Мы не одни...

Физик в отпуске, сбившийся с пути на плато Косс-дю-Керси. Натыкается на уединенный, заброшенный дом, где и решает остановиться на ночь. Ночь дождливая и ветреная. Прилетает звездолет. Он выходит посмотреть, видит каких-то существ. Эти существа тоже его видят? В спешке улетают. Он возвращается в свою лабораторию и понимает (счетчик Гейгера), что радиоактивен. Пишет на машинке с дистанционным управлением.

Таков сюжет одного из нескольких рассказов, напечатанный на машинке на листе бумаги примерно в 1950 году. На поле листка карандашом нарисована стрелка (перед ней — французское «а»), а за ней надпись: «Пришельцы ниоткуда».

Как мы видим, вначале «Пришельцы ниоткуда» должны были стать новеллой.

В конце 1951 года Франсуа Борд — который еще «официально» не стал Франсисом Карсаком, так как ничего еще не издал под этим именем — заканчивает свою докторскую диссертацию по геологии на тему «Илистые отложения четвертичного периода бассейна реки Сена» и работает в качестве младшего научного сотрудника в Национальном центре научных исследований. В ящиках его стола — два завершенных «романа-гипотезы»: «На бесплодной планете» (1943-45) и «Космическое приключение» (1945), который станет «Робинзонами космоса». Написанный наполовину роман, который так никогда и не будет завершен — «В 2001 году...» (1945-46), и примерно треть романа «Великие Сумерки», к которому он вернется в 1955-56 годах и который будет опубликован под названием «Бегство Земли».

Он только что прожил пять крайне изнуряющих — как с физической, так и с духовной точки зрения — лет. Когда в 1946 году от начал работу над докторской диссертацией, то мало что знал об этой области геологии — геологии четвертичного периода, — которая, хотя и касалась современных Человеку геологических событий, на практике во французских университетах не изучалась. Не больше он знал и о том регионе, которому была посвящена его докторская, — северо-западе Франции. Таким образом, он то и дело бороздил окрестности Парижа, Нормандию и департамент Сомма на своем 125-кубовом мопеде «Аlсуоп». По возвращении в Париж, где мы тогда жили, его ждала работа в лаборатории Института палеонтологии человека, аналитическая работа, работа по поиску справок и чтение — а научные статьи читаются не так, как романы! — работа по приведению в порядок заметок с мест, на которые он выезжал, и, наконец, работа по написанию докторской.

Что до «отпуска», то он проходил на другой «поисковой территории» — в доисторических пещерах и укрытиях под скальным навесом Перигора, так как параллельно со своей работой геолога Франсуа Борд продолжал и свои исследования специалиста по истории первобытного общества и в каком-то роде, хотя эти две области знаний и тесно связаны, вел сразу две научные карьеры одновременно. Это только сейчас принято полагать, что невозможно отделять изучение доисторических культур от изучения среды, в которой эти культуры развивались, и что, таким образом, геология четвертичного периода является основным источником информации о той или иной среде. Но в те времена подобная методика была еще далека от того, чтобы считаться общепринятой, и даже во Франции называлась «еретической» многими «чистыми» преисториками. С тех пор многое, конечно, изменилось, но в том числе и благодаря новаторской работе Франсуа Борда. Когда в 1989 году, в ознаменование двухсотлетия Французской революции, французское издательство «Наука и жизнь» выпустило в «Журнале мировой науки» специальный номер, посвященный «200 годам французской науки», то одним из трех выдающихся научных событий за 1954 год было такое: «Работы Ф. Борда по лёссам и палеолитическим индустриям парижского бассейна».

На Рождество 1951 года Франсуа Борд решает устроить себе «настоящий» отпуск, в каком-то смысле немного передохнуть. И для этого, в числе прочих дел, написать рассказ о том, что сейчас бы назвали «встречей третьего типа»[14]. Короче говоря, он возвращается к своей идее, перерабатывает ее в голове и видоизменяет. Теперь действие происходит не на известняковом плато Косс-дю-Керси, а в одном из лесов Перигора. Главным героем становится врач, который рассказывает о своей встрече с пришельцами старому другу, случайно заехавшему к нему в гости. В конечном счете пришельцы улетают, починив свой «ксилл». Доктор знает, что во Вселенной идет фантастическая, немыслимая война между «порождениями Света» и «сыновьями Холода и Ночи», война, которая приведет к гибели Земли, если победят «мислики». Но, как это ни парадоксально, земляне в этой войне участвовать не могут, так как сами находятся в состоянии войны. Что до гостя, то он задается вопросом: а можно ли во все это верить?

В общем, Франсуа Борд сел за пишущую машинку и напечатал 10 страниц. Но, чтобы придать связности тому, что говорили хиссы, он более или менее детально описал их «вселенную», войну с мисликами и т.д., пусть хиссы и раскрыли доктору Клеру лишь обрывочные сведения об этой «вселенной». И Франсуа Борд вдруг ощутил, что его переполняет то же чувство неудовлетворенности, что и его героя. Было слишком глупо остаться вот так на Земле, в то время как хиссы улетали... Так рассказ стал романом.

