Сэди была ошеломлена тем, сколько Этан всего накупил, не считая детской мебели, которую должны были доставить к нему домой. Она усадила Эмму в свою машину, а Этан загрузил в свой автомобиль все сумки и коробки.

С Эммой в автокресле Сэди направилась в Дана-Пойнт, едва успевая за Этаном, несущимся по шоссе Тихоокеанского побережья. Если бы она не знала его хорошо, решила бы, что он пытается от нее оторваться. Но она уже знала, где он живет.

Сэди бывала в доме Этана, когда приносила ему документы или устраивала вечеринки для дистрибьюторов, но сегодня чувствовала себя иначе. Они приехали к нему не по делам.

Его дом был построен в испанском стиле; он был огромным даже по меркам особняка. Из-за красной черепичной крыши белые стены казались ярче обычного. За широкими газонами, клумбами и территорией вокруг беседки на заднем дворе с любовью ухаживали садоводы; окна дома во всю стену блестели в зимнем солнечном свете. За домом был покатый ландшафт, который спускался к утесам, где волны ритмично бились о скалы.

Вид был величественным, от него захватывало дух. Все комнаты были просторными, с открытой планировкой, и оформлены в мужском стиле: коричневая кожаная мебель, полированное дерево, темно-красная керамическая плитка на полу. Излюбленным местом Сэди был закрытый двор в испанском стиле. Три стороны дома окружала уличная гостиная, где была удобная мебель, барная стойка и кухня. В терракотовых горшках были растения. Из гостиной открывался прекрасный вид на океан.

Однако сегодня у нее не было времени, чтобы понежиться в этой гостиной. На заднем сиденье ее машины был расстроенный ребенок и куча вещей.

Этан подошел и открыл дверцу машины.

Девочка тут же заверещала, и Этан поморщился.

– Как ей удается брать такие высокие ноты? – спросил он.

– Это талант.

– Отнесите ее в дом. Я попрошу садовника и его помощников вымыть машины.

Сэди выдохнула.

– Вы стараетесь не брать ее на руки, да?

– Теперь вы понимаете, почему я вас нанял? – возразил он. – Вы сообразительная.

– Угу. – Это не сулит ничего хорошего ни Этану, ни Эмме. Если он будет избегать общения с ребенком при любой возможности, то никогда не приспособится к новой ситуации. Да, он заплатил Сэди много денег, чтобы она помогала ему. Но она проследит, чтобы он тоже занимался ребенком.

Она вытащила девочку из автокресла, усадила ее на бедро и направилась к входной двери. Этан шел за ними следом. Как только она открыла входную дверь, они вошли внутрь и замерли.

Элис, домработница Этана, стояла в вестибюле, скрестив руки на полной груди, и сурово хмурилась. Глядя на ее пышное тело и ярко-голубые глаза, большинство людей считали ее очень доброй. Но это было не так. Сэди никогда не понимала, почему Этан нанял такую неприятную женщину. Вероятно, он просто редко бывал дома и поэтому не слишком часто с ней общался.

Элис прищурилась и с упреком посмотрела на ребенка.

– Я домработница, – категорично заявила она. – Я не нянчусь с детьми.

– Ладно, – сказал Этан, подталкивая Сэди вперед, чтобы пройти мимо нее.

– Я не шучу. – Элис вздернула подбородок и фыркнула. – У меня куча дел, и я не стану возиться с ребенком.

Сэди не любила Элис. Неудивительно, потому что эта женщина была такой равнодушной. В тех редких случаях, когда Этан приходил домой, Элис вела себя с ним как с нарушителем порядка.

– Я вас услышал, – ответил Этан. – Фернандо и его помощники принесут детскую еду и все остальное. – Он махнул рукой, указывая на вещи, которые вносили в дом. – Мебель уже привезли?

– Да. – Элис мрачно поджала губы. – Эти люди затоптали мне весь пол и почти час стучали молотками.

Этан только посмотрел на нее.

– Значит, ее комната готова.

– Да. Только не думайте, что я буду убирать за ребенком.

