Акки посадил гравилет на голую вершину холма. К северу, прямо под этим холмом, колыхалось обрамленное дюнами море. К югу, за узкой долиной, возвышался замок, а к востоку — низкие крепостные стены города. На западе, позади перешейка полуострова, до темной опушки леса, за которым очень далеко вздымались горы, тянулись возделанные поля. Акки удивился, что холм, на который они приземлились, никак не был укреплен. Эта возвышенность позволяла взять под огонь долину, единственную узкую пуповину, которая связывала полуостров с материком. Он сказал об этом Жаку. Высокий изгнанник, еще изумленный и не опомнившийся после полета, ответил следующее:

— Многие из герцогов подумывали построить здесь еще один замок, но так на это и не решились, опасаясь, вероятно, что этот второй замок может захватить возможный противник. Зеленые, — он посмотрел на Хассила и поправился, — туземцы тоже давно уже не могут приблизиться к Вермону. Когда-то здесь жило только небольшое племя рыбаков, половину которого истребили, а остальных обратили в рабство еще задолго до моего рождения. Большие племена зелен... бриннов живут далеко за горами, и республики васков отделяют их от нас практически повсюду, кроме севера, где располагается графство Хавёр. Время от времени оттуда на нас совершают набеги, но, как правило, делают это не бринны, а пираты-васки, приходящие с моря.

— Так, говоришь, туземцев, что жили тут, обратили в рабство?

— Да, и вашему другу тоже не стоит особо «светиться». В каждого зеленого человека, который не носит ошейника, стреляют без предупреждения. Мне и самому бы не следовало показываться в городе, — добавил он.

— Я бы никому здесь не посоветовал задевать Хассила. А что касается тебя, то ты под нашей защитой, под защитой Союза человеческих миров.

— О! Я и не сомневаюсь, что, в случае чего, за вас отомстят. И за меня заодно тоже... Но мы же от этого не воскреснем!

— Мы не дураки, Верньер. Высоко над нами, отсюда не увидишь, за пределами вашей атмосферы, плавает мой большой звездный крейсер, готовый уже через минуту выслать сюда более полусотни таких же аппаратов, как наш. И оружие у них на борту такое, что может превратить в пыль всю эту планету, уж ты мне поверь!

— Что будем делать, Акки? — спросил Хассил.

— Ничего. Подождем. Нам-то чего себя утруждать?

— Но, сеньор Акки, сам герцог наверняка не снизойдет...

— В таком случае он кого-нибудь пошлет. И я тебе уже сказал: не хочу, чтоб меня называли «сеньором».

Внизу, у подножья замка, отворились ворота, и оттуда на земных конях выехало с дюжину вооруженных луками и копьями всадников. Они галопом направились к гравилету. Акки ждал их, прислонившись к крылу аппарата.

Всадники приближались. На них были короткие блестящие кольчуги поверх кожаных туник, шлемы и у каждого — маленький круглый щит. Все они были высокие, могучие, и лица их выражали дерзость и вызов людей, перед которыми никогда никто не мог устоять. То были прекрасные образцы рода человеческого, и Акки даже ощутил некоторую гордость при мысли, что и сам он в какой-то мере принадлежал к потомкам этой расы. В конечном счете ему не приходилось краснеть за своих земных предков, пусть земляне с планеты-матери и лишь сравнительно недавно присоединились к Союзу, правда, приведя с собой сразу более ста человеческих миров. После первого контакта, установленного хиссами восемьсот лет тому назад, контакта, который повлек за собой тайное переселение на Новатерру около тысячи человек, все связи с Землей были прерваны. Бок о бок с хиссами, синзунами и другими человечествами Союза новатерриане сражались против мисликов, этих металлических созданий, которые гасили звезды. За это время позабытая Земля сделала заметный шаг вперед в своем развитии. Шестьсот лет прошло с тех пор, как звездолет «Арго» достиг системы Альфа Центавра; затем, открыв, в свою очередь, путь через гиперпространство, земляне освоили, колонизировали множество планет, установили контакт с другими расами, но так и не образумились. Начались разорительные и опустошительные звездные войны, которые шли с переменным успехом. Но вот уже три столетия как великая федерация включала в себя все земные колонии и их союзников под руководством Земли. Пять веков прошло с тех пор, как целый флот звездолетов покинул Землю и отправился к Большому Магелланову облаку. С тех пор о судьбе этих звездолетов ничего не было известно, и земляне называли их «пропавшими кораблями». Вполне вероятно, что люди планеты Нерат происходили от экипажа одного из этих кораблей.

Сто пятьдесят лет тому назад новатерриане совершили разведывательный полет в ту бесконечно далекую Вселенную, откуда, по-видимому, происходили их предки, и установили контакт с земной федерацией. Поскольку там уже царили мир и согласие, федерация целиком была принята в Союз человеческих миров, и ее делегаты с тех пор заседали на Рессане вместе со ста пятьюдесятью другими федерациями, входящими в Союз. Веретенообразные звездолеты землян сражались против мисликов рядом с чечевицеобразными ксиллами хиссов, яйцевидными кораблями синзунов, эллиптическими звездолетами Новатерры, сферическими — кайенов, тетраэдрами креннов...

