Долгое время считалось, что кролики, как и зайцы, как и пищухи, — грызуны. И ученые объединяли их вместе с другими животными в один отряд.
Но недавно люди поняли: и зайцы, и кролики, и пищухи настолько отличаются, скажем, от крыс, мышей, сусликов, бобров или белок, что оставлять их в одном отряде нельзя. И биологи-систематики выделили их в особый отряд, который назвали отрядом зайцеобразных.
Кролики действительно внешне похожи на зайцев, хотя при более близком знакомстве можно увидеть немало отличий. Например, у кроликов более короткие ноги. Уши тоже короче и без черных пятен внутри. Отличаются они кое в чем и по внутреннему строению, и по образу жизни. Например, у зайцев нет даже постоянного гнезда, а уж норы — тем более. Зайчата рождаются прямо на земле, в траве или кустах.
Зайчатам норы не нужны: едва появившись на свет, они уже почти взрослые; посидят день-другой тихонечко в кустах, окрепнут чуть-чуть и начнут обгрызать травку. А еще через несколько дней поскачут по лесу. Мама, конечно, нужна им: покормит новорожденного молоком, которым он будет сыт несколько дней, да еще разок-другой, может быть, прибежит к новорожденному. А не прибежит — покормит его другая зайчиха. Если же и другая не покормит — не беда, зайчонок обойдется.
А у кроликов все иначе. Кролики — норные животные. Норки они делают глубокими, удобными, со сложными лабиринтами и многими выходами, и далеко от них, как правило, кролики не уходят. Крольчата рождаются слепыми, беспомощными, даже иногда голенькими. И поэтому некоторое время лежат в норке, на мягкой пуховой подстилке (мамаша выщипала пух у себя на брюшке) и сосут молоко.
Эти очень существенные отличия привели ученых к мысли, что если зайцы и кролики в далеком прошлом и имели одного предка, то «разделились» они на самостоятельные группы давно и сумели приобрести характерные черты, значительно отличающие их друг от друга.
Может быть, потому, что зайцы более быстроноги, живут, как правило, в одиночку и стараются держаться подальше от человека, а кролики наоборот — живут обычно колониями и часто вблизи человека, бегают слабо, хоть и очень вертко, а возможно, и по каким-то другим причинам люди обратили внимание именно на кроликов, а не на зайцев и именно кроликов решили сделать домашними животными. Впервые, очевидно, одомашнили кроликов в Китае и в Испании. Возможно, что в Китае кролики были одомашнены раньше. Во всяком случае, как указывает Ч. Дарвин, еще в VI веке до нашей эры известный китайский писатель и философ Конфуций упоминал о кроликах как о животных, которых можно приносить в жертву богам, и рассказывал об уходе за кроликами.
О кроликах, живших в Испании, упоминает в I веке до нашей эры римский поэт Катулл. Он даже назвал Испанию «кроличьей страной». Правда, имел ли он в виду обилие диких кроликов в Испании или домашних, неизвестно.
Но так или иначе, домашние кролики довольно быстро распространились по Европе, и в средние века во многих европейских странах не только процветало кролиководство, но уже были выведены многие породы домашних кроликов.
Домашние кролики разделяются на шкурковых и пуховых. А те, в свою очередь, — на крупных, средних и мелких. Мясо всех кроликов не только съедобно, но и вкусно. Поэтому кроликов разводят еще специально для того, чтобы получать мясо.
Небольшая величина кроликов компенсируется их огромной плодовитостью.
С тех пор как человек занялся одомашниванием кроликов, стали более прочными и красивыми их шкурки, увеличилась плодовитость этих зверьков. И без вмешательства человека кролики давали (а дикие и сейчас дают) довольно большой приплод — по 10–12 крольчат в год.
В неволе же крольчихи стали приносить по 6–7 крольчат (а иногда и по 20!) в одном помете, причем в год таких пометов может быть 5, 6 и даже больше.
Во многих странах кролиководство стало важной статьей дохода. Так, например, только из Франции в 1952 году было вывезено в разные страны около двух с половиной миллиардов шкурок и на 600 миллионов франков пуха для изготовления фетра.
Друг или враг?
В самой Франции употребляется около 100 миллионов шкурок ежегодно и ежегодно вывозилось кроличьего мяса на 60 миллионов франков. В общем, домашние кролики — не только симпатичные, но и очень полезные зверьки, дающие людям мясо, шкурки, пух. А на диких к тому же можно еще и поохотиться на досуге, что и делают любители во многих странах.