Сэди вздохнула и зажмурилась, чтобы не сказать Элис все, что она о ней думает. Крепче прижав к себе девочку, она посмотрела на Этана и увидела вспышку гнева в его глазах. Удивительно, но Элис ничего не заметила.

– Я домработница, а не няня, – снова сказала Элис.

– Не надо повторяться, – угрожающе произнес Этан.

– Я поужинаю на кухне. Так как я не знала, что вы приведете компанию, я ничего не приготовила. Я не няня и не повар.

– Вы больше вообще здесь никто, – отрезал Этан.

– Прошу прощения? – заблеяла Элис.

– Вы уволены, – ответил Этан. – Собирайте вещи и уходите.

– Что? – Сэди не верила своим ушам. Многие годы она думала, что он должен избавиться от Элис. Но не сегодня.

Элис напряглась и свирепо уставилась на Этана.

– Я не вижу причин для увольнения.

Этан подошел к ней ближе, и женщина попятилась. Он ничем ей не угрожал, но явно впервые показал с ней характер.

– Это мой дом, Элис, а не ваш, – сказал он. – По-моему, вы забыли об этом.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы меня понимаете. – Этан навис над ней, используя свой рост для устрашения. – Вы считаете, я не заметил, как вы объявили себя королевой моего дома?

Глаза женщины метались из стороны в сторону, она словно пыталась спастись.

– Я долго терпел вас, но теперь я сыт вами по горло, – произнес Этан. – Это мой дом. И я буду управлять им так, как захочу. И найму более подходящую домработницу.

Элис что-то пробормотала, и Сэди опустила голову, скрывая улыбку. Ей действительно следовало этому радоваться. Кроме того, в гневе Этан был поразительно сексуален.

– Вы должны мне зарплату за две недели, – рявкнула Элис.

– Вы ее получите. – Этан пошел к лестнице, уже отмахиваясь от этой ужасной женщины. – Оставьте свой адрес на столе у входной двери, и я пришлю вам чек и выходное пособие.

– Выходное пособие? – тихо спросила Сэди, идя за ним.

– Это того стоит, – пробормотал Этан.

– Вот видите? – возразила Сэди. – Я же говорила, что не все перемены плохие.

Он мельком взглянул на нее.

– Я это запомню.

К тому времени, когда они устроили ребенка в комнате, Этан еще сильнее разволновался.

– Адский денек, – тихо сказал он.

– Да, тяжелый, – согласилась Сэди. – По крайней мере, детская комната красивая. Ну, если не считать бежевых стен. Их надо выкрасить в девчачий цвет.

– Я не собираюсь делать розовую комнату в своем доме, – возразил он, идя вниз по лестнице позади нее. От желания прикоснуться к Сэди у него чесались руки. Он жаждал раздеть ее и изучить каждый дюйм ее соблазнительного тела.

– Я не имела в виду розовый цвет. – Она посмотрела на него через плечо. – Разве вы сексист?

– Я не знал, что выбор цвета и сексизм как-то связаны.

– Ну, теперь знаете. Я думала о веселом и ярком цвете. Может быть, бледно-желтый или нежно-зеленый. Надо повесить на стены фотографии или рисунки, чтобы стимулировать девочку.

Он фыркнул от смеха.

– То, как она орала, когда вы клали ее в кроватку, говорит мне о том, что она достаточно стимулирована.

У основания лестницы Сэди остановилась и повернулась к нему лицом.

– Она потеряла родителей и оказалась у людей, которых она не знает. Ее заставили спать в незнакомой ей кровати. Неизвестно, как бы мы с вами вели себя на ее месте.

Она посмотрела на него, сверкая глазами. Этан поднял руки.

– Вы правы.

Она удивилась.

– Вот это да! Я права? Сегодня по-настоящему знаменательный день.

– Опять язвите. Но мне начинает нравиться.

Она улыбнулась и прошагала по вестибюлю к столу, на котором была массивная хрустальная ваза с осенними цветами. Она взяла коричневую кожаную сумку и надела ее на плечо.

Он с подозрением посмотрел на нее.

– Что вы делаете?

– Возвращаюсь домой.