Каждая федерация присылала десять делегатов. Единственное исключение было сделано для Новатерры. Она имела своих особых представителей, так как новатерриане являлись обитателями единственной Солнечной системы, затерянной в необозримой галактике хиссов. Они и в самом деле представляли собой уникальный феномен, продукт скрещивания людей и синзунов, двух единственных рас, которые оказались настолько биологически близки одна к другой, что смогли породниться. Однако этого было бы недостаточно, чтобы предоставить им особую привилегию. Главное заключалось в том, что наряду с синзунами они были первыми людьми с красной кровью — и потому нечувствительными к смертоносным излучениям мисликов, — которые присоединились к Союзу и помогли хиссам остановить мисликов, а затем постепенно перейти и в наступление на них. Акки был прямым потомком первого победителя мисликов, землянина Клера, и лично пользовался второй привилегией, хисской национальностью, что позволяло ему и его семье жить, сколько ему захочется, на Элле, планете хиссов. И эта привилегия была уникальной, ибо Стальной закон категоричен: на одной планете может существовать только одно человечество, одна разумная раса — за исключением Рессана, резиденции Союза человеческих миров.

Экспансия различных рас в галактиках с самого начала привела к колониальным конфликтам, войнам, бесконечным жестокостям, геноциду, к неразрешимым проблемам. Порой колонисты ни в чем не были виноваты: они высаживались на планете, находили, что она вполне для них пригодна, считая, что на ней никого нет, и начинали ее осваивать. А на другом континенте под сенью леса жили примитивные туземцы. И когда их обнаруживали, у колонистов возникал непреодолимый соблазн уничтожить этих примитивных аборигенов под корень, чтобы не потерять плодов своих усилий по распашке полей, постройке поселков и городов. В противном же случае им оставалось только вести бесконечные тяжбы в галактическом трибунале, угрожать применением силы и устрашать федерацию страшным призраком войны между мирами. Поэтому Союз создал специальный отряд инспекторов, которые могли самостоятельно принимать на местах все необходимые решения и отчитывались только перед Великим Советом, а решения их поддерживались всеми силами входящих в Союз федераций. Выбранные еще в детстве, координаторы проходили жесточайшие тренировки, как физические, так и моральные. Никакое правительство, планетное, межзвездное или галактическое, не посмело бы отказать им в проведении инспекции.

Вздымая клубы пыли, всадники остановились в нескольких шагах от Акки. Их командир, молодой человек высокого роста, вложил стрелу в тетиву своего лука и вопросил:

— Кто вы такие будете и что вам здесь нужно?

— А вы? — спокойно ответил новатеррианин. — Сами-то вы кто такой?

— Барон Хьюго Бушран де Мон, капитан лучников его светлости герцога Берандии.

— Я — Акки Клер, координатор, нахожусь здесь по поручению Союза человеческих миров.

— Союза человеческих миров? Не знаю на Нерате ни одного государства с таким названием.

— Союз — не государство. В данный момент в него входит более пятидесяти тысяч миров.

— Пятидесяти тысяч миров? Вы хотите сказать, миров вроде того, на котором находимся мы сами? Стало быть, вы прилетели со звезд, как и наши предки? Но что вам понадобилось здесь, если у вас уже есть пятьдесят тысяч миров?

— Это касается только ваших правителей, капитан. По крайней мере, пока. Так что я имею честь, — Акки сделал насмешливый поклон, — просить о встрече с его светлостью герцогом Берандии.

— Вы, вероятно, думаете, что его светлость можно вот так запросто беспокоить без особых причин? Вам сильно повезет, если он примет вас через месяц-другой. В настоящее время его светлость изучает планы предстоящей войны против васков.

— В таком случае я, к сожалению, буду вынужден его побеспокоить. Я здесь именно для того, чтобы остановить эту войну. Да по правде сказать, все войны на этой планете. Хассил!

Из дверцы гравилета появился хисс. При виде его всадники натянули луки. Акки поднял руку.

— Мой друг Хассил — такой же координатор, как и я сам. Я бы предостерег вас от того, чтобы наносить ему оскорбление — с вашей точки зрения — или, напротив, делать комплимент, с точки зрения нашей, принимая его за одного из ваших туземцев. Он может вас за это зажарить живьем.

Быстрым жестом он выхватил из-за пояса фульгуратор и, казалось бы и не целясь, спустил курок. В сотне метров от них мощное дерево взорвалось под воздействием теплового излучения и мгновенно воспылало. По веренице всадников пробежал ропот удивления.

— Ну, теперь я вижу, что вы говорили правду. Вы действительно прилетели со звезд, как и наши предки. У вас и оружие такое же. Хорошо, я отведу вас к герцогу. Но что касается прекращения войн... Тут одного лишь нашего желания не достаточно. К тому же, мы не можем спокойно взирать на то, как васкские пираты грабят наши корабли.

Оставив Жака запертым в гравилете с приказом не выходить ни под каким предлогом, координаторы в сопровождении всадников отправились в город.

Когда вся кавалькада проходила под аркой крепостных ворот, Акки заметил, что стража требует сдавать оружие у каждого входящего. Сержант стражников бросил удивленный взгляд на Хассила и протянул руку к фульгураторам, которые висели на поясах координаторов. В едином жесте оба «гостя» схватились за рукоятки.

— В принципе, никто не может входить в город со своим оружием, — сказал Бушран, — разве что в военное время. Но я не думаю, что вы намерены в этом смысле подчиняться нашим обычаям.

— А сами вы со своим расстаетесь?

— Разумеется, нет. Ладно, сержант, пропустите их.

