Неужели она потеряла всякий стыд? Неужели лишилась разума, что так беззастенчиво стоит перед ним почти полностью обнаженная?

Ее губы припухли от поцелуев Умара, а тело требовало большего.

Она пыталась заставить себя объясниться, но это оказалось слишком нелегко.

А ведь хватило бы пяти простых слов: «Я не доктор Эдит Фарадей».

Или даже трех: «Я обманывала тебя».

Но Умар неторопливо окинул ее восторженным взглядом с головы до ног, и слова, которые могли положить конец происходящему, застряли у нее в горле.

Впервые в жизни Бет чувствовала себя по-настоящему желанной. Да еще таким мужчиной!

Не сводя с нее глаз, Умар снял свой головной убор, и ей нестерпимо захотелось запустить пальцы в его мягкие, слегка примятые волосы. Затем он стянул свою тунику и остался в одних брюках. Бет взволнованно посмотрела на его загорелую мускулистую грудь, покрытую черными волосками, и его широкие плечи. Рядом с Умаром, таким сильным и таким могущественным, она чувствовала себя хрупкой и женственной.

Он обращался с ней так, словно она была средоточием его вселенной.

– Я хочу тебя, хабиби, – обхватив ладонями ее лицо, прошептал Умар.

– Хабиби?

– Это значит… любимая.

Бет задрожала, впервые в жизни испытывая такое сильное желание.

Ей хотелось провести с ним хотя бы одну ночь, чтобы потом хранить ее в памяти всю жизнь. А завтра она расскажет правду, заставит Эдит вернуть деньги, и они с Умаром тихо разойдутся, отменив свадьбу.

Она проведет одну ночь в его объятиях, а потом отпустит, чтобы он женился на другой, которая заслуживала быть его женой и королевой Самаркары.

– Это неправильно, – с громко бьющимся сердцем прошептала Бет.

– Знаю.

Она потрясенно посмотрела на него.

– Ты девственница. Ты сохранила древние традиции и заслуживаешь, чтобы с тобой обращались, как с сокровищем, кем ты и есть на самом деле.

Она? Сокровище?

Против своей воли, Бет скользнула взглядом по его мускулистой груди вдоль стрелки из черных волосков, ведущей к его подтянутому животу и исчезающей под поясом его брюк.

– Заниматься с тобой любовью до свадьбы было бы бесчестно. Я знаю. Но есть одна вещь, которая имеет большее значение, – жадно посмотрел на нее Умар.

– И что это?

– Бет, ты хочешь меня?

– Я… – Слезы жгли ей глаза. – Я не могу.

– Не можешь что?

– Хотеть тебя, – прошептала она, но увидев, как помрачнел Умар, тут же добавила: – Но я хочу. Я хочу тебя больше всего на свете.

Он крепко сжал ее руки и пронзил ее сердце взглядом своих черных как ночь глаз.

– Бет, – прошептал Умар, а потом сказал что-то на своем родном языке и расцеловал ее в обе щеки.

– Что ты сказал?

– Хабиби, если ты и правда хочешь меня, тогда произнеси мое имя и повтори слова, которые я скажу тебе.

У нее кружилась голова от его близости, когда она сбивчиво произнесла несколько слов на самаркарском. Когда Бет покачнулась, ее обнаженные, набухшие от возбуждения соски коснулись черных волосков на мускулистой груди Умара.

– А теперь поцелуй меня, Бет, – сипло сказал он. – Сначала правую щеку, потом левую.

Действия, которые они совершили, походили на какой-то ритуал, но Бет думала только о том, чтобы насладиться этим моментом и навсегда сохранить его в своей памяти. Чего бы это ни стоило.

Когда она расцеловала Умара в обе щеки и отстранилась, его глаза сияли.

Он наклонился и нежно поцеловал ее, а затем, не отрываясь от ее губ, подтолкнул ее к кровати. Бет закрыла глаза, наслаждаясь ощущением веса и силы его тела.