Этан запаниковал и посмотрел на радионяню в руке, как на гранату.

– Вы не можете уехать.

– Конечно, я могу. – Она одарила его улыбкой, от которой у него екнуло сердце. – Не волнуйтесь, я проработаю на вас еще один месяц, помните? До завтра!

Он мельком взглянул на лестницу у себя за спиной. На втором этаже был ребенок, и, если Сэди уйдет, ему придется в одиночку заботиться об Эмме.

– Стойте.

– Я стою, – ответила она.

– Нет, – проворчал он. – Останьтесь здесь.

Она как-то странно посмотрела на него.

– Вы хотите, чтобы я осталась на ночь?

– Нет, – уточнил он. – Я хочу, чтобы вы остались здесь, в доме со мной. Помогите мне с ребенком, пока я не найду няню или не найму домработницу, у которой нет аллергии на детей.

Она тихо рассмеялась и резко покачала головой, отчего ее белокурые кудри разметались вокруг лица.

– Ни за что.

Ее смех был одновременно чувственным и раздражающим. Сэди собиралась уйти и оставить его одного с ребенком. Этан этого не хотел.

Сегодня он уже заплатил Сэди кругленькую сумму, чтобы заставить ее остаться еще на месяц. Вероятно, ему надо предложить ей еще денег.

– Я заплачу вам еще пятьдесят тысяч долларов, если вы временно переедете ко мне.

– Что? – Она уставилась на него.

– Вы меня поняли. – По крайней мере, он ее заинтересовал.

– Поняла. Я просто не верю своим ушам.

– Поверьте. – Этан резко пригладил волосы рукой. – Послушайте, мне не нравится это признавать, но я не знаю, что делать с этим ребенком. Мне нужна ваша помощь.

Запрокинув голову, она едва заметно улыбнулась.

– Неужели на этом свете есть то, с чем не справится Этан Харт?

Он нахмурился, глядя на нее.

– И вы довольны?

– Немного.

Этан чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык постоянно контролировать ситуацию. Но ребенок заставил его признаваться в собственных недостатках.

– Хорошо. Мне нужна ваша помощь. Что вы скажете?

Она наклонила голову набок.

– За пятьдесят тысяч долларов я, конечно, останусь.

Довольный, но немного удивленный тем, что она так легко сдалась, он задался вопросом, почему ее так мотивируют деньги.

– Я не ожидал, что вы так быстро согласитесь. Не подозревал, что вы наемник.

Она рассмеялась.

– Наемник? Вероятно, вам, миллиардерам, невдомек, что нам, простым смертным, надо выплачивать ипотеку, покупать бензин и еду. Эти деньги помогут мне выиграть время, пока я ищу новую работу. Купить новую машину и, возможно, починить сантехнику в моей квартире.

Ему было наплевать на ее «поиски новой работы», но в остальном он понял, что до сих пор не интересовался тем, как живет Сэди. А надо было. Машине, в которой она везла Эмму, было почти пятнадцать лет. У нее проблемы с сантехникой? Черт побери, до сегодняшнего дня он не знал, что у нее есть квартира.

Они тесно сотрудничали пять лет, но Сэди оставалась для него загадкой. Ему стало совестно. Он так привык к Сэди, что относился к ней как к невидимке. Он не интересовался ею, потому что не мог себе этого позволить. С тех пор как она подала заявление об уходе несколько часов назад, он словно впервые встретился с ней.

Он не просто хотел ее. Она ему по-настоящему нравилась.

И он чувствовал себя ослом. Предложение денег было последней попыткой удержать ее на работе и в своем доме. Он даже не осознавал, как эти деньги важны для нее. Он хорошо платил своим сотрудникам. Он вырос в богатой семье, поэтому нечасто задумывался о том, что у кого-то могут быть проблемы с деньгами.

Сэди все еще наблюдала за ним. И ждала.

Наконец он сказал:

– Хорошо. Я признаю: вы – пролетарий, а я – расчетливый делец.

