Баг развлекался с довольно необычным оружием.

Это была хорошо отполированная дубина, большой кусок древесины, вырезанный из дуба, толстый с одного конца и тонкий с другого. Человек, вырезавший ее, клялся, что на работу ему потребовалось три недели и за это время он источил два ножа.

— Отличное оружие, — пояснил он. — Этой дубиной легко расплющить шлем на солдатской голове вместе с головой.

Баг с размаха грохнул дубиной по большому валуну, разлетевшемуся на куски.

— Хорошая работа, — оценил его действия наблюдавший за ним великан, в толщину почти такой же, как в высоту. — Да, отличный удар, ничего не скажешь! Желаю тебе удачи с этой игрушкой. Меня зовут Билл Слейд, а Билл Слейд, скажу тебе, разбирается в оружии и в работе с этим оружием!

— Когда мы приступим к делу? — заинтересованно осведомился Баг.

Билл кивнул на высокого тощего парня на длинных и тонких, как у розового фламинго, ногах. Придвинувшись как можно ближе к огню, словно ему было холодно, он грыз гусиную ногу.

— Это наш посыльный, его прозвали Фламинго. Тебе не кажется, что он очень похож на этих розовых птичек на высоких ходулях? Он только что прибежал из Лондона в Ричмонд и рассказал, что большая колонна арестованных с эскортом из дюжины солдат вышла из западных ворот на восходе солнца. Оценив скорость их передвижения, он считает, что они сегодня доберутся до Твикенхэма до темноты. Хе-хе… Только они в Твикенхэм не попадут!

— Конечно не попадут! — воскликнул Баг, вращая дубину над головой.

— Слушай, парень, размахивай своей дубиной подальше от меня, — сказал Билл, поморщившись. — Мне совсем не хочется получить случайный удар по башке! У тебя будет возможность применить свои способности на других головах. Ты знаешь, кто командует охраной этой колонны? Сам сержант Муфкинс!

— Я с ним не знаком.

— Я-то хорошо знаю его… И ему придется пожалеть об этом! Эй, Фламинго, когда он окажутся поблизости от нас?

Парень на журавлиных ногах не торопясь облизал пальцы.

— Могу сообщить, что через несколько минут они должны пересечь Вудлэндс, — улыбнулся он.

— Отличное место, — засмеялся Билл Слейд. — Узкая извилистая тропинка и густые заросли вокруг.

К ним подошел коротышка с широкими плечами и вмешался в разговор:

— Мы вырвем несчастных из лап этих кровопийц, но святой отец запретил нам убивать их.

— Надеюсь, он не помешает нам как следует отлупить их?! — воскликнул сидевший поблизости парень, откинув за спину капюшон. Он давно прислушивался к беседе, не прекращая точить большой нож.

— Нет, конечно. Он не запретит и освободить солдатиков от курток и штанов, чтобы им пришлось вернуться в Лондон в одних подштанниках, чтобы передать наши поздравления олдермену Россу, — ответил Фламинго.

— Сумерки наступят еще не скоро, — огорчился Баг. — Похоже, нам придется подождать.

Фламинго поднял голову, пытаясь разглядеть солнце за вершинами деревьев.

— Мы должны выйти через час. Нас собралось здесь человек тридцать, и командовать нами будет сам граф. А пока у нас есть время пощелкать орешки и расправиться с парой копченых рыбешек, — посоветовал он. — Знаешь, мне кажется, что перед хорошей дракой у меня появляется зверский аппетит!

— Послушай, — спросил Баг, наклонившись к широкоплечему детине, — неужели этот длинноногий тоже собирается драться с солдатами?

— Ты это про Фламинго? — ухмыльнулся парень. — Знаешь, приятель, я предпочел бы сразиться с здоровенным быком, чем с этим типом! Подожди немного, скоро подойдет отряд красных курток, и ты увидишь его за работой!

Им оставалось ждать не больше часа, когда раздалась команда:

— Всем замолчать! Построиться цепочкой. Главное — осторожность. Спрячьтесь за кустами и каменными глыбами. Атаковать только по команде! Все ясно?

Тридцать человек молча готовились к схватке, и на их лицах читалась холодная решимость. К ним подошел отец Картерет и поднял руку.

— Друзья мои, — сказал он. — Господь будет рядом с вами, потому что ваше дело правое. Освободите пленников, но будьте осторожны и не проливайте кровь. Я еще раз благословляю вас. Удачи вам!