– Ты делаешь меня таким счастливым, – прошептал Умар, осыпая поцелуями ее шею.

Бет задержала дыхание, когда он опустил голову и обхватил губами ее тугой сосок. Он ласкал ее тело, словно это было какое-то сокровище: жарко целовал ее щеки, лоб, глаза, запускал пальцы в ее волосы и проводил руками по ее телу.

Когда Умар медленно раздвинул ей ноги и опустился между ними на колени, она ощутила, как его покрытая короткой щетиной щека мягко коснулась чувствительной кожи на ее животе. Бет бросило в жар, когда он лизнул ее пупок, а потом начал медленно стягивать с нее нижнее белье. Закрыв глаза и дрожа от возбуждения, она почувствовала, как он поднялся и снял с себя брюки, а потом снова опустился на колени между ее бедер.

– Бет, посмотри на меня, – потребовал Умар.

Она послушно открыла глаза и ахнула, увидев его загорелое, сильное тело, намного большее, чем ее собственное. Но больше всего ее поразила его возбужденная плоть, направленная в ее сторону. До этого никогда не видевшая обнаженного мужчину, Бет затаила дыхание, испытывая одновременно восторг и страх.

Она потянулась к Умару и взяла его плоть в свои руки, и он вздрогнул от ее невинного прикосновения. Когда она начала нежно поглаживать его, он с тихим рычанием схватил ее за руки и, толкнув обратно на подушки, жадно набросился на ее губы.

– Держи руки при себе. Иначе мне придется связать тебя.

Он принялся покрывать поцелуями ее тело, пока, наконец, не опустил голову между ее бедер. Бет задрожала, ощутив его жаркое дыхание внизу своего живота, а он еще шире развел ее ноги и провел языком по ее лону.

Наслаждение, которое она переживала, было ошеломительным. Бет потянулась к Умару, но, вспомнив его слова, замерла и лежала смирно под почти что невыносимым натиском запретного удовольствия. Сначала движения языка Умара были осторожными, но когда Бет напряглась и задрожала, они стали более стремительными. Она почувствовала, как он погрузил в нее один палец, а потом еще один, растягивая ее. Бет запрокинула голову и, вонзив ногти в его плечи, машинально приподняла бедра. Ее грудь отяжелела, а в теле начало нарастать напряжение. Бет затаила дыхание. Она хотела – о господи, она хотела…

Бет задрожала и закричала от наслаждения, а через несколько секунд услышала, как Умар достал что-то из ящика тумбочки.

– Я никогда не занимался любовью с девственницей. – В его голосе слышалось напряжение. – Я не хочу причинить тебе боль.

– Не беспокойся, – открыла глаза Бет.

Он устроился между ее бедер и немного помедлил, а затем, шумно вздохнув, осторожно погрузился в нее.

Бет ахнула от боли и хотела попросить Умара остановиться.

– Подожди, – сипло выдавил он, сжав ее плечи. – Подожди, хабиби.

Он застыл, давая ей время привыкнуть к его вторжению, и вскоре она ощутила, что острая боль исчезла, и ее плечи расслабились.

Умар мягко поцеловал ее и, обхватив ладонями ее грудь, куснул за нижнюю губу, а потом начал очень медленно двигаться внутри нее.

Невероятно, но ее захлестнула новая волна блаженства, на этот раз еще более неземного, и она, закрыв глаза, заметалась по подушке.

– Нет, – прошептал Умар, приподнимая ее подбородок. – Смотри на меня. Чувствуй, как я нахожусь внутри тебя.

Их взгляды встретились, а души соединились. Казалось, в ней больше не осталось места, чтобы принять его, но он, ускорив темп, проникал в нее еще глубже. Он врывался в нее резче, сильнее, подталкивая ее к самому краю, пока на нее не обрушился еще один оргазм, такой силы, что вся ее вселенная взорвалась и разлетелась на мириады звезд.

Ощутив вкус ее сладких губ, Умар с трудом держал себя в руках.

