После пятнадцати дней битва достигла особого ожесточения в ущелье, которое вело в страну бриннов. Медленно, но уверенно берандийцы оттесняли армию, скорее даже орду бриннов и васков сначала от леса, затем с просторных саванн, где было первое столкновение, и до этого ущелья, где прежде протекала река. Здесь выгодные позиции и превосходящие силы союзников уравновесили мощь вражеского оружия и организацию армии берандийцев.

Акки устроил свою штаб-квартиру в неглубокой пещере, в укрытии от вражеских пушек, которые иногда громыхали, перепахивая боевые позиции своими снарядами. Несколько раз берандийцы пытались форсировать проход, оставляя между завалами из каменных глыб десятки трупов. Стрелы бриннов беспощадно били наповал. Из васков и наиболее дисциплинированных бриннов Акки создал ударный отряд, насчитывавший шестьсот человек, который еще не принимал участия в боях, кроме одного бесплодного рейда против вражеской артиллерии. Берандийцы, извлекшие урок из сарского разгрома, теперь тщательно ее охраняли.

Вначале потери бриннов были весьма тяжелыми, даже несмотря на то, что воины располагались за линиями укреплений: их выкашивали пулеметы или фульгураторы, а окопавшихся позади завалов из камней доставали снаряды. Теперь оба лагеря наблюдали один за другим, и если в течение дня было относительно спокойно, то по ночам стороны производили разведку боем, прощупывая вражеские позиции.

С протяжным свистом три снаряда разорвались в лесу, позади ущелья. Акки пожал плечами.

— Три выпущенных почем зря снаряда! К несчастью, похоже, они не испытывают в них недостатка.

— Вермонский арсенал поставит столько, сколько будет необходимо, — ответил Бушран.

— Помню, отец говорил, что у нас достаточно боеприпасов, чтобы выдержать даже многолетнюю осаду, — вмешалась Анна.

Она носила на поясе один из трех легких фульгураторов, а за спиной — колчан, полный стрел. Уговорить ее остаться в тылу оказалось невозможно. Будучи прекрасным стрелком из лука, она однажды оказала неоценимую помощь, когда одна из групп берандийцев на какое-то время прорвала линию обороны и почти достигла командного пункта.

— Наконец-то мы закрепились, — сказал Отсо. — Как думаешь, сможем мы продержаться до возвращения твоего звездолета?

— Надеюсь. А где Техель?

— Как обычно, произносит речь перед своими дьяволами.

Бринны сражались с невообразимым остервенением, однако легко затем могли внезапно пасть духом, и требовалось все красноречие старого вождя, чтобы удержать их на месте в этой позиционной войне, отличавшейся от их обычной тактики засад.

— У нас нет никаких вестей из Биаррица, — сказал васк. — Это меня беспокоит. В последнем донесении, однако, не говорилось ни о каких вражеских атаках.

Биарриц был пиратским портом, которым васки владели в Безумном море, очень далеко от Семи долин.

— Курьер опаздывает пока только на один день. Возможно, ему мешает встречный ветер.

Неистовый шквал разрывов заставил его замолчать. Они бросились к выходу из грота. В ущелье, на уровне передовых позиций, поднимались фонтаны земли. Поднеся к глазам бинокль, Акки увидел, как бринны и васки по отработанной тактике ползком пробираются в сторону тыла. С вражеской стороны, над заросшим травой пространством, которое разделяло позиции, не было никакого движения. Затем из-за рощи выдвинулась пестро окрашенная неопределенная масса.

— Клянусь Великим Мисликом, как сказал бы Хассил, они вновь изобрели танки! Какие же моторы они используют?

Танк продвигался теперь медленно, едва ли быстрее, чем человек, идущий пешком. Стеклянные наконечники бриннов тщетно разбивались о его корпус, а стрелы васков без пользы застревали в крепкой деревянной обшивке.

— На этот раз нам придется вмешаться, Отсо. Собери людей. Анна, вы останетесь здесь!

Они бегом спустились по склону. Примитивная машина уже глубоко продвинулась в расположение союзников, выплевывая смертоносный голубой огонь фульгуратора. Бринны и васки спешно отходили, скрываясь в высокой траве.

— Стреляй только по моему сигналу, Отсо. Пусть твои люди будут наготове, чтобы закрыть прорыв в нашей обороне.

Волна нападавших берандийцев теперь приближалась, едва сдерживаемая стрелами с флангов. Акки пополз вперед, великан-васк держался в нескольких метрах справа.

— Давай, Отсо! — крикнул координатор, когда они подобрались достаточно близко.