Что заставило европейцев, переселившихся в Австралию, вспомнить про кроликов, неизвестно. Может быть, они считали, что кролиководство будет для них дополнительной статьей доходов, может быть, кое-кому захотелось поохотиться на этих зверьков вдали от родины, может быть, тут сыграли роль сентиментальные чувства: эти зверьки напоминали переселенцам их родину. Но так или иначе, в 1859 году на борту парохода «Молния» 24 кролика прибыли в Австралию. В Австралии кролики никогда не водились, но это не смутило переселенцев: они справедливо считали, что условия для этих зверьков тут вполне подходящие, хищников, кроме собаки динго, нет, и кролики приживутся.
К сожалению, не знали переселенцы истории колонии на Балеарских островах, описанной римскими историками Страбоном и Плинием.
Обосновавшись на Балеарских островах в Средиземном море, римляне-колонисты были очень довольны: прекрасный климат, плодородная земля. Но вскоре с островов стали поступать тревожные сигналы. А еще через некоторое время колонисты попросили римского консула прислать войска для борьбы с колоссальным количеством кроликов: зверьки очень быстро размножились, заселили все острова и стали уничтожать посевы.
Не знали европейские переселенцы и другой, достаточно печальной истории, которая произошла гораздо позже — в середине XV века — на небольшом острове Порту-Санту в Атлантическом океане.
Этот остров открыл в 1419 году португальский мореплаватель Хуан Гонзалес Зарко и, покидая его, оставил на этом острове крольчиху с крольчатами. Трудно сказать, что двигало капитаном каравеллы, вероятно, добрые побуждения. Однако португальские переселенцы, прибывшие на остров в 1456 году, вряд ли помянули добрым словом отважного капитана. Надеждам, которые возлагали португальцы на богатые земли острова, не суждено было сбыться: не только пастбища и посевы — все запасы, которые португальцы привезли с собой, были уничтожены кроликами — потомками тех нескольких зверьков, которых Хуан Зарко высадил на этом острове тридцать семь лет назад. В конце концов колонисты вынуждены были покинуть остров, так как оказались не в состоянии справиться с полчищами кроликов.
Да, очевидно, всего этого не знали люди, радостно встретившие кроликов, привезенных из Европы. Впрочем, даже зная эти печальные истории, европейцы-переселенцы вряд ли сделали бы какие-нибудь выводы. И действительно, как можно сравнивать небольшие Балеарские острова или тем более крошечный остров Порту-Санту с огромной Австралией? Кроме того, австралийские колонисты имели и капканы, и огнестрельное оружие, и многие другие средства, которые в крайнем случае могли использовать. Всего этого, конечно, не было у португальцев, а тем более у римлян.
И вот кролики выпущены на свободу в штате Новый Южный Уэльс на землях страстного охотника Томаса Августина.
Первый год-два кроликов берегли. Известен случай, когда браконьер, застреливший кролика на земле некоего Робертсона, был оштрафован полицией на 10 фунтов. Но уже через три-четыре года фермеры забеспокоились: кроликов стало очень много. Тот же Томас Августин за шесть лет на своих землях отстрелял 20 тысяч кроликов, а тот же Робертсон стал платить ежегодно по 5 тысяч фунтов охотникам за отстрел кроликов, наводнивших принадлежащие ему пастбища.
Кроликам была объявлена война. Но люди спохватились слишком поздно. Они не учли темпов, которыми размножаются кролики. Не учли они еще и того, что кролики, завезенные в Австралию, были уже изменены человеком. Если дикий кролик плодовит, домашние, благодаря стараниям людей, стали еще более плодовитыми. Причем сил, активно сдерживавших катастрофическое увеличение кроличьего поголовья, там практически почти не было. И теоретические расчеты, что от одной пары (с многочисленными детьми, внуками, правнуками и т. д.) через два года можно получить «стадо» в 100 тысяч штук, почти подтверждались на практике.
Среди фермеров началась паника. Ведь пять кроликов съедают примерно столько травы, сколько требуется, чтоб прокормить овцу. А если кроликов стало не пять тысяч и даже не пять миллионов, а миллиарды? Причем, оставив за собой европейскую «привычку» размножаться очень быстро, кролики приобрели и новые, «австралийские». Они, например, перестали рыть норы: в теплом климате и при отсутствии врагов норы оказались ненужными. Отрастив себе длинные когти, они научились прекрасно лазать по деревьям; когда полностью уничтожалась трава на больших участках, кролики взбирались по стволу и принимались за листья деревьев.
По всей Австралии загремели выстрелы. Стреляли фермеры, стреляли пастухи, стреляли специальные отряды охотников. Но поголовье кроликов практически не уменьшалось. Кроличье нашествие приняло размеры государственного бедствия. Правительство Австралии ассигновало крупные суммы на борьбу с кроликами, и суммы эти ежегодно возрастали. А в это же время государственный доход страны падал, не хватало корма и все меньше становилось овец, уменьшился экспорт шерсти и мяса.
