Постепенно, мало-помалу рыжеватая луна уплыла за горизонт. На другом краю неба начал рассеиваться мрак. Поднялся легкий бриз, предвестник рассвета. Тихо зазвенели длинные листья глии, кипталы, устремленные в зенит. И, как и каждое утро, из глубины леса зазвучали голоса оронов. Они собирались на концах гибких ветвей, обращая к светлому, растущему на востоке пятну свои почти человеческие лица. Крепко обвив раздвоенными на концах хвостами прочную ветку, они повисали головою вниз, раскинув руки, и рокочущий хор их голосов звучал гимном радости, гимном в честь солнца, в очередной раз победившего ночь.

Очень высоко, за пределами атмосферы, неподвижно висел большой межгалактический крейсер. Еще за мгновение до этого его там не было: он вынырнул из гиперпространства, словно порожденный небытием. Одна из секций его корпуса раскрылась, и вниз, к планете, еще наполовину погруженной в ночную тьму, устремился стреловидный аппарат с короткими крыльями. В нем находилось всего два существа.

Тот, кто сидел за прибором управления, был очень высоким человеком со светлыми, коротко подстриженными волосами и раскосыми глазами светло-серого цвета. Под высоким выпуклым лбом лицо было худощавым, нос заостренным и прямым, подбородок квадратным и словно выдвинутым вперед. Под черным плащом скрывались очень высокие плечи.

Второй, с первого взгляда, тоже мог сойти за человека: менее высокий, более изящный, он имел правильные черты лица, обрамленного длинными волосами платинового оттенка, но на руках у него было семь пальцев, а кожа его была бледно-зеленого цвета.

Послышался свист, быстро ставший пронзительным: аппарат вошел в атмосферу. На носу его заплясало фиолетовое пламя, и скорость уменьшилась. Свист прекратился. Человек повернулся к своему товарищу.

— Вот мы и на месте, Хассил, и не в первый уже раз. Но что мы найдем там, внизу? Зато с такими скудными данными нам уж придется работать впервые.

Он говорил на звонком языке, в котором любой филолог различил бы множество корней — французских, английских, русских и китайских, вперемешку с другими, незнакомыми.

Существо с зеленой кожей улыбнулось и ответило на свистящем языке:

— Нет, Акки. Ты забываешь Теран. Нашу первую миссию, а также нашу первую и последнюю неудачу!

— Заткнись! Не хочу больше об этом думать, никогда! Целая планета — затопленная газом, сожженная, выпотрошенная до недр. И все это — по нашему докладу!

— Стальной закон, Акки! Еще много тысячелетий назад Сиан-Том говорил: «Если рука твоя больна, отруби ее, прежде чем гангрена охватит все твое тело!». Сам знаешь, нам, хиссам, противна любая война, кроме войны с мисликами. Но никогда ни мы, ни синзуны, ни вы, и ни любой другой межкосмический народ не встречали такой ненавистной и опасной расы, как эти теранцы. Вспомни Четвертую и Пятую планеты, все то, что мы там обнаружили!

— Ладно, довольно уже об этом. Но здесь, под нами, люди моей расы, Хассил, и люди, видимо, очень близкие к твоей. Мы практически ничего о них не знаем, но их судьба зависит от нас.

— У нас вполне достаточно времени, чтобы принять решение! Вы, тссемляне, как были, так и остались беспокойными. В любом случае нам наверняка не придется применять столь ужасных мер. На Нерате люди твоей расы еще не доросли до межпланетных перелетов, а те, кто похожи на меня, находятся в полудиком состоянии, если верить докладу синзуна Халдока Кралана. Правда, синзуны охотно считают дикарями всех, кто не их крови!

— Эй, не зарывайся, Хассил! Ты забываешь, что и у меня в жилах течет их кровь.

— Да, мне это известно. Но ты также — и хисс, хисс по праву наследования, еще со времен твоего предка Клера, первого победителя мисликов. Те же, кто оказался здесь, на Нерате, должно быть, явно прилетели с планеты Земля I. Как же они могли забыть о космических полетах?