– Хорошее определение. – Она улыбнулась, и ему показалось, что его ударили в солнечное сплетение. Он затаил дыхание. – Вы платите мне сто пятьдесят тысяч долларов, чтобы я помогала вам в течение месяца. Нормальные люди этого не делают.

– Значит, я ненормальный?

Она снова засмеялась.

– Конечно.

– Большое спасибо, – тихо и мрачно ответил он.

– Я не говорила, что вы чокнутый. – Она вытащила из сумочки ключи и стала ими поигрывать. – Например, большинство людей не живут в особняках.

– Я это знаю.

– Да? – Она снова наклонила голову набок, и Этан понял, как часто она это делает, разговаривая с ним. И он также осознал, как ему нравится наблюдать за колыханием ее светлых волос. Интересно, что он почувствует, когда они коснутся его тела? – Вы понимаете, что такие деньги, которые вы мне предложили сегодня, многие люди не зарабатывают за год?

Он нахмурился и заставил себя не думать о ее волосах.

– Я не болван, Сэди. – Он заметил ключи от автомобиля у нее в руке. – Куда вы собрались? Вы только что согласились остаться здесь.

– Не без одежды.

Ее ответ спровоцировал у него в голове кучу образов. Вот Сэди ходит по его дому голышом. Вот Сэди стоит в душе, а вода стекает по ее коже. Вот она растянулась на его кровати и протягивает к нему руки. Вот лежит под ним, выкрикивая его имя.

Этан с трудом сглотнул, вдохнул и выдохнул.

Она остановилась у двери и оглянулась на него через плечо.

– Я съезжу домой за своими вещами.

Он бросил взволнованный взгляд на лестницу, ведущую к бомбе замедленного действия наверху. Посмотрев на Сэди, сказал:

– Еще двадцать пять тысяч, если вы вернетесь до того, как она проснется и завопит.

– Хватит бросать в меня деньги. – Она засмеялась. – Неужели вы так боитесь?

– Если я скажу, что боюсь, вы приедете раньше?

– Расслабьтесь. Я вернусь через час. – Она открыла дверь, вышла на крыльцо и прибавила: – Эмма не убьет вас, Этан. – Она ушла, закрыв за собой дверь.

Этан пробормотал:

– А вот в этом я не уверен.

– Я не знаю, правильно ли поступаю.

Габриель стоял у здания «Харт чоклит» и смотрел на него так, словно никогда раньше его не видел. Он много думал о своем плане, но по-прежнему терзался сомнениями.

Неудивительно. В конце концов, он – Харт, пусть и младший в семье. Его воспитывали так же, как Этана. Его учили уважать семейные традиции. Но ему хотелось рискнуть.

У него за спиной, на Тихоокеанском шоссе, был бесконечный поток машин. Повернувшись, он посмотрел, как жизнь пульсирует на улице, и холодный январский ветер ударил его по лицу. Зимой рано смеркается, но люди все равно приходят на пляж. Сегодня вечером на пляже разожгут костры и устроят барбекю с музыкой.

В детстве он постоянно бывал на пляжных вечеринках. Но прямо сейчас Габи мог думать только о том, что он собирается сделать.

Поколениями его семья берегла рецепт шоколада как зеницу ока. Готов ли он стать первым Хартом, который поделится этим рецептом с посторонними людьми?

– Габи… – Пэм взяла его за руку и сжала ее, будто чувствовала его неуверенность. – Ты никого не предаешь. Ты пытаешься помочь. И внести изменения.

– Да, – задумчиво ответил он. – Но я сомневаюсь, что Этан воспримет это именно так.

– Дело не в Этане, – мягко сказала она. – Но если ты не уверен в том, что поступаешь правильно, не делай этого.

Он посмотрел в ее карие глаза. Уличные фонари бросали тень на ее лицо, отчего ее глаза казались глубже и темнее, чем обычно. Габи держался за ее руку, как за спасательный круг.

– Нет, я должен. Но поверь мне, как только Этан узнает, что я сделал… Мы можем навсегда с ним поссориться. Да, он упертый, но он мой брат.