Огонь двух легких фульгураторов сосредоточился на танке. Деревянная обшивка обуглилась, затем вспыхнула. Акки опустил голову, так как голубой луч шарил по верхушкам трав, но продолжал стрельбу. Вспыхнуло огромное ненасытное пламя, и от машины донесся душераздирающий вопль, который сразу же умолк. Две тени попытались скрыться в облаках дыма, но были остановлены меткими дротиками.

— Мы победили... на этот раз, — сказал Акки, когда они, спустя несколько минут, возвратились в пещеру. — Но, несмотря на то, что нам удалось вывести из строя один тяжелый фульгуратор, сколько-то таких у них, вероятно, еще осталось, не говоря уж о пулеметах, и если они пойдут в атаку сразу несколькими танками... Интересно, что же они все-таки используют в качестве двигателей?

— Неужели вы не узнали предсмертное ржание лошади? — спросил Бушран. — По крайней мере одна точно была в этой машине.

— Лошадь! Об этом я не подумал... Кто там еще?

— Быть может, гонец из Биаррица? Да нет же! Клянусь Праотцом, это же Этхарт собственной персоной! Что ты здесь делаешь?

— У меня плохие новости, Отсо. Берандийский флот обогнул Грозовой мыс и вошел в Безумное море.

— А наши суда? Что с ними?

— Пошли ко дну, Отсо! Мы атаковали их вблизи Биаррица, но у них была пушка! Я один из немногих, кому удалось спастись, — смог их опередить, срезав путь по отмели. Думаю, они двинутся на север и высадят войска около устья Элора.

— Но... там же наши женщины и дети, а также женщины и дети бриннов!

— Отсо, — отрезал Акки, — бери с собой всех твоих васков, кроме ударного отряда, захвати также побольше бриннов из резерва и немедленно спускайся по реке. Возьми один из фульгураторов и попытайся остановить врага в болотах вблизи устья. Мы здесь продержимся. Будешь у Трех озер, загляни к Хассилу и скажи ему, чтобы еще раз попытался сотворить чудо с помощью наших малых передатчиков. Если он сможет связаться с «Ульной», все будет спасено!

Смешанная армия васков и бриннов отправилась в путь с наступлением сумерек. Сначала, несколько километров, шли пешком, затем — на лодках. Акки надеялся, что это перемещение войск пройдет незамеченным для врага, и тот не узнает об ослаблении его резервов. Часть ночи он провел, совещаясь с вождями бриннов, Анной, Бушраном и васком, заменившим Отсо во главе ударной группы.

— Я думаю, вскоре начнется массированный штурм, призванный если и не прорвать наши позиции, то по крайней мере закрепиться здесь как можно большими силами. Враг рассчитывает напасть на нас с тыла, высадившись в устье реки, но, вероятно, не знает, что наши воины уже в пути. Нам нужно продержаться как можно дольше, но без излишней бравады: победа будет за нами, как только вернется «Ульна», самое позднее через две недели. Если бы не эта проблема с женщинами, детьми и продовольствием, я бы немедленно отдал приказ рассеяться по лесу. Нужно протянуть пятнадцать дней, а там уж вернется мой корабль. Вы поняли: сражаемся жестко, но без ненужного и отчаянного героизма.

— Тогда, может, нам следует сдать проход? — предложил Бушран.

— А что же тогда будет с нашими женщинами? — спросил Техель.

— Надеюсь, что мы сможем сопротивляться достаточно долго для того, чтобы этот вопрос не вставал. Если же враг прорвется, мы, конечно, не побежим, а будем терзать его на протяжении всего его пути к озеру и устью реки. Повторяю: главное — выиграть время.

— А если «Ульна» не вернется? — тихо спросила Анна.

— Это почти невероятно. Но в таком случае...

Пять последующих дней выдались относительно спокойными. В одну из ночей два васка проскользнули на вражеские позиции и донесли, что берандийцы построили новые танки, но в каком количестве, сказать не смогли. Акки приказал изготовить простые, но достаточно эффективные зажигательные средства с помощью одного из видов очень клейкой и легко воспламеняющейся черной смолы, которую бринны добывали из аглинного дерева.

Утро шестого дня также прошло спокойно, однако к полудню была замечена усиленная активность врага, а чуть позже началась артподготовка. Те несколько орудий, которыми располагали берандийцы, принялись методично обстреливать позиции. Огневой вал, пусть он был и не слишком силен, произвел на бриннов ошеломляющее впечатление. Ближе к вечеру начался штурм.

