— Сержант…

Тиель подается ближе, морщась от смрада умирающего легионера. Он произносит два слова, снова и снова. От них в душу Тиеля закрадывается холод.

— Храм… Ночи…

Наконец, он стихает. Прокушенный язык вываливается из уродливого рта Пожирателя Миров, однако он улыбается в смерти. В глазах Венатора читается ужас.

— Никогда не видел, чтобы они улыбались, — шепчет он.

— Тогда ты никогда не видел, как они убивают, — говорит Тиель, направляясь к главной станции командного центра.

Инфосписок исчерпывающий. И как раз в ошеломительном количестве деталей таится вся неясность.

— Они не налетчики. Все это организовано.

Финий, Венатор и Петроний берут комнату под контроль. Инвиглион присоединяется к Тиелю у главного пульта управления.

— Снова этот Храм Ночи… Но что это такое?

Тиель качает головой.

— Не знаю. Место, возможно, имя лидера? Они должны откуда–то получать приказы.

— Кажется, я знаю, откуда, — окликает их Брахей. Он стоит над одним из тел. Легионер дожидается, пока Тиель с Инвиглионом не подходят к нему. — Взгляните на доспехи. На них штамп мануфакторума. Кузница-храм.

Тиель глядит на символ.

— Они с Фрэтиуса.

Это название мелькало в инфосписке. Он припоминает, что там располагался главный склад боеприпасов для действий Крестового похода в регионе, ныне закрытый и покинутый. По всей видимости, это не так.

— Они создают цепь снабжения, и это их база для операции.

— Какой еще операции? — спрашивает Брахей.

— «Храм Ночи».

Четырнадцать легионеров безмолвно сидят в отсеке корабля. Царящую тьму разгоняет лишь свечение ретинальных линз. Низкий гул силовых доспехов едва слышим сквозь глухой вой турбулентности от крутого пике.

Фрэтиус несется им навстречу, или точнее они к нему. Это всего лишь второстепенная кузница-храм, но она и укреплена, и усилена гарнизоном. Лучи прожекторов пронзают мглу, пока «Дух Веридии», которым пилот управляет, словно планером, мчится к земле, турбины работают в низком цикле, а двигатели отключены.

Белый свет озаряет лицо Тиеля сквозь узкий иллюминатор, прежде чем тот надевает запасной шлем. Его челюсть напряжена, голос — твердый, будто железо.

— Мы закончим это быстро, или погибнем в бою.

Никто не спорит. Никто не произносит ни слова.

Они атакуют в самый тыл. Десантно-штурмовой корабль прорезает тучи зернистого смога, падая подобно стреле, пока не начинает реветь сирена. Почти полностью остыв, корабль стал невидимым для сенсоров, однако полог дыма был последним камуфляжем, прежде чем кто–то заметит их невооруженным глазом. После обнаружения пришло время для стремительных действий.

Внезапное включение двигателей тряхнуло отсек, словно ударом молота, и разбросало бы Ультрадесантников, не будь они магнитно прикреплены к палубе.

Теперь они летят на полной скорости, прямиком в глотку врагу. Зенитный огонь бьет по внешней броне корабля, однако противовоздушные орудия вступают в дело постепенно, так как защитники еще только бегут к своим постам.

Сейчас неожиданность — его главный козырь.

— Встать, легионеры!

У Тиеля остается два отделения по пять человек, и отряд Дрения из четырех бойцов; в каждом специалисты и легионеры с тяжелым вооружением. Из–за содрогающегося отсека его голос дрожит, но решимость непоколебима.

— Мы идем в бой. За примарха и Императора. За погибших сынов Калта, и тех, кто еще лишь родится на Макрагге. Это наш час, братья. Прочь стыд. Прочь сомнение. Прочь злость. Покажите этим предателям, что значит быть Ультрадесантом!

Боковой люк уходит в сторону, впуская в отсек смрад от раскаленных лазерных лучей и взрывчатки. Небо полуночно-черное, но из–за проходящих по кораблю огней прожекторов кажется, будто снаружи ясный день.

В десяти футах над землей Тиель выпрыгивает из отсека, а следом за ним Петроний и девять других легионеров.

Их приветствует огненный блицкриг, звеня по наплечникам и нагрудникам. Рикошеты такие сильные, что выбивают из доспехов ливни искр. Отделения под командованием Тиеля и Петрония приземляются на мостик, и бойцы Петрония сразу направляются к украшенной флагами площади, чтобы разобраться с выбегающими из казарм солдатами.

Тиель движется вперед, его первая цель — автопушка-перехватчик, перезаряжающаяся после того, как пыталась расстрелять корабль. За спиной раздается рев двигателей, когда он бросается к орудийному гнезду, и «Громовой ястреб» взмывает в небо с отделением Дрения на борту.

Нестройная группа солдат в бронежилетах пытается преградить им путь, понукаемая офицером, который стоит возле паникующего расчета. Брахей стреляет из огнемета.