Сам город представлял собой запутанный лабиринт узких извилистых улочек, окруженных крепостной стеной с зубцами. Дома, деревянные и каменные, были довольно красивы. Все в целом напоминало Акки картинки, представляющие средневековые города Земли, но в отличие от последних улицы этого города выглядели поразительно чистыми, хорошо мощеными, и здесь наверняка существовала система канализации. Прохожие в одеждах из дубленой кожи или тонкого сукна ярких цветов почтительно расступались перед капитаном и его отрядом. В большинстве своем это были высокие, сильные, смуглые люди, взиравшие на Акки с любопытством, а на хисса с враждебностью. Акки заметил, что среди них очень мало женщин и почти совсем нет детей. Удивленный сим фактом, он спросил об этом Бушрана.

— Женщины сидят дома, занимаясь своими делами, дети тоже работают, или же, если они совсем маленькие, находятся в детских садах. Но почему вы об этом спрашиваете? Вы, случаем, не любитель поволочиться за юбками? Должен вас предупредить, что законы у нас отнюдь не мягкие — это касается и адюльтера, и растления юных девушек.

— Да нет же, дело вовсе не в этом. Но место женщины в обществе является четким критерием уровня развития цивилизации. Хорошо уже то, что вы не заставляете ваших женщин закрывать лица вуалью.

Бушран положил руку на головку эфеса сабли.

— За такие слова, господин наглец, я бы мог прямо здесь отрубить вам голову.

— Попробуйте, и вы умрете, даже не успев вытащить саблю из ножен. Но я не вижу в своих словах никакой наглости. Ваша цивилизация определенно не принадлежит к слишком отсталым, хотя и очень высоким ее уровень тоже не назовешь. Я не могу вам открыть цель порученной мне миссии, но могу сказать, что ни вы, ни ваш народ ничего не выиграете от угроз.

— Посмотрим, что скажет герцог!

В центре города, посреди большой площади, возвышалось великолепное каменное здание в стиле фламандских ратуш.

— Это дом Совета, — пояснил капитан. — Его светлость герцог в данный момент председательствует на Совете эшевенов. Потом он вас примет. Быть может...

Акки пожал плечами. Весь этот намеренно средневековый спектакль раздражал его. Герцогство Берандия наверняка было создано каким-нибудь автократом, пытавшимся замаскировать свою диктатуру под плохо усвоенные или наполовину позабытые воспоминания об истории Земли.

Они вошли в огромный зал, охраняемый солдатами в кирасах. Бушран исчез, но вскоре вернулся в сопровождении человека в красной тунике.

— Сожалею, но здесь вам все же придется оставить свое оружие. Это продиктовано абсолютной необходимостью. Даже я, капитан лучников, не вхожу к герцогу вооруженным.

— Хорошо. Хассил, возьми мой фульгуратор и жди меня здесь. В принципе, мне не следовало бы идти на эту важную встречу без тебя, но мы сможем все время поддерживать телепатическую связь. Если со мной что-нибудь случится, ты знаешь, что должен делать.

Зал Совета подавлял своей роскошью; стены его, без единого окна, были обшиты панелями из черного резного дерева. Сотни масляных ламп под потолком, укрепленных на люстрах с многочисленными рожками, освещали его ярким и одновременно мягким светом, который отражался в полу из черного полированного камня. В центре, вокруг большого стола, располагались эшевены. В конце стола, под пурпурным балдахином, на массивном стуле резного инкрустированного дерева, сидел белокурый мужчина. На нем была черная мантия, расшитая золотом, на голове — легкая золотая корона.

Не обращая внимания на остальных, Акки окинул его пристальным взором. Герцогу было лет сорок. Он казался сильным и крепким, гордое лицо его имело правильные черты — небольшой, хорошо очерченный рот, прямой узкий нос. Взгляд был спокойный и уверенный — взгляд человека, привыкшего повелевать.

Быстрым шагом Бушран обошел Клера, остановился в нескольких метрах от стола и, отдав честь, объявил громким голосом:

— Его превосходительство Акки Клер, посол Союза человеческих миров!

Несколько секунд царило молчание. Герцог тоже изучал Акки. Наконец он заговорил:

— Я желаю его превосходительству Клеру счастливого пребывания среди нас. Я нисколько не сомневаюсь, что он представляет могущественную федерацию государств, хотя я о ней и никогда не слышал. Может быть, ваш Союз находится по другую сторону Нерата, на южном материке? Но я не знал, что на этой планете есть другие люди, кроме нас и васков.

— Я представляю федерацию не государств, ваша светлость, а планет. Их было примерно пятьдесят тысяч, когда я улетал две недели назад. Быть может, за это время к нам присоединилось еще несколько миров.

— Стало быть, вы прилетели с другой планеты, как и наши предки? Но какова ваша миссия?

— Она проста. Один из наших космических крейсеров не так давно приземлился здесь в результате каких-то неполадок. В своем рапорте капитан, который повстречал и расспросил одного из туземцев, сообщил, что в результате антагонизма между людьми и аборигенами на этой планете создалась опасная обстановка. Я прибыл, чтобы разобраться в этой ситуации.

— А вам не кажется — это просто предположение, — что ваш Союз вмешивается в то, что его совсем не касается?

— Перефразируя одну старую пословицу планеты Земля, которой вы обязаны своим происхождением, отвечу так: «Ничто человеческое нам не чуждо». Слово «человеческое» я здесь употребляю в самом широком его смысле.