— Хо! Может, их было слишком мало... Несчастные случаи, междоусобные войны, кто знает? Скоро увидим!

Они продолжали беседовать, свободно переходя с одного языка на другой. Фактически, они могли бы и вовсе не разговаривать: хиссы были расой телепатов от рождения, а люди обучались этому искусству специально. Однако оба любили музыку слов.

Их аппарат парил теперь примерно на высоте двух тысяч метров, над сплошным морем облаков, в освещенной половине планеты. В облаках появился просвет, открыв скалистое побережье.

— А вот, Акки, и город!

Гравилет увеличил скорость. Фиолетовые волны океана медленно набегали и разбивались белым кружевом пены о скалы.

— Не видно ни одного летательного аппарата, — продолжал хисс. — Да и в докладе Халдока Кралана о них тоже не говорится. Похоже, твои братья, Акки, сильно выродились!

— Неужели ты действительно думаешь, что обязательно нужно летать, чтобы быть великим народом?

Хисс заговорил торжественным тоном, который совсем не вязался с насмешливыми морщинками вокруг его глаз:

— Статья первая! Любой человек, гуманоид или гуманид, вступающий в корпус координаторов, должен отказаться от всякой расовой принадлежности. Он должен принимать решения только в высших интересах Союза, отбрасывая всякие родственные связи, предпочтения или альянсы, которые могли бы на них повлиять...

— Да знаю я, знаю! Три часа в неделю межкосмической этики с восемнадцати до двадцати лет! Вспомни лучше, что на экзаменах я был номером первым, тогда как ты — лишь номером вторым. К тому же сейчас ты в том же положении, что и я!

— Статья 12: когда конфликт или угроза конфликта касаются двух разных рас, конфликт этот или угроза оного должны быть урегулированы двумя координаторами, каждый из которых принадлежит к наиболее близкому к этим расам типу, какой только можно найти. Решение должно быть принято единогласно. В том случае, если единогласие не будет достигнуто, окончательное решение примет Верховный совет Союза.

— Хорошо-хорошо! Довольно об этом! Взгляни-ка лучше на город!

Город возвышался в конце полуострова, и на первый взгляд Акки решил, что его население составляет примерно 50 000 жителей. В том месте, где полуостров соединялся с равниной, на холме с крутыми склонами стоял замок, напоминавший средневековые укрепления. Над вершиной самой высокой башни развевалось на ветру красное с золотым знамя.

— Интересное сооружение... Должно быть, и общественный строй у них тут не менее интересный. Эти ребяческие фортификации наводят меня на мысль, что, как ты и предполагал, моя раса совсем уж здесь деградировала. Разве что... Хо! Да этот замок уже сам по себе — целый город! Должно быть, в случае необходимости в нем может укрыться тысяча, а то и пара тысяч человек!

В действительности крепостная стена окружала множество домов с хорошо распланированными улицами, по которым передвигались крохотные черные точки. Казалось, никто не замечает летающий аппарат. Внезапно Акки заложил резкий вираж.

— Приземлимся на некотором удалении от этого полуострова; у меня ни малейшего желания соваться головой в капкан. Не будучи землянином, ты не изучал нашу историю, а потому не знаешь, что такое расположение — город внизу с одной стороны, замок на горе с другой — является типичным для так называемого «феодального» социального строя, какового у вас никогда не было. Возможно, установить контакт окажется не так-то и просто.

— Пожалуй, действительно будет лучше сначала познакомиться с каким-нибудь отдельным индивидом, — согласился хисс.

— Зайдем в первое же изолированное жилище, какое только найдем...

Лес катил свои зеленые и фиолетовые волны от основания полуострова до далекой горной цепи. То тут, то там проглядывали выжженные и обработанные поля, вокруг которых теснились небольшие деревушки.