Холодный влажный ветер пронесся мимо них, взъерошив волосы Пэм. Габриель видел, с каким сочувствием она смотрит на него. Он хотел, чтобы она поняла, что он чувствует. Габи жаждал протолкнуть свои новые идеи, но для этого ему придется пробраться в офис и украсть рецепт шоколада. Всю свою жизнь он считал, что семья важнее всего.

Потерев руками глаза, Габриель тихо произнес:

– Этан стал главой семьи после того, как умер наш отец. Он заботится обо всем. Благодаря ему я выучился в университете, а потом стал работать здесь и вошел в совет директоров.

– Но он постоянно тебя подавляет, – напомнила она ему. – Мне уже не вспомнить, сколько раз Этан отвергал твои идеи.

Габи поморщился. Он понимал, почему Этан так поступает. Речь шла не только о сохранении наследия семьи Харт. Это было связано с покупателями, продавцами и маркетингом. Если Габи украдет рецепт шоколада, неизвестно, к чему приведет его предательство.

– Может быть, я преувеличиваю, – размышлял он.

– Я знаю, каково жить в семье, Габи. Мой брат тоже сводит меня с ума. Но сейчас все зависит от тебя, – сказала Пэм, держа его за руку.

Он посмотрел на здание, в котором находилось наследие его семьи.

Офис был кирпичным и располагался посреди пляжа Ньюпорт. Вероятно, не стоило строить здание из кирпича в районе, где часто случаются землетрясения. Но дедушка Габи настоял на том, чтобы здание выглядело прочным и массивным. Землетрясения случались, но офис «Харт чоклит» все еще стоял.

– Габи? – Голос Пэм проник в его мысли. – Ты делаешь это не наперекор Этану, а для Этана.

Он усмехнулся, потому что отлично знал, как к этому отнесется его старший брат.

Пэм не унималась:

– Я понимаю, что такое преданность семье, Габи. Я действительно это знаю. Но иногда надо делать то, что ты считаешь правильным, и идти против семьи. Это твой шанс доказать свою правоту не только Этану, но и самому себе.

Пэм была права, и Габи знал это, хотя не был в восторге от происходящего. Тем не менее, если он не попытается придумать новые ароматы для шоколада, воплотив в жизнь свою идею, он пожалеет об этом.

Пэм коснулась ладонью его щеки.

– Но если ты не хочешь этого делать…

– Я сомневаюсь, – сказал он, наклонился и быстро поцеловал ее в губы. – Но у меня нет выбора.

– Ты уверен, Габи? – спросила она, прикусив нижнюю губу, словно от беспокойства. – Я поддержу тебя в любом случае. Можно выждать время. Я не хочу торопить тебя, предлагая передать рецепт шоколатье, которого я знаю.

– Ты меня не торопишь, – заверил он ее. – Не думай об этом. Мне нравится идея с новыми ароматами. И я делаю это ради себя, Пэм. Если я не попробую, я никогда не узнаю, чего мог бы добиться.

Она долго смотрела на него, потом кивнула:

– Ладно. Я с тобой.

– Да. – Он улыбнулся. – Ты со мной.

Он крепко обнял ее за плечи и повел к стеклянным дверям. Габи уже знал, что Этана нет в офисе.

Охранник в фойе вскочил на ноги, чтобы открыть дверь, когда увидел Габриеля. Как только они оказались внутри, дверь снова заперли.

– Добрый вечер, мистер Харт, – сказал охранник. – Я не знал, что вы придете так поздно.

– Я ненадолго, Джо. – Он повел Пэм к лифту. – Мне надо кое-что взять в кабинете.

– Да, сэр. – Пожилой мужчина вернулся за стол, даже не смотря на них.

В офисе было слишком тихо. Казалось, что они идут по заброшенному зданию. Оригинальный рецепт хранился в зашифрованном файле, доступ к которому могли получить только Этан и Габриель. В целях безопасности он также хранился на флеш-накопителях в разных местах. Кроме того, Этан держал оригинальный рецепт в банковской ячейке и его копию в сейфе. Так делал и их отец.

Рецепт шоколада был настоящим семейным талисманом Хартов.

И Габриель собирался его украсть.