— И полагаю, если ситуация покажется вам опасной, вы вознамеритесь ее исправить? Раз уж вы прибыли из столь далеких далей, вы наверняка располагаете мощными средствами. Но и к нашим не следует относиться с пренебрежением. У нас есть не только луки и стрелы. Однако я твердо надеюсь, что до столь прискорбных крайностей не дойдет! Со своей стороны, я готов дать вам или распорядиться, чтобы вам дали, все необходимые сведения. Но только не здесь. Если вы не против явиться ко мне во дворец и составить мне компанию за завтраком, скажем, завтра, то мы сможем обсудить все спокойно. Господа, совет окончен. Господин посол, до завтра. Капитан Бушран де Мон с удовольствием предоставит в ваше распоряжение все необходимое.

Герцог встал. Эшевены выстроились в ряд, сгибаясь в почтительных поклонах. Дверь распахнулась на обе створки, и, под звуки фанфар, властитель Берандии покинул зал. Акки спокойно последовал за ним.

Хассил ожидал в приемной под охраной вооруженной стражи. Когда герцог его заметил, то вздрогнул от отвращения и резким голосом приказал:

— Лучники, схватить этого бринна! Что он, кстати, здесь делает?

Хисс проворно вытащил свой фульгуратор. Клер шагнул вперед.

— Спокойно, Хассил, — сказал он. Затем, повернувшись к герцогу, он добавил:

— Ваша светлость, это вовсе не туземец, хотя он на них и похож, но мой друг Хассил, такой же координатор, как и я. Впрочем, взгляните на его руки, и вы увидите, что на них семь пальцев, тогда как у бриннов всего лишь шесть, если не ошибаюсь.

— Да, в самом деле. Что объясняет, как он здесь оказался и почему вооружен. Занятное оружие. Надеюсь, вы мне покажете, в мирных условиях, как оно действует? Меня интересует все, что относится к искусству войны. Что ж, приводите с собой завтра и вашего товарища.

Капитан поклонился Клеру:

— Ваше превосходительство, я в вашем полном распоряжении.

— Сначала мы бы хотели вернуться к нашему гравилету, а потом уже могли бы подумать и о крове.

— Вы будете жить в замке, ваше превосходительство.

— Хорошо. Но вы должны понять, капитан: моя миссия требует, чтобы я познакомился и с народом, а не только со знатью.

— Для вас будут открыты все двери, ваше превосходительство.

Акки смотрел вслед улетающему гравилету, который уносил изгнанника Жака Верньера к его маленькой деревянной хижине, чтобы затем, уже вместе со всей семьей, доставить его на межзвездный крейсер. Координаторы единогласно решили, что будет полезно, если Верньер сам расскажет обо всем генштабу крейсера. С другой стороны, это еще и защищало его от любых возможных преследований. Когда аппарат, пилотируемый Хассилом, исчез в голубом небе, Акки повернулся к капитану.

— Раз уж вам предстоит стать моим проводником, думаю, будет лучше, если мы оба отбросим этот наш надменный вид и постараемся вести себя если и не как друзья, то хотя бы как люди, которым не обязательно становиться врагами. Вы солдат. Моя работа, увы, не раз вынуждала меня сражаться. Мой друг Хассил вернется только к вечеру. Мне бы хотелось осмотреть город, порт, поговорить с горожанами, ремесленниками, моряками...

— Ваше превосходительство, буду откровенен. На месте герцога я бы приказал бросить вас в темницу. О! Я знаю, вы бы сопротивлялись, но, как вам и сказал герцог, у нас есть не только луки и стрелы. Но его светлость рассудил иначе. Поэтому я принимаю ваше предложение перемирия перед битвой, если можно так выразиться. Давайте вести себя как лояльные противники, которых сблизил временный мир. Но прежде чем показать вам город, я хотел бы, чтобы вы увидели нечто другое. Пойдемте к башне IV. И, если позволите, один вопрос. Вы прекрасно держитесь в седле. Выходит, и на вашей планете есть лошади?

— Да, земного происхождения, как и ваши. Кроме того, я могу ездить верхом и на других животных. Это является частью нашего обучения. Вы не одолжите мне ваш лук?

Акки прицелился в тонкое деревце, расположенное метрах в шестидесяти от него. Стрела просвистела и воткнулась в землю перед самым деревом.

— Слегка переоценил мощь вашего лука. Не дадите мне еще три стрелы?

Три стрелы вонзились, наконечник к наконечнику, в ствол молодого деревца. Бушран одобрительно присвистнул:

— Ваше превосходительство, если вы потеряете свою работу, для вас всегда найдется таковая среди лучников его светлости герцога!

— Поймите меня, капитан. Мы имеем дело с планетами, находящимися на разных уровнях эволюции. Иногда для координатора бывает полезнее уметь стрелять из лука, чем постигать наисвежайшие теории о строении материи...

Башня IV возвышалась над остальными и использовалась в качестве своеобразной казармы для лучников. Бушран и Акки поднялись по узкой винтовой лестнице до верхнего этажа, который представлял собой один огромный круглый зал. На стенах висели карты. Три молодых офицера работали за низенькими столами. Вскочив, они отдали честь.

— Дарон, Селье, Уотсон, вы не оставите нас одних на пару минут?

Широкое и низкое окно выходило на море. К берегу, сражаясь с порывами ветра, приближалось длинное парусное судно. Бушран немного помолчал, а затем указал на одну из карт:

— Вот герцогство Берандия. Оно примерно в пять раз больше в длину, чем в ширину, и занимает все восточное побережье огромного полуострова, которым оканчивается на юге северный континент. Мы зажаты между Красными горами и морем. Начиная от нашей западной границы и дальше на запад, вплоть до Безумного моря, расположены семь васкских республик, а на северо-западе — бринны. Эта узкая полоска земли — все, что мы смогли отвоевать. Это немного, но и немало, если принять во внимание тот факт, что наших предков было всего две тысячи.

