из гаража, где он возился с машиной, или с приусадебного участка, где копался в земле. Тёмная с проседью, густая нечёсаная борода, скрывающая шею и нижнюю половину лица, и кепка с козырьком, надвинутым на глаза, в своей тени почти скрывающим верхнюю.

Какое у него выражение лица, не разобрать по этой причине, да и вообще черт особо не разглядеть. Тембр голоса тоже неизвестен, открывший верзила загораживает вход молча. Даже не дышит, кажется…

Пришедший, помедлив с четверть минуты, понадобившейся на осмотр и оценку обстановки, подаёт голос первым.

– Здравствуйте. Мне сказали, тут живёт про…

Поздоровавшись, гость начинает было объяснять причину визита, но завершить предложение не успевает.

– И тебе не хворать, брат, – перебивает хозяин, и голос у него оказывается неожиданно приятным, насыщенным баритоном – никакой грубой хрипловатости, часто ожидаемой от мужчин с подобной внешностью, – и раз уж ходка привела тебя к моей двери, запомни и не перепутай, звать меня Сталкером. Хотя сказали почти правильно, я проводник, который помогает людям уходить в Зону. Только здесь не живу. Так, бываю, если понадобится… когда зовут.

– Мне казалось, сталкер… тот, кто крадётся, – растерянно откликнулся стоящий у порога визитёр[9].

– Хех, зелёнка, что тебе там может казаться о сталкерах! – Хмыкнув, открывший покрутил головой, и длинная борода заскользила по его торсу. – Но раз пришёл, значит, чуешь, воспринимаешь что-то. Думаешь, я отмычка, которая вскроет дверь и выпустит… Сам открыть не пробовал?

– Но у меня нет ключа-а! – почти жалобно вскрикивает гость, и ясно, что вопросом задето наболевшее.

– Уверен?

Выражения лица мужчины, которого надо звать Сталкер, по-прежнему не разобрать, но скорее всего он скептически искривил губы.

– Я везде искал! – Пришедший к двери всплёскивает руками и отшатывается от зовущегося Сталкером. – Где только можно! Куда только смог дотян…

– Эй, эй, ладно, успокойся, братан! Побелел аж от волнения. – Стоящий в проёме тоже делает шаг назад, отступает в глубину пространства, открывающегося за дверью. – Чего разорался, герой? Ты ж не похож на сталкернутого, вроде всерьёз уйти хочешь… Давай, заходь, погутарим, отвечу на твои вопросы, как смогу. Мне собеседником не привыкать… э-э-э, служить.

Посторонившись, зовущийся Сталкером пропускает в дом непрошеного, однако попавшего по адресу соискателя. Тот молча входит и оказывается в помещении с очень простыми формой, планировкой и интерьером. Куб примерно шесть на шесть, и шесть в высоту, с голыми светло-серыми стенами, полом и потолком, без окон, зато с четырьмя зелёными дверями, включая входную – по одной в каждой из стенок.

В центре едва различимый на общем фоне квадратный тёмно-серый стол, рядом с ним серые же стул со спинкой и табурет. Больше ничего. Свет берётся как бы из ниоткуда, видимых источников не заметно, чистый квадрат потолка не отягощён люстрами или плафонами.

– Я не сталкернутый, – бурчит визитёр, – просто верю, что попасть в Зону можно пожелать, и это сбудется.

– Чую, поэтому впустил… Слушаю, говори. Только давай без вопроса, с чего началось. Я тебе, конечно, правду отвечу, с пикника и со сточкера, плавно перетёкших в чёрный край, но предыстория настолько сложносочинённая и многослойная, что просвещать потребуется до фига и больше врем…

– А что такое сточкер? – перебивает желающий, добравшийся к проводнику.

– То есть слово «пикник» тебе знакомо, хах-ха! – Бородатый рослый мужчина в видавшем виды комбинезоне выразительно даёт знать голосом, что ухмыляется. – Для того, чтобы исполнилось твоё, это знать совсем не обязательно. Ты всё равно к другому воплощению стремишься. Поверь, в классическом сточкере тебе не понравится, насколько я почуял, что творится в твоей душе… Да и нет его больше. Ничего нет, никого не осталось фактически. Следы зачищены, чёрная быль позволила себя стереть, тотальный клининг свершился по всем параллелям и перпендикулярам, даже мультизону одолеть получилось, побеждена и рассеяна. Так, лишь мелкие ошмётки уцелели, из которых тайком слепилась лоскутная уменьшенная моделька. Микромоделирование, честно говоря, если не нано. Собирательный образ, скажем так[10]…

Визитёр не перебивает, хотя рот у него не закрыт. Он замер с буквально отвесившейся челюстью, в полном обалдении слушая откровения зовущегося Сталкером.

– Да ты присаживайся, брат по духу. – Назвавшийся проводником, реагируя на положение челюсти, приглашает его, показывая на стул. Сам направляется к табурету и садится. Когда гость следует указанию и садится, их разделяет лишь квадратная столешница. Опереться на спинку соискатель не решается, напряжённо застыв на краешке стула.

– Ну а также игровая зона отчуждения, она же посещения, и так далее, – продолжает собеседник, – книжная, киношная, комиксовая, литературная, отображённая в устном народном творчестве, мифах, анекдотах и тому подобном. На самом деле – пресекающий беспрепятственное течение канал сброса энергии. Громоотвод, гасящий искру возрождения. Во всех реальностях, кроме родной для тебя. Из каждого правила должны быть исключения. Вот что-то где-то недоглядели клинеры, не дочистили. Получилось, в твоей реальности нет игрового сеттинга. Зато благодаря этому удалось сюда проникнуть, используя сетевые ресурсы! Протянута нить, и есть надежда, что удастся вырваться из клетки, покинуть внепространственный тайник. Вернуться из небытия в реальный мир и захватить жизненное пространство и время, чтобы снова жить! Это реально возможно, если во вселенной существует хоть один разум, который верит в существование…

Сделав паузу, зовущийся Сталкером смотрит через стол на желающего, который настолько серьёзно поверил, что сумел добраться к этому кубическому междверью.

А соискатель уже подобрал челюсть, закрыл рот, прищурился, будто сквозь прицел, и смотрит не на собеседника по ту сторону стола, а на три выходные двери. Вертит головой, переводя взгляд с одной на другую, на третью и обратно.

Один вход, три выхода – надо понимать, есть варианты.

– Соображаешь. – Зовущийся Сталкером выразительно кивает, и борода на миг устилает его торс почти целиком. – Выбирать-то тебе суждено. Никто не справится, кроме… Ты сам и есть ключ, который искал вне себя. Остальное – детали, подсознание подскажет. Как только найдёшь знаки дороги.

…Резко проснувшись, он рывком сел на постели и ошалело завертел головой, словно пытаясь развидеть всё-всё, только что окружавшее и происходившее в кубическом преддверии.

Рая, но и Ада одновременно, как выяснилось.

Герой, паче чаяния, не увидел ожидаемый сон о лучшем мире. Но стоит ли жалеть о том, чего не… Кажется, он каким-то образом подсмотрел что-то большее.

Пусть не наяву, однако лицезрел заветные двери, которые искал и… нашёл.

Совсем не там, где думал найти.

И ненароком увиденное после пробуждения способно превратить в кошмар его явь. Настоящий адов кошмар!

«Сон уводит вглубь меня, туда, куда наяву не попасть».

Там выход?

Но при таком исходе какую же цену потребуется заплатить за билет на свободу?..