Впереди — с дюжину деревянных танков, на которых находились лучшие стрелки из лука и ружей, коим было поручено защищать эти машины. То было странное зрелище: нелепые сооружения с трудом продвигались, запутываясь в высокой сухой траве. Вокруг их бойниц щетинились стрелы бриннов и васков. Танки без потерь достигли первых траншей, где уже никого не было. Акки смотрел на них в бинокль, Анна была рядом с ним. Прячась позади своих машин, берандийцы продвигались цепями, сметая небольшие изолированные группы защитников, не сумевших вовремя отступить. Иногда между разрывами снарядов вопли или душераздирающие крики говорили о гибели живого существа — человека или бринна. Но мало-помалу в темноте надвигающихся сумерек огонь берандийцев становился менее уверенным, и вскоре к облачному небу поднялись три высоких огненных столба, и атака прекратилась.

— Они захватили триста метров, — сказал Бушран.

— Но они еще не в узкой части ущелья. Именно там мы их и ждем. Каковы потери?

— Сколько потеряли они, я не знаю. Возможно, человек двадцать убитыми или ранеными. У нас три васка и одиннадцать бриннов убиты, семь васков и сорок бриннов ранены.

— Совсем небольшое сражение, — иронично произнес координатор. — Всего каких-то два десятка несчастных парней убито и втрое больше изувечено! А я-то сюда прибыл, чтобы помешать этой войне! Да уж! Старые хиссы, основатели Союза человеческих миров, были правы, говоря, что посредники всегда кончают тем, что начинают воевать с обеими сторонами сразу!

— Следует ли нам под покровом ночи провести контратаку?

— Зачем? Чтобы вернуть себе эти триста метров, которые мы с рассветом снова потеряем? Нам нужны все наши силы. И, как я уже сказал, мы ждем их гораздо дальше.

День занялся на тех же позициях. Берандийцы двинулись вперед не сразу, а лишь спустя три часа после восхода солнца, получив четыре новых танка в качестве подкрепления. Началась атака. Ценой незначительных потерь к концу дня им удалось добраться до самой теснины. Шириной около ста метров и длиной в шестьсот, она лежала между высокими отвесными скалами, и лишь в середине, где овраги с крутыми склонами размыли песчаник, можно было как с одной, так и с другой стороны по крутым склонам подняться к плоскогорью.

— Вот здесь, Анна, и пройдет решающая битва, — сказал Акки. — Чем она закончится, я не знаю, но с помощью бриннов и васков я сделаю все возможное для того, чтобы она стала для нас победной или, по крайней мере, не до конца проигранной. Если нас отбросят, поднимайтесь по правому оврагу к лесу. Я с небольшой группой последую за вами. В любом случае я хочу, чтобы завтра вы были в безопасности. Вы меня поняли?

— А сами-то вы будете в безопасности?

— Что касается меня, то тут все обстоит иначе. Бринны и васки доверили мне командование и...

— А я представляю Берандию — настоящую Берандию! Нас, настоящих берандийцев, здесь только двое, и наше место...

— Я не сомневаюсь в вашей смелости, но на этот раз мы наверняка сойдемся в рукопашной схватке, и у вас не будет ни единого шанса. Это приказ, и вы обязаны его исполнить. К тому же... к тому же я буду спокойнее руководить боем, если буду знать, что вы далеко отсюда. Вы мне это обещаете?

— Хорошо. Но если дело обернется плохо, я вернусь, чтобы разделить вашу участь.

— Оставайтесь свободной, чтобы попытаться нам помочь! И чтобы повести затем за собой ваш народ! Думаю, завтрашний день даст ответ. Теперь идите спать. Что бы ни случилось, вам понадобятся все ваши силы.

К большой радости Акки, берандийцы на этот раз пошли в атаку еще до рассвета. В неясном свете звезд двинулись вперед скрипевшие новым деревом танки, за ними, в нескольких метрах, множество воинов, первые ряды которых несли широкие щиты. Вскоре три танка загорелись, вырывая из темноты три круга пляшущего огня, вокруг которых метались тени убивавших друг друга людей. Пока сотня принесенных в жертву бриннов сражалась насмерть, стараясь изо всех сил задержать продвижение врага, основные силы союзников отступили в глубину ущелья. С наступлением тусклого и пасмурного дня берандийцы продвинулись лишь на сотню метров.

Не считая неподвижных и уродливых остовов сгоревших деревянных танков, поле битвы казалось опустевшим. Еле слышный то тут, то там шелест высокой зеленой травы обозначал передвижение гонцов, стремившихся связать один отряд с другим. Пошел дождь, сначала мелкий, затем проливной. Акки аж выругался от досады: становилось все труднее поджигать танки. Но с другой стороны...