Наша столица, Вермон, расположена на самой южной оконечности полуострова; два других больших города, Роан и Хавёр, находятся почти на самой северной оконечности. Между этими двумя освоенными областями раскинулись леса. Столь неудобное расположение — результат обстоятельств, возникших с самого начала после нашего прибытия на планету. У нас нет почти никаких путей сообщения и мало лошадей, поэтому практически вся наша торговля идет через море, и мы не можем мириться с пиратскими нападениями васков.

На этой, второй, карте вы видите поверхность Нерата такой, какой мы знаем ее по документам наших предков, которые, прежде чем тут приземлиться, смогли несколько раз облететь планету. Северный континент, вершина которого находится почти на полюсе, спускается к югу длинным полуостровом, где мы и находимся. На экваторе — опоясывая практически всю планету, — лежит южный континент с его ужасными непроходимыми лесами, которые мы так и не смогли пересечь. В южном полушарии, по всей видимости, находится еще один большой материк, но, насколько мне известно, там еще не побывал ни один человек. Сначала я подумал, что вы именно оттуда и прилетели, и я до сих пор не на все сто процентов уверен, что ошибался.

Как я уже сказал, большая часть нашей торговли идет через море, и васки этим пользуются. Они захватили архипелаг Пиратов, вот здесь, почти напротив Вермона, и нам никак не удается изгнать их оттуда. Но нужно признать, они куда лучшие моряки, чем мы.

И чтобы вы уже окончательно уяснили наше положение, я должен немного углубиться в историю. Наши предки улетели с Земли, невероятно далекой планеты, на которой вы, вероятно, бывали...

— Нет, но Земля входит в наш Союз, и часть моих предков — земляне.

— Как бы то ни было, наши предки покинули Землю на пяти звездных кораблях, которые пользовались двигателями теперь уже забытого нами принципа и устройства.

— На пропавших звездолетах!

— А! Вот, значит, как их назвали? Они и в самом деле пропали — или потерялись, это уж как вам угодно. В каждом звездолете было двести пятьдесят мужчин и двести пятьдесят женщин. Мы в точности не знаем, что произошло, так как документы позднее были уничтожены. Похоже, весь данный флот, проникнув в эту солнечную систему, чтобы ее обследовать, встретился с множеством астероидов и получил значительные повреждения. Корабли совершили вынужденную посадку; один из них упал в Соленые болота и взорвался. А на нем были наши ученые и техническое оборудование! Четыре остальных приземлились где смогли у побережья, и наши предки поневоле образовали четыре изолированные одна от другой группы, — изолированные потому, что все летательные аппараты от ударов об землю — посадка была жесткой! — получили еще большие повреждения и восстановлению уже не подлежали.

Так образовались города Вермон, Роан, Хавёр и Сен-Поль. Каждый город избрал свое правительство, и тогда начался самый идиотский период во всей человеческой истории: четыре группы по пятьсот человек в каждой, лишенные техники и затерянные на неведомой девственной планете, начали воевать между собой! Да, мы воевали за инвентарь, консервы, животных, которых удалось спасти с флагманского звездолета! Это длилось недолго, но достаточно для того, чтобы население трех северных поселений уменьшилось на две трети, а наше — наполовину! Затем мы столкнулись с бриннами.

Их малочисленные племена жили на территории нынешнего герцогства. Мы нуждались в рабочей силе, нуждались столь отчаянно, что поработили бриннов. А потом началась великая чума, поразившая главным образом детей, затем, когда запасы провизии истощились, и нам пришлось обрабатывать землю, возникла угроза голода. Мы импровизировали, что-то придумывали, пусть среди нас и не было инженеров или техников. Долгое время все металлические предметы мы изготавливали из демонтированных звездолетов: добывать руду мы не умели. И с каждым поколением запас знаний, унаследованных от предков, уменьшался. Мы опустились почти до уровня бриннов!

И тогда пришел Гийом I, наш первый герцог. Он был потомком одного из капитанов звездолета, того, который разбился у Вермона. Действуя где силой, а где — дипломатией, он объединил разрозненные группы, отразил нашествие крупных бриннских племен, рвавшихся к нам с северо-запада, и, поскольку его первое имя было Беранд, основал герцогство Берандия. Среди остатков бортовой библиотеки он нашел книгу одного земного писателя по фамилии то ли Скор, то ли Скот, который описывал организацию общества примерно в тех же условиях, в каких очутились мы на этой планете. Герцог дал дворянские титулы своим первым соратникам по оружию, и с тех пор мы образуем костяк всей нации.

— Вальтер Скотт! В Большом Магеллановом облаке! Кто бы мог подумать! — тихо проговорил Акки. — А кто эти васки? Откуда они?

— Они такие же земляне, как и мы. Прилетели сюда лет за тридцать до нас. Если верить им, то они потомки некоего странного народа, который жил в том же государстве, что и большинство наших предков, но который сохранил свой родной язык. Мы довольно-таки долго даже не догадывались об их присутствии, тогда как они о нас знали. Однако их история совсем иная. Они безумцы! Они покинули Землю на четырех звездолетах, с экипажами, состоявшими исключительно из людей их расы, в погоне за химерической мечтой: воссоздать на девственной планете свой древний образ жизни, которому на Земле угрожали упадок нравов и смешение языков. Они спокойно приземлились здесь, сознательно уничтожили свои корабли и теперь живут в горах и на плато, разводя коров и баранов, которых привезли с собой, и одомашненных местных слобу. Правда, часть из них поселилась на берегах Безумного моря и нападает оттуда на наши корабли. Мы — пока еще — недостаточно сильны, чтобы изгнать их подальше. Из оружия у них только луки и пращи, с которыми, кстати, они обращаются весьма ловко. Если же говорить о нас самих, то у нас осталось кое-какое оружие наших предков, но мы храним его на тот случай, если уж придется совсем плохо. Быть может, после вашего прибытия, нам вскоре и придется им воспользоваться, но мне бы этого очень не хотелось. Но какой бы ни была цель вашей миссии, помните, что мы никогда не уступим эту территорию, за которую наши предки заплатили своей кровью. Эта земля — наша, Клер, и горе тому, кто на нее посягнет!