— Вперед! — скомандовал Герберт Грейбрук.

***

Небольшой отряд бесшумно продвигался по узким тропинкам. Под ногами у бойцов не хрустнула ни одна ветка, не откатился в сторону ни один камень.

На опушке леса отряд остановился. Герберт внимательно осмотрел через подзорную трубу лежащую перед ним равнину.

Огромное пространство казалось совершенно безлюдным в косых лучах заходящего солнца. Далеко на юге, почти на горизонте, поблескивали окна и черепичные крыши домов и башен Ричмонда.

— Видите зеленый холм справа от нас? — спросил Герберт.

Получив положительный ответ, он скомандовал:

— Займите позицию на нем быстро и незаметно!

Вытянувшись цепочкой, группа бойцов скользнула змеей по песчаной тропинке, на мгновение скрылась за невысоким бугром, снова показалась на лужайке и тут же исчезла в овраге. На вершине холма не шевельнулся ни один куст.

— Не разговаривать и не шевелиться! — приказал руководитель. — Я вижу две повозки на дороге в Твикенхэм!

Через несколько минут повозки скрылись за деревьями, и отряд продолжил движение вперед.

— Послушай, Баг, — шепнул Билл Слейд соседу. — Видишь там, вдали, несколько темно-зеленых пятен? Эта местность называется Вудленд. Там начинается тропинка, выйдя на которую мы сможем как следует позабавиться — Остановитесь! — прозвучала команда. — Слейд и Баг с десятком парней займут позицию слева; Фламинго и Рай — дер — это был невысокий широкоплечий парень — с другим десятком располагаются справа. Остальные вместе со мной атакуют по моей команде.

Грейбрук поднялся на небольшой бугор и скрылся за кустами. Отсюда он мог видеть в подзорную трубу весь Вудленд и дорогу в Твикенхэм.

Унылая процессия юных арестантов через час после полудня достигла деревушки Хоунслоу и сделала там остановку. Охранявшие пленников солдаты нуждались в отдыхе.

— Хлеба, ветчины и омлет! — потребовал сержант Муфкинс у хозяина небольшого деревенского кабачка, возле которого остановились повозки. — Смотри, чтобы пиво было свежим и водка крепкой! Это реквизиция!

Хозяин кивнул с унылым видом. Он знал, что лондонские чиновники не очень охотно принимали счета на реквизицию.

— Я предпочел бы получить оплату звонкой монетой, господин, — неуверенно промямлил он.

— Молчи, осел! — бросил сержант. — Я сказал, что мы заказываем все в порядке реквизиции! И я добавляю к заказу еще шесть бутылок вина… И побыстрее, а не то познакомишься с моей саблей!

Что-то ворча себе под нос, кабатчик бросился выполнять заказ.

Его жена, пышущая здоровьем симпатичная крестьянка, подошла к Муфкинсу.

— Можно, я накормлю хлебом с чаем ваших мальчишек? — спросила она. — Это не нужно будет включать в счет.

— Что? Хлеб и чай? Почему бы не подать им курочку, зажаренную в испанском вине? Ни глотка воды, понятно? Их накормят, когда мы доберемся до места; там их ждет замечательный обед: плетка вместо супа и палки вместо жаркого!

Солдаты, набросившиеся на омлет с большими кусками ветчины, который они щедро запивали вином, грубо расхохотались.

— Бренди! Полные стаканы бренди каждому из нас! — промычал Муфкинс, хлопнув хозяина по плечу.

Арестанты, измотанные долгой дорогой, уселись на обочине, полумертвые от голода и жажды.

— Бедный малыш! — воскликнула хозяйка. — Я дам ему напиться, хотя бы только ему!

И она подошла с кувшином, наполненным свежей водой, к худенькой бледной фигурке.

Муфкинс одним ударом выбил у нее из рук кувшин, разлетевшийся на множество осколков.

— Девчонка не пьет! — прорычал он. — Ни вино, ни воду. Она имеет право пить только свою кровь, если захочет!

Схватив висевшую у него на поясе плеть, он принялся избивать девочку.

— Вот тебе хлеб, вот тебе вода! — хрипел он. На плечах девочки появились красные рубцы с проступившей кровью.

Девочка пронзительно закричала и упала.

— Вставай! — заорал сержант, изрядно отхлебнувший крепкого бренди и заметно захмелевший.

Но девочка уже не могла подняться.