— Внимание, они атакуют! — крикнул Бушран.

— Действуйте! Вы хорошо поняли наш маневр? Я не знаю, будем ли мы живы сегодня вечером, однако в любом случае я счастлив был с вами познакомиться, Хьюго. Если меня убьют, у вас имеется запечатанная копия моего рапорта. Передадите ее Хассилу или командиру «Ульны».

— Если же погибну я, приглядите за Анной!

— Вы ее любите, Бушран?

— Да, и уже давно...

— Я тоже, так что будьте спокойны.

— До свидания!

Капитан исчез под дождем. Там, между утесами, уже начинали падать снаряды. Танки продвигались. Акки посмотрел на них с усмешкой: через несколько минут их ожидал сюрприз.

Вслед за танками на сей раз шла берандийская пехота. Отчетливо обозначилась чья-то высокая фигура, указывающая рукой с блеснувшим в ней мечом на теснину. Акки навел на нее бинокль. Даже завеса дождя не помешала ему безошибочно распознать в этом великане Неталя — тот был в шлеме и нагрудных доспехах.

Координатор методично вооружился: фульгуратор за поясом, колчан за спиной, лук — через плечо, в руке — боевой топор васков с длинным, окованным железом топорищем. Он перебросил его с одной руки на другую, определяя оптимальную точку равновесия. Затем, повернувшись к своей личной охране, состоявшей из нескольких человек, сказал:

— Жребий брошен, друзья. Здесь мы ничего путного сделать уже не можем. Вперед! Ты, Барандиаран, возьми четырех парней и уведи герцогиню в надежное место по правому проходу ущелья. Если понадобится, можешь ее связать!

— Я вам этого никогда не прощу, Акки, никогда! — закричала Анна, когда васки силой потащили ее за собой.

Акки пожал плечами и вышел из пещеры. Дождь обрушился на его спину, словно холодная мантия. Прежде чем спуститься со склона, он окинул окрестности последним взглядом. Казалось, все шло как нельзя лучше. Бринны шаг за шагом отступали, танки подошли уже к середине ущелья.

Припустив назад бегом, оборонявшиеся расположились позади целого ряда глубоких канав, вырытых прошлой ночью в высокой траве, чуть ниже выхода боковых оврагов. Забившись в окопы, все ожидали подхода свежих сил, среди которых была и штурмовая группа. Акки со своей охраной спустился в траншею в тот самый момент, когда всего в нескольких десятках метров от них обрушился шквал снарядов. Линия огня приближалась, и если бы дождь не продолжал лить мощными струями, был бы слышен свист пуль, пролетавших над ними и терявшихся затем где-то вдали.

Постепенно битва сместилась к ущелью. Танки наконец прорвали позиции бриннов и подошли прямо к теснине. Дождь кончился, и бледное солнце торопилось пробиться сквозь быстрые облака, заставляя сверкать мокрые спины деревянных чудовищ. Внезапно шедший первым танк спикировал носом в глубокий ров. Тогда, по сигналу Акки, один из бриннов приложил к губам военную трубу, и по утесам прокатился заунывный крик ночной птицы.

Позади танков зашевелилась высокая трава. Ручные лебедки, спрятанные около стены, подняли из узкой канавы, замаскированной дерном, гибкую сеть из лиан. Танки нелепо маневрировали, пытаясь уйти из западни. И в этот момент с громовыми раскатами огромные округлые каменные глыбы покатились по склонам и обрушились на деревянную броню, разбивая ее с одного удара. Одновременно бринны и васки выскочили из траншей, где они выжидали, с бомбами из горящей смолы в руках.

— Теперь дело за нами! — крикнул Акки.

Они ринулись вперед. С вершин скал на заметавшихся в панике берандийцев сыпался град стрел. Тщетно громкий голос Неталя пытался их собрать. Большинство танков теперь горели, а вместе с ними — и оставшиеся фульгураторы и пулеметы. Едва Акки поджег еще один, как на его плечо опустилась рука; он обернулся и увидел окровавленное лицо Бушрана — левую щеку капитана рассекал широкий шрам.

— Получилось, Акки! Мы их бьем!

— Надеюсь. Но пока жив Неталь, еще не все кончено.