Он на какое-то мгновение умолк.

— Я сказал все, что хотел сказать. А теперь... как насчет прогулки по городу?

Они позавтракали в портовой таверне. По совету Бушрана, Акки переоделся в берандийскую тунику, скрыв под ней свое оружие. Капитан снял офицерские знаки различия и вполне мог сойти за простого солдата, получившего увольнительную.

— Есть все шансы на то, что меня никто не узнает, — сказал он. — И вовсе не потому, что я малоизвестен, просто никто никогда и не подумает, что я могу прогуливаться по городу без своих лучников! В сущности, я даже рад, что приходится сопровождать вас в таком виде. Это мне напоминает то время, когда я был еще школьником, и мы иногда задавали трепку каким-нибудь несчастным ночным часовым.

Они сидели за маленьким столиком, позади деревянной колонны. Хозяин таверны если и узнал Бушрана, то имел мудрость не подавать виду. Что касается координатора, то высоких блондинов в Берандии хватало, так как добрая треть берандийцев происходила от скандинавских или англо-саксонских предков. Они ели с аппетитом; блюда были простые, но сочные, особенно рыбные. За столом Клер старался вытянуть из сотрапезника как можно больше полезных сведений.

— Вы говорили о том времени, когда были школьником. Стало быть, у вас здесь есть школы?

— Да, конечно. Мы ведь не дикари. Все молодые дворяне обязаны до семнадцати лет ходить в школу. О! Разумеется, мы не слишком продвинуты в науках: большинство из тех, кто мог бы передать нам научные знания, погибли во время катастрофы. Но у нас остались книги, и я изучил историю — нашу историю и то, что мы знаем об истории Земли, — географию, арифметику, язык бриннов и даже язык васков.

— А где учатся дети недворян?

— У нас есть специальная школа для детей советников, врачей и судей.

— А ученых, инженеров у вас нет?

— Ну почему же! Есть — из числа дворян и врачей, но их крайне мало! До сих пор мы не могли дать людям возможность целиком посвящать себя разгадкам тайн природы. И потом, скажу прямо: наша промышленность еще не способна производить необходимые инструменты. Вспомните: мы вообще чуть не исчезли с лица планеты! Мы знаем, что такое электричество, к примеру, но не умеем им пользоваться. У нас остался маленький работающий генератор, но его запускают только для иллюминации по большим праздникам, вроде коронации герцога или его свадьбы. К тому же, от поколения к поколению, электрических лампочек становится все меньше и меньше. Разбить лампочку — тяжкое преступление, за это сажают в тюрьму!

— Наш Союз может предоставить вам оборудование и техников-инструкторов. Вы больше не одни в Пространстве. Но ради этого вам, естественно, придется пойти на глубокие социальные изменения. В Союзе нет знати, разве что у синзунов, но у них все поголовно — знатного рода!

— О! Что касается меня, то мне все равно. Но герцог и остальные ни за что не согласятся. А если дело дойдет до войны, то помните: даже если мой народ не прав, я буду сражаться за свой народ!

— Вы-то принадлежите к привилегированной касте. А что скажут на это простые люди?

— Можете спросить у них сами. Мы их не притесняем!

— Однако я встречал изгнанников, объявленных вне закона. Один из них — бывший капитан военного флота; его изгнали за то, что он не уступил свою жену похотливому придворному фавориту.

— А! Так вы знакомы с Верньером? Да, он был капитаном флота. Не стану отрицать: подобное иногда случается. А разве у вас, в вашем Союзе, такого не бывает? К тому же Верньер даже в изгнании сохраняет верность Берандии. Я даже не уверен, что он таит злобу на герцога. Естественно, если бы он мог добраться до барона Дюссо!.. Но он не один об этом мечтает, и если бы его светлость не запретил мне пытаться спровоцировать барона на дуэль...

— А часто вы воюете с васками?

— Да постоянно. Они грабят наши корабли, жгут наши деревни. И мы никогда их не простим за то, что они не помогли нам в тяжелые для нас времена. Они презирают наш образ жизни и хотели бы, чтобы мы стали такими же простыми пастухами, как и они сами. К тому же они союзники бриннов!

— А этих как можете описать?

— Это не люди, Клер. Я знаю, ваш друг на них необычайно похож. Но он — цивилизованное существо, как вы и я. Бринны же — дикари. С васками война идет более или менее по правилам. Но бринны! Для них все годится: яд, предательство, ложь, засады! Никогда еще ни один пленник не выходил живым из их рук. Говорят, и, вероятно, так оно и есть, что они людоеды. И они ненавидят нас лютой ненавистью. Даже те, кого мы обратили в рабство, очень опасны. Пару месяцев назад трое из них набросились на женщину и перерезали ей горло, прежде чем кто-то успел вмешаться. Нет! Нам надо подчинить васков и уничтожить бриннов. Только после этого у нас появится время на то, чтобы подумать о настоящей цивилизации.