Они еще горят, когда Тиель врывается в их ряды, сбрасывая с мостика к милосердной смерти внизу.

Офицер в отчаянии тянется к цепному мечу. Сержант разрубает его от плеча до пояса, разваливая на два равных куска мяса. Расчет уже зарядил орудие и теперь наводит его — один целится, второй крутит поворотную ручку, а третий сжимает спусковой курок.

Голова стрелка разлетается, прежде чем тот успел открыть огонь. Венатор всаживает еще пару болтерных снарядов в остальной расчет. Инвиглион закидывает в гнездо гранату, и отделение движется дальше, когда та взрывается позади них, разнося остатки позиции.

На площадь через решетчатые ворота въезжает бронетранспортер. В его куполе сидит растрепанный солдат, безостановочно паля из тяжелого стаббера.

Одна из казарм горит, ее стены взорваны ракетой, вокруг валяются трупы. Петроний кричит своему отделению. Один легионер падает, но другой быстро поднимает его на ноги, и они продолжают бежать.

Тиель тыкает пальцем в машину, что сосредотачивает огонь на Петроние и его людях.

— Финий! Огневая поддержка! Давай!

Финий припадает на колено, прижимаясь к дребезжащему мостику, и делает выстрел из ракетной установки. Ракета яркой полосой проносится через площадь и попадает машине в борт. Бронетранспортер взлетает ревущим шаром пламени, прежде чем рухнуть мгновение спустя. Петроний залихватски отдает честь, и ведет отделение дальше.

Площадь усеивают трупы в грубой солдатской форме, из бурой ставшей черной. Они свисают и с мостика также — больше шестидесяти. Ультрадесантники вырезают мятежников-смертных менее чем за минуту.

В голове у Тиеля плавно текут мысли, принимая одно тактическое решение за другим, но между ними все равно вклинивается мимолетное раздумье.

Эти враги не были готовы. Не к такому.

Ничто не могло подготовить их к подобному.

Над воротами, укрываясь за бронированным парапетом, собирается второй батальон. На них такая же поношенная форма, но эти солдаты разделены на тяжелые огневые команды. Среди сброда Тиель замечает и легионеров. На этот раз не в ложных цветах — они облачены в красное, забрызганное кровью белое и теневое, полуночно-синее.

Петроний выманил их наружу, и теперь Тиель отвлекает их внимание на себя. Мостик примыкает к воротам, хотя его конец перекрыт колючей проволокой и торчащими наружу зубьями противотанковой ловушки, превращенной в препятствие для пехоты.

Ультрадесантники грудью встречают обстрел. Их силовые доспехи принимают огонь в шквале дребезжащих попаданий и искрящегося металла.

— Наступаем! — ревет в ураган Тиель. — Наступаем!

Он движется почти инстинктивно, ведомый грохотанием оружия. Его болт-пистолет рявкает в ответ, электромагнетический полуторный меч прижат к боку. Они несутся что есть сил по остаткам мостика, однако бег все равно кажется ему слишком медленным, словно он бредет против шквального ветра.

В Брахея попадает снаряд. Плечо легионера дергается, и он отшатывается, однако не перестает бежать.

Тиель первым достигает развороченной баррикады и проскакивает за искореженный металл противотанковой ловушки. Он на ходу срезает легионера в исчерченных молниями доспехах, разрубая Повелителя Ночи почти надвое. Солдаты умирают так же стремительно.

Пока Тиель смахивает с меча кровь, из проходной башни выходит второй Повелитель Ночи. Одинокий воин, чья бледная ностраманская кожа кажется ледяной, указывает на Тиеля зазубренной саблей.

— Покажи свою честь, — шипит он. — Скрести со мной клинки, легионер!

Тиель устало оглядывает другого воина, и видит, что его броня исцарапана и покрыта зарубками. Затем он поднимает пистолет и разряжает в Повелителя Ночи весь магазин.

— Чести здесь не место. Только месть, только правосудие.

Бойцы Петрония уже зачистили двор и устанавливают взрывчатку на воротах. Гулкий рокот поднимает пыль с изгрызенных стрельбой зубцов парапета.

Тиель включает вокс, когда в разрушенные врата врываются бронированные фигуры.

— Дрений, мы внутри.

Другой сержант отвечает спустя несколько секунд.

— Двигайтесь на северо-восток, через склады, — он силится перекричать ветер, ревущий в канале связи. Судя по всему, они еще в воздухе, и боковой люк открыт. — Идите по дороге к мануфакторуму. Там два зенитных орудия, поэтому мы не подлетаем близко.

— Понял тебя. Встретимся на окраине, брат. Приземлитесь и соединитесь с нами там.

На тактическом дисплее Тиеля загорается иконка.

— Я поставил маркер, — говорит Дрений. — Он хорошо укреплен. Предатели окопаются, зная, что мы идем.

Тиель улыбается.