Он выпрямился во весь свой рост и издал боевой клич — дикий, хриплый крик, который восходил сквозь годы к тому времени, когда его предки жили только на двух планетах, крик, который удивил и испугал даже его самого. С фульгуратором в одной руке, с топором в другой, он шел плечом к плечу с капитаном, не обращая внимания на пули и стрелы. Их порыв увлек всех к гибкой сети; разом перепрыгнув ее, они оказались в самой гуще рукопашной схватки. Пролетевшая со свистом над самым его ухом стрела не остановила Акки; он неудержимо шел, прокладывая кровавый проход среди полуобгоревших тел. Кровь его земных и синзунских предков стучала в висках. Он все забыл, тысячелетняя цивилизация слетела с него, и ничего больше не осталось, кроме ярости и стремления убивать врагов.

— Ээхой!

Топор вонзился между вылезших от ужаса глаз берандийца. Преследуемые враги были повсюду обращены в бегство, кроме одной группы около двухсот человек, собравшихся вокруг Неталя.

Затем вдруг произошла катастрофа. Один из бриннов пробежал мимо, крикнув несколько слов, которые Акки не понял. Другие бросились вслед за ним, и внезапно на поле битвы наступила тишина.

Акки с удивлением огляделся. Он остался один с Бушраном и васками. Поток бриннов стремительно уходил, поток, который Техель-Ио-Эхан и несколько вождей тщетно пытались повернуть с помощью ударов дубинками. Подбежал один из васков:

— С Трех озер только что прибыл какой-то придурок. Похоже, берандийцы взяли штурмом проход и захватили или вырезали находившихся там женщин!

Враг уже успел опомниться, и в землю рядом с координатором с мягким шорохом вонзилась стрела.

«Все потеряно! Все потеряно — и всего за пару минут! Хорошо, хоть Анна сейчас в безопасности...»

И тут он вдруг, словно то был ответ на его мысль, увидел Анну: трое мужчин тащили ее к Неталю. Забыв обо всем, все доводы разума, координатор стремительно бросился в бой вместе с полусотней оставшихся с ним воинов.

Он не мог вспомнить потом, в какой момент бросил разряженный фульгуратор в голову одного из лучников, в какую минуту увидел упавшего рядом, со стрелой в бедре, Бушрана. С поднятым топором он очутился лицом к лицу с Неталем.

Тот парировал удар Акки обухом своего тяжелого меча и нанес ответный. Почти одного роста, они были достойны друг друга. Схватка вокруг них прекратилась, и оставшиеся в живых с той и с другой стороны смотрели на единоборство вождей.

Вначале Неталь брал верх. Его меч, несмотря на всю его тяжесть, был удобнее, чем топор Акки, а главное, Неталь сейчас обладал уверенностью человека, для которого неминуемое поражение вдруг сменилось близкой победой. Координатором же двигала слепая ярость. Кровь уже текла у него из четырех или пяти ран, полученных, когда ему лишь чудом, в последний момент, удавалось отражать удары. Однако мало-помалу Акки овладел собой, и его сила, даже превосходившая силу берандийското гиганта, сделала битву почти равной. К Акки уже вернулось прежнее спокойствие, он вспомнил удары, которым его учили инструкторы в школе координаторов, особенно уроки Келои, самого лучшего бойца на каменных топорах, каких давала вселенной планета Дзеи, его брата по крови, там, в другой галактике. От пропущенного скользящего удара меча противника у него кровоточили суставы пальцев, но все же он сделал направленный сверху вниз косой выпад, который настиг Неталя. Скользнув по доспехам, железо ужалило берандийца в левое плечо. Затем на несколько секунд они схватились в ближнем бою, рукоять топора блокировала меч, и в нескольких сантиметрах от своих глаз Акки увидел лицо Неталя, вены шеи и выпуклый лоб, дикий оскал, раздвинутые губы.

— Анну ты не получишь, — выдохнул берандиец сквозь зубы. — Я сделаю из нее рабыню!

— Сдохни, собака! — ответил координатор.

Неталь плюнул ему в лицо. Акки даже не моргнул, прием был стар как мир. Он напряг все свои силы и ударил топором снизу. Неталь отразил удар и нанес ответный; его меч вонзился в правую руку Акки. С победным криком берандиец выдернул меч и попытался повторить удар, но топор был уже в другой руке Акки. Взметнувшись вверх, он опустился прямо на шлем Неталя — берандиец упал с проломленным черепом.

— Глупец! — вскричал координатор. — Мне без разницы, правая рука или левая — я одинаково владею обеими!

Несколько секунд царила мертвая тишина, затем люди Неталя ринулись на координатора с копьями и мечами. Акки прижался спиной к скале, готовясь к своей последней битве, и вдруг ликующие вопли васков заставили его поднять глаза к небу. Огромная тень плыла над ущельем на высоте ста метров: «Ульна» скользила без шума, и из ее открытых боковых люков струился стремительный поток до зубов вооруженных мужчин на антигравитационных поясах.