«Старая история, — меланхолично подумал Акки. — Старая история победителей и побежденных. Различия порождают недоверие, недоверие порождает страх, а страх — ненависть. Побежденный боится и ненавидит победителя, до которого ему далеко в материальном плане. Победитель презирает, ненавидит и боится побежденных, которые, естественно, гораздо более многочисленны. И, вероятно, как с одной стороны, так и со стороны другой, в большинстве своем люди честны и отважны! Выходит, это еще один случай, когда придется применить Стальной закон!»

Дверь с грохотом распахнулась, и за соседний столик опустились трое молодых моряков. Клер какое-то время прислушивался к их разговору. Они говорили о мысе Бурь, об архипелаге Пиратов, о потерянных островах, о северном побережье экваториального континента и его непроходимых джунглях, о пополнении запасов пресной воды под стрелами бриннов, о сказочных краях, где золото катается в речушках, как камушки в реках Берандии. Акки с ностальгией подумал о зале ожидания во дворце Миров, там, на Рессане, где молодые координаторы, вернувшиеся со своих первых заданий, рассказывали друг другу такие же, ни более, ни менее правдоподобные истории. Единственная разница заключалась в социальном положении этих и тех рассказчиков. Сущность же была одна и та же: стремление к чудесному, новому, которое толкало молодых людей всех человечеств на поиски далеких стран и волшебных планет. Один из моряков, явно более сообразительный, чем его товарищи, язвительно оценивал все эти россказни, легко отделяя правдивое от похожего на правду, возможного и ложного.

«После соответствующего обучения из него бы вышел замечательный координатор», — подумал Клер.

В послеполуденные часы, бродя наугад по городу, он завязывал разговоры с ремесленниками, солдатами, городскими торговцами. Себя он выдавал за капитана корабля, пришедшего из Сен-Поля, самого отдаленного от Берандии города. Когда разговор затрагивал опасные темы, которые могли бы его выдать, Бушран, игравший роль помощника капитана, ловко вмешивался и давал необходимые разъяснения. Но все эти дневные беседы лишь подтвердили его первоначальный вывод: берандийцы ненавидели васков и презирали бриннов.

По возможности, во избежание общения с «подставными» людьми, он сам выбирал собеседников, но так ничего и не узнал об истинных чувствах народа к его правителям. Никто не собирался говорить на эту тему с незнакомцем. Но он и не огорчался: главной проблемой для него было вовсе не это.

Солнце клонилось к закату, заметно потемнело: в этом полушарии только наступила весна. Акки вышел из города, чтобы встретить Хассила. Гравилет появился на большой высоте, резко спикировал, приземлился. Они тотчас полетели к замку, по указаниям Бушрана хисс опустил аппарат на внутренний, мощенный плитами двор. Капитан отвел координаторов в приготовленные для них апартаменты, отделанные с варварской роскошью, где уже был накрыт обильный стол. Перед уходом Бушран сказал:

— Если пожелаете выйти из замка, часовые получили приказ пропустить вас. Однако на вашем месте, сеньор Хассил, я бы остался здесь. В темноте вас могут легко спутать с бринном. Разумеется, я прикажу повесить виновного, но это не вернет вам жизнь!

Под мягким светом Лооны, рыжеватой Луны Нерата, координаторы прогулялись по крепостной стене. Дозорный путь шел от укрепления к укреплению, сквозь башни, вымощенные тщательно пригнанными отполированными плитами, с дорожками, протоптанными ногами бесчисленных патрулей. Замок, как рассказал Клеру Бушран, был построен первым герцогом, и, хотя у них был в то время атомный двигатель, снятый с одного из звездолетов, из-за него было пролито немало пота и слез. Впрочем, с самого начала он трижды спасал берандийцев от нашествий бриннов, так что и здесь, как и во многих других вещах, трудно было подвести окончательный итог между добром и злом.

Они присели на легкую деревянную скамейку в тени крепостного зубца. Часовые время от времени перекликались, и голоса их ясно звучали в лунной ночи, словно повторяя призрачные шаги неусыпной стражи на стенах. Координаторы обменялись впечатлениями. Родной язык Клера содержал много французских и английских корней и, несмотря на богатую примесь русских, китайских и арборийских слов, мог быть понят берандийцами, а телепатическая беседа требовала для четкости значительных усилий, поэтому они говорили на языке хиссов.

— Добраться до звездолета мне труда не составило, — сказал Хассил. — Согласно твоим указаниям, Верньера с семьей переправят на Новатерру. Связной ксилл как раз прибыл, так что проблем не будет. Как и было решено, Элькхан пролетит завтра очень низко над замком, чтобы продемонстрировать нашу мощь. Затем, согласно инструкциям, он исследует планетарную систему этой звезды и соседних звезд. Я передал твои послания матери и сестре на Эллу. Что касается твоего брата, то один лишь Великий Совет знает, где он сейчас. После нашего отлета от него никаких вестей.

Клер вздрогнул. Его брат Эхран руководил экспедицией в глубь галактики мисликов. Он должен был уже вернуться...

— Как война?

— Как и всегда. Мы снова зажгли несколько тысяч звезд и потеряли несколько сотен. Да воздастся твоим предкам, Акки! Без них мы никогда бы не сумели дать отпор мисликам.

— И воздается твоим, Хассил! Без них мы бы не узнали, что мислики существуют, прежде чем они погасили бы все наши солнца.

— Ваши солнца?