— Похоже, Акки, все поляны заняты.

— Вон там, слева, кажется, есть одна совершенно пустая... Ах нет, тут с краю хижина. Хотя, возможно, для нас это даже и лучше.

Гравилет бесшумно пронесся над вершинами деревьев, проскользил несколько метров над самой землей и замер. Из-под крыши хижины поднималась струйка дыма. Акки открыл шлюзовую камеру.

— Побудь-ка здесь немного. Мои братья-земляне, если верить докладу Халдока, воюют с туземцами, на которых ты слишком похож. Один опрометчивый шаг сделать легко, а вот что-то потом исправить...

— Возьмешь оружие?

— Достаточно парализатора. Ах да! Надо взять еще и передатчик мыслей, — все-таки я не знаю, на каком языке говорят «мои братья».

Он натянул на голову тонкой золотистый обруч, из-под которого, с одной и с другой стороны, отходили короткие гибкие антенны.

— Будь осторожен, Акки!

— Чего мне бояться? Как ты и сказал, техника у них, должно быть, довольно-таки посредственная.

Он удалился длинными упругими шагами абсолютно здорового и прекрасно тренированного человека. Спортивная подготовка играла важную роль в обучении координаторов. Акки открыл дверь хижины, держа парализующий пистолет наготове.

Склонившаяся над очагом женщина с легким вскриком обернулась. С пару мгновений она вглядывалась в высокую фигуру в шелковом одеянии с металлическим отблеском, которая силуэтом вырисовывалась в дверном проеме, и на лице ее отразилась ненависть вкупе с ужасом. Затем она бросилась к ногам Акки, извергая стремительный поток бессвязных слов, который он наполовину понял.

Несомненно, это был искаженный французский язык, а французский до сих пор преподавали на Новатерре как мертвый язык с богатой литературой. Слова женщины стали менее путаными:

— Сеньор, сеньор, не убивайте нас! Умоляю! Мы же за пределами границ! Мой муж всегда верно служил герцогу... Нас оклеветали перед судьями, изгнали, но мы теперь за пределами границ, никому не делаем ничего плохого, мой муж никогда не охотится в лесах, принадлежащих герцогу! Сжальтесь, сеньор, у меня трое детишек, которые вот-вот вернутся...

— Успокойтесь, мадам. Я вам не враг и не сеньор. Все, что мне нужно, так это кое-что уточнить. Я прилетел из другого мира, находящегося там, среди звезд, за многие миллионы километров отсюда. Да вы и сами можете взглянуть на мою летающую машину — она вон там, перед вашим домом.

По мере того как он говорил, страх в глазах женщины сменялся глубочайшей растерянностью.

— Вы прилетели со звезд? Как наши предки? Я думала, это всего лишь легенда. Но если не легенда, значит, дни нашей знати сочтены! — добавила она со свирепой радостью. — Ох, как же будет доволен мой Жак, сеньор! После стольких лет страданий!

— Кто такой Жак? И что собой представляет эта ваша знать?

— Жак — мой муж. А вот, кстати, и он сам. Слышите его призывный клич?

Снаружи, со стороны леса, раздался долгий улюлюкающий крик, на который женщина ответила таким же. На лесной опушке появились трое мужчин с луками за спиной. Тот, что был постарше, нес на плечах какое-то животное с длинными рогами.

— Олень-прыгунок! Да будет благословен этот день! Вы прилетели со звезд, а Жак несет оленя-прыгунка!

Она бросилась навстречу мужчинам. Все трое были в туниках дубленой кожи, доходивших до колен, и в штанах из грубого полотна, — высокого роста, широкоплечие, с мощными руками и суровыми лицами. Увидев Акки, все трое схватили свои луки и наложили стрелы на тетиву.

— Не стреляйте! — закричала женщина. — Это не придворный сеньор! Он прилетел со звезд, как наши предки!