— Тогда вот тебе добавка!

Удар, нанесенный рукояткой плети, пришелся девочке по голове.

— Дикое животное! — закричала хозяйка. — Я не могу вынести этот ужас! Побойся Бога, он видит твою жестокость и не простит ее тебе!

— Вот и хорошо! — ухмыльнулся Муфкинс. — Пусть он посмотрит, как я учу уму-разуму жалких бродяг! И он еще увидит, как я воспитываю женщин, которые лезут не в свое дело!

И он ударил по лицу добрую женщину.

— Еще стакан бренди, и мы идем дальше! — проревел сержант.

Ударами плетки он поднял на ноги еле живых арестантов. Двое самых крепких подняли Оладушку и повели ее, держа под руки.

Казалось, что белокурую девочку увлекает ее собственный вес, и ей не нужно прилагать ни малейших усилий, чтобы переставлять ноги. Капли крови с ее плеч падали на тропинку. Солдаты, которым крепкие напитки ударили в голову, не щадили юных арестантов, осыпая их ударами и грязными ругательствами. Над колонной раздавались крики, стоны, рыдания, но они были не способны вызвать жалость у палачей, которым страдания жертв только придавали сил. Если несчастный малыш падал без сил на землю, град сыпавшихся на него ударов заставлял несчастного вскакивать и с криками боли и продолжать свой крестный путь.

Скоро они добрались до Вудленда.

***

Грейбрук увидел облако пыли, поднявшееся над тропой и постепенно приближавшееся к засаде. Он опустил подзорную трубу.

— Все готовы?

Уже можно было слышать крики пьяных солдат и заглушавшее все остальные звуки нечеловеческое рычание сержанта Муфкинса, ругавшегося так отвратительно, словно он был язычником.

Баг взглянул на своего соседа Билла. Тот спрятал кинжал в ножны и принялся засучивать рукава. Его кулаки напоминали кувалды.

В этот момент из-за поворота тропы появилась головная часть колонны с арестованными.

— Вперед, парни! — крикнул Герберт.

Выпрямившись во весь свой рост, он выкрикнул так громко, как только ему позволяли легкие:

— Остановитесь! Руки вверх!

Одновременно с этой командой на солдат обрушились отчаянно орущие и размахивающие ножами и дубинами существа, очень похожие, как показалось ошеломленным от неожиданности солдатам, на представителей нечистой силы. Колонна остановилась, и когда солдаты вспомнили наконец о своем оружии, применять его уже было поздно.

Дубинами и кастетами нападавшие выбивали из рук солдат ружья и сабли; тяжелые, словно налитые свинцом кулаки расплющивали им физиономии, а удары дубин безжалостно швыряли их на землю. Дубина Бага обрушилась на голову солдата, смяв шлем и оборвав отчаянный вопль ужаса.

— Мой живот! — заорал один из солдат, падая лицом в грязь после удара Фламинго. Через секунду рядом с ним оказался его товарищ, с воплями хватавшийся за свою перебитую ногу. Рядом с Фламинго Райдер энергично действовал своей дубиной, словно деревянной шпагой.

— Это тебе, приятель… А это тебе… — выкрикивал он, сбивая одному из солдат шлем с головы и ломая руку другому.

Капралу удалось выхватить пистолет и выстрелить; к счастью, никто из нападавших не пострадал, а пуля Грейбрука сбила с ног капрала с раздробленным плечом.

Вслед за первой волной нападавших в схватку вступили остальные лесные братья. Одни помогали товарищам вывести из строя еще оставшихся на ногах и пытавшихся сопротивляться солдат, другие принялись освобождать арестованных от цепей.

— Мы сдаемся! Перестаньте орудовать своими дубинами! Вы и так перебили мне руку! Вы едва не задушили меня! — слышались со всех сторон жалобные возгласы солдат.

В числе первых, попросивших пощады, был отважный сержант Муфкинс.

Бедолага оказался в железных руках Билла Слейда, то швырявшего сержанта на землю, то снова поднимавшего его, встряхивая, словно тряпичную куклу.

Через несколько минут схватка закончилась.

Большинство солдат валялось на земле; выведенные из строя градом обрушившихся на них ударов, они не только не могли оказывать сопротивление, но даже были не в состоянии держаться на ногах.

— Можете возвращаться в Лондон, — обратился к поверженным противникам граф Грейбрук. — Вам просто повезло, что все ограничилось небольшой взбучкой. Но постарайтесь больше не попадаться мне в руки, так как в этом случае я не гарантирую вам жизнь.

