Шарлотте нездоровилось. После разговора с Рафе она с трудом уснула, а проснувшись, почувствовала неприятный вкус во рту. Все тело болело и ломило. Голова раскалывалась. Она чувствовала себя уставшей и не знала, что делать.

В замке ей было чудовищно одиноко. Она, конечно, привыкла к одиночеству, но все равно ничего не могла с собой поделать и пала духом.

Раньше она хотя бы несла ответственность за собственную жизнь, сама принимала решения, с кем общаться, где работать, куда ехать жить дальше.

Рафе лишил ее этой возможности, но она собиралась покончить с этим. У нее родится двойня. Об этом-то она и позабыла. Вероятно, похищение затмило собой это событие. Трудно держать в голове так много информации, когда ее похитили и увезли на вертолете в неизвестном направлении против воли.

Она ждет близнецов.

Сердце сжалось в груди, а следом и желудок.

Девушка бросилась в ванную и исторгла из себя то немногое, что удалось съесть прошлым вечером. Умыв лицо, она на нетвердых ногах вернулась в спальню и неторопливо оделась во вчерашнее.

Прошлой ночью перед сном ее снабдили пижамой, но при этом не выдали никакой будничной одежды. Лишь предупредили, что ее гардероб доставят позже. Одежда – последнее, что ее волновало. Она тяжело вздохнула и осмотрела себя в зеркале. Выглядела она не лучшим образом, бледная, волосы растрепаны.

На пороге спальни для нее оставили поднос, накрытый к завтраку. Она поморщилась и, отодвинув его в сторону, вышла. В данный момент не хотелось иметь ничего общего с едой.

Спустившись по винтовой лестнице, Шарлотта оказалась в просторной прихожей. Она предположила, что находится в передней части замка, проверять правда не стала. Дом Рафе похож на лабиринт, где она боялась потеряться и не представляла, как Рафе научился ориентироваться здесь. Она едва справлялась, обладая всеми пятью чувствами, он же был слеп.

Рафе любил порядок. Шарлотта задумалась. Значит, комнаты организованы в каком-то определенном порядке.

Сердце сжалось в груди, когда она вспомнила его слова о том, как сильно он поначалу зависел от посторонних, после того как ослеп.

Для мужчины вроде него ощущение бессилия и беспомощности – ужасный опыт. Это чудовищная участь. Его выживание в прямом смысле зависит от доброты, которую к нему проявляют посторонние люди.

Учитывая то, как он с ней обошелся, ему едва ли спешили на помощь.

Шарлотта сделала глубокий вдох и поняла то, что он говорил о жизни в замке. Здесь все действительно иначе, чем в современном доме. Камни в буквальном смысле дышат стариной, вокруг все вычищено до блеска, но атмосфера все равно остается особенной.

Сейчас она не могла в полной мере насладиться тем, что ее окружало. Тело уже начало меняться, беременность обострила обоняние. Непривычные запахи доставляли дискомфорт.

Она пошла дальше по коридору и вышла на закрытую террасу, которая напоминала стеклянный павильон. Внутри было очень светло. Когда глаза привыкли к яркому солнцу, она разглядела напротив две двери.

То, что нужно! Шарлотта хотела непременно выйти на свежий воздух. Ей необходимо проветрить голову.

Она уже почти дошла до дверей, когда ее окликнула женщина, которую она видела вчера.

– Мисс, мистер Коста ищет вас.

– Ну конечно!

Хозяин желает говорить с ней. Нет, Шарлотта не настроена на разговор.

– В таком случае пусть мистер Коста еще немного меня поищет. – Шарлотта боролась с тошнотой.

– Мисс, это не лучшее решение.

– Если ему действительно нужно увидеться со мной, пусть приходит в сад.

Женщина побледнела.

– Мистер Коста никогда не ходит в сад.

Шарлотта оставалась непреклонна.

– Значит, мистер Коста подождет.

Женщина открыла одну дверь. Да, ею действительно редко пользовались. Это нисколько не смутило Шарлотту.

Пусть Рафе и заточил ее здесь, однако он не сможет сделать из нее покорную пленницу. Она слишком долго играла эту роль. И не важно, что у него больше общего с ее покойным отцом, чем с ней. Она уверена, что он не причинит ей вреда.

Прикрыв за собой дверь, Шарлотта вдохнула прохладный осенний воздух.

За садом давно перестали ухаживать.

Многие растения выродились, вокруг царил беспорядок. Изящные статуи были оплетены вьющимися растениями. Они словно пытались увлечь обратно в землю, снова обратить в бесформенный камень, а затем и в пыль.