Они недоверчиво приблизились, оглядели новатеррианина, обошли кругом гравилет. Жак провел огромной рукой по своей непроходимой шевелюре:

— Я вам верю. У дворян нет подобных машин. Да вы на них и не похожи. Входите. Поль, разделай оленя. Пьер, сбегай к нашему тайнику и принеси бутылку медовухи. Наш гость, наверное, голоден да выпить не прочь.

Они прошли в дом. Из мебели там были только стол, пара буфетов и грубые скамьи.

— Я все это сделал своими руками. О! Не такой уж я и умелый столяр. Десять лет тому назад я был капитаном на флоте. С тех пор мне пришлось научиться многим ремеслам... Женщина, разожги-ка огонь. Мадлен!

— Да, папа!

С печи спрыгнула девушка лет пятнадцати с длинными черными волосами, свободно падавшими на плечи. Она не была так уж красива, на вкус Акки, но прекрасно сложена, и ее юное тело обладало грацией хищной кошки. Выглянув в окно без стекол, Акки увидел, как двое могучих юношей разделывают оленя-прыгунка, потом перевел взгляд на сильную, крепкую девушку.

— Так это и есть ваши трое детишек? — спросил он женщину.

— Да, сеньор. Извините, что я вам солгала. Но вы не знаете этих дворян. Они бы убили моих сыновей. А что до дочери... лучше об этом и не думать.

Жак наполнил медовухой две чаши.

— Полагаю, там, среди звезд, есть и более вкусные напитки. Да и здесь, впрочем, тоже. Но мы, бедные изгнанники, можем предложить вам только то, что имеем.

— Да и это сойдет! Но, быть может, вы разрешите мне пригласить сюда моего товарища? Должен предупредить, он не совсем... совсем не человек...

Дверца гравилета щелкнула, и хисс пересек опушку своей танцующей походкой.

— Как же это? — поразился Жак. — Вы же его даже не позвали!

— Нам нет нужды переговариваться, если мы не слишком далеко. Случайно так вышло, что я понимаю ваш язык и даже говорю на нем, пусть и довольно-таки скверно. Но вы этого не заметили, потому что напрямую воспринимаете мои мысли. А вот и мой друг Хассил.

Хисс переступил порог. Жак аж подпрыгнул, а жена его вскричала:

— Да ведь он же бринн!

— Нет, он — хисс, прилетевший вместе со мной со звезд. А что, он так похож на этих ваших бриннов?

— Один к одному! Я видел несколько бриннов во время последней войны. Ну... последней, в которой я участвовал, прежде чем нас сюда изгнали. Думаю, с тех пор были и другие войны.

Хассил присел с краю стола, рядом с девушкой, которая инстинктивно отодвинулась. Хисс ей улыбнулся.

— Послушайте, мсье Жак... или же я должен называть вас капитаном?

— Увы, нет! С этим покончено. Теперь я просто Жак Верньер, изгнанник.

— Так вот, Верньер... Как я вам уже и сказал, мы прилетели с очень далекой планеты, гораздо более далекой, чем вы можете себе представить, с планеты, которая вращается вокруг звезды другой спиральной туманности. Но у вас здесь, вероятно, в астрономии мало кто сведущ...

— Сам я никогда особо-то много и не знал. Только то, что было нужно для морской навигации.

— Но вам известно, что ваш народ прилетел сюда из иного мира?

— Так говорят. Но я всегда себя спрашивал: а не легенда ли это?

— Как же так? Неужели менее чем за пятьсот лет у вас тут стерлись все точные воспоминания? У вас что, и книг тут нет?

— Книги есть в одном из залов замка. Но простым подданным читать их запрещено. Однажды, проходя случайно через этот зал, я полистал одну, пока рядом никого не было, да так ничего в ней и не понял. Там были какие-то вычисления, слишком сложные для меня. Не думаю, что кто-то вообще их читает. Разве что герцогиня?.. Говорят, она шибко ученая...

— Так как же устроено ваше общество? Кто вами правит? Я об этом не имею ни малейшего представления, но должен знать, чтобы начать действовать.