— Да, возвращайтесь в Лондон, но только в одних подштанниках! — уточнил Райдер, вместе с другими победителями энергично освобождавший солдат от мундиров.

— Уматывайте в Лондон, да побыстрее, — добавил Билл Слейд, отвешивая мощную затрещину одному из солдат. — Передайте наш горячий привет олдермену Россу и судье Гусману. И не забудьте секретаря судьи Лампуна. Передайте им, что сержант Муфкинс немного задержится здесь, так как нам нужно побеседовать с ним.

— Мне не о чем разговаривать с вами! — запротестовал сержант.

— Не волнуйся, мы найдем подходящую тему для беседы, — успокоил его Грейбрук. — Вам придется ответить за убийство отца Адриана.

— Возможно, на этот разговор потребуется времени больше, чем вы рассчитываете, — ухмыльнулся Билл Слейд.

— Нет, не надо… Пожалейте меня, умоляю вас, я ни в чем не виноват…

— Надень на него кандалы, — приказал Грейбрук. — Мне надоело слушать его нытье.

— Нет, господин граф, — засмеялся Билл. — Я собираюсь немного прокатиться на этом осле. Он подвезет меняло лагеря, а уж там мы наградим его кандалами!

И он вскочил на спину сержанту.

— Вперед, мой маленький ослик! Ну, давай, пошевеливайся!

И бедняга сержант затрусил, пошатываясь, к лагерю под общий хохот и шутки.

Избитые и окровавленные солдаты с трудом поднимались на ноги. Повсюду слышались стоны и жалобы.

Внезапно все затихли. Раздался крик горечи и боли.

— Оладушка!. Оладушка!.

Появился Баг. Он плакал. На руках он держал неподвижное маленькое тело девочки.

— Вы только посмотрите, что они сделали с Оладушкой! Послышался ропот, посыпались угрожающие возгласы. Взгляд графа Грейбрука посуровел.

— Райдер! Двадцать ударов плетки-семихвостки каждой из этих свиней!

Редкие запоздалые путники, выбравшие этим вечером дорогу из Хоунслоу в Твикенхэм, проходившую мимо Вудленда, славящегося своей зловещей репутацией, слышали далеко разносившиеся крики. Но у них не появилось желания подойти поближе, чтобы выяснить, что там происходило.

— Это парни из Батчервуда устроили шумную разборку, — говорили они.

И старались побыстрее отойти как можно дальше от опасного места.

***

Судебные разбирательства, проводившиеся людьми, оказавшимися вне закона, происходили гораздо быстрее, чем судебные процессы в центральном уголовном суде Лондона, но при этом были гораздо более справедливыми.

В Батчервуде, на большой поляне у костра, освещавшего происходящее вокруг колеблющимся красным светом, рассматривалось дело сержанта Муфкинса, обвиняемого в убийстве ребенка.

Освобожденные дети были отведены в безопасное место, где Фламинго обеспечил их всем необходимым, то есть питьем, едой и отдыхом.

Граф Грейбрук вышел в круг света. Возле него стоял Билл Слейд, выполнявший обязанности истца. Все, преследуемые законом, как уголовники, устроившиеся вокруг костра, должны были следить за соблюдением законов Батчервуда.

— Что касается избиения детей, мы должны учесть, что обвиняемый был достаточно наказан за это преступление, хотя кто-то может и потребовать добавки, — сообщил Билл Слейд. — Но он, помимо этого, убил отца Адриана. Око за око, зуб за зуб, и я требую осудить эту собаку на смерть через повешение!

Зрители одобрительно зашумели. Райдер, уверенный в решении суда, принялся натирать веревку салом.

— Когда веревка смазана, узел лучше скользит и хорошо затягивается, — пояснил он окружающим.

Грейбрук уже хотел выступить с заключительным словом, когда к костру подошел отец Картерет.

— Я гораздо больше вас обладаю правом участвовать в обсуждении от имени отца Адриана. Вы уверены, что из рая, где он сейчас должен находиться, он смотрит на вас с одобрением? Если вы так думаете, вы глубоко заблуждаетесь!

— Это правильно, очень правильно, мой дорогой отец, — немедленно вмешался в разговор Муфкинс. — Я же ни в чем не виноват и действовал в рамках необходимой обороны.