Изо рта вырвалось облачко пара. Снаружи было так тихо. Шуршание листвы – единственный звук, нарушавший тишину, да еще пара птиц, перекликающихся друг с другом.

Шарлотта часто обретала покой, созерцая природу, и сейчас вспомнила, как впервые оказалась в лесу, сбежав от людей своего отца. Они даже не предполагали, что она решит укрыться в лесу, так как считали ее избалованной наследницей. Они не могли знать, что лишь природа помогает ей не сойти с ума, пока она живет в доме отца, как пленница.

Она много гуляла в прилежащих угодьях, где за ней не наблюдали так пристально.

Сейчас Шарлотта пошла вглубь сада по едва различимой дорожке, обнаружила скамейку, прикрыла глаза и позволила ветру играть с ее волосами, убранными в пучок, как обычно.

Ей еще не выпадала возможность что-то с ними сделать. Она даже подумывала о том, чтобы обрезать их.

Шарлотта собиралась сделать это после ночи, которую провела с Рафе, но… Словом, ничего не вышло. У нее было много дел: завещание, квартира. Она не думала о волосах. Потом у нее начались подозрительные недомогания, природу которых следовало выяснить.

Затем тесты на беременность. Врач. Рафе. Да, все в ее жизни, так или иначе, возвращалось к этому мужчине.

Она позволила векам сомкнуться. На нее вдруг накатила небывалая усталость. Несмотря на то что совсем недавно проснулась, Шарлотта успела утомиться. Беременность давалась ей непросто.

Голова начинала идти кругом всякий раз, когда она вспоминала о беременности. У нее будет ребенок. Точнее, сразу два.

Она прислонилась головой к прохладной каменной спинке скамьи. Ее переполняло волнение. Просто нужно отдохнуть минутку, вздремнуть. Возможно, когда она очнется, ей станет чуточку легче.

– Где она?

Рафе допрашивал Деллу.

– Вышла на улицу примерно час назад. С тех пор ее никто не видел.

Рафе был в гневе. Шарлотта бросила ему вызов, но он решил вести себя с ней демократичнее, планируя соблазнить ее. Когда у нее проснутся чувства к нему, станет легче ее контролировать.

Однако подобного он не терпел.

– Вам стоило прийти и рассказать мне об этом как можно раньше.

– Прошу прощения, мистер Коста. – Делла говорила с нажимом, ей вовсе не было совестно. – Меня не проинформировали о том, что наша гостья – пленница. Мне также не сообщили, что ее надобно удерживать в доме, не давая возможности выходить на свежий воздух.

Рафе посуровел.

– Она может попробовать сбежать. А она беременна от меня. Ее местонахождение и безопасность – главная ваша забота.

Делла сделала судорожный вдох. А ему все еще удается шокировать ее.

– Она вышла в сад?

– Да, сэр.

Он мог бы отправить кого-нибудь за ней, но не хотел. Шарлотта бросала ему вызов. Ничего, ей придется понять, что он привез ее сюда не для того, чтобы играть в кошки-мышки.

Рафе призвал себя к спокойствию. Можно взять ее хитростью. Он соблазнит ее телесно и душевно.

Он привез ее в свой замок, в котором ориентировался лучше всего, а ей все равно удалось скрыться от него в том месте, которое знакомо ему меньше всего.

Рафе направился в павильон и безошибочно нашел вход в сад – третья и четвертая панели от стены. Снаружи он прислушался. Вокруг царила тишина, которую нарушал только ветер, играющий с кронами деревьев.

Нет, Шарлотта не могла сбежать. У нее просто не было такой возможности. Цивилизация далеко отсюда. Складывалось впечатление, что ей нездоровится. Конечно, она слаба и страдает от дурноты по утрам. Типичная для ранних сроков беременности проблема.

К тому же она не может знать, в каком направлении находился ближайший город. Все вокруг ей незнакомо. Впрочем, как и в тот раз, когда она буквально сбежала из-под венца.

Он сжал кулаки. Разве можно сравнивать ее бегство тогда, с тем, как она живет сейчас?

Ведь он-то не собирается ее принуждать.

Он просто сделает так, чтобы она сама захотела пойти на его условия.

Ухмыльнувшись, Рафе двинулся дальше, путь ему указывала трость, которая в какой-то момент внезапно со стуком приземлилась на что-то, растущее из земли. Камень? Кирпич? Ограда?

Рафе мог бы позвать ее по имени. Шарлотта ответила бы на призыв. Правда, это сработало бы только в том случае, если бы она не пряталась от него. Он же уверен в обратном. Его охватила беспомощная ярость. Он был не в состоянии ничего предпринять, стало быть, придется вернуться обратно. Это в его силах.