— Вы прилетели, чтобы изгнать дворян?

— Зависит от обстоятельств. Если мое первое впечатление подтвердится, то вполне возможно.

На лице изгнанника отразился испуг.

— Они очень могущественны! В замке есть ужасное оружие, о котором знают только знатные сеньоры, и только они имеют право к нему прикасаться. Это оружие убивает более чем за тысячу шагов! Говорят, у наших предков было такое же, и наши нынешние дворяне унаследовали его от них. Одно знаю наверняка: подобное больше не производят.

— Давайте-ка по порядку. Сколько жителей в вашем государстве? Какова его протяженность?

— Что ж, в герцогстве Берандии — по последней известной мне переписи, а она проходила десять лет тому назад — насчитывалось два миллиона жителей, из которых около двухсот тысяч проживали в городах. Наша столица, Вермон[17], насчитывала их тогда пятьдесят тысяч. Герцогство простирается от Зеленого моря на восток до Красных гор более чем на сто километров, и все вдоль побережья; от реки же Прозрачной — на юг до Соленых болот, а на север — более чем на пятьсот пятьдесят километров. В Красных горах и на плато за ними, вплоть до Безумного моря, — республика васков, с которыми мы часто воюем. За Солеными болотами и дальше на северо-запад живут «зеленые» — туземцы, похожие на вашего друга; сами они называют себя «бриннами». Этих полным-полно в стране Трех озер и Безжалостном лесу. За рекой Прозрачной — непроходимый лес, где никто не бывал. И, наконец, здесь, в Зеленом лесу, живут одни лишь изгнанники. Герцог нас терпит. Рядом — Красный лес, в котором герцог обычно охотится. Туда мы заходить не имеем права.

— Если я правильно понял, вами правит какой-то герцог, и у вас есть знать, дворяне.

— Да. По правде говоря, выше всех стоит семья герцога. Затем идут графы, бароны и шевалье, или, если хотите, конные рыцари. Ниже — советники, лучники, врачи и судьи. Еще ниже — городские торговцы, ремесленники и крестьяне. И в самом низу — изгнанники. Ах да! Забыл еще моряков! Эти стоят на том же уровне, что и лучники.

— И все эти касты у вас наследственные?

— И да, и нет. Знать, естественно, стоит особняком. Но ремесленник может стать торговцем, а его сын — врачом или судьей, или даже советником. Он может также пойти в лучники или на флот.

— И вы не знаете, как произошло это возвращение к более или менее феодальному государству? У вас нет историков? Летописцев?

— Ну почему же! Есть герцогские летописи. Но только знатные сеньоры могут получить к ним доступ, если им того захочется. О, конечно же, я знаю легенду! Наши предки, пятьсот человек, когда-то давным-давно прилетели сюда на летающих машинах...

— Но ни религии, ни священников у вас ведь нет?

— Да и это есть! Каждый дворянин, начиная от шевалье, является священником.

Акки расхохотался:

— Что ж, кто бы ни основал ваше герцогство, он знал историю. Элегантный способ избежать той борьбы духовенства и империи, которая не раз уже разворачивалась на самых разных планетах. Но за что же вас, капитана морского флота, отправили в изгнание?

— У нас отправляют в изгнание по многим причинам: одних — за то, что охотились в герцогском лесу: этим отрубают уши и указательный палец. Других — за кражу или какое-нибудь другое мелкое преступление. Меня — за отказ повиноваться приказу.

Словно немного смутившись, он понизил голос:

— Я уже несколько лет был женат на дочери купца-горожанина, моей Жани́. Один барон заметил ее и пожелал с ней позабавиться. По его просьбе герцог приказал мне отправиться в экспедицию к южному материку. Я отказался. Судьи приговорили меня к изгнанию. К счастью, отец Жани́ — богатый купец, у него три своих корабля. Если бы не это... Но завтрак уже готов. Едите ли вы мясо, сеньор, на вашей планете?