«Пришельцы ниоткуда» были написаны за три месяца. Сразу же за словом «Конец» на первой рукописи стоит дата: 28/3/52 (0 ч 10 мин), а переписанная, так сказать, «для шлифовки», версия мало чем отличается от изначальной. Читая «параллельно» начальный вариант и изданный текст, можно заметить, что изменения состоят лишь в улучшении — то тут, то там — стиля: удалении повторений, изменении не слишком «красивых» выражений...

Однако же и план романа перестраивался по мере того, как этот роман писался. В какой-то степени автор открывал для себя вселенную хиссов одновременно с доктором Клером. Тогда мне шел седьмой год, и я даже не знал, что мой отец пишет роман. Но к начальной рукописи прилагались три написанных один за другим плана, которые мало-помалу «приближались» к окончательному плану. В первом плане есть намек на «шпионов-мисликов», мало похожих на то, чем мислики стали в конечном счете, а главы конца романа в нем перечислены лишь по номерам, без каких-либо других указаний. Второй план сопоставим с романом наполовину, третий — примерно на три четверти. Что до названия, то оно со временем тоже менялось: «Существа с края вселенной» (или «из другой вселенной», «...с другой планеты»), «Космическая угроза», затем «Те, что пришли ниоткуда» (или «... приходят...»), которые в итоге и превратились в «Пришельцев ниоткуда».

Опубликован роман был почти что случайно. По сути, «Пришельцы ниоткуда», после завершения романа, должны были присоединиться к романам «На бесплодной планете» и «Космическое приключение» во втором правом нижнем ящике письменного стола моего отца и так там и остаться, потому что, как и предыдущие, этот роман был написан не для того, чтобы оказаться изданным, а исключительно забавы ради. В качестве своеобразной разрядки, если хотите. Да и потом, где его издавать, даже если бы имелось такое намерение?

Но именно в тот момент начала издаваться книжная серия «Фантастический луч», и так уж вышло, что один из друзей семьи моей матери, Роже Аллар, был тогда редактором этой серии в издательском доме «Галлимар». Убедив — пусть и не сразу — отца представить рукопись на рассмотрение, мать отнесла ее издателю.

Роман был принят и под № 23 стал в 1954 году первым французским романом, изданным в серии «Фантастический луч».

Франсуа Борд выбрал в качестве псевдонима «Франсис Карсак»: «Франсис» — из-за «Франсуа», конечно же, а «Карсак» — по названию деревушки в Перигоре, близ городка Сарла-ла-Канеда, где у отца был дом, служивший «базовым лагерем» для доисторических раскопок в этом регионе. Псевдонимом он обзавелся по двум причинам. Во-первых, он не желал, чтобы возникла путаница между его научными трудами и научно-фантастическими. Во-вторых, несмотря на уже международную и постоянно растущую научную репутацию, по своему статусу он все еще являлся молодым исследователем Национального центра научных исследований, чья карьера зависела от решений комиссий, некоторые члены которых с радостью ухватились бы за возможность указать на тот факт, что он пишет «научную фантастику»: «тот, кто пишет научную фантастику не может быть серьезным ученым» — таким был бы их аргумент. То, что геолог, специалист по истории первобытного общества Франсуа Борд и писатель-фантаст Франсис Карсак — одно и то же лицо, долгие годы оставалось секретом, вплоть до того времени, когда необходимость держать это в тайне уже окончательно пропала[15].

«Пришельцы ниоткуда» тотчас же стали бестселлером, на что издатель отреагировал так, как на это отреагировал бы любой нормальный издатель: он поинтересовался у автора, нет ли у него еще чего-нибудь «в загашнике». Тогда-то, с небольшими изменениями относительно рукописи (на сей раз именно рукописи, а не «машинописной версии»), и было переписано «Космическое приключение». По «коммерческим» причинам роман получил название «Робинзоны космоса» и вышел в 1955 году под № 34 все в той же серии «Фантастический луч». Но с декабря 1952 года «Франсис Карсак» уже начал писать «продолжение» «Пришельцев ниоткуда», роман «Этот мир — наш», который был им закончен лишь в 1959 году, а опубликован и вовсе в 1962. Тем временем, в 1955-56 гг. он возобновил работу над «Великими сумерками», чтобы снова отложить ее, прежде чем поставить финальную точку в начале 1959 года. Этот роман был издан в 1960 году под названием «Бегство Земли». Первые страницы «Звездного народа», появившегося в 1962 году под названием «Наша родина — космос», датируются 1956-58 гг. Затем роман дописывался с декабря 1960 по май 1961 года. Наконец, «Львы Эльдорадо» были написаны с октября 1961 по декабрь 1962 года.

Затем уже романов Франсис Карсак не писал — только несколько новелл.

Почему? Да просто потому, что у него не было на это времени. Или скорее даже потому, что у Франсуа Борда не было достаточно времени для того, чтобы быть Франсисом Карсаком. Объясняется это тем, что Борд/Карсак всегда писал научную фантастику развлечения ради, ощущая себя скорее любителем, нежели профессиональным писателем-фантастом, а для использования свободного времени ученый Франсуа Борд имел абсолютный приоритет над писателем Франсисом Карсаком. Что еще хуже, ученому Франсуа Борду уже тогда приходилось сражаться с профессором Бордом, директором лаборатории, которой тот придавал все больше и больше значения, и сражаться для того, чтобы выкроить хоть немного времени на научные исследования...

Жорж Борд