Египтяне оставили нам своеобразную энциклопедию своей жизни в виде многочисленных изображений на гробницах и стенах храмов. Арии, покорившие дравидов и, в конечном счете, ассимилировавшиеся с ними, оставили потомкам священную книгу Ведов, не менее подробную и полную энциклопедию, позволяющую судить о развитии народов, об их верованиях, нравах, обычаях, культуре, хозяйстве.
Такой же своеобразной энциклопедией, рассказывающей о культуре, хозяйстве и быте народа, населявшего один из крупнейших островов Средиземного моря, Крит, является «лабиринт царя Миноса» — развалины дворца в городе Кноссе.
Фрески и рисунки, многочисленные печати и предметы быта, на которых изображены животные, дают нам достаточно полное представление не только о самих животных, но и об отношении к ним людей, о роли, которую животные играли на Крите. Мы знаем теперь, что там существовал бой быков — «тавромахия», что быки там участвовали в цирковых представлениях. Имеются изображения акробатов, исполняющих опасные трюки между рогами быков. Наконец, мы знаем и о том, какое хозяйственное значение имели коровы и быки на Крите.
Литературные памятники, монеты, предметы быта, скульптуры и фрески рассказывают о скотоводстве в Греции и Риме и подтверждают роль, которую играли животные в жизни людей. Однако они не рассказывают, какими путями пришли потомки диких, непокорных туров к человеку.
Акробат с быком. Печать, найденная на Кипре (1700–1550 гг. до н. э.).
Трудно сейчас сказать, как покорился человеку «буй-тур» в Европе. Любопытно, что если где-нибудь и говорится о диких турах — будь то летописи, легенды, былины, — то лишь об охоте на них. Причем убийство зверя считалось подвигом (и действительно, разъяренный тур страшен!). Но разве не подвиг умиротворить такого зверя, сделать его послушным, покорным, добрым?
Конечно, взрослого свободолюбивого тура вряд ли можно было сделать ручным. Даже хвастливое заявление ассирийского царя Тиглатпалассара I: «Я брал молодых риму (то есть туров) и разводил от них стада» — лишь подтверждает, что «взять» можно было только молодых туров. Взрослых же убивали. Что же касается стад, которые якобы разводил ассирийский царь, то это могли быть и стада диких животных, размножившихся на новом месте. Ведь царь этот жил в XII веке до нашей эры, когда уже существовало хорошо поставленное скотоводство.
Конечно, нельзя поручиться, что Тиглатпалассар I, точнее, те из его придворных, которым была поручена забота о скоте, не пытались приручить диких туров или вывести какую-то новую породу. Ведь известно же, что Александр Македонский прислал из Индии в Македонию стадо азиатских горбатых коров зебу в 23 тысячи голов для того, чтобы этих животных разводили в Греции или вывели с их помощью новые породы. Очевидно, подобные попытки делались не раз и, возможно, приручение диких туров и выведение с их помощью новых пород имело успех. Но все-таки это было только приручение, а если и создавались новые породы, то главным образом с помощью уже ранее одомашненного скота. А вот как были сделаны самые первые шаги в скотоводстве, мы не знаем, видимо, не узнаем никогда и можем только предполагать, только строить догадки с относительным процентом достоверности.
Но несомненно одно: в глубокой древности первый шаг к одомашниванию крупных животных человек сделал, приютив осиротевшего туренка. Почему он это сделал, трудно сказать. Может быть, просто так, из жалости — очень уж тоскливо мычал теленок, потерявший мать. А может быть, люди сами убили турицу и, обеспечив себя мясом, решили туренка не убивать, а сохранить его на некоторое время в качестве «живых консервов». Возможно, было и так и эдак, потому что ведь не раз, и не два, и не десять, а возможно, и не одну сотню раз приводили люди турят в свои стойбища. Возможно, одних убивали скоро — едва кончалось мясо или едва подросший тур начинал проявлять свой нрав, с другими, возможно, не удавалось совладать и их приходилось выпускать или звери убегали сами. Но некоторые, очевидно, были животными спокойными (ведь нрав и характер — вещи разные) и уживались с человеком. Возможно, в какой-то период — период удачной охоты — где-нибудь в стойбище оказалось несколько турят, и в течение длительного времени у людей не было необходимости убивать их. Какое-то количество подросщих туров ушло от человека, а какое-то осталось, привязалось к людям, и туры эти, даже выпущенные на волю, не уходили далеко от человеческого жилья.