— Довольно-таки часто. Но не называйте меня сеньором. Я — Акки Клер, а мой друг — Хассил. И, если уж вам хочется дать нам титул, то мы — межгалактические координаторы Союза человеческих миров. Но боюсь, это слишком длинно, а потому не практично. Так что для вас — просто Акки. Восхитительная оленина... Это животное здешнее, или его завезли с Земли?

— Нет, это местный олень-прыгунок. Если верить легенде, у предков было с собой очень мало животных: только собаки, кошки, несколько лошадей и коров.

— Странно: мясо этого оленя красное, тогда как туземцы зеленые, как мой друг Хассил.

— О, здесь есть животные и с красной кровью, и с зеленой.

Продолжая есть, Акки рассматривал хозяев дома. «Славные люди, — думал он. — Цивилизация их откатилась на много веков назад, но раса не выродилась. Мебель грубая, однако удобная, хорошо продуманная, а луки у них — просто чудо».

— Это уже наша тринадцатая миссия, Хассил, — сказал он вслух. — У моих земных предков было одно суеверие, которое гласило, что цифра тринадцать приносит несчастье или, наоборот, счастье, — кому что. Как-то будет на сей раз?

Хисс не ответил. Он смотрел в окно.

— Там что-то движется, — сказал он наконец. — Что-то блестящее.

Поль, старший сын, встал, наклонился к окну. Приглушенно чмокнув, стрела пригвоздила его левую руку к подоконнику. Он вырвал ее и закричал:

— К оружию, отец! Там лучники!

С легким шуршанием с дюжину стрел вонзилось в дверь, одна влетела в окно и завибрировала в стене. Опрокинув скамьи, мужчины вскочили на ноги, изгнанники бросились к своим лукам.

— Нет, позвольте мне самому разобраться! — вскричал Акки. — Хассил, держись рядом со мной! А вы, главное — не стреляйте!

Вооруженные лучники медленно выходили из-за деревьев, держа руки наизготовку. На них были сверкающие кирасы и остроконечные шлемы. Шлем командира украшало красное перо. Они пересекли лужайку и встали у открытых окон. Офицер и трое лучников вошли в хижину.

— А, это ты, Верньер! Что ж, теперь тебе крышка. Я видел перед хижиной рога оленя-прыгунка. Ты же и сам знаешь, что эта дичь предназначена только для знатных сеньоров. Знаешь ты и то, что тебе запрещено принимать у себя кого бы то ни было! Кто этот человек? Васк? Схватить его! Смотрите-ка, тут еще и девица! Хм... слишком уж еще молодая. А что до этого зеленого, то посмотрим, умеет ли он бегать быстрее стрел. И что это за куча железа у тебя на лужайке? Ну же, отвечай!

Лучники уже схватили хозяев дома, Акки и Хассила. Акки мысленно «передал» хиссу:

— Хассил, помнишь уроки креннской борьбы? Самое время применить пару-тройку приемов на практике. Я оставил свой парализатор на полке у входа. Готов? Один, два, три!..

Схватка продолжалась менее десяти секунд. Внезапно подхваченный за ноги офицер обрушился на пол. Хисс иммобилизовал двух лучников болевым захватом. Акки прыгнул, сбив с ног третьего, и обернулся с парализатором в руке. Спустя несколько мгновений весь патруль превратился в группу живых статуй.

— Помоги-ка мне, Хассил! И вы тоже. Нужно отнести их по одному в гравилет и провести там небольшой сеанс.

Час спустя Верньер и его семья с изумлением наблюдали за тем, как лучники во главе с офицером удаляются в лес.

— Вы их отпустили? Они же обо всем доложат герцогу!..

— Об этом, Жак, не беспокойся. Благодаря одному аппарату, который есть у нас в гравилете, они всё забыли. Сейчас они готовы поклясться жизнью, что сегодня не заметили ничего особенного.