— Это уже не важно. Им не скрыться от смерти.

— Там что–то еще… — даже сквозь вокс он слышит, как меняется тон Дрения. Резкость. — Их офицер. Я видел его, брат. Я его знаю.

Тиель догадывается, что собирается сказать Дрений.

— Харракон Скурн.

— Он мой, Тиель.

Сержант медленно кивает. Он знает, что такое месть. Он помнит Курту Седда.

— Я вымощу кровью дорогу к его шее. Они все сгорят, брат.

Противовоздушная пушка разлетается на части в шквале раскатистых взрывов, и «Дух Веридии», оставляя за собою пылающие инверсионные следы, взмывает к затянутым пеплом небесам. Рев превращается в вопль, когда пусковые трубы воспламеняется, и смертоносный заряд ракет несется к стене мануфактории.

Преграду из пластали и феррокрита прошивает цепочка взрывов, оставляя зияющий пролом. Десантно-штурмовой корабль идет на снижение, нагло устремляясь к бреши, не обращая внимания на потоки огня, что бессильно проливаются на него.

По воксу трещит голос Дрения.

— Тиель, увидимся на той стороне.

Сержант поднимает глаза на «Громовой ястреб», когда тот пронзает пламенную тьму промышленного комплекса.

— Доброй охоты, брат-сержант.

— Я чувствую себя переродившимся. Выкованным заново.

— Говоришь прямо как ноктюрнианин, — смеется Тиель.

— Я — Ультрадесантник. Мы порвем ублюдков, а затем этими самими руками восстановим свою честь в глазах легиона.

Тиель уже бежит. Если диверсия Дрения достигла своей цели, ему необходимо сполна воспользоваться неизбежно последующим смятением.

Боевое построение Ультрадесантников разбивается на два крыла. Петронию, желание командовать и сдерживаемая агрессивность которого делают его превосходным наследником Фаддея, достается правый фланг и авангард. Тиель берет левый.

Они прорывают внешнюю оборону с беспощадной легкостью. Бойцы в мануфактории плохо вооружены и недисциплинированны. Многие бегут от одного лишь вида мстительных легионеров, несущихся прямо на них.

Над головами раздается гулкий рокот, и Тиель чует теплую смрадную волну машины, прежде чем видит, как «Дух Веридии» с ревом вылетает из бреши. Его участие в штурме на этом завершено.

Мостки и склады горят, в воздух валит дым от гибнущей техники, выстроившейся на сборной площади, по которой наступают Ультрадесантники. Стратегические ракетные удары разрушили большую часть бронетехники, доставленной сюда на ремонт и обслуживание.

Центр площади занимает высокая колонна, которая служит наблюдательным пунктом. В двух третьих ее высоты широкое обзорное кольцо, что протянулось по окружности башни. Тиель указывает на колонну клинком, на силуэты в доспехах, что движутся за тонированным бронестеклом.

— Туда.

Рампа-лабиринт и лестница ведут к противовзрывным дверям в пункт.

— Это наша цель. Чем бы ни был этот «Храм Ночи», ответы внутри.

Тиель обходит горящие обломки танков, за ним по пятам идут Инвиглион и Брахей.

Землю усеивают тела, привалившиеся к бронированным шкурам «Носорогов» или же валяющиеся кучками, спинами к месту сражения. Ни на одном нет военной брони легионера. Немногие смертные когда–либо осмеливались выйти на бой против тех, на ком она была.

По воксу раздается голос Петрония.

— Заходим справа.

Тиель укрывается, когда вокруг него взрываются трескотней болтеры.

— Понял тебя. Обходи колонну. Нам нужно расчистить местность, чтобы прорваться.

Задача ложится на Дрения. По тактическому каналу, бегущему по правой линзе Тиеля, он видит, что второй сержант остановился где–то впереди.

— Венатор, видишь Дрения?

— Отрицательно, — снайпер переместился на передовую позицию и занял возвышение. — Он углубился, и далеко за пунктом.

— Он жаждет крови… — вполголоса бормочет Инвиглион.

— Мы тоже, — отвечает Тиель, а затем коротким боевым жестом велит им выдвигаться.

Защитники движутся сквозь масляно-черные облака, разливающиеся над площадью с техникой. Сгусток горящего прометия накрывает их прежде, чем кто–либо успевает сделать хотя бы один выстрел в отместку.

— Чисто, — ухмыляется Брахей.

Тиель на ходу кивает ему.

— Вперед! Нас ничто не остановит. Мы победим или умрем!

Сержант бросает взгляд на Венатора, только что пометившего на тактическом канале еще восемь целей.

Когда Ультрадесантники снова укрываются, Инвиглион приседает возле Тиеля.

— Отступники близко. По меньшей мере два отделения.

— Мы знали, что их здесь будет немало, — Тиель глядит на них в промежутки между их спорадическим огнем. Несущие Слово и Гвардия Смерти. — Петроний, в бой. Мы движемся к главной цели.