И очень вероятно, что однажды люди заметили прибавление в стаде: рядом со взрослыми турами на своих еще не окрепших ножках стоял новорожденный туренок.
Отец и мать его родились на воле, а выросли рядом с человеком. Они были животными прирученными (но еще не одомашненными!). Туренок с первых же дней жизни оказался рядом с человеком. Мы не знаем, какую заботу проявлял древний человек о новорожденном туренке, но, вероятно, проявлял, и животное это уже наверное было более покладистым, больше доверяло человеку.
Так человек сделал еще один шаг. Во времени этот шаг мог измеряться многими веками: тысячи молодых и взрослых туров, живших рядом с человеком, были убиты и съедены, тысячи других убежали на волю и одичали. Но тем не менее от века к веку, от поколения к поколению рядом с человеком появлялось все больше и больше туров и они всё больше и больше одомашнивались.
В течение многих веков жернова мельниц приводились в действие людьми и животными. Обычно это были очень примитивные устройства. Но были и сложные системы, такие, как, например, изображенная на этом рисунке.
На протяжении веков вместе с нравом туров менялась и их внешность, появлялись новые привычки и черты характера.
Понимали ли интуитивно древние скотоводы, что для лучшего приручения, одомашнивания и «управления» скотом необходимо стадо (ведь туры — животные стадные и в одиночку им трудно), или стремление иметь много скота привело с первых же шагов к созданию стада, мы не знаем. Но опыт приручения и одомашнивания животных удавался лишь тогда, когда у человека имелось не одно, а несколько животных. Пребывание в стаде удерживало животных от стремления к побегам, в стаде они меньше чувствовали изменившиеся условия жизни, в стаде они, как и все стадные животные, повиновались вожаку. И очень возможно, что на какой-то ступени одомашнивания таким вожаком (или «главным вожаком», так как просто вожаком в стаде могла быть старая корова или бык) явился для них человек.
Через какое-то время крупный рогатый скот полностью определил образ жизни и быт некоторых народов. Скотоводы, имевшие огромные стада, вынуждены были кочевать вслед за скотом, постоянно менять места жительства в поисках новых пастбищ. Так появились кочевые племена.
Но не меньшую роль играли коровы и в жизни оседлых народов, особенно когда начало развиваться земледелие, и тем более после того, как человек догадался запрячь корову и быка в плуг и соху.
Буйвол — друг и помощник земледельцев во многих странах. Этот, например, помогает жителю высокогорного плато на Филиппинах.
Итак, крупный рогатый скот стал не только поставщиком мяса, кожи, рога, но превратился главным образом в тягловое, а кое-где и в транспортное животное.
Потом человек обратил внимание на коровье молоко. Правда, в первое время люди и не помышляли регулярно использовать его в пищу — ведь его было мало и оно предназначалось для теленка. Молоко пили очень редко, по торжественным случаям, причем всегда разбавляли водой.
Повелитель стада.
Сейчас на специальных фермах хорошие коровы дают по нескольку тысяч литров молока в год. (В СССР в год производится примерно 80— 100 миллионов тонн.) Человек в среднем выпивает за свою жизнь около 10 тысяч литров молока — «ценнейшего продукта, приготовленного самой природой», как говорил академик И. П. Павлов. Однако прежде чем получить этот прекрасный продукт, приготовленный природой, человек проделал огромную работу с поставщиками этого продукта. И проделал эту работу давно — во всяком случае, в Древнем Египте, в Риме и Греции молоко уже употреблялось довольно широко и его вкусовые качества и целебные свойства были хорошо известны.
Потом появились сливки. Потом — в северных странах, а особенно на севере России — стали изготовлять масло, удивительный продукт, за которым из западной и южной Европы снаряжались специальные караваны купеческих судов. (Европа тогда не знала сливочного масла, люди пользовались растительным — ореховым, оливковым, конопляным.)
Коровы черно-пестрой породы.
Затем голландцы и швейцарцы изобрели сыр. Люди оценили творог, сметану, простоквашу. Эти продукты, как и молоко, стали жизненно необходимыми. Но для того чтоб удовлетворить всё возрастающие потребности людей, нужно было очень много коров. Поначалу люди увеличивали поголовье скота. Но увеличивать до бесконечности невозможно. И человек еще активнее стал переделывать и совершенствовать коров. Одних оставил как тягловый, рабочий скот, других «научил» давать много молока, третьих «научил» быстро увеличивать вес.