К 1950 году статья расходов на борьбу с кроликами в государственном бюджете Австралии достигла 160 миллионов фунтов. Конечно, австралийцы не только стреляли в ненавистных им кроликов. Поняв, что отстрел почти не уменьшает число кроликов, люди срочно выписали из Европы лис, хорьков, ласок. Но от хищников кроликов спасали частично норы, частично колючие кустарники, где они находили убежище. Убедившись, что с кроликами у них не очень-то получается, завезенные хищники не стали больше стараться: попадется кролик — хорошо, нет — не надо, в Австралии оказалось достаточно другой пищи.
И вот тогда австралийцы пошли на крайнюю меру: решили поставить заслон — проволочную стену. Конечно, эта стена не уничтожит кроликов, но хоть предотвратит их расселение по всему континенту, хоть часть пастбищ и посевов будет спасена. Стену построили. Она пересекала поля и пустыни, горы и заросли колючих кустарников. Длина ее превышала 2 тысячи километров. Но кролики легко преодолели это препятствие, прорыв под стеной ходы. Тогда люди бросились строить вторую стену. Она протянулась уже на три с половиной тысячи километров, перегородив чуть ли не весь континент. Но и это не помогло — кролики продолжали расселяться.
Против них были брошены авиация, яды, отравляющие вещества, газы. И тем не менее кролики продолжали расселяться и в конце концов захватили почти весь континент.
Дикий кролик — бич Австралии. А ведь все началось с нескольких кроличьих пар, привезенных из Европы.
Тогда против кроликов решили использовать бактериологическое оружие. Это было очень опасно, но другого выхода люди не видели. Еще в 1896 году в Уругвае была зафиксирована странная эпидемия, погубившая почти всех домашних кроликов в этой стране. Но причина этой эпидемии была выяснена гораздо позже. Ею оказались вирусы болезни, которую разносят дикие кролики. Для самих диких кроликов эта болезнь не опасна, а для домашних — смертельна. Так как дикие кролики Австралии в прошлом все-таки домашние, миксоматозом (так называлась эта болезнь) решили заразить их. После тщательных проверок — не погибнут ли заодно с кроликами и другие животные — борьба началась. Результаты были обнадеживающие: из четырех миллиардов кроликов осталось полмиллиарда. Но у оставшихся уже успел выработаться иммунитет. Ученые решили не сдаваться и в 1950 году снова пошли в наступление на кроликов: в долине реки Муррея были выпущены комары, зараженные новым штаммом антикроличьего вируса. Снова успех: из 500 миллионов осталось только 50 миллионов. Но эти 50 опять приобрели иммунитет. А так как кролики размножаются быстро, то, несмотря на все меры борьбы, за двадцать лет количество их увеличилось вдвое. Конечно, это уже не те темпы, какие были в прошлом веке и в начале нашего. Но ведь и средства и методы борьбы теперь самые совершенные. И тем не менее кролики не только не исчезают, но продолжают хоть и медленно, но увеличиваться. 100 миллионов — это, конечно, не 4 миллиарда. Но ведь и эти 100 миллионов съедают столько корма, что им можно было бы прокормить 20 миллионов овец или 3–4 миллиона крупного рогатого скота.
Ученые, очевидно, добьются своего и найдут способ полностью очистить Австралию от этих страшных иммигрантов. Но встает вопрос: чем все это может кончиться? За сто с лишним лет уже сложилось какое-то относительное равновесие в природе. Во всяком случае, кролики служили пищей завезенным хищникам и местным. Динго, например, питавшиеся почти исключительно кроликами, с уменьшением их количества активно стали нападать, на стада овец, утаскивать ягнят. Лишь за один год они зарезали полмиллиона молодых овец. Стали нападать на овец и лисы, и хищные птицы. Фермерам снова пришлось браться за оружие. Так в 1951 году, когда количество кроликов резко уменьшилось, было убито около 14,5 тысячи лисиц и 5 тысяч орлов. В следующем году количество лисиц, убитых фермерами, перевалило за 25,5 тысячи, а количество орлов — за 10 тысяч.
Количество хищников уменьшается и без того из-за отсутствия пищи. Люди также помогают хищникам исчезать. Но кроликов хоть и медленно, а все-таки становится все больше. И где-то может произойти новый экологический взрыв, тем более что увеличивается не просто число кроликов, но кроликов, имеющих иммунитет к миксоматозу.
Биологическое равновесие в Австралии в течение ста с небольшим лет нарушалось уже дважды.
И нет никакой гарантии, что оно не произойдет и в третий раз.
А ведь все началось с 24 кроликов, которые прибыли на пароходе «Молния» в маленький австралийский порт!