— Заткнись, лжец! — рявкнул Билл Слейд и отвесил сержанту оглушительную затрещину. — Отец Адриан не нападал на вас. Он всего лишь умолял не обходиться с детьми с такой жестокостью.

— Брат Адриан не требует отмщения, — продолжал отец Картерет. — Он давно простил своего убийцу. Оставьте этого человека в покое! Вы ведь не хотите причинить боль брату Адриану, находящемуся в раю?

Герберт заколебался. Искренние слова священника поразили его, и он понимал, что они произвели впечатление и на всех окружающих.

— Что скажете, Гридль? — обратился он к натуралисту.

— Разве кто-нибудь осмелится спорить с служителем Бога? — спросил Том Гридль. — Тем паче, если этого служителя зовут отец Картерет.

Таким образом, Грейбрук уже хотел позволить сержанту избежать кары за убийство отца Адриана, когда возле хижин раздался крик отчаяния.

К костру подбежал рыдающий Баг

— Оладушка только что скончалась, — пробормотал он. — Она умерла…

Все оцепенели. Казалось, что грубые мужчины потеряли дар речи, превратившись в каменные статуи, и только вспыхнувшее в их глазах бешенство говорило, что они еще живы.

Граф Грейбрук вскочил.

— Отец Картерет, — торжественно произнес он, — когда вы защищали сержанта Муфкинса от имени отца Адриана, я не мог не согласиться с вами. И я несомненно поступил бы с ним так, как вы посчитали нужным, то есть освободил бы его. Но все изменилось, когда мы узнали об этой девочке, забитой до смерти. И я не могу и не хочу простить ее палача. Сержант Муфкинс, во имя справедливости, я должен покарать вас смертью.

Муфкинс, мгновенно сообразивший, что его дело повернулось крайне нежелательным для него образом, попытался припугнуть судей:

— Бандиты, жалкий сброд, подонки… Вы не имеете права убивать меня… Вы ответите за это!

Отец Картерет опустил голову.

— Да смилуется Господь над вашей бедной душой, Муфкинс! Покайтесь, и Господь простит ваш страшный грех.

Вместо покаяния сержант принялся изрыгать ругательства:

— Оставь свои умные мысли для себя, черный ворон! Или заставь этих разбойников отпустить меня!

— Билл, займись им, — приказал Грейбрук. — Пора покончить с этим негодяем.

Отец Картерет опустился на колени и принялся читать молитвы.

Муфкинс дико закричал, почувствовав у себя на шее веревку.

Одним движением Билл Слейд вздернул его, перекинув веревку через большую ветвь дуба.

Так вершилось правосудие в Батчервуде.

***

После того как тело казненного было похоронено в наспех вырытой могиле, граф Грейбрук собрал в очередной раз всех лесных братьев.

— Мы не должны ждать, пока олдермен Росс решит отомстить нам за все, что мы сделали, — сказал он. — Отныне наше положение резко осложнится. Особенно серьезными будут проблемы с освобожденными нами детьми, которых мы не можем оставить с нами в этом лесу. Есть в этом деле и положительный момент: сюда прибыли мои помощники. Завтра они отведут детей безопасными тропами к берегу, где им нужно будет подождать появления корабля. Детей доставят в Америку или в Канаду, где они окажутся в надежных руках католических священников. А сейчас можете спокойно отдыхать.

Последовали одобрительные возгласы, посыпались благодарные слова, и только Билл Слейд, Гридль и Баг сидели молча.

— Вы останетесь здесь, милорд? — спросил Гридль.

— Разумеется! У меня еще остались дела, которые я должен закончить, дружище Том!

— Значит, я остаюсь с вами.

— Я тоже остаюсь, — заявил Билл Слейд.

— И я! — воскликнул Баг.

— Что касается меня… — начал отец Картерет и замолчал.

— Вам, мой отец, придется сопровождать детей! Кто, кроме вас, сможет указать им правильную дорогу в жизни! — улыбнулся Герберт.

Настало время расстаться с лесными братьями.

Неожиданно под ногами у графа Грейбрука появилось что-то белое. Это оказалось непонятно откуда взявшееся письмо.

Разорвав конверт, он шагнул к костру, чтобы в его неверном свете прочитать несколько строчек.

«Вы правильно поступили, оставшись здесь. С вашими друзьями поплывут другие, граф Грейбрук. Вам придется еще немного подождать свой корабль, чтобы уйти в море».