Но она была девственницей, и ему пришлось обуздывать свои порывы. Он почувствовал, как задрожала Бет, когда он опустил ее на их брачное ложе и она обняла его за плечи. Того, что она пережила блаженство в его объятиях один раз, было недостаточно, ему хотелось подарить ей еще большее наслаждение. Но когда она громко закричала во второй раз и ее тело конвульсивно сжалось вокруг него, он потерял не просто самообладание, он потерял разум.

Ее восхитительная грудь покачивалась, когда он врывался в нее все стремительнее и стремительнее, пока его не захлестнуло наслаждение настолько острое, что он чуть не потерял сознание и рухнул на нее со стоном, полностью обессиленный.

Их разгоряченные, потные тела оставались переплетенными на их брачном ложе, когда Умар вдруг заметил, что его презерватив порван. По его спине пополз холодок, но он успокаивал себя, что ничего страшного не случилось. Теперь они с Бет женаты. И они хотели детей.

Но все же…

Умар отбросил эту тревожную мысль и, нежно поцеловав Бет в лоб, притянул ее к себе.

Должно быть, он задремал, потому что, когда открыл глаза, тени в спальне сместились, понемногу превращаясь в полуденные сумерки. В его желудке заурчало. Можно приказать, чтобы им принесли чего-нибудь поесть, но через несколько часов должен начаться банкет в честь закрытия ярмарки невест. К тому же Умару не хотелось, чтобы люди узнали, что он соблазнил Бет за месяц до официального торжества.

Хотя, если она забеременеет, любой сможет сложить дважды два…

Он снова посмотрел на Бет, спящую в его объятиях, такую мягкую и такую теплую, и в нем проснулось чувство голода другого сорта. Но только он потянулся, чтобы разбудить ее, в дверь спальни громко постучали. Кто посмел…

Дверь настежь распахнулась, и на пороге появился визирь и два охранника.

Увидев Умара и Бет голыми в постели, Халид побледнел.

– Что ты наделал?

– Что я наделал? – зарычал Умар.

Бет открыла глаза и в ужасе посмотрела на пришедших, и ему захотелось придушить визиря. Она прикрылась простыней, а Умар вскочил на ноги, кипя от ярости.

– Что все это значит?

– Господин, эта женщина – мошенница! Она не доктор Эдит Фарадей. Настоящая Эдит Фарадей по-прежнему находится в Хьюстоне, прячась в своей лаборатории!

– Что ты несешь? Вот же она!

– Это ее сестра-близнец, Элизабет Фарадей!

Сестра-близнец? Умар фыркнул и покачал головой.

– Ты же не думаешь, что я поверю…

А потом он повернулся и посмотрел на Бет.

– Я собиралась сказать тебе, – прошептала она.

И тут сердце Умара онемело.

– Ты… ты не доктор Фарадей?

Она молча покачала головой.

– А кто же ты тогда?

– Никто, – прошептала Бет.

– Она работает в комиссионном магазине! – зло торжествуя, заявил визирь.

Умар тяжело сглотнул и повернулся к визирю.

– Оставьте нас.

– Господин, думаю, будет неразумным оставлять тебя наедине с этой искусительницей…

– Не заставляй меня повторять дважды.

Охранники поклонились и вышли за дверь, а визирь напоследок одарил Бет ядовитым взглядом.

Умар стоял голый рядом с кроватью, наедине с женщиной, которую только что к превеликому удовольствию лишил девственности и сделал своей.

– По крайней мере, теперь я знаю, почему ты просила называть тебя Бет, – холодно бросил он.

– Извини, – выдавила она.

Извини. Умар сжал руки в кулаки и, посмотрев на постель, которую хранил для своей жены, своей королевы, подумал о том, что он наделал.

Он ведь доверял Бет.

А она с самого начала нагло врала ему. Она разрушила все, чего он пытался добиться.

– Черт бы тебя побрал, – зло прошептал Умар.