Замерев на месте, Рафе прикинул расстояние, которое успел преодолеть. Налетел легкий ветерок. Он почувствовал, что из-за облаков выглянуло солнце. Погода менялась.

Конечно, это не поможет найти Шарлотту. С ней вообще все непросто.

Рафе зашагал дальше по тропе, и его трость снова наткнулась на что-то. Он принялся измерять масштабы препятствия.

Как вдруг кто-то отвел трость в сторону.

– Осторожно!

Он тотчас же узнал недовольный голос девушки.

– Шарлотта?

Он услышал, как кто-то зашевелился, потом зашуршали листья.

– Я уснула. Как ты меня нашел?

Рафе был так рад тому, что она нашлась, что почувствовал слабость в коленях. Она жива и здорова и не бродит где-то по лесу, беременная и одинокая.

– Я нашел тебя по запаху, – сухо пояснил он. – Знаешь же, когда теряешь какое-то чувство, обостряются другие.

– Я не верю тебе.

Он пожал плечами.

– Этот факт доказан научно.

– Нет, ты не понял. Я не верю в то, что ты действительно нашел меня по запаху.

Шарлотта беспокойно заерзала на месте, очевидно желая убедиться в том, что от нее не пахнет чем-то неприятным. Рафе едва заметно улыбнулся. Наверняка это выглядело комично.

– Вовсе я не пахну!

Он мог бы поспорить с ней, но не стал. В конце концов, таким необычным образом он нашел ее впервые. Этот аромат цветов с тех пор напоминал ему о ней.

– Как скажешь.

– Мне захотелось прогуляться.

– Шарлотта, тебе нельзя покидать замок.

– Прости, Рафе, но я буду делать это, когда захочу. Я не пленница.

– А вот и пленница. Ты ведь и понятия не имеешь, где находишься.

Повисла пауза.

– Нет, по-моему, это ты не в курсе.

– К твоему сведению, я добрался сюда самостоятельно.

– Пусть. Но ты не знаешь этого места, поскольку не бываешь здесь.

– Шарлотта.

– Рафе, ты не имеешь права манипулировать мной. Не понимаю, как ты можешь обращаться со мной так, как поступал мой отец.

Снова подул ветер. До них донесся запах сырой листвы.

– Я не твой отец.

– Но ведешь себя так же.

– Если бы был таким же, как он, я бы предвкушал наказание. Таким был твой отец. Он обожал наказывать людей.

Она невесело ухмыльнулась.

– Я знаю это лучше тебя! Да, он никогда меня и пальцем не тронул. Я была ценным активом, он не хотел навредить моей красоте, при этом многого лишил меня. Например, взаимодействия с внешним миром. Он запрещал мне это. Я прекрасно понимаю, как профессионально он мог изводить людей.

– И не только словесно. – Рафе не хотелось церемониться и носиться с ее чувствами. А чтобы не переживала, пусть крепко запомнит: он не ее отец.

– Его приспешники пытали людей. Ломали им кости.

Последовала долгая пауза, после которой Шарлотту осенило.

– Ты делал это?

– Нет, но наблюдать приходилось.

Зашуршали листья. Она переступала с ноги на ногу. Вероятно, подбирала слова.

– Вот этого я и не понимаю, Рафе. Почему ты ничего не сделал, чтобы остановить это? Почему был с ним?

Ну, коль скоро рассказал ей о причине своей слепоты, он не станет утаивать и это.

– Я был вынужден. Видишь ли, деньги – это власть. Твой отец вытащил меня из тюрьмы в Риме, когда я попался на краже. Потом он дал мне образование и расплатился с нашими долгами. Он держал в своих руках не только мою жизнь, но и жизнь моей матери.

– Что с ней стало, когда ты…

– Майкл перестал платить ей ренту и выставил на улицу. После того как мои дела пошли в гору, я купил ей дом, где она живет до сих пор.

– Вы видитесь?

– Нет. У меня нет желания. Она постоянно просит денег. Не могу ее ни в чем обвинять, ей пришлось несладко.

– Ты никогда не рассказывал о ней. Даже когда мы были вместе, не упоминал о ней.

– Как и о многом другом.

– Знаю. Зачем ты был со мной, понимая, что наши отношения обречены? Или это придавало тебе легкости? Скажи, тебе было легко играть со мной в любовь?

Ее слова задели его. Он попытался придать голосу мягкости.

– Шарлотта, сейчас я не играю с тобой. Я не собираюсь отказываться от собственных детей, и ты не сможешь диктовать мне условия. Ты можешь быть счастлива здесь. Со мной.

– Если так и есть, не думаешь ли ты, что я была счастлива там, куда меня заточил отец?