— Да, Хассил. Наши солнца. Ты же знаешь, у меня смешанное происхождение. Частично синзунское, частично земное.

— Да, знаю и всегда об этом забываю. Все это так невероятно! Если не ошибаюсь, это единственный известный случай, когда на разных планетах оказались расы достаточно близкие, чтобы вступать в браки и иметь детей.

— Ну да! Межзвездная антропология, глава III, лекции старика Терассана. Правда, ты всегда от них с радостью отлынивал, потому что, как и все хиссы, был убежден, что никто вам не может рассказать ничего нового о Союзе человеческих миров.

— В конце концов, ведь это мы его основали!

— Ну да, ну да! Но ты помнишь статью 13-bis нашего кодекса?

— Разумеется! «Ни один координатор никогда не должен ссылаться на превосходство своего происхождения... — Он запнулся, потом продолжил вполголоса: — ...в любом споре со своим коллегой или любым членом Союза». Ну ладно, ты снова выиграл!

— Да, выиграл, но не «снова», а только на этот раз. Я иногда и сам попадаю под власть предрассудков и начинаю чрезмерно гордиться своим происхождением. А это то, на что мы не имеем права, когда от нас зависит судьба целого мира. Оставим эту тему. Что думаешь о положении на планете?

— Сейчас твое терпение полуземлянина будет подвергнуто мной жесткому испытанию... Стисни зубы и слушай! Я редко встречал людей более одичавших, более опустившихся, более тщеславных и более глупых со всеми их предрассудками, чем эти потомки землян, которых я видел в городе.

— На Элле ведь всегда была только одна раса, не так ли, Хассил?

— Нет, у нас было три расы. Впрочем, все три зеленые и мало чем отличавшиеся от друга.

— На Земле их всегда было, да и сейчас есть, как минимум три, и очень непохожие. На Арборе с этим было похуже: там оказалось два вида разумных существ. Теперь, и уже давно, после того как тельмов переселили на планету Гария, и вовсе остался один.

— Я вижу, куда ты клонишь. Ты хочешь сказать, что мы, хиссы, никогда не сталкивались с расовыми проблемами, поэтому нам в таких делах не разобраться. Однако у нас тоже были расовые проблемы, и гораздо худшие, сразу же после образования Союза! Думаешь, люди-насекомые на нас похожи?

— Нет, но они не живут на одной планете с вами, а это главное. Я не считаю берандийцев такими уж плохими. Но они покинули Землю в еще довольно-таки примитивную эпоху, и в результате ужасной катастрофы вынуждены были остаться на этой планете. Действительно, они почти одичали и до сих пор ведут тревожную жизнь, не зная, что ждет их завтра. С одной стороны им угрожают другие люди, с другой — туземцы. Борьба за существование еще никогда не смягчала людей, Хассил, и я не думаю, что когда-либо существовал хоть один хисс, который сжалился бы над мисликом!

— Мислики — совсем другое дело! Эти существа — не из плоти.

— Но и они тоже живут и страдают. Мой первый предок на Элле говорил с ними! Но, возвращаясь к берандийцам, нам еще рано о них судить. Какая из сторон виновата больше? Сами берандийцы, васки, которые им не помогли, или же бринны?

— Сути дела, Акки, это не меняет. Ты и сам знаешь Стальной закон. На одной планете — одно-единственное человечество, за исключением Рессана и твоей собственной привилегии!

— Черт подери, Хассил! Если вы, хиссы, будете все время вспоминать при мне о моей привилегии, ноги моей больше не будет на Элле, даже на пару дней не прилечу! — проговорил Акки полушутя, полусерьезно. — Это действительно не меняет сути дела, но позволяет подойти к разрешению проблемы с другой стороны. Тзинам, которые, ни о чем не подозревая, высадились и обосновались на одном из материков планеты Биаа, дали год отсрочки для эвакуации, когда выяснилось, что на другом материке в глубоких джунглях живут биаанцы, коренные обитатели планеты. Да ты знаешь и другие подобные случаи.

— И что же ты предлагаешь?

— Чтобы мы побыли здесь еще какое-то время, потом нанесли визит васкам, а затем еще — и бриннам.

— Само собой разумеется! Уж поверь мне: пока не соберу всех данных, никакого решения я не приму. Но, как бы ты ни старался от этого уйти, ты заранее знаешь наиболее вероятное решение, и что оно будет означать для твоих отдаленных собратьев!

— Первое решение было принято согласно Стальному закону еще до нашего отлета. Однако есть нюансы... Наш вердикт, если он будет принят единогласно — а нам за двенадцать миссий еще не приходилось вступать в противоречия, — наш вердикт решит судьбу миллионов людей...

Акки прошелся взглядом по городу. Луна удлиняла черные тени башен, а сланцевые кровли домов призрачно серебрились при ее бледном свете. Он представил этот город покинутым, вновь захваченным лесами, с разрушенными стенами и башнями... Какая же это будет загадка для будущих бриннских археологов, если бринны к тому времени еще не будут сочтены достойными вступления в великую семью Союза! На этой планете осуществится вековая мечта землян, которые надеялись отыскать в древних развалинах более или менее отчетливые следы посещения Других.

Неожиданно луна как бы померкла. Координаторы подняли глаза и... рассмеялись. Элькхан, командир звездолета, специально для них устроил частичное затмение. Это был старый арбориец, известный своими шуточками, порой весьма сомнительного вкуса, но превосходный астронавт. Интересно, какую шутку он запланировал на завтра, по случаю своего дневного пролета над городом? Об этом